Проклятие прабабки. Книга 1

Глава 1

— Татьяна, зайдите ко мне, — официально бросил босс, проходя мимо моего кабинета. Сердце подпрыгнуло в груди, а под ложечкой сладко заныло. Я поднялась, одернула юбку, схватила ежедневник с ручкой и устремилась за ним.

— Нас не беспокоить, — привычно бросил Роман Сергеевич секретарше и первым вошел в свой кабинет. Я скользнула следом, прикрыла дверь и уже готовилась очутиться в его объятиях, но он проворно пробрался на свое кресло за столом и теперь между нами был его заваленный бумагами стол.

У нас с ним был роман уже год. Устоять перед боссом было невозможно, и мы прятались от всех по углам, кабинетам и тихим кафешкам. Я была влюблена, как кошка, и до сих пор не могла поверить, что он из всех офисных красоток выбрал именно меня.

— Садись, Тань, — уже мягче сказал Рома и указал на кресло напротив него. Я села, поправила короткую юбку и уставилась на него. Ежедневник положила на стол и приготовилась внимать. Рома был серьезен, и я ждала какого-то особого задания или вообще чего-то неординарного. Совместная командировка?

Но он не спешил начинать и молча смотрел исподлобья. Я почувствовала себя неуютно. Он как будто оценивал мою реакцию, и уже одно это настораживало.

— Таня, тебе надо уволиться, — негромко произнес он и впился в меня взглядом. Мне кажется, мое лицо вытянулось до коленок. По крайней мере я чувствовала это именно так. Я ощутила жар, который обварил мне внутренности и растворился где-то в подошвах. Я прочистила горло.

— Уволиться? Зачем?

— Моя жена прочитала нашу переписку. Она всё знает. И её условие — твоё увольнение.

— Какое условие? Зачем? — не поняла я.

— Условие, при котором она не подаст на развод, — Рома откинулся на спинку кресла, но взгляда от меня не отрывал. Я не могла разглядеть выражение его глаз, потому что в этот момент всё во мне вопило от боли и несправедливости.

— Так, может быть, надо развестись? — робко спросила я. Речи о разводе и нашей свадьбе никогда не шло. Я еще не думала о семье, и наши отношения просто были, и всё. В мои двадцать пять я еще не задумывалась о будущем. Хотя, кого я обманываю?

— Я тебе ничего не обещал! — я поморщилась, потому что это прозвучало очень по-киношному. Даже немного истерично, как у Рудольфа и Кати из «Москва слезам не верит». — И я не собираюсь разводиться, потому что у меня дети. И вообще, Лена меня очень устраивает.

Приехали. Не хотела говорить о будущем, и вот оно само меня нашло. Я тоскливо огляделась по сторонам и почувствовала себя очень-очень плохо. Ромин кабинет навевал бурю воспоминаний, от которых у меня сводило коленки, и я совсем не хотела слышать то, что здесь говорилось. Внутри будто бы всё оборвалось. Я зависла над пропастью и всего секунда отделяла меня от падения. Затем я почувствовала злость.

— Рома, а почему я должна менять работу из-за твоей жены? — наконец собралась с духом я. — Давай прекратим отношения и всё, раз ты так хочешь.

Я несмело подняла на него глаза и в который раз сердце сжалось от его вида. Рома был красавчиком. Немного не в моем вкусе, потому что мне нравились знойные мачо со смуглой кожей и темными бородками. Как в турецких сериалах, да. Но Рома обладал мальчишеским обаянием и классической среднерусской красотой. У него были русые волосы, которые он закидывал пятерней назад со лба, и оттого челка его всегда немного топорщилась. Голубые глаза были немного насмешливыми и шкодливыми, на щеке была ямочка, а улыбка начисто сносила мне голову. Я млела от таких мальчиков в седьмом классе, и вот пожалуйста. Один из них попался мне сейчас, когда мне уже было что предъявить их наглой породе.

— Это условие Лены. Ты должна уйти. — Он помолчал.

— Танюша, мне очень жаль, что всё так закончилось. Но сейчас не время упрямиться. Тебе всё равно у нас уже ничего не светит, — Рома явно решил сменить тактику и перешёл на уговоры.

Я помрачнела. Такого сюрприза я не ожидала. Лишиться не только любимого мужчины, но и высокооплачиваемой работы в центре города было полнейшим крахом. Я еще раз посмотрела на его челку, на красивое лицо. Он не смотрел на меня, разглядывая что-то в окне. И решилась.

— Нет, Роман Сергеевич. Я не буду увольняться. Я ничем не заслужила такого отношения. По работе я выполняю все KPI, а моя личная жизнь никого не касается.

Выпалив эту тираду, я поднялась со стула, зло одернула ползущую вверх юбку, схватила ежедневник со стола и направилась к двери. Хотелось в полный голос зареветь. Но нет, нет, нет, только не сейчас. Бегом в туалет.

— Стой! — громко окрикнул он меня у самой двери. — Если ты не хочешь по-хорошему, то тогда давай по-другому. Держи.

Он протянул мне листок, и мне пришлось на ватных ногах возвращаться к столу и брать лист бумаги. «Служебное расследование» было написано в самом верху. Я бегло прочитала документ. В нём заявлялось о моём несоответствии занимаемой должности ввиду каких-то недочетов в документообороте, несвоевременной сдачи отчетности и превышении полномочий в каких-то там процессах. Я второй раз за последние полчаса ощутила, как мое лицо будто бы умерло, а потом опять ожило. Скорее всего, я красная как рак. Конечно же, при желании можно на любого сотрудника нарыть какие-нибудь факты и недочёты, но не это меня ранило. Этот гад всё продумал заранее и припрятал в рукаве этот позорный козырь. Это было самое настоящее предательство. А я-то его любила и еще час назад была уверена, что моя жизнь прекрасна, а я любима.

Я бросила листок на стол, развернулась на каблуках и молча пошла к выходу.

— Заявление у Марины подпиши! — неслось мне вдогонку.

Я вышла из кабинета увидела листок и ручку, которую протягивала мне его секретарша. Это было отпечатанное на компьютере заявление об увольнении по собственному желанию, оставалось только поставить подпись. «Без отработки … по соглашению сторон». Черкнула закорючку и, не глядя на Марину, пошла к своему кабинету. Предстояло собрать вещи.

Вяло оглядев стол, я взяла только любимую кружку, пачку нераспечатанных колготок из ящика стола и свою сумочку. Ничего отсюда забирать не буду, ценного всё равно ничего нет. Молча обошла стол и вышла, не попрощавшись.

Открыла дверь машины, забросила туда сумочку и быстро шмыгнула внутрь. Ремень, ключ, ручник. Я стремительно выехала с парковки, как будто за мной гнались черти. Радио включилось автоматически и из колонок запела Ирина Дубцова:

Разорвиии канаты между нами

Когда-то было пламя… Обожгиииии.

Разведииии в Москве мосты, ты можешь

И пропади, ты должен, пропадииии…

Слёзы хлынули из глаз. Я съехала на обочину и уткнулась в руль. Ревела в голос так, что боялась сорвать горло. Мне было так жаль себя, свою любовь, свои надежды. Я вспоминала, как Рома впервые обратил на меня внимание. Как я смотрела на его обаятельную улыбку и таяла. Как он заходил будто бы между прочим, но неизменно говорил мне комплименты. Первые прикосновения. Поцелуи. Как я не устояла, хотя и знала, что он женат. Наш головокружительный роман. Цветы, подарки, любовь….

Я плакала, пока не кончились слёзы и прекратилась нервная икота. Хотелось спать, я завела мотор, чтобы поехать домой и вырубиться. Завтра вторник, но мне теперь никуда не надо. Можно спать, сколько захочу. На автопилоте я доехала до дома и даже припарковалась у подъезда, потому что время было обеденное. Я теперь безработная, и неожиданно у этого обнаружился маленький плюс.

Открыв дверь своим ключом и мечтая о тишине и теплой кровати, я вдруг услышала странные звуки. Дома кто-то…целовался. Я осторожно скинула туфли и прокралась в комнату. На подоконнике у окна какой-то незнакомый мужик целовал мою маму.

Я пялилась на них во все глаза и даже забыла, как дышать. Сумочка неожиданно вывалилась из руки и произвела эффект разорвавшейся бомбы. Мужик шустро отпрыгнул от мамы и я успела заметить расстегнутую на её груди рубашку. К такому я была не готова.

— Таня? — мама удивилась не меньше меня. Запахнув на груди ткань, она обошла мужика и стремительно подошла ко мне. — Ты плакала? Что случилось?

Я повернула лицо в сторону зеркала и увидела зареванное опухшее лицо. К щекам прилипли мокрые пряди, а губы раздулись на пол-лица, как после инъекций. Я помотала головой и прошлепала в свою комнату, громко хлопнув дверью. Там я, не раздеваясь, плюхнулась на кровать и снова заревела. Жизнь была бесповоротно испорчена.

***

Утро было серым и безрадостным. Улицу заволокло тучами, они низко висели над городом и навевали тоску. Вставать не хотелось, но мочевой пузырь звал и еще жутко хотелось кофе. Я поднялась, посидела, и, наконец, поползла в сторону туалета. На кухне сидел вчерашний мужик и возил вилкой по тарелке. М-да.

Из зеркала на меня смотрела вчерашняя я, но глаза были красными и опухшими. Вчера я прожила гнев и отрицание, и сегодня, видимо, пришло время депрессии. Я смыла вчерашнюю косметику, ополоснула лицо, почистила зубы. Но лучше не стало. Пришлось всё же выбираться из ванной и плестись на кухню.

— Танечка, с добрым утром! — преувеличенно громко откликнулась мама на моё вторжение. — Кофе будешь?

Я пробормотала «Угу» и протиснулась на своё место за столом. Мужик ел яичницу и не смотрел на меня. Возле него изумительно пахла фигурно выложенная колбаса на тарелке, рядом лежал свежайший хлеб из пекарни и ароматный кофе, который дразнил мои ноздри. А для меня ты так не стараешься, мама.

— Это Николай. Э-э-э … Антонович, — беспомощно улыбалась мама. — Вот, познакомься. Это, Николаша, моя дочка. Танечка.

Всё вместе было таким неуместным и фальшивым, что мне захотелось поскорее удрать с кухни и спрятаться. Но со вчерашнего утра у меня во рту не было ни крошки, и поэтому я выразительно покосилась на сковородку и спросила:

— А ещё яичница есть?

Голос мой прозвучал глухо и недоброжелательно.

— Нет, но остались яйца и колбаска. Я тебе сейчас поджарю! — радостно встрепенулась мама и принялась хлопотать у плиты.

Я же достала из кармана халата телефон и разблокировала его. Ни одного звонка. Ни одного сообщения. Последнее Ромино сообщение выглядело насмешкой: «Танюшка, позвони, как проснёшься. У меня для тебя есть сюрприз». Сообщение было получено в пятницу, и сюрприз планировался на понедельник. Интересно, он имел в виду мою отставку или за выходные всё так круто поменялось?

Я залезла в соцсети и принялась листать ленту. «Что он думает о тебе» — полезла в глаза всякая нечисть с карточными раскладами. Я никогда не понимала, почему девчонки так тащатся от этих общих раскладов на Таро, которые кто-то выкладывает в сеть. Меня затошнило и я быстро выключила телефон. Мама уже ставила передо мной ароматно пахнущую глазунью в тарелке и намазывала сливочное масло на великолепный хлеб, который мы нечасто позволяли себе. С его калорийностью можно было спокойно распрощаться с фигурой и мечтами о счастливой любви.

Но хлеб с маслом я с детства любила и, не глядя ни на маму, ни на Николашу, быстро умяла завтрак и залпом выпила кофе. Поцеловала маму в щеку, сказала «спасибо» и скрылась в комнате. Через пятнадцать минут в своём обычном офисном наряде и благоухая подаренными Ромой духами я покинула квартиру и пришла в себя только в машине. Я решила не говорить маме о потере работы и сделала вид, что еду в офис. Только вот куда теперь ехать? И что делать? Чем вообще занимаются безработные?

Я сидела в машине и барабанила пальцами по рулю. Наконец одна связная мысль пришла мне в голову и я набрала Светку.

— Светуль, привет! Не разбудила? — сонное покряхтывание подсказало мне, что подруга еще в постели. Наверное, Матвей не выпускает ее оттуда. — Можно, я к тебе приеду?

— Ммм? — удивленно промычала Светка.

— Я тебе всё при встрече расскажу. Так можно? — нетерпеливо спросила я и, не дожидаясь положительного ответа, уже натягивала ремень на плечо и нащупывала ключ.

— Давай, — вздохнула подруга и отключилась. Я радостно нажала на газ и выехала со двора.

Спустя сорок минут я звонила ей на телефон, чтобы она открыла дверь. Светка отщелкнула замок и отступила на шаг вглубь прохладного коридора. На руках у нее бодрый и юркий малыш мусолил соску и дергал маму за прядку волос. Лохматых, явно непричесанных еще волос. И вся Светка была сонная, медленная, уютная. Мне самой захотелось к ней на ручки и даже запустить кулачок ей в вырез футболки, где пряталась молочная налитая грудь, как это только что сделал Матвейка. Я зашла в квартиру, захлопнула дверь и скинула туфли. В руках у меня был пакет с яблоками, кефиром и творогом для молодой мамы, сыр Бри, корейская спаржа и бутылка безалкогольного вина для меня. Или для нас обеих, если Светка одобрит состав.

Мы засели на кухне и я поведала ей об увольнении и предательстве Ромы. Светка изначально не одобряла наш роман, потому что была замужем и верила в карму. Вот и сейчас она не перебивала, но на лице ее читалось явное неодобрение.

— Тань, ну вот давай начистоту. Зачем тебе был этот Роман Сергеевич? Даже если отбросить, что он женат. Ты свободная красивая девушка, у тебя классная работа. Ну ведь любой дурочке понятно, что служебный роман идет бок о бок с увольнением. Не говори мне, что ты не понимала этого.

Я вздохнула. На самом деле я и сама задавалась этим вопросом. Нет, понятно, что Рома — очень красивый мужик. Очень. Он стильно одевается, он уверенно себя держит. И он умеет держать меня в напряжении одними словами. О, вот оно.

— Знаешь, Свет, он умеет красиво говорить и уговаривать. С ним я себя чувствовала особенной. У меня было ощущение, что никто на самом деле не знает, какая я внутри. Внешне я в целом обычная, с неидеальной фигурой и даже временами с облупившимся маникюром. А внутри я безграничная, яркая, но просто показывать этого не умею. А он как-то разглядел. И каждый раз мне об этом говорил. Понимаешь?

— Я понимаю, что он сказочный балабол! Присел тебе на уши, а ты и рада, — отрезала Светка, засовывая в странную штуку с сеточкой дольку от яблока. Матвейчик качался на детском шезлонге тут же, и жадно схватил сетку с яблоком в свои загребущие лапки. Засунул в рот и начал мусолить. Светка набрала в грудь побольше воздуха и продолжила:

— Ну, допустим. Он пел тебе дифирамбы и дарил цветы. Но ведь он же занят! У него дети! На что ты рассчитывала?

Я призадумалась. Если по-честному, то я правда не думала о свадьбе, или о том, что он уйдет от жены.

— Я, когда мечтала о нас с ним, то представляла, как мы вместе путешествуем. Бали, Европа, Исландия. Перелеты, отели, любовь. Красивые фоточки, — вздохнула я.

— Угу, которые не выложишь в соцсеть, — вставила Светка. — Так ты на деньги, что ли, повелась?

Я закрыла лицо руками в притворном ужасе.

— Ты хуже психолога, Свет. Деньги, конечно, очень важны. Ну не сможет бедный менеджер возить меня по курортам и дарить дорогие подарки. Но меня в нем еще знаешь, что привлекло? Ощущение власти вокруг него. Как будто он всё может. И он это всячески демонстрировал. Он как будто главный, не только на работе, но и в моей жизни.

— Всё ясно мне. Ты в нём папочку увидела, — сказала Светка и отвела глаза. — Ты так и не знаешь ничего о своем отце?

— Свет, ну какой папочка! Рома всего на шесть лет старше, он не годится мне в отцы, — тут же вспылила я. Теперь я начала злиться по-настоящему.

— Да я не в этом смысле, — пояснила Светка. — В психологии есть такое понятие, когда ты в фигуру своего мужчины помещаешь отца. И ждешь от партнера, что он будет тебя опекать, принимать за тебя решения, дарить подарки и всячески баловать. Это частая история у тех, кто вырос без отца. Тут ты, по сути, не виновата. Ты хочешь добрать мужской любви и внимания, которого не получила в детстве. Но, на самом деле, делаешь еще большую ошибку. Учитывая, что он еще и женат, — подруга никак не могла простить мне романа с отцом двоих детей и женой впридачу.

— Ну, допустим, — сдалась я. — Что мне сейчас-то делать?

— Ничего. Продолжай жить и больше таких глупостей не делай. Ну и к психологу сходи, что ли, — на этих словах Матвей неожиданно уронил обслюнявленное яблоко в сеточке и захныкал. Светка принялась его отстегивать, чтобы взять на руки.

— А с работой что делать? Понимаешь, у меня нет никаких накоплений. Я получу на днях расчет, и это все мои деньги. Мне их даже на месяц не хватит, потому что надо погасить кредитку, — на этих словах я почувствовала себя полной дурой. Я получала приличную зарплату, но тратила еще больше. Мне казалось, что теперь, когда я взрослая, я могу себя ни в чем не ограничивать. И так оно и было до вчерашнего дня.

— Работу найдешь, — спокойно сказала Светка. Ей-то что, у нее муж деньги в клювике приносит.

— Работу искать минимум месяц-полтора. Пока резюме отправлю, пока собеседования. А на мне коммуналка и лекарства для мамы еще, — я сделала глоток кислого безалкогольного вина и пожалела, что оно не содержит градусы. Задумчиво разглядывая кусочек бри, я вдруг подумала, что и с ним придётся завязать.

— Найди себе клиента на сопровождение. И к тарологу сходи, — неожиданно ляпнула Светка и выжидающе посмотрела на меня.

— К тарологу? Ты серьёзно? — вытаращилась на неё я.

— Серьёзно. Я тебе дам контакт девочки, она проверенная. У нее все расклады сбываются, — серьёзно сказала Светка.

Я хмыкнула, и мы вдруг неожиданно расхохотались. Матвей насупился и удивленно посмотрел на нас, а я даже дала ему свой палец подержаться. Я с недоверием относилась к малышам, но когда они не плачут и не срыгивают, то выглядят вполне безопасно.

Дальше мы уже перевели тему на Светкины мамские будни и закрыли тему с Ромой. Мне стало чуточку полегче. Я просидела у нее до конца рабочего дня, и когда домой вернулся её муж, быстренько прошмыгнула в подъезд. В телефоне хранился контакт «проверенного таролога» и я имела хоть какой-то план действий.

Глава 2

Дома пахло какой-то выпечкой, и я с порога насторожилась. Мама уже много лет не пекла ничего углеводного и калорийного. Она тщательно следила за фигурой, не ела после шести вечера и вообще всячески себя берегла, лелея надежду обзавестись мужем.

Я прокралась на кухню вслед за запахом и наткнулась на жующего Николашу. Мамин ухажёр увлеченно поедал сдобные улитки с корицей и маком, запивая их чаем в гигантской кружке. Эта картина моментально вызвала во мне протест. На нашей с мамой уютной кухоньке сидел субъект, который никак в неё не вписывался.

— Здрасьте, — с неудовольствием в голосе процедила я. — А вы, простите, надолго у нас?

— Таня! Веди себя прилично, пожалуйста. Николай Петрович теперь живёт с нами. Он теперь твой отчим, — назидательно произнесла мама, а я разинула рот, не успев донести до него ароматную булку.

— В смысле — отчим? А уже штамп в паспорте, что ли, есть? — вытаращила я недоверчиво глаза, переводя их с невозмутимо жующего «отчима» на раскрасневшуюся мать.

— Таня, ну не будь такой старомодной. Зачем нам штамп? Нам просто вместе хорошо. Ты и дальше можешь жить с нами, если захочешь, но помни, что квартира моя. А ты уже тоже немаленькая девочка, и у тебя должна быть своя жизнь.

От такого жирного намёка на то, что я занимаю чужую жилплощадь и мешаю новоиспеченному материнскому счастью, есть булочку совсем расхотелось и я аккуратно положила ее обратно на тарелку. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я отправилась в свою комнату, попутно оглядывая квартиру как бы со стороны. Старенькая двухкомнатная хрущевка с обоями, которые были со мной с самого детства. А это не меньше двадцати лет назад. Старая советская мебель, цветастые занавески на окнах.

Коридор, одним концом упиравшийся в кухню, вторым вел в просторный зал. Он же был маминой спальней все эти годы. Из зала белая крашеная дверь вела в мою комнату. Там было единственное окно, выходившее на старый раскоряченный карагач, который заслонял дневной свет и хорошо спасал от зноя летом. В моей комнате был школьный письменный лакированный стол, односпальная кровать с новым матрасом и ортопедической подушкой, стереосистема начала нулевых на отдельной тумбе и икеевский платяной шкаф. Обычная квартира обычной неполной семьи, где все деньги уходят на житьё-бытьё, и до ремонта кубышка никак не доходит. А теперь, если Николаша будет жить с нами, то мне придется ходить через них в туалет, на кухню и к входной двери. Мозг отказывался принимать такой расклад.

Я сняла с себя одежду и повесила обратно в шкаф. Завалилась с телефоном на кровать и принялась листать ленту в инстаграме. Но мозг не желал отвлекаться. Я обдумывала события последних суток и не могла понять, что же в моей жизни могло пойти не так. Обычно я всегда всё просчитывала, продумывала, у меня был готов жизненный план минимум до тридцати лет. Школу я закончила с двумя четверками, потом поступила в универ. Сама прошла конкурс, попала на бюджетное место и очень этим гордилась. Я хорошо училась в университете и один из преподов помог мне устроиться в фирму, которая занималась строительством и жилой недвижимостью. Я начинала там как помощник менеджера по соцсетям, а спустя два года после трудоустройства уже заняла место одного из маркетологов в PR-отделе. И вот тут случился мой роман с боссом.

Я, конечно, сама на него запала еще с первых минут знакомства. Он был такой харизматичный, заметный, выделялся сразу же в любой толпе. Я поглядывала на него издалека и представляла себе, как он смотрит на меня, как дарит мне цветы, приглашает в ресторан. Представляла его поцелуи на моей шее и руки в самых сокровенных местах. Моё воображение делало его присутствие в жизни почти осязаемым. Я была одержима им и мысленно уже с ним разговаривала. Став маркетологом и взяв под управление уже несколько соцсетей компании, я стала постоянной участницей еженедельных совещаний с ним во главе. И вот тут-то Рома и положил на меня глаз.

На этом моменте воспоминаний я почувствовала, что по лицу льются слёзы и мне не хватает воздуха. Я больше не могла вспоминать, потому что любила Рому по-прежнему. Все эти сутки я чувствовала себя биороботом, который двигается, говорит, ест на автомате. А мысли мои были далеко. Я будто бы смотрела на себя и свою жизнь из пространства вне тела. Глубоко в сердце торчал раскаленный железный кол, а вокруг него я не чувствовала своего тела от макушки до пояса совсем. Это была черная дыра, которая засосала все мои эмоции, мысли, желания. Я разревелась. Уткнувшись в подушку, я дала волю слезам и буквально выливала на мокрую наволочку всю свою боль от предательства. Когда я почувствовала, что слёзы кончились, я перевернула ее на сухую сторону и обессиленно прижалась щекой.

«Он просто никогда меня на самом деле не любил», — вдруг подумала я и меня окатило волной облегчения. Хм. Я покатала эту мысль во рту, попробовала её на вкус. А ведь реально — если бы он меня любил, то боролся бы за меня. Сделал бы всё, что угодно, чтобы быть рядом со мной в эту минуту. Развёлся бы, всё уладил, а не ломал мою жизнь, увольняя с работы и давая пинка под зад из наших с ним отношений.

Мне стало легче дышать. Бинго! Я нашла объяснение его поступку. Это ведь и правда всё расставляет на свои места. Да и кто я такая, чтобы такой крутой мужик, как Рома, в меня по-настоящему влюбился? Это была просто интрижка с его стороны. Меня окатило волной облегчения и обруч на груди чуть-чуть разжал свои тиски.

Допустим, с Ромой я разобралась. Он мной попользовался, а как запахло жареным, бросил. Но что делать с работой? Деньги очень нужны, запасов у меня нет. Опыт работы всего два года. Смогу ли я найти себе новое место работы? Я решила, что мне не помешает дополнительная поддержка. Сверху. Я разблокировала экран смартфона и написала:

«Здравствуйте, Анастасия. Мне ваш контакт дала Света Кожина, можно ли записаться на расклад в ближайшее время?».

Ответ пришел мгновенно: «Завтра устроит?»

«Да, можно прям с утра»

«Тогда жду вас в 10.00 в Фуджи на Ново-Садовой, 24. Удобно?».

«Да, я знаю, где это. Буду»

«Записала. До завтра»

Я немного успокоилась. Завтра я попробую получить ответы на свои вопросы, а сейчас нужно отдохнуть. Но спать мне еще не хотелось, и я два часа провела в Интернете, прежде чем меня свалил сон. И я не заметила, как вырубилась.

***

Утром меня разбудил будильник, и я встала с большим трудом. То, что мне не надо было ехать на работу — расслабляло. На кухне опять торчал Николаша. Вообще, странно, что я его встречаю исключительно на кухне. Он вообще продукты покупает? Или объедает мою маму, которая итак зарабатывает копейки?

— С добрым утром, — тем не менее буркнула я, стараясь казаться вежливой.

— Угу, — промычал новоиспеченный отчим. Прожевал, проглотил и продолжил: — И тебе доброго утречка.

Он с упоением ел фирменный мамин бутерброд: она мазала хлеб кетчупом, клала сверху колбасу, огурчик, помидор и толстый кусок сыра. Затем подрумянивала в духовке минут десять и получался восхитительный горячий завтрак.