Всего пара шагов. Конечно, фантастика
- -
- 100%
- +
Озадаченно почесав затылок, Ромка больше не стал задавать вопросы. Он съел одно яблоко, затем второе, третье… Грой натаскал их прямо из ничего целую горку, и Рома уже не удивился, когда в руке у него появилась большая бутылка какого-то напитка. Даже большая бутылка на четверых мальчишек – емкость не очень вместительная. Среднестатистический мальчишка способен выдуть за раз литр лимонада легко, так что и в этом случае бутылка опустела быстро. Чуть кисленький вкус напитка был похож на «спрайт», но почти совсем без газа. Пустую бутылку Грой не отбросил в сторону, а, как он сам сказал, вернул туда, где ей самое место.
– Сень, а Сень, да оторвись ты уже от книжки и оглянись вокруг, – Ромке пришлось даже толкнуть друга в плечо, чтобы тот, наконец, посмотрел на него какими-то ошалелыми глазами. – Оглянись, говорю! Куда нас с тобой занесло? Ты знаешь это место?
Сеня встал и медленно обернулся кругом, рассматривая место, где они находились с таким видом, как будто только проснулся. На его лице и даже по всей фигуре сразу чувствовалось, что он понятия не имеет, где находится. Ну, как будто вышел из поезда на ночном полустанке, а обратно в вагон заскочить не успел и поезд ушёл. Вот наступило утро, солнышко осветило всё вокруг, а он смотрит и ничего не узнает – всё совершенно незнакомое. Сейчас у Сеньки был вид именно такой.
– Что-то я не очень понимаю, где мы, – как-то задумчиво, медленно сказал он. – Наверное, мы сбились в пути, да ещё та гроза короткая… Может, нас снесло в сторону от маршрута, так бывает. Но этой дороги я не помню.
– А река где? Волга где?
– Да откуда я знаю! – огрызнулся всегда спокойный Сеня. – Я с тобой в одной кабине сидел! Может, если бы не твоё желание проверить двигатель на полную мощность, ничего бы не случилось! Зря я согласился повысить обороты!
– Это я, что ли, виноват, получаюсь? – возмутился Ромка. – Ну, знаешь! Сам авантюрист не меньше меня, а стрелки переводишь! Кто на месте первого пилота сидел? Я что ли? Ты сидел, ты рулил. Я пытаюсь выяснить, где мы посадку совершили, а ты…
Ромка махнул рукой и, обиженный, отвернулся.
Владик с Гроем, слышавшие эту перепалку, лишь качали головами и переглядывались. Когда же Ромка отвернулся от товарища, а тот снова начал озираться кругом, нарушили молчание.
– Вот скажи мне, Грой, если бы ты вдруг оказался непонятно где, встретил двух не совсем похожих на себя ребят, что бы ты подумал в первую очередь?
– Если смотреть с вашей, людской точки зрения, я бы подумал, что заблудился, попытался бы как-то сориентироваться и выбрать направление дальнейшего движения.
– Неправильно! – возразил услышавший их Сеня. – Если заблудился в незнакомой местности, то служба спасения предписывает оставаться на месте и включить аварийный маяк. Они засекут сигнал и быстро прилетят на помощь.
– И где это правило работает? – поинтересовался Владик.
– Везде! И на Земле, и на исследуемых планетах. Служба спасения везде есть!
– Здорово! Включил маячок и сиди себе жди вертолёт или катер! А если маячок не работает, что будете делать?
– Это почему это он не работает? У нас всегда маячки работают!
– Например, батарейка была старая или села.
– Как батарейка может сесть, пока маячок не работает? Это невозможно! Срок хранения батареек до начала эксплуатации пятьдесят лет, с гарантией работы не менее пяти лет без повторной зарядки. Ни один аварийный маяк не работает подряд пять лет без перерыва! Так просто не может быть!
– Может – не может! Чего спорить? Всё равно у нас нет аварийного маяка, – сказал Ромка. – Просто нечего включать.
– Да я думал про маячок, но отложил на потом, когда в кругосветку полетим, – смутился Сеня. – Сейчас бы он точно пригодился.
– Нет, Грой, они в будущем все такие что ли? Им уже не только кучу намёков сделали, но и документ даже показали, а до них всё не доходит!
– Какой документ? Никаких документов мы не видели, – пожал плечами Сеня.
– А что у тебя в руках? Там даже год напечатан!
Сеня снова повертел в руках книгу, проверил дату на титульном листе, показал Ромке. Ромка по-новому посмотрел на Владика с Гроем, почесал затылок.
– Так это прошлое что ли? – неуверенно спросил Ромка.
– Ром, этого просто не может быть! – уверенно заявил Сеня. – Мой папа говорит, что реально в прошлое можно попасть только в музее или на раскопках, где археологи собирают всякие черепки и прочую ерунду. Наука другого способа попасть в прошлое не знает. А мы с тобой верим в науку! Я всё ещё считаю, что мы попали в какой-то грандиозный розыгрыш.
– Ну ты даёшь! – удивился Грой. – Я что тут перед тобой два часа разорялся впустую? Ты так и продолжаешь думать, что всё ещё где-то рядом с дачей твоего папы? Ученье, конечно, свет, как говорят у вас, у людей, но такого заученного пацана я вижу впервые! Ты в самом деле считаешь, что в мире всё подчиняется законам, открытым вашими учёными людьми? А если существуют другие силы, какие вам неизвестны?
– Учёным известно всё, на то они и учёные! – ответил Сеня, но как-то неуверенно. – Если существует что-то, чего не знают наши учёные, то это что-то должно реально подтверждаться чем-то. В наше время на Земле уже не осталось необъяснимых явлений природы и того, что раньше называли мистикой или чудом. Люди сами творят чудеса.
– Так-то оно, конечно, так, – кивнул Владик. – А ты хочешь увидеть, например, живого динозавра?
– В любом музее можно увидеть голографическую модель динозавра, которую даже можно погладить и на котором можно покататься!
– О! Здорово! Я бы покатался! – улыбнулся Владик. – Только на настоящих живых не покатаешься, особенно если он плотоядный, а не какой-нибудь травоядный. Хотите прогуляться туда, к живым динозаврам? Могу устроить!
– Тише, Влад! Не надо к динозаврам. Лучше покажи им что-то другое, не такое опасное.
Поманив Ромку и Сеню, Владик отвёл их шагов на тридцать назад по дороге и сошёл с неё, предупредив мальчишек не рвать здесь ни одного цветочка. Момент, и Владик открыл проход в какой-то из известных ему миров. Грой много не успел рассмотреть, пока Влад и ребята проходили туда через проход, но кусочек моря увидеть успел и плеск прибойных волн слышен был отчётливо. Его одиночество длилось недолго. Минуты три, не больше, как в том же месте, где все трое исчезли, сейчас они один за другим шагнули из пустоты прямо на дорогу. Ошарашенные и уставшие подошли к чертёнку. Волосы на головах всех троих были мокрые.
– Как прогулка? – спросил Грой. – Где были?
– Я их сводил в Артек семидесятых годов двадцатого века. Половину дня везде ходили, нас там даже накормили. А на закате в море искупались.
– Ну и что ты сейчас можешь сказать? – обратился Грой к Сене. – Тоже назовёшь галлюцинацией, которой просто не может быть, ведь такое существующими физическими законами Земли не предусмотрено.
Сеня сел прямо на дорогу, склонил голову к коленям и затих. Владику показалось, что мальчишка заплакал, он тронул его за плечо, и тот поднял на него сухие глаза.
– Я не знаю, что ответить.
– Так и должно быть. Когда мы сами попали в первый раз сюда и обнаружили, что отсюда, с дороги, можно выйти в любое время в прошлом нашего мира, мы были не меньше вашего удивлены. Дальше больше – отсюда можно попасть не только в наш мир, но и во множество других миров, так сказать параллельных, и не только, пространств, которых на самом деле бесконечное множество, – негромко говорил Владик. – Было одно лишь ограничение – в своём мире мы могли попасть только в прошлое, и никогда в будущее, сколько ни пытались
– Почему не могли попасть в будущее? – спросил Ромка, тоже внимательно слушавший Владика.
– Всё просто: в нашем мире для нас будущее ещё не наступило. Как попасть туда, чего ещё нет? Дорога за этим строго следит.
– Дорога?
– Да, вот эта самая дорога, на которой мы сейчас стоим. С неё можно попасть в прошлое своего мира, или в другие миры.
– Что же это за место такое? – спросил Сеня.
– Никто не знает. Можно только догадываться, что это такое на самом деле.
– Что? – почти прошептал Сеня.
– Может быть это застывшее время, – так же тихо ответил за Владика Грой. – Теперь нам надо понять, как вы попали сюда со своим аппаратом. Раньше здесь никогда не было техники, ваша железяка первая.
– Да, ребята. Прежде, чем что-то дальше предпринимать, хочется услышать вашу версию, как вы сюда попали. Рассказывайте всё по порядку, важной может быть любая деталь. Мы слушаем.
Мальчишки переглянулись. Тот, что с тёмными волосами и звался Ромкой, первым уселся на дорогу и заявил:
– Расскажу я, а Сеня, если посчитает нужным, добавит. Значит так: всё началось ещё на орбитальной станции на Венере – об этом вам известно вон из той книжки, которую не отрываясь читает Сенька. Это вам уже известно, но, как я понял, что происходило с нами уже в интернате на Земле вы ничего не знаете.
– К сожалению, про ваши земные приключения известно очень и очень мало.
– Интересно, а почему так? – спросил Ромка.
– Ну, не знаю. Не ко мне вопросы, к автору книги, – развёл руками Владик. – Но зато вы нам сейчас расскажете всё сами. А это гораздо интереснее.
– Не уверен. Я не больно искусный рассказчик.
– А это мы сейчас оценим. Начинай, не тяни время.
3. Как построить гравилёт
Я, конечно, по Венере очень скучаю. И по ребятам нашим, и по коридорам, и даже по своей каюте с подвесными койками. Она мне всегда казалась самой обыкновенной, «нормальной». А как прилетел на Землю – эх, долго не мог привыкнуть. Да у меня одна только кровать в спальне раза в три больше! А про ванну я сперва подумал, что это такой маленький бассейн. Ну, мало места на станции, ничего с этим не поделаешь. А тут – совсем другое!
И в школьном центре у нас всё маленькое – и деревья, и модели, и пособия наглядные. Потому что помещения не резиновые, всё в них не впихнуть. А тут в интернате – да я просто обалдел! Один только кабинет физики размером с четыре наших школьных центра! И это не считая лабораторий! И приборов, и материалов, и всяких разных наборов для опытов или для конструирования! И главное – никто тебе не запрещает, бери что хочешь, делай что хочешь, главное, чтобы интересно было и «по теме».
Я когда в первый раз подумал модель термоядерной энергостанции собрать, думал, что ничего не получится и вообще. А наш физик, Пётр Леонидович, наоборот, обрадовался. И материалов мне выдал, и файлов с чертежами разными в планшет, а когда я сказал, что модель хочу сделать большую, то обрадовался ещё больше и в школьных мастерских нам целое помещение с Сенькой отдал!
– Вот вам, инопланетяне, – говорит, – мастерская, – тут вам места на любой проект хватит!
И даже не добавил, чтобы мы не баловались, представляете? Так у нас такая модель в итоге получилась – просто загляденье! И работает всё как по-настоящему! Физик нас расхвалил, прямо даже уши у меня покраснели в тот раз.
– Ты знаешь, Сень, – я как-то другу своему признался, – если бы мне на Венере рассказали, что вот так вот можно – бери что хочешь, делай что хочешь, и даже мастерскую нате вам, то я бы ни за что не поверил!
Сенька пожимает плечами:
– На Венере там всё другое. На Венере мальчишка в школе учится – а дальше куда ему? Или в техники, или в шахтёры, или к учёным в лаборатории. Родился на станции – так тебе на лбу написано с приборами учиться работать и с научным оборудованием. А тут на Земле – возможностей и вариантов выше крыши. Хочешь этим стань, хочешь тем, хочешь туда, хочешь сюда. А как ребят заманить, чтобы они наукой и техникой увлеклись? Чтобы захотели все эти формулы и схемы учить, приборы сложные изучать, и всё такое? А не музыкальные голограммы обсуждать с развлекательными передачами? Вот взрослые и придумали – и лаборатории, и мастерские, и испытательный полигон. Чтобы таких, как мы с тобой, заманивать.
– Это как рыбу на наживку ловить, ну, на Волге, помнишь? – я смеюсь.
Сенька тоже смеётся. А потом вдруг и говорит:
– Ромк! А ты помнишь, как венерианский планетарный челнок устроен?
– Ну ты спросил! Основы знаю, само собой, подробности не помню, ну так это же можно в книжках посмотреть, как там устроено и чего. А ты почему спросил?
– Ну, если мы с тобой действующую модель реактора умудрились отгрохать, то почему бы нам планетарный челнок не смоделировать? Только не венерианский, конечно, без высшей защиты. А попроще. Типа глайдера, только свой собственный? И летали бы на нём, а?
Я задумался.
– А разрешат? – наконец, спрашиваю неуверенно.
Сенька за стол сел, руки задумчиво на руки положил.
– Построить-то точно разрешат. А вот летать – это уже под вопросом. Тут на Земле конечно порядки совсем не как на Венере, но на гравитрассы допуск строгий. А нас с тобой экзамены даже не допустят сдавать – нам же по одиннадцать лет всего! Разве что по кругу вокруг интерната разрешат… ну, как в парке аттракционов… С сопровождением взрослых…
Меня аж передёрнуло. Что я, маленький, что ли? Да я на Венере экзоскафом на поверхности управлял, а они мне тут чуть ли не малышовые постромки с памперсами в нос суют… Ни за что!
– Не, – говорю, – тогда я пас. Лучше чем другим займёмся.
– Ты погоди, – Сенька отвечает, – может, ещё придумаем что-нибудь. Просто… представляешь, как всем ребятам будет интересно, когда мы им модель такую покажем? Да ещё и расскажем, как оно на Венере, когда ты сквозь облака и молнии к поверхности летишь? Ну?
Я плечами пожимаю:
– Ну я тебя, если что, не брошу. Но кружочками вокруг школы летать и позориться точно не буду. Тоже мне, карусельки с лошадками для малолеточек! А где ты материалы собираешься брать? Опять к Леонидычу пойдём?
– Нет, – головой мотает. – Я тут подумал, зачем Леонидыча лишний раз беспокоить. У папкиного института же громадный испытательный полигон, не может же быть, чтобы там ничего никогда не ломалось? А значит, для всяких сломанных установок и приборов должен быть какой-нибудь ангар? Или площадка для хранения? Как её там… зона утилизации?
– А нас туда пустят? – сомневаюсь.
– Пустят! – говорит. – Вечером просто к папке надо на работу смотаться, поговорить…
– И рассказать, что ты хочешь работающий челнок построить? – ехидничаю.
– Нет. Скажем, что хотим присмотреть такие детали, каких в интернатской лаборатории нет. А для чего – ну, придумаем что-нибудь… В первый раз, что ли? Нам же всё равно летний научный проект с тобой готовить надо? Надо. Вот и скажем, что хотим что-нибудь присмотреть, чтобы придумать что-то такое необычное… Папка поверит, вот честное слово!
– Твой-то поверит, – хмыкаю, – а как насчёт моего? Он всё-таки заведующий таким же испытательным полигоном там, на «Саламандре», и у него всё жёстко. Он сразу что-нибудь заподозрит, как только мы на очередном сеансе связи расскажем ему о своей затее. А если он заподозрит неладное – фиг тогда разрешат нам копаться на том полигоне. Его рассказиками про научный суперпроект не замаслишь, я точно знаю…
– Зато твой папка как снеговик весной тает, если вдруг видит, как ты в технике хорошо шаришь! – Сенька хитро так говорит, с прищуром. – Скажем, что старое оборудование нас интересует потому, что по истории космических исследований большой доклад готовим… Или выставку образцов устаревших агрегатов для ребят, во! Типа манипулятор от экзоскафа как устроен, или что-то типа. А где нам такие образцы присмотреть, чтобы далеко не ехать? Ну конечно, в зоне утилизации, на полигоне! Главное, чтобы нас с тобой туда пустили. А там – техники молодые, они норм ребята, я с ними знаком немножко даже… У них уже какую железяку выпросить будет проще, им что, жалко что ли?
Сказал всё это Сенька, а потом вдруг застыл на месте, медленно ко мне повернулся и спрашивает:
– А чего это ты папку своего вспомнил, и меня запутал даже? Он же там, на Венере, а мы на местную земную свалку собираемся. Я понял, ты соскучился сильно, да? Давай вечером внеочередной сеанс связи с «Саламандрой» попросим. Нам разрешат, я знаю.
А и действительно, я совсем всё перепутал потому, что папку всегда вспоминаю, если что-то авантюрное наклёвывается. Вот само всегда так случается. Интересно, почему? Ой, чует моё тридцать третье чувство, что добром всё это не кончится!
Ладно. Попытка не пытка. Про планетарный челнок или даже мини-гравилёт – это я, конечно, не очень верю. Но вдруг и правда что-то интересное удастся на полигоне себе для мастерской подобрать? Главное – чтобы у техников настроение было хорошее.
Вообще-то пробраться на зону утилизации и что-то там взять – это ой как сложно! Но Сенька – он просто находка в этом плане. Мы туда только приехали, и он сразу же к техникам подбегает, которые этим делом занимаются:
– Дяденьки, у нас в школе проект, мы придумываем, как бы пятёрку получить! А можно мы из мусора какие-нибудь детали возьмём?
Техник ржёт:
– Да берите, конечно, что сможете унести! Только учтите – мусор он тяжёлый бывает!
А он реально тяжёлый, этот мусор. Сенька он, конечно, мне шепчет на ухо:
– Смотри! Этот вот гравитационный инвертер – он почти что целый! Вот бы к нему питание подать и тогда мы бы всё вообще могли бы с этой площадки сгрузить и забрать!
А техник расслышал, что Сенька шепчет.
– Вы, я смотрю, в технике хорошо разбираетесь, да? – друг мой покраснел как рак, а я почему-то кивнул. Хотя не могу сказать, что сильно хорошо разбираюсь. – Ты представляешь, какую мощность надо подать на гравиинвертор, чтобы он заработал? Сколько энергии нужно? У рабочего гравилёта половину корпуса генератор занимает, по сути, мини-энергостанция, от которой нехилый город запитать можно…
Сенька задумался:
– Ну а если гравилёт совсем маленький придумать? Только чтобы нам с Ромкой можно было покататься – и всё? Разве не хватит стандартного энергомодуля?
Техник отрицательно головой мотает:
– На стандартном энергомодуле этот инвертер даже плюшевого медведя не поднимет, не то что пацанов, да ещё двух сразу!
Я думал, Сенька сдастся быстро. Но не тут-то было! Кучу тяжеленных железяк выпросил, и тот самый инвертор – самый тяжёлый. За ним нам отдельно пришлось второй раз тащиться. Я даже рассердился немножко.
– Да зачем нам это всё? – спрашиваю.
– Ну, всё конечно не надо, – Сенька загадочно так говорит, – но вдруг у нас и правда свой гравилёт получится сделать?
– Тебе же объяснили – чтобы инвертор заработал, мощность нужна большая! Ну, выпрошу я у папкиных демонов один термоаккумулятор, ну пускай даже два…
– Молодец, соображаешь! – друг мой даже по плечу меня хлопнул. А я попробую через папку выпросить нам на время жидкого гелия термос и сверхпроводящий фидер из лаборатории. Скажу что для опытов… Нужную мощность можно через сверхпроводящее кольцо разогнать, я читал про такие штуки… Тогда инвертер нас с тобой точно поднимет, а то и побольше!
Я когда сообразил, что Сенька предлагает, даже присвистнул:
– Я про такие штуки тоже читал. Гравилёт так сделать, конечно, попробовать можно и на старом инверторе. Но ты представляешь, что будет, если вдруг температура поднимется? Нас же потом от стенок можно будет шваброй отскрябывать. Рванёт так, что ой! Опасно это, Сень!
– Ерунда! – Сенька, гляжу, уже весь в плену своей гениальной идеи. – Сделаем контур обратной связи, если температура вдруг начнёт подниматься – сбросим мощность автоматически. И всего делов-то!
А я-то думал у нас на станции я главный авантюрист и выдумщик опасных затей! Отец рассказывал, что бывает, когда из-за неисправности инжекторное кольцо нагревается и сверхпроводимость исчезает. В лучшем случае расплавится, в худшем и взорваться может… Только вот собственный гравилёт – это же ух как круто! А Сенька в технике отлично разбирается, может он и вправду контроль мощности хитрый придумает так, чтобы с кольцом всё было в порядке…
– А как мы наш гравилёт назовём?
Почему-то мне так захотелось собственный гравилёт, что я совсем в Сенькину затею поверил. Главное – не проболтаться отцу или Сенькиному папе. Если они вдруг узнают про инвертор и догадаются, для каких опытов нам ёмкость с гелием понадобилась, останемся без гравилёта, да ещё и такую воспитательную беседу нам устроят вдобавок, что ой. Особенно мой папка. Неделю потом ёрзать буду на стуле. Но свой собственный гравилёт же! Я уже живо представил, какие глаза будут у друзей по интернату, и куда мы полетим…
– А давай так и назовём: Рома – Сеня 1, РС1! – говорю.
Всё-таки у Сеньки прирождённый талант выпрашивать что-нибудь серьёзное и даже чего детям совсем нельзя у взрослых, особенно у учёных всяких. Потому что когда Сенечка с ангельским видом хлопает своими пушистыми ресницами и увлечённо рассказывает про задуманные научные эксперименты, взрослые яйцеголовые дяденьки просто тают, как лёдышки, вытащенные из холодильника. Не знаю, чего он в учебной лаборатории наплёл, только ему не только целый термос жидкого гелия выдали, а ещё и полный комплект синтетического пеноматериала для тепловой рубашки. А старый радиатор мы со свалки притащили. Мне попроще было – стандартные аккумуляторы всем для всего нужны бывают, так что техники мне три штуки выдали, правда, велели пупок не надорвать по дороге. Тяжёлые потому что термоблоки эти.
Сенька сперва на своём планшете долго считал и моделировал. А потом мы начали сборку. Главное, конечно, это чтобы инвертор гравитации заработал. На нём вся конструкция и держится. Но хитрую штуку с системой питания, которую друг мой изобрёл, пришлось собирать и проверять сперва отдельно. На всякий случай мы всё-таки провода протянули подальше, и когда первый раз ток подавали, то через видеокамеры следили и через планшеты, а сами за большой стол прятались. Однако голова у Сеньки и вправду – просто золотая! По приборам всё у нас шло просто идеально, получалось, что килограммов 100 инвертор поднимет, может даже чуть больше. Самый опасный момент был, когда мы собрали тепловую рубашку, пустили гелий в радиатор и питание на контакты уже реально подали. Я даже вспотел. А инвертор загудел, засветился красивым синим светом, а потом вдруг – рррраз! – и поднялся плавно в воздух! Я чуть не запрыгал – получилось! Работает! Надо было придумать ещё кабину, места для пилотов, систему управления, но это всё уже чисто мелочи, в такой технике даже я разбираюсь неплохо.
Фонарь и детали корпуса мы в школьной 3D-лаборатории отформовали, заведующему сказали, что модель космического глайдера делаем для выставки. Он глянул на чертежи, хмыкнул, пожал плечами и только кивнул на терминал управления – действуйте, мол, сами, что ли не умеете? Только спросил:
– А кресла-то вам внутри модели зачем? Вы что, на выставке внутри модели сидеть собрались вдвоём? Делать вам больше нечего? Одиннадцать лет вроде, не малыши уже для таких игр в пилотов…
Мы с другом напустили на себя самый детско-невинный вид, как будто так и говоря: да нет, что вы, как раз мы поиграть захотели, неужели малышам откажете, дяденька? Знал бы завлаб, что мы на самом деле задумали, он бы за голову схватился и капли от сердца кинулся пить. Но опять – прокатило! Вот честно скажу, как будто в те дни какой волшебник за нами приглядывал – то тут повезло, то там повезло, то здесь сработало. Хотя повозиться, само собой, пришлось изрядно. И полную мощность мы сперва осторожничали подавать – везёт-везёт, а вдруг система охлаждения всё-таки не сработает, как надо? Бабахнет так, что мама дорогая, хорошо если нас внутри не будет в этот момент. Но потом в какой-то момент прямо расслабились, дали питание по полной – и выходило так, что этот списанный инвертор не только нас тащил, а спокойно даже четверых мальчишек типа нас вытянул бы.
В какой-то момент Сенька вдруг задумался и говорит:
– Этот драндулет вообще-то не «Ромасеня 1» надо называть. А НВМНП – «нарушение всех мыслимых и немыслимых правил техники энергобезопасности». Взрослым показывать нельзя ни в каком разе – заохают, заругают и отберут тут же. Пара миллионов ампер внутри фидерного кольца со свалки на сверхпроводе крутится и инвертор активирует, самому такое ещё неделю назад рассказали – вот честно не поверил бы! Так что молчи, Ром. Самому так хочется похвастать перед кем-нибудь – а нельзя, хоть ты лопни!
– А про макет глайдера если спросят?
– Вот и говори, что макет. А что у макета двигатель антигравитационный работающий – ни гугу!
Только ходовые испытания нам начать пришлось раньше, чем хотелось. И вот почему. Как-то я между занятиями погулять по школьной игровой площадке вышел на полчасика. А тут – училка из младших классов с второклашками ходит, я даже не помню, как её зовут, а второклашки гуськом за ней – голоногие, голорукие, худенькие, как будто птенцы за какой-то экзотической птицей. А она им полевой гравиметр показывает и рассказывает – ну, там, обычное дело на природоведении. Про гравитационные аномалии, поиск полезных ископаемых, обнаружение объектов в космосе, всё такое. И тут у неё в руках гравиметр – раз! – и даёт всплеск на экране. Даже я заметил.