Всего пара шагов. Конечно, фантастика

– Мариванна, Мариванна! – загалдели мелкие. – А это что было такое?

Мариванна озадаченно так на гравиметр смотрит.

– В жизни ничего подобного не видела. Очень странно. Вчера проверяла прибор – дети, он был исправен!

А тут мимо наш физик идёт. Умнющий дядька, не хуже Сенькиного папы.

– Пётр Леонидович, дорогой! – учительница к нему. – Что-то с нашим гравиметром случилось непонятное. Всплески какие-то странные. Не посмотрите?

Леонидыч прибор в руки взял, ленту наблюдений назад прокручивает небось. Внимательно так разглядывал, долго. Даже глаза у него заслезились, платочек достал, вытер.

– С виду прибор исправный, да и что может случиться с ученическим гравиметром, я понять не могу. Там ломаться-то особо нечему. Но показания действительно странные. Я таких давно не видел.

– А где вам такие попадались?

– Ещё студентом, в институтской испытательной лаборатории. Похожую картинку может выдать антигравитационный двигатель звездолёта, – тут я весь напрягся, – работающий при очень высокой удельной мощности, в сверхкритическом режиме, на грани полного разноса. Ещё чуть-чуть, и субатомный взрыв запросто.

Второклашки слушают, открыв широко рты.

– А как же вы не боялись, если там атомный взрыв? – спросил самый смелый.

– Так двигатель гоняли внутри железобетонного бункера, под землёй, там стены толщиной метров двадцать и только приборы для снятия показаний. Ни одной живой души. Но чтобы вот здесь, на школьной территории или совсем рядом… Я может, уважаемая Мариванна, что-то пропустил, и рядом с нами построили новый космопорт?

Мариванна добродушно рассмеялась в ответ:

– Нет, ничего подобного не происходило. Наверное, всё-таки, ошибка прибора.

И в школу все отправились. А я – пулей в наш секретный исследовательский сарай. Точно, Сенька там сидит и снова что-то в планшете считает.

– Сень! – говорю. – Признавайся, запускал движок у антиграва без меня?

Тот плечами пожимает:

– Запускал, конечно. Надо было кое-какие показания снять.

– Видел я твои показания. Школьный гравиметр с ума от них сходит. Физик сказал, что так бывает, когда антигравитационный двигатель на грани взрыва гоняют. На испытаниях.

Друг мой аж в лице изменился:

– Ром, это плохо. Нас так с тобой спалят. С гравиметром. Не сегодня – так завтра обязательно.

– Да я вот думаю, как нас с тобой до сих пор не спалили. Физик объяснил. Они такие испытания в подземном бункере проводят, за толстенными стенками, а у нас – вот оно, стоит, красивое, только кнопки нажимай. Это же субатомная бомба получается. А ты мне почему не сказал сразу?

– Нуууу… – Сенька, вижу, виновато глаза от меня отводит, – я хотел, но потом, когда всё окончательно заработает. Ты не волнуйся, я целую схему придумал. Энергия не непрерывным потоком подаётся, а очень короткими импульсами. Не успевает двигатель в критический режим перейти. Нагрузка большая, но не предельная, понимаешь? Плюс охлаждение. Так что бомбы можно не бояться… только вот взрослым попробуй это докажи… вычислят нас с тобой – это другое дело… Надо аппарат куда-то перепрятать, и срочно!

Знаете, всё-таки на Земле вот всё не так, как у нас на Венере. Скажем, безопасность. У нас на станции, да и на поверхности тем более, безопасность – это штука, от которой не отвертишься. В каждой каюте есть и спасательный комплект, и инструкция по эвакуации, и детей с малолетства учат – если, скажем, сигнал пошёл, разгерметизация аварийная, то даже малыши знают и как кислородную маску на себя натянуть, и куда бежать, где ближайшие гермодвери… Ну и служба безопасности, само собой – на всех накопительных площадках обязательно, плюс видеонаблюдение, а уж там, где что-то посерьёзнее, типа прохода к космическим челнокам и шлюзам наружу, то вообще могут и по двое дежурить. Нас, мальчишек, кстати, охранники терпеть не могут. Потому что говорят, что мы всегда везде лезем и от нас сплошные проблемы. Так что мы охрану тоже не особо горячо любим. Но это Венера – если там начать пускать кого попало куда попало, так и станцию на поверхность можно ненароком уронить. Порядок есть порядок.

А вот на Земле – никакого порядка, ну как по мне. Непуганые они какие-то. Ходить можно куда хочешь, никто тебя особо не спрашивает – куда ты пошёл, зачем? У нас на весь интернат один-единственный охранник, дядя Боря, да и тот не охраной больше занимается, а роботами-садовниками командует, кому газон стричь, кому кусты, а кому клумбы с цветочками поливать. Я сперва много с ним ходил, смотрел, как он чего делает – я на Венере такого никогда не видел! Но какой же он охранник? У нас на Венере такого охранника тут же отправили бы обратно откуда прилетел. И учителя никогда вопросов не задают, верят на слово… А с другой стороны – в нашей ситуации такие порядки только на руку… В общем, мы с Сенькой решили гравилёт на нашу дачу отогнать, и там потом уже доделывать.

– Сень! – спрашиваю. – А сколько из нашего гравилёта можно скорости на горизонтальном полёте выжать?

Сенька мизинец к губам задумчиво приложил:

– Если не сильно грузить, то на одной репульсорной тяге можно километров 400 в час. А если гравитационное скольжение добавить, то все 600.

Внушает, однако!

– А корпус у нас из школьного модельного пластика, – сомневаюсь, – его не сдует на такой скорости вместе с нами? Хлипковатая штука, тут бы титановый сплав…

Сенька прищуривается:

– Ишь ты, какой, титановый сплав ему подавай! Может, ещё и армированную подложку на метакарбоне с вольфрамовым волокном? Ты не на Венере, Ром, да и я вместе с тобой… Нормально, не торопись от страха в штанишки писать! – тут я захихикал. – Если аккуратно разгонять будем, без рывков, то и модельный пластик сгодится. Я считал на планшете…

Считал он… Ну ладно. Но всё равно боязно. Но даже если триста – то уже класс! За два часа до дачи долетим только так, ну там час. Обратно монорельсом придётся добираться, правда. Всё равно – если отправимся сразу после ужина, то сразу за полночь будем дома.

– А что ребятам скажем? И взрослым?

– Ну если вдруг начнут докапываться, скажем, что погода нынче хорошая, звёздная, за территорию недалеко хотим выйти, в телескоп в парке поглядеть! – Сенька отвечает. – Телескоп маленький с собой возьмём из астролаборатории, ну, для правдоподобности. Он лёгкий же.

– А если кто с нами захочет?

– Отбрешемся.

Однако даже отбрехиваться не пришлось. Колька и Петька, наши соседи по спальне, они на молекулярной химии оба повёрнутые. У них тоже свой проект, чего-то там синтезировать хотят. В общем, когда мы захватили из лаборатории телескоп (разрешения спросили, учитель кивнул – вот тебе вся процедура, эх, земляне-земляне!), пацанам ладошкой помахали – а они сидят у Кольки на кровати оба, чего-то обсуждают, я думаю, они даже не заметили, как мы смылись.

Во дворе уже стемнело, тишина. Ни дяди Бори, ни его роботов. Только сверчки поют, откуда-то музыка еле-еле слышна. Мы – в нашу мастерскую. Ворота распахнули, свет включать не стали. Сенька сел в кресло пилота, двигатель запустил, плавно гравилёт из мастерской выплыл, бесшумно почти. Гудит, но не сильно. Только гравиметром его и уловишь – но кто сейчас в кабинете физики будет гравиметром пользоваться? Вечер, все нормальные люди отдыхают уже… Ну, мы с Сенькой – это другое дело. Я ворота закрыл, на подножку впрыгнул, в кресло второго пилота уселся, ремень пристегнул.

– Автопилотом или на ручке? – голову к Сеньке поворачиваю.

– Во время испытаний, – друг мой важно так отвечает, пытается под взрослого косить, «баском», – согласно инструкции номер два-семнадцать пункт шесть автопилотом пользоваться категорически воспрещается!

Я ржу:

– Не может быть! А ты у нас, конечно, самый-самый большой любитель-исполнитель правил и инструкций!

Уже вдвоём ржём. Неосторожно это, услышат нас. Сенька мощность набрал примерно до серединки, трансформаторы запищали тоненько, а он ручки аккуратно вперёд – и наш РС-1 начал плавно набирать скорость и высоту. Под нами плыли деревья, дорожки и живые изгороди школьного парка, потом крыши зданий и силовые бордюры наземных транспортных линий. У меня внутри что-то прыгало, пело и плясало – работает наш драндулет, летит, да ещё как! «Плюшевого медведя вы на этом барахле в воздух не подымете!» – как же, как же! Головой просто уметь надо думать! Или таких друзей, как мой Сенька, завести.

– Высота сто, скорость сто пятьдесят, беру курс на юго-юго-восток! – друг мой рапортует, прям как в передачах по телеку.

Вообще-то лететь, когда Солнце уже зашло, довольно скучно. Потому что внизу почти ничего не видно. Если города или посёлки – то там огоньки, это конечно очень красиво, но опять же, что там увидишь-разберёшь? А так – просто чернота, и всё. А по приборам лететь – это всё равно, что почти как на тренажёре, не те ощущения. Так что уже через десять минут, как мой первый восторг прошёл, мне стало скучновато.

– Эх, – говорю, – ничего толком внизу не видать… Жалко…

– Ну и что? Зато и нас никто не видит! – резонно Сенька возражает.

– Всё равно так неинтересно. Даже скорость не чувствуется… – жалуюсь. – Может, прибавим мощности?

Сенька в планшет смотрит:

– Не было печали – черти накачали. Тут по карте у нас впереди гроза, довольно большая. Будем обходить?

– А крюк – спрашиваю, – насколько большой выйдет?

– Сложно сказать. Лишний час, а то и все два, по обстоятельствам… – отвечает.

– А если скорость на полную – и напрямик? Сень, а Сень, – я даже подпрыгивать в своём кресле начал, – я же только на Венере молнии в облаках видел, а на Земле – ещё ни разу! Давай через грозу полетим, а?

Друг мой, вижу, сильно сомневается.

– Атмосферное электричество, молнии, а у нас гравитационный инвертор на предельном режиме работает… А если в нас молнией шандарахнет, ты представляешь, что может произойти? Хотя… вот тут вот по карте вроде похоже на узкое место в грозовом фронте. Если на полную врубить – то проскочим минут за пять-семь, а дальше уже как по маслу… Ладно, давай рискнём!

Курс немножко сменил и скорости добавил. Чувствую, как меня в кресло вжало. Скоро впереди мы грозу увидели. Она ночью на Земле, оказывается, жутко страшная и красивая! На Венере грозы я видел, но там у нас как бы полумрак, полной темноты не бывает. А тут – чернота-чернота, как провал в никуда, и вдруг то тут, то там – молнии! Ветвистые, огромные, яркие, и снизу облака подсвечивают, и деревья внизу, и красиво это невероятно. Вроде и сердце в пятки уходит – а где ты ещё такое увидишь? Я даже начал на планшет фото снимать. Вдруг в школе пригодится, да и вообще… Корпус, чувствую, вибрирует, снаружи капли воды барабанят как пулями по корпусу, ветром нас сносит – но гравиинвертор штука серьёзная, чтобы локальное искривление пространства осилить, даже сильного ветра не хватит. Так что с курса не собьёмся!

Сенька по карте сверяется:

– Половину прошли. Ещё минуты три – и проскочим!

И ещё, чувствую, скорости добавил. Трансформаторы уже не тихонько пищат комариками, а визгливо завывают. На пределе идём!

Что было дальше, это надо было видеть. Справа сверху от нас облака изнутри засветились ярко-ярко, а затем как будто время остановилось. Молния – огромная, многорукая, чем-то похожая на гигантского уродливого осьминога – возникла будто бы из ниоткуда, набухла, протянула к нам свои жуткие щупальца. Сенька что-то кричал, но я его не слышал. Я вообще ничего не слышал – обрушилась жуткая тишина, и в этой тишине наш гравилёт со всех сторон окружило голубовато-белое сияние… А потом – темнота кромешная. И звуки все вернулись и не вернулись одновременно.

Не было слышно стука капель по корпусу. Не было вибрации. Не было свиста трансформаторов или гудения инвертера. Только дыхание своё слышу. А потом тьма стала медленно отступать. И сквозь неё неожиданно засветило… солнце! А гравилёт наш неподвижно стоял на земле, посреди густой травы. Точнее не стоял, а лежал под углом, немного зарывшись носом.

– Ром, ты это тоже видишь? – друг мой спрашивает.

– Ага… – растерянно отвечаю.

– Я про такое только в книжках читал.

– Про какое такое?

– Ну… теоретически при локальном искривлении пространства существуют экстремальные линии, как бы разрывы в поверхности решения, понимаешь? То есть при каких-то особенных условиях инверсия гравитации может привести к свёртке пространства-времени. Например, пилот может посмотреть на часы – а там как будто десять минут времени вообще отсутствуют, будто их не было. Или нечаянно оказаться на совершенно другом участке карты…

– Класс! – говорю. – Только судя по солнцу, у нас совсем не десять минут прошло. А уже белый день. И в интернате нас уже хватились наверняка. То есть по кумполу мы с тобой уже гарантированно получим. Ты хотя бы скажи, где мы? От дачи далеко? Я помню, что когда молнии подсвечивали, внизу был лес, деревья. А тут никаких деревьев нет. Насколько далеко нас занесло?

Сенька по планшету пальцами барабанит.

– Ничего не понимаю, Ром! Дай твой планшет, может у моего геолокация полетела?

Протягиваю свой. Сенька ремни отстёгивает медленно так:

– Пошли сами осмотримся и аппарат проверим. Судя по приборам, инвертор вырубился, тока вообще нет. По идее должен был быть взрыв, но никакого взрыва не произошло. Как будто всю энергию из фидерного кольца высосало чем-то… А геолокатор ничего не показывает. Как будто мы нигде!

– «Нигде» – говорю, – не бывает. Если мы тут оказались, значит оказались уже где-то. Ладно, давай выбираться… Вот тебе и сгоняли быстренько втихаря от всех на дачу… А времени сколько?

Сенька совсем растерялся.

– Часы и календарь не работают. Ничего не показывают. Планшет вроде исправен, а часы стоят. Таймер стоит. И на твоём планшете такая же беда. Ни даты, ни времени…

– Выбираться давай, глянем, что там снаружи… – Сенька говорит.

Я на кнопку жму – ноль эмоций.

– Серводвигатели, похоже, без питания. Руками фонарь сдвигать придётся.

Еле-еле, но сдвинули. Не иначе, корпус помяло довольно сильно. Сперва я через щель протиснулся наружу, потом Сенька. Хорошо, что у комбезов ткань прочная, а то порвали бы только так. Я кругом гравилёта обошёл, присвистнул:

– Ты только погляди, что творится!

Снизу и сзади у нашего драндулета аккуратно так кусок – будто и не было его, как если пирожное с кремом откусить за завтраком! Одного термоблока нет вообще, только концы кабелей лохматые, будто какие-то причудливые цветы, и оплавленные гребёнки разъёмов. От души нас шандарахнуло! Как и почему не взорвалось – непонятно, но хорошо же, что не взорвалось. А то нас тут бы уже не стояло… Я даже с досады пнул железяку и чертыхнулся пару раз. Это, честно сказать, я у папки своего один раз подсмотрел, как он на сломанный экзоскаф ругался.

Сенька сразу же внутрь полез, кричит мне:

– Крепление фидерного кольца выдержало, всё на месте! Можно попробовать на двух энергоблоках запустить, не быстро, но полетит аппарат!

– Ага, размечтался! – отвечаю. – Ты на охлаждающую рубашку-то глянь, там дыры размером с глобус… И жидкого гелия там уже ни капли не осталось, так что можешь торжественно спеть куплет из «Марша космического десанта». Где поётся про лишения и трудности…

Сенька, ничего не говоря, в систему охлаждения полез. Минут через пять вылез, мрачный:

– Вот уж влипли, так влипли! Ты прав, при таком раскладе своим ходом машинка точно не поедет, тут ремонт нужен. А у нас с собой ни запчастей, ни инструментов, мы даже бутерброды с собой не взяли и сок какой-нибудь. А я, между прочим, уже жрать хочу и пить тоже. Тут рядом может речка есть или ручей? Когда падали, ты сверху не заметил?

– Не заметил, – вздыхаю в ответ. – Но может и есть. А для ремонта нам много чего надо?

– Да так, пустяки. Жидкого гелия в систему охлаждения – литра три, плюс бронизола хотя бы квадратов десять для ремонта рубашки, ещё стандартный ремпакет для наземного транспорта… хотя нет, лучше усиленный, стандартного может не хватить… ну и добавь сюда весь инструмент – лазерный резак, хотя бы один, плазмосварку, гермоклей… И где всё это брать, я совершенно не представляю. Мы вообще куда попали? Если за помощью идти – то в какую сторону?

Я без лишних слов на самый верх корпуса гравилёта влез, встал и огляделся. Сверху Сеньке докладываю:

– Диктую по пунктам, товарищ командир. Травушка-муравушка – раз, цветочки-василёчки – два, небо голубое – три, солнце ясное, дорога… Кстати, дорога – совсем не трасса под гравитранспорт, а именно дорога, старинная такая. А по ней… Ого, кажется, нам повезло хоть в чём-то. По дороге в нашу сторону топают двое мальчишек!

– Что, правда мальчишки? – переспрашивает.

Я на Венере вырос. У нас что девчонки, что мальчишки одеваются совершенно одинаково. Комбез, ботинки, если нужно, то перчатки и дыхательная маска добавляются. Только мальчишку с девчонкой я в жизни не перепутаю – девчонки по-другому ходят, двигаются, даже голову немножко не так поворачивают. Я даже глаза закрою если, просто по шуму шагов легко скажу, кто идёт – мужчина, женщина, девочка или мальчик. И неважно мне, кто во что одет.

– А одеты в земное, – говорю. – Один в шортах, другой, кажется, в юбочке. Ничего особенного, у нас в Интернате в свободное время много кто так гуляет.

– Понятное дело, что в земное… – Сенька, гляжу, решил ко мне наверх тоже забраться. – Какую ты тут одежду ожидал встретить? Комбез разведчика или гермоскафандр космонавта?

Те ребята нас явно заметили, заторопились в нашу сторону. Один повыше, второй пониже. Мы стоим, ждём, а что ещё делать-то нам? Как мальчишки подошли уже совсем близко, я рукой помахал:

– Привет, ребята!

Только тот, что постарше, остановился шагах в пяти, лицо почему-то хмурое, и говорит:

– Привет! Кто тут чёрта звал? Вот он я, что дальше?

И стоит себе спокойно, хвостом помахивает! Представляете, у него ещё и хвост оказался – наверное, это костюм такой карнавальный. Но я сделал вид, что мне такое видеть не в первый раз, и спокойненько так спрашиваю:

– Вы не подскажете, где тут у вас ближайшая криостанция? Нам бы жидкого гелия-четыре литра три, а лучше пять, а хотелось бы восемь…

4. Хранители, но не ангелы

Рассказ Ромки закончился и, естественно, у него возник вопрос, как далеко мы все от цивилизации, где можно разжиться инструментом и запасными частями. На что у Владика в буквальном смысле вылезли глаза на лоб.

– Ром, я, конечно, ничего не имею против вашего высокотехнологичного общества, но разве ты не понял, что находишься очень далеко от всего того, к чему вы привыкли и считаете чем-то повседневным. Сеня, ты тоже ещё ничего не понял? Спрашивается, зачем я вам тогда устраивал экскурсию в «Артек» времён СССР? Или вы думаете, что всё это было устроено, чтобы всего лишь в чём-то вас убедить? Типа ваши учителя прознали про вашу затею и устроили весь этот спектакль?

Сенька смутился и даже немножко покраснел.

– Ребята, – говорит он, – всё, что вы тут показали и рассказали, конечно, очень интересно и даже захватывающе, но, честно скажу, как-то неубедительно. В наш двадцать шестой век можно что угодно сконструировать с помощью высоких компьютерных и других технологий. Не обижайтесь только, ладно. Лучше расскажите, как вы появились прямо тут, где мы потерпели аварию? И, вообще, откуда взялась эта дорога? Откуда она и куда идёт?

Короче говоря, мы потеряли кучу времени, но вернулись к началу. Вздохнув, Владик и Грой переглянулись.

– Дорогой интересуетесь, значит? – хмыкнул Грой. – Но если вы не верите нам, зачем нам объяснять вам про Дорогу? Вы же всё равно не поверите. Вы, похоже, даже не верите, что я не человек, а чёрт. Так или нет?

– Ну, так…

– И даже те чудеса, что я вам показал, вас не убедили?

– Это с яблоками-то? Хороший фокус, но в цирке показывают и не такое! Не убедительно всё это.

Владик даже испугался за Гроя, который нахмурился и плотно сжал губы. Также в кулаки сжались руки чертёнка. Всё вместе говорило о том, что Грой не просто раздосадован – он разозлился. А когда черти злятся, вокруг само собой происходит много чего нехорошего – такая вот чертовщина разная случается, и сами черти в этом ничуть не виноваты. Просто так устроен их мир, что когда чёрту плохо, то плохо и всем вокруг – такая вот непосредственная связь каждой их особи с ближним окружающим пространством. Здесь, на Дороге, конечно, сила волшебства чёрта и его воздействия на окружающую среду ослаблено почти полностью. Любой другой чёрт или чертёнок, попавший сюда, вообще не сможет колдовать и пользоваться колдовскими чарами, но Грой – один из трёх Стражей Времени, а это уже совсем другие возможности и силы.

Порыв ветра растрепал волосы мальчишек и волнами прокатился по травам за обочиной дороги. Такого на Дороге никогда не случалось. Где-то отдалённо громыхнуло и Владик, поднявший в удивлении глаза в небо, впервые увидел здесь облака. Даже не облака, а серые тучи, невероятно быстро бегущие по небу в их сторону от горизонта. Лёгкие первые дуновенья ветерка усилились, превратившись в довольно сильный ветер, начавший даже свистеть и завывать. Рома с Сеней тоже удивились такой мгновенной перемене погоды и озирались по сторонам, то ли удивляясь, то ли ища укрытие. Владик шагнул к стоявшему в той же напряжённой позе с сжатыми кулаками чертёнку, схватил его за руку:

– Грой, успокойся, не злись, не надо. Они просто ничего не понимают.

Чертёнок не среагировал, он продолжал стоять всё в той же позе с кулаками и смотрел в сторону приближающихся и сгущающихся темнотой уже почерневших туч.

– Грой, прекрати! – Владику уже пришлось перекрикивать воющий ветер.

– Это не я… – Владик скорее угадал, чем услышал ответ Гроя, повернувшего к нему встревоженное лицо. – Не понимаю…

– Как не ты? Ты же злишься – вот и гроза началась!

– Говорю тебе – это не я! Даже не думал грозу вызывать!

– А кто тогда?

Гроза, между тем, была уже совсем близко. Грохотать стало почти непрерывно, но молнии проскакивали редко и все они не достигали земли – были какие-то неправильные, горизонтальные. А ещё резко похолодало, наверное, сразу градусов на пятнадцать.

– Надо отсюда убираться, – Грой поискал глазами мальчишек из будущего. – Не знаю, что происходит, но прямо чувствую, что всё из-за этих ребят. Хватаем их и уносим отсюда ноги – неспроста вся эта кутерьма на небе, от неё так и веет опасностью!

Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, Грой схватил первым попавшегося под руку Ромку и потянул его за собой в сторону. Владику достался Сеня, который начал упираться и что-то говорить про гравилёт, показывая в его сторону рукой. Из-за этого упирательства, они отстали от Гроя и Ромки шагов на десять, и в это время раздался такой оглушительный грохот, будто прямо над головами мальчишек разорвалась огромная бомба, может даже атомная. Одновременно с грохотом полыхнула ослепительная молния – вопреки своим горизонтальным подругам ударила прямо в дорогу как раз между двумя парами мальчиков.

Грою с Ромкой досталось меньше. Молния вонзилась в землю за их спинами как раз в тот момент, когда Грой открыл проход. Ударная волна подтолкнула мальчишек и вынесла через открытый проход прямо в Заределье. Оба упали, по счастью, в воду, ничего не поломав и даже не поцарапавшись.

Владику с Сеней повезло меньше. Ослепившая их молния ударила в дорогу в трёх шагах перед ними. Невероятной силы ударная волна подняла мальчишек в воздух и отбросила назад. От удара спиной о землю оба мгновенно потеряли сознание, даже не осознав, куда вынесла их невероятная сила.

***

За почти год на Земле Ромка, конечно, научился плавать. В интернате был свой бассейн, причём довольно большой и хороший, с настоящей морской водой, на вкус солёной. Там Ромку и научили. Рекорды ставить он, конечно, пока не мог, но на воде держался уверенно, мог преодолеть некоторое расстояние минимум двумя разными стилями, которыми владел в равной степени. Плавать ему понравилось, ведь здесь, на Земле, воды целые моря и океаны, не говоря уже о всевозможных реках и озёрах.

Вынырнув и отплевавшись попавшей в рот водой, Ромка обнаружил в десяти метрах ближайший берег. Огляделся вокруг, ища остальных ребят. Почти сразу из воды появилась рыжая голова Гроя, который тоже стал вертеться на месте, осматриваясь. Больше никто не всплывал и Грой махнул рукой в сторону берега.

Выбрались на покрытый травой невысокий берег они одновременно. Никаких грозовых туч вокруг, как и самой грозы, не было. Вовсю грело солнышко, в кустах неподалёку пели птицы, над травой и цветами летали бабочки, в траве трещали кузнечики и прочая живность. Короче говоря – просто приятный и тихий сельский пейзаж вокруг.