Ошибка

Глава 14 Срыв

Пророк Арчи Донован не просто даровал нам свободу, он позволил обрести чувство собственного достоинства.

Разногласия с мамой начались, когда у нас в училище началась политическая подготовка. Расовые идеи молодежи в голову надо ещё умудриться положить. И политработники очень старались это делать. Сейчас даже смешно вспоминать какими мы были наивными идиотами. Поверили же, что наш истинный враг — это не олигархи с их марионеточными правительствами, которые довели народ до нищеты, а экономику страны до кризиса. Нам вдолбили в голову, что виноваты недостойные расы, которые вероломно предали нас, устроив в колониях войны за независимость.

Все это я и пытался донести до мамы. Мол не банк виноват в том, что отобрал у нас квартиру, не владелец фермы, который уволил отца, не врачи, которые задрали цены на свои услуги. Нет! Виноваты какие-то голодранцы из далеких земель. Она мои тогдашние суждения, мягко говоря, не разделяла. Расстались мы на плохой ноте. Вот бы узнать, что она скажет, увидь меня сейчас.

*

Шум двигателей первых самолетов-разведчиков мы слышали еще во время нашей стоянки. Несколько раз звук работающих двигателей раздавался совсем близко, но говорить о том, что нас заметили, я не мог. А сегодня двухместный биплан пролетел прямо над нами. Вуй, как обычно приказал залечь под деревья, и звук работающего мотора, казалось бы, удалился, но через пару минут стал нарастать снова. Сомнений не оставалось. Нас нашли. Я видел, как бойцы вжимаются в землю, стараясь не шевелиться, как крестьяне испуганно крутят головами, как Вуй, скрепя зубами беззвучно матерится. Небось снова костерит меня и мое решение взять крестьян с собой. Я даже позволил себе ухмыльнуться. Больше недели в пути, три успешные диверсии и засады, которые провел мой взвод, куча трофеев, медикаменты, боеприпасы, еда и так далее. Ни одному партизанскому отряду вьетов не удавалось ничего подобного, а он все припоминает мне этих крестьян. Да они уже кучу раз доказали свою полезность. От добычи и готовки еды и обустройства быта, до участия в этих самых диверсиях. Даром что десять человек в мой пополненный взвод были выбраны из их числа. Теперь они наравне с бывшими копейщиками и лучниками постигали азы ведения боя при помощи винтовок. Я ещё раз взглянул на Вуя и снова усмехнулся своим мыслям.

Второй заход самолет сделал совсем низко. Мне даже удалось разглядеть лица пилота и стрелка, сидящих в открытых кабинах. Стрелок почему-то вместо пулемета держал в руках что-то другое. Смутно знакомое. Да и выглядел он… додумать я не успел. Биплан пронесся над нами и несколько женщин, не выдержав эмоционального накала, вскочили и побежали.

— Чет тиет! — грязно выругался Вуй, пытаясь перекричать гул мотора.

Бегущих крестьян асы не могли не заметить. Сейчас пойдут на третий заход чтобы попытаться разглядеть нас получше.

— Взвод! — заорал я, что есть мочи. — Стройся!

Бойцы медленно, не понимая, что происходит, начали вставать из своих укрытий и стягиваться ко мне.

— Арчи, — зло зашептал Вуй. — С ума сошел? Нас заметят.

— Уже заметили! — поморщился я. — будем исправлять.

Тем временем самолет заложил вираж и начал медленно разворачиваться. Бойцы выползали из укрытий неохотно, побаиваясь. Самолет у них вызывал животный ужас.

— Живее, мать вашу! — гаркнул я.

Мое негодование возымело действие. Пять с лишним десятков автоматчиков выстроились передо мной в две шеренги.

— Первая шеренга, — сквозь нарастающий гул мотора заговорил я. — На одно колено! Взвод, ружья на изготовку! По моей команде открываем огонь по самолету!

Бойцы бешено, вращая глазами, пытаясь понять, что происходит, выполнили приказ, занимая позицию для ведения огня, досылая патрон в патронник и начиная целиться. Я обернулся на самолет и начал прикидывать расстояние. Открыть огонь надо в точно отведенное время. Выстрелишь раньше, не попадешь, да и пули будут на излете, не причинив серьезного вреда. Затянешь и пилот увидит целящихся в него людей, попытается маневрировать, а стрелок успеет дать очередь из пулемета. Вести огонь с упреждением по движущейся цели не умею даже я. Так что весь расчет на плотность огня.

— Патронов не жалеть! На счет «три»! — пытаясь скрыть дрожь в голосе прокричал я.

Дырка от пули в крыле много проблем не доставит. Даже пробитый бак не столь опасен. Дотянет до чистого места и совершит посадку. Повредить двигатель с такого расстояния может получится, а может и нет. Поэтому лучше всего убить пилота.

— Один! — крикнул я, снимая винтовку с плеча.

— Два! — не свожу глаз с приближающегося самолета.

— Три!

Я вскинул свою винтовку и навел мушку чуть выше винта. Пара моих коротких очередей слились в общий залп длинной в несколько секунд. И вот что я вам скажу, пять десятков винтовок, нацеленных в одну точку — серьезная сила. Очень серьезная! Серый след, вырвавшийся из двигателя, быстро превратился в черный. Появившиеся струи пламени лишь подтвердили неумолимый диагноз. Через двадцать ударов сердца гул мотора сменился треском ломающихся деревьев и все затихло.

Дружный крик искренней радости поставил точку в этом коротком, но красочном и очень важном для нас сражении. И только один Вуй был серым от злости. Мне опять удалось обхитрить смерть в лице идущих по пятам карательных отрядов асов. Опять неприятель не смог нас найти и зажать в клещи.

К сбитому самолеты отправились не все. Я, Вуй, Лун и стрелковое отделение ефрейтора Бао. Зрелище было печальным. Разорванные в лоскуты ткань с крыльев и фюзеляжа, чадящий двигатель, разлитое масло и керосин, два трупа в кабинах пилота и стрелка. Меня снова кольнуло нехорошее предчувствие. Тем временем бойцы аккуратно, словно побаиваясь, подошли к разбитому самолету, вытащили трупы и начали аккуратно их осматривать. Тела асов положили рядом со мной на траве и мне было хорошо видно их лица, на которых были надеты широченные пилотские очки, защищающие от ветра и яркого солнца. Я пригляделся получше к тому асу, что сидел на месте стрелка. Сердце екнуло. Медленно подойдя к нему, я снял с него очки и убедился, что ещё с первого взгляда узнал этого человека. Как раз сейчас Бао нес мне кинокамеру, на которую стрелок снимал нас с воздуха. Это был мой сосед по общежитию в сержантском училище. Мой старый довоенный друг. Я глубоко вздохнул, сел рядом с ним и своей рукой закрыл безжизненные глаза. Он был хорошим парнем, который просто любил своё хобби. Кажется к компании, приходящей в моих кошмарах, присоединился ещё один убитой мной человек, который этого совершенно не заслуживал.

— Что это? — Лун вывела меня из раздумий, рассматривая любительскую кинокамеру в руках Бао.

— Не знаю, — озадаченный Бао крутил странный предмет в руках. Кажется камера была целой.

— Арчи, ты знаешь, что это? — спросила Лун.

Но я не ответил. Я продолжал молча пялиться на своего старого друга. Перед глазами невольно всплывали картинки из прошлого. Вот мы с ним знакомимся на первом курсе, вот он угощает меня пивом так как у меня нет денег, потом он показывает мне свою камеру, учит с ней работать, объясняет что такое экспозиция, негатив и позитив, какие бывают пленки и как их проявлять. Он сотню раз одалживал мне денег до стипендии, и всё мечтал быть военным корреспондентом. Судя по всему, он им стал. А я, собственными руками его убил. И не важно чья именно пуля прервала его жизнь. Приказ-то был мой. Конечно, я могу сказать, что не знал кто сидит в самолете. Но я знал. С первого взгляда я знал кто это. Просто в тот момент я заставил себя об этом не думать. А самое паршивое, что будь моя воля все изменить и не отдавать тот приказ, я бы все равно его отдал. Вот такое я говно. Убил друга ради… Я на секунду даже забыл ради чего я все это делаю. Из раздумий меня вывел Бао.

— Милорд Донован? — потряс он меня за плечо. — Что с Вами?

Ощущение реальности вернулось ко мне вместе с приступом рвоты. Оказывается я сижу рядом с убитым асом и, положив руку ему на остывающее лицо, беззвучно плачу. От неожиданного осознания происходящего разбитая нервная система отреагировала приступом злости. На себя, на всех вьетов, на кайзера и его министров, на олигархов, что спонсируют войну, на молчаливый народ эдема, на дворян вьетов, которые грызутся между собой вместо того, чтобы дать достойный отпор.

— Здесь закончили, — скомандовал я.

— Мы не будем обыскивать трупы и собирать трофеи? — удивился Бао.

— Отставить разговоры! Здесь закончили!

— А с этим что делать? — он растерянно протянул мне камеру.

Я молча взял её, подавив желание разбить об ближайшее дерево. Бао все понял по моему взгляду. Он быстро построил отделение и скомандовал возвращаться к отряду. Вуй с хитрецой в глазах осмотрел меня и бросив презрительный взгляд, отправился за ними. Лун молча подошла ко мне сзади и попыталась обнять, но я нарочито грубо вырвался из её объятий и сделал несколько шагов в сторону. Не произнося ни слова, тихо словно мышка, она юркнула вслед за Бао. Я остался один на один со своим другом, держа в руке его камеру. Злые мысли метались в голове, пальцы до белых костяшек сжимали рукоять камеры, неподвластные мне челюсти стиснулись до скрипа в зубах, частое дыхание вырывалась с шипением сквозь сжатые губы. И вдруг я осознал, что должен сделать. Камера, попавшая мне в руки — это не просто случайность. Это настоящий подарок судьбы. Словно в тумане пальцы пробежали по элементам управления, запустили электромоторчик, вращающий бобину с пленкой и запись началась. Я наводил камеру на ещё дымящиеся останки самолета, на труп пилота, на винтовку в своей руке, сопровождая все это своим рассказом. Я не называл своего имени и имен известных мне командиров Вьетов. Я просто сказал, что я дезертировал из армии асов чтобы спасти народ вьетов, который подвергается геноциду. Я рассказал, что обучаю солдат вьетов пользоваться винтовками, вести партизанскую борьбу, устраивать диверсии. Рассказал об убитых полковнике и генерале, о нашем пленном. Для надежности соврал, что нас уже больше трех сотен и мы не остановимся пока последний захватчик не покинет этот берег. Я специально сделал акцент на то, что мы будем орудовать в глубоком тылу асов, нападая на их поселения, стройки, автоколонны и порты. Делал я все это не просто так. Услышав подобное заявление командирам асов придется выделить еще большие силы чтобы найти и уничтожить нас. Это сильно ослабит их передовые отряды и позволит вьетам продержаться дольше. По сути, я делал то, что нам поручил Данг Хо — оттягивал силы обратно вглубь захваченных территорий.

Когда я закончил свой монолог, то для надежности ещё раз заснял изрешеченный пулями самолет и выключил камеру. Пропавший самолет обязательно найдут и вышлют отряд к месту крушения. Поэтому я нацарапал на корпусе кинокамеры надпись: «Кайзеру. Смерть асам!» и аккуратно положил её на видное место рядом с трупом моего старинного друга.

Возвращался я один и в ужасном настроении. Бесило буквально все! Эти проклятые джунгли, Вуй со своими ухмылками и обидами, недотрога Лун, которая дальше поцелуев заходить не хочет, постоянные мысли о судьбе целого народа. Мне до ужаса захотелось бросить все и вернуться в Нью Сидней, найти спокойную работу, жениться на хорошей девушке, а все эти великие миссии и подвиги оставить кому-то другому. Я в конце концов всего лишь обычный человек. Не дворянин, не богач, не генерал и не герой. Почему я?

Погрузившись в свои думы, я не особо сильно смотрел куда иду. И, как назло, одна ветка особенно больно хлестнула меня по лицу. Стадия отрицания, моментально сменилась стадией гнева. Я выхватил нож и со всей силы начал полосовать эту проклятую ветку, а заодно и всё вокруг. Рука, держащая нож, покрылась царапинами, в лицо били новые ветки, я дважды падал, поднимался и снова начинал свое бессмысленное дело. Кажется я даже грязно ругался на всё вокруг. И только обессилев, я рухнул на землю и беспомощно заплакал, словно беспомощный ребенок. Как возвращался к отряду особо не запомнил. Помню, как удивился тому, что они уже разбили лагерь для ночёвки. Вроде бы по дороге отпихнул в сторону одного из солдат, который предложил промыть мою окровавленную руку. Нырнув в свой шалаш, я увидел обеспокоенное лицо Лун, которая жалась в дальнем углу. Ухмыльнувшись, я достал из вещмешка бутылку коньяка и хорошенько к ней приложился. Лун хватило ума не трогать меня. Она молча смотрела на то, как я бормоча себе что-то под нос выхлебывал початую бутылку. Глоток за глотком, без закуски и наслаждения. Когда алкоголь начал действовать, ощущение реальности вернулось ко мне, мысли начали проноситься в голове с чудовищной скоростью. Только это были совсем не те мысли, на которые я рассчитывал, когда доставал коньяк. Легче мне не стало. Скорее наоборот. Обиженный и злой на весь мир, мне захотелось нарушать созданные мной же правила, сбросить ярмо морали, высвободить самые низменные стороны своей души, сломать, испортить что-то прекрасное. Взгляд сам собой коснулся фигурки, еле различимой в сумерках. Сама деликатность и невинность, чтоб её! Отбросив пустую бутылку в сторону, я похотливо улыбнулся ей, демонстративно расстегнул ремень и двинулся в её сторону. Как же давно я этого хотел! И сейчас мне никто не сможет помешать силой взять то, что она не дает мне по своей воле. Во взгляде Лун читался испуг, но она совершенно не сопротивлялась мне. На ощупь я задрал подол её платья, стянул свои штаны и собирался уже навалиться на нее, как вдруг представил, что сказала бы Лан, увидев все это. Глаза Лун блеснули в пробивающихся сквозь ветви последних лучах заходящего солнца и стало совсем темно. В этом блеске я увидел, как испуг сменяется состраданием. Она нежно погладила мою щеку, вытерев размазанную слезами грязь.

— Я ждала, когда ты сорвешься, — ласково проговорила она. — Ни у кого не хватит сил вынести то, что вынес ты. Один против всего мира…

— Прости меня, любимая! — закрыв глаза, пьяным голосом проговорил я. — Просто мне очень-очень…больно и плохо.

— Этот ас был твоим другом? — догадалась Лун.

— Да. Он был хорошим человеком, — кивнул я, отстраняясь от нее.

— Поспи, Арчи, — поправляя свое платье и укладывая меня рядом на свежие листья, служащие нам матрасом, сказала она. — По ту сторону реальности тебя ждет моя сестра. Вам явно есть о чем поговорить.

Я послушно лег и спустя несколько минут провалился в глубокий сон. Вот только Лун оказалась неправа. В этот раз Лан не удостоила меня чести встретится с ней. И я прекрасно понимал почему. Наказание… Самое жестокое из тех, на которые она способна. Молчание — высшая степень презрения.

Утро встретило меня не только восходящим солнцем, но и легким похмельем, гудящей головой и чувством неуёмного стыда. Исполосованная ветками рука была заботливо промыта и перебинтована, рядом с вещмешком лежала моя фляга с водой и надорванная упаковка аспирина. Рядом, свернувшись калачиком, лежала Лун, обняв свою сумку.

Аккуратно, чтобы не потревожить её, я надорвал упаковку, закинул таблетку в рот и начал открывать флягу. Крышка предательски скрипнула, разбудив Лун.

— Как ты? — спросонья заботливо уточнила она.

— Извини за вчерашнее, — пряча взгляд прошептал я. — Не знаю, что на меня нашло. Такого больше не повторится.

— Много раз я видела подобное в детстве, — призналась Лун.

— В каком смысле? — ужаснулся я.

— Когда отец возвращался из военных походов, — пояснила она. — Ты хоть не бил меня! Моей матери иногда крепко доставалось… А после её смерти, то и новым женам отца.

— Мой отец никогда не бил маму, — озадаченно сказал я.

— Любил её и ни разу не бил? — удивилась Лун. — Вообще мужья часто бьют своих жен. Как у простолюдин, так и у знати. Вроде как это даже считается странным, если лорд ни разу не бил свою леди, — улыбнулась Лун.

— Не понимаю зачем, — покачал больной головой я.

— Выпустить гнев. Особенно после войны мужчинам нужна разрядка. Женщины для этого плачут, мужчины машут кулаками и грубо берут их. Обычное дело…

— Значит ты на меня не сердишься? — уточнил я.

— Нет, — покачала головой она. — Немного испугалась, конечно. Но в целом нет.

— Я обещаю, что никогда не буду бить тебя и… — я осекся.

— Я рада, что ты не побежал к крестьянкам, — Лун отвела стеснённый взгляд к полу. — Там бы тебе не отказали.

— Я отдал свое сердце тебе, — взяв её ладонь в свои руки, признался я.

— Какой же ты чудной, Арчи! — хихикнула она и бросилась мне в объятия! — Потерпи. Вернемся в цивилизацию и посмотрим, что можно сделать с твоими, так сказать, потребностями. Не хочу первый раз вот так вот…в грязи. Да и вопрос с Чунгом ещё не решен окончательно, — вздохнула она.

— Ох, — нервно выдохнул я. — Скорей бы посмотреть на эту твою цивилизацию! А по поводу Чунга не переживай. Леди Фан крепко за него взялась. Никуда он от нее не денется.

— Будь что будет, — философски закончила она.

— Да, пора подниматься и двигать отсюда, — перешел на деловой тон я. — Сбитый самолет будут искать. А вместе с ним и наш отряд. Надо уйти подальше от места крушения.

Глава 15 Боевой товарищ

«Раненая травинка пахнет сильнее». Когда я услышал эту поговорку вьетов, то перестал стесняться своих ран. Как душевных, так и физических.

— Арчи! — восхищенный, словно маленький ребенок, Ричард вбежал в комнату. Я глянул на часы. Без четверти полночь. — Ты не поверишь, где я был!

— В магазине фототоваров? — хихикнул я. — Пленку покупал?

— Нет, — не заметив сарказма, он начал выкладывать бобины с отснятой пленкой на стол. — Точнее да, но я не об этом.

— И как тебя в общагу пустили только? После одиннадцати вход закрывают же, — я привычно начал задергивать плотные занавески на окнах чтобы даже случайный свет от уличных фонарей не проник в комнату.

— Я был на аэродроме! — радостно выпалил он. — Настоящем военном аэродроме!

— Ого! Тебя не арестовали за проникновение? — я, не спеша включил красную лампу, которой Ричард пользуется, когда проявляет пленку.

— Поможешь? — он указал на чемодан с оборудованием и реагентами, лежащими под его кроватью.

— Да, конечно! Ты рассказывай-рассказывай.

— Утром меня нашел наш декан! — его глаза снова засветились. — Он-то меня и попросил съездить в составе делегации от нашего училища на аэродром. Поснимать презентацию нового самолета.

— Что за самолет? — скрывая зависть, уточнил я. Самолеты всегда были моей слабостью.

— Новый разведчик! Биплан с тандемным расположением кабин летчика и стрелка. Двести десять километров в час, потолок до четырех километров. Боевой радиус почти шестьсот километров с подвесными баками!

— Может тебе и полетать на нем дали? — по-доброму съехидничал я.

— Ах если бы! Дождешься от них! — Ричард в сердцах махнул рукой, — Только представь какой материал можно отснять с воздуха! Но я в накладе не остался. Мне и так удалось заснять взлет и посадку с расстояния в несколько десятков метров. Сейчас проявим пленку и посмотрим, что получилось. Лишь бы с экспозицией не намудрил, как в тот раз со скачками. Все засвечено было

*

— Милорд Донован! — послышался возбужденный шепот.

Я открыл глаза, и вновь не сразу смог понять, где нахожусь. То ли сон, то ли воспоминания со времен училища были неотличимы от реальности, и мне пришлось напрячься чтобы прийти в себя. Снаружи, сквозь наспех накиданные на шалаш ветки, пробивалось восходящее солнце. Рядом спокойно спала Лун, закинув руку мне на грудь, снаружи аппетитно пахло печёными овощами.

— Милорд Донован! — голос зазвучал чуть громче.

Чувство реальности вернулось ко мне, и я поспешно выбрался из шалаша, накидывая на плечи гимнастерку и на ходу приводя себя в порядок. Снаружи я тут же заметил своего самого молодого ефрейтора. Руководить отделением солдат, выбранных из числа крестьян я поставил этого молодого, но как мне показалось смекалистого, парня по имени Тин. И, как по мне, со своей задачей он справлялся отлично, хоть остальные солдаты моего разросшегося взвода, относились к бывшим крестьянам со снисхождением.

Тин не переставая вертел головой, присматривался вдаль и как будто чего-то побаивался.

— Что стряслось, Тин? — сразу перешел к делу я.

— Лорд Ле, — спрятав взгляд, начал сбивчиво говорит он, — отправил гонца. Он хочет предупредить лорда Хо, что Вы — Тин осекся. — Неделю назад, когда мы сбили самолет, лорд Вуй Ле подслушал, что вы — снова осекся он. — Он хочет, чтобы при встрече, барон Данг Хо сразу арестовал Вас.

— Постой, Тин, — ничего не понял я. — Кто, что хочет?

— Ты уверен? — из шалаша выскользнула стройная фигурка Лун. Выражение лица у нее было крайне обеспокоенным. — Ты точно это знаешь?

— Что происходит? — не выдержал я.

— Вуй отправил гонца к Данг Хо. Он что-то узнал про тебя и сбитый самолет. По возвращении, тебя сразу должны арестовать. Не удивлюсь, что про спасенных крестьян, твое решение принять бой, ранение Чунга и остальное он тоже приказал рассказать. Догадайся в каком ключе?

— Да! — Тин начал быстро кивать в знак согласия с Лун. — Лорд Ле замыслил все победы присвоить себе, а во всех неудачах обвинить Вас! Надо что-то делать!

— Постойте, — непонимающе помотал головой я. — Даже если меня арестуют, первым делом на допросе я расскажу свою историю и вызову свидетелей. Тут двести человек знают как все было на самом деле.

— Данг Хо не станет оставлять тебя в живых, — не согласилась Лун. — Арест — это условность. Тебя скорее всего сразу попытаются убить. Все видели, как ты обращаешься с пистолетом.

— Да уж, плохи дела, — резюмировал я. — Тин, сможешь выслать людей чтобы они догнали посыльного и вернули в отряд?

— Да, — живо закивал он. — Он не мог далеко уйти!

— Давай живее, дружище! — Я похлопал его по плечу. Моя жизнь зависит от тебя!

— Я не подведу, Вас, милорд! — Тин отвесил ещё несколько поклонов и побежал поднимать своё отделение солдат.

— Держи пистолет на готове, — поморщилась Лун. — И пока Тин не приведет посыльного, делай вид, что ничего не произошло.

— А ты куда? — спросил я вслед, развернувшейся Лун.

— Буду делать вид, что ничего не произошло, — пожала плечами она. — Умоюсь и схожу посмотрю, как там раны нашего Чунга. Давненько я у него не была.

Я невольно состроил саркастическую гримасу. Еще бы! Конечно, она давно не ходит проверять Чунга. Куи Фан крепко за него взялась. Бывшую, а возможно пока и не бывшую, суженую она и на десять шагов старалась не подпускать к своему возлюбленному. Чунг относился к этому с пониманием и как только стало ясно, что его жизни ничего не угрожает, сам отказался от медицинской помощи. Надо сказать, что за почти три недели, как он получил ранение, то стремительно шел на поправку. Он даже шутил, что у семейства Ту есть такая особенность. Всё на них заживает как на собаках. Как по мне, сравнение было не самым лучшим, но Чунг этой присказкой реально гордился и говорил всякий раз, когда я справлялся о его здоровье. И если Куи Фан не подпускала к нему Лун, то меня ей приходилось терпеть. Чунг в этом вопросе был непоколебим. Он уже давно начал называть меня своим другом, и мы частенько проводили время вместе, общаясь на самые разные темы. От качества стали, что выплавляют вьеты до цвета волос девушек асов. Его будоражило то, что у Асов бывают белые и рыжие волосы. Даже мой каштановый цвет волос был среди вьетов редкостью.