Спецназ в Афганистане

© Чикишев А.В, 2018

© ООО «Издательство «Вече», 2018

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2020

Сайт издательства www.veche.ru

Предисловие

В нынешнем году многие наши соотечественники вспомнят о двух знаменательных датах. Они не отмечены красным цветом в календаре. Однако целое десятилетие между этими двумя днями окрашено в цвет крови и цвет флага, под которым совсем недавно жила наша страна: двадцать пять лет со дня штурма кабульского дворца Тадж-Бек отрядом «Альфа» и пятнадцать лет со дня вывода советских воинских частей из Афганистана.

Афганская война и участие в ней Советской армии стали историей. Пока шла эта война, и сразу после ее окончания тон отечественных публикаций о боевых действиях в Афганистане менялся от пафосного, героического до крайне негативного, критического. Редкие книги самих участников войны, в которых делались попытки правдиво взглянуть на эту войну, терялись в потоке конъюнктурной литературы.

За прошедшие годы состоялись многочисленные научно-практические конференции ученых и исследователей, изданы книги и труды военачальников, защищены диссертации, написаны статьи и учебники по изучению, обобщению и использованию накопленного исторического опыта в современных условиях. Но история тогда становится наукой, когда беспристрастно, объективно и всесторонне анализирует и освещает минувшие события.

Выстраданный человечеством опыт XX и начала этого века вновь свидетельствует, что насилие (с чьей бы стороны и под какими миролюбивыми целями оно ни выступало), порождает прежде всего другое насилие. Это справедливо и для региональных конфликтов, которые на каждом витке, приобретая все больший размах, могут перерасти от локального в международный масштаб.

События, произошедшие полтора десятилетия назад, продолжают волновать людей. Через призму прошедших лет стало очевидным, что Афганистан подверг суровому испытанию все стороны нашей жизни. Однако многочисленные попытки участников событий проанализировать причины, ход и последствия присутствия наших войск в Афганистане зачастую носят оперативно-стратегический характер, и очень редки воспоминания солдат, сержантов и офицеров – непосредственных участников боевых действий в составе тактических подразделений.

Как оказалось, эта задача наиболее сложная. Те, кто мерз на перевале или в каменном мешке окопа, сидел часами в засаде или шел в цепи наступавших, многое пережил и испытал, очень редко имел и возможность сделать короткие записи в блокнотике или на конверте полученного письма. Поэтому личные воспоминания, хорошая память, сохранившиеся заметки или документы имеют неоценимое значение для тех, кто стремится рассказать о пережитом, своих боевых друзьях и однополчанах.

Автор книги Алексей Чикишев, собрав редкие записи происходивших событий, изучив доступные материалы и воспоминания сослуживцев, а главное, изложив личное восприятие увиденного на войне, прошедшее через сердце, радость и слезы, восторг и горе, сумел доступным языком рассказать о бойцах и командирах подразделений специального назначения, малоизвестных событиях в Афганистане.

Заслуженный деятель науки РФ, доктор исторических наук, профессор, генерал-майор Анатолий Хорьков

От автора

Об участии советских войск в Афганской войне написано множество книг. Однако, несмотря на широкий круг тем, затронутых в отечественных изданиях, еще остается немало белых пятен в ее истории, в том числе действия советского спецназа против исламской вооруженной оппозиции в Афганистане.

В СССР все, что связано с войсками спецназначения, было окутано завесой секретности. Любая попытка упоминания о них пресекалась цензурой. В то же время на Западе было выпущено большое количество низкосортных книжонок и брошюр об этих элитных подразделениях советской военной разведки. Само слово «спецназ» было столь популярно, что даже самой некомпетентной книге об этих войсках, где муссировались домыслы и слухи, незначительно разбавленные правдой, был обеспечен успех среди массового читателя.

Работа над данной книгой была начата в последние дни пребывания Советской армии в Афганистане и завершена незадолго до распада Советского Союза. Естественно, события того времени не могли не повлиять на точку зрения автора.

Создание книги осложнилось не только чрезвычайно малым количеством достоверной и подробной информации о спецназе, воевавшем в Афганистане, но и отсутствием доступа к архивам Министерства обороны СССР. Именно поэтому при написании книги были использованы в основном материалы бесед с очевидцами излагаемых событий, данные анкетирования военнослужащих частей спецназначения, их личные записи и фотоматериалы.

Совершенно очевидно, что в книге отражена лишь малая часть событий, происходивших на локальной (как ее называют историки), но для ее участников кровопролитной войне. К сожалению, что-то или, еще хуже, кого-то я мог не упомянуть или перепутать, но я без прикрас, не скрывая негативных моментов, стремился рассказать о событиях, навечно оставшихся в моем сердце и памяти, а также о своих боевых друзьях, солдатах, сержантах и офицерах, с которыми свела меня Афганская война. Некоторых из них уже нет в живых, и это налагает на меня дополнительные обязательства в память об ушедших.

Я понимаю, что большая история этой малой войны еще впереди. И если сумел внести какую-то долю в ее правдивое освещение, напомнил ее участникам о пережитом и дал возможность читателю задуматься о прошлом, чтобы избежать подобных трагедий в будущем, то буду считать свою задачу выполненной.

В книге вы почти не встретите имен и фамилий людей, проходивших службу в частях спецназа на территории Афганистана. По разным причинам подавляющее большинство военнослужащих этих частей, как бывших, так и продолжающих службу, не захотели, чтобы их имена попали на страницы открытой печати. Тем не менее все факты, изложенные в книге, перед их опубликованием подверглись мною самой тщательной проверке, и в их достоверности не следует сомневаться.

Автор не претендует на всеобъемлющий охват этой темы. Мною сделана лишь попытка частично показать малоизвестную сторону Афганской войны.

Дебют в декабре

Афганистан. Лето 1979 года. Все провинции страны охвачены гражданской войной. Среди афганских марксистов, пришедших к власти в результате военного переворота, вспыхнула открытая борьба группировок за лидерство в партии. Оба главных афганских революционера Нур Мухамед Тараки и Хафизулла Амин активно интригуют друг против друга. Третий вождь – Бабрак Кармаль выслан ими за пределы Афганистана.

Стареющий Тараки, возлагавший в борьбе большие надежды на свой авторитет основателя партии афганских марксистов и руководителя революции, стремительно теряет позиции. Энергичный и молодой Амин наступает. Тараки начинает понимать, что его «верный ученик» не остановится перед физическим устранением конкурента. Чтобы максимально обезопасить свою жизнь, Тараки обращается к могучему «северному соседу». Просьба находит понимание, и в Союзе начинается формирование батальона для выполнения особой миссии по его персональной охране.

Батальон создавался в условиях строгой секретности, и Амин, отдавая некоторое время спустя приказ уничтожить арестованного Тараки, не ведал, что он уже заложил под него «мощную бомбу с часовым механизмом». Расчет Тараки был прост: пока его охраняет советский персонал, Амин от открытого нападения воздержится.

Осенью в Союзе по всем частям спецназначения велся отбор кандидатов для укомплектования создающегося батальона. Машина была запущена, и даже смещение Тараки со всех постов и последующий арест не смогли остановить ее ход. Военнослужащим, отобранным из частей спецназа и из ВДВ, никто не объяснял характер их будущей миссии. Им даже не назвали страну, в которой придется нести службу. И лишь по некоторым деталям самого процесса формирования части можно было догадаться о том, что их отправят куда-то на юг. Ни сами кандидаты, ни те, кто отбирал их или отдавал приказ о создании батальона, не подозревали, какую роль в мировой истории сыграет это подразделение 27 декабря 1979 года.

О необычной задаче батальона свидетельствовал национальный состав его военнослужащих: отбирали только уроженцев Средней Азии и Закавказья. В виде исключения в него попало небольшое количество славян и жителей других районов страны. Именно поэтому в устной версии событий той декабрьской ночи батальон спецназа вошел в историю под названием «мусульманского батальона».

В конце сентября и в октябре в Афганистане произошло немало событий, повлиявших на дальнейшую судьбу батальона. По приказу Амина 8 октября 1979 года был задушен Тараки. Тем временем политическая ситуация ухудшалась с каждым днем. Мятежи следовали один за другим. Целые регионы страны объявляли о своей независимости от кабульских властей. В эти дни Амин как никогда раньше нуждался в поддержке Союза, но после убийства Тараки между ним и тогдашними советскими руководителями наметилась явная тенденция на разрыв. Попытки Амина наладить отношения с пакистанской администрацией и американцами с целью ослабить давление оппозиции еще больше укрепили подозрения советских лидеров в том, что Амин недостаточно лоялен и послушен им, чересчур независим и непредсказуем в своих действиях.

Чтобы спасти промарксистский режим от падения под ударами моджахедов и одновременно убрать с арены неугодного политического лидера, в Кремле приняли решение сделать ставку на другого афганского вождя – Бабрака Кармаля, отправленного в свое время Тараки и Амином послом в Чехословакию. В этой роли он пробыл недолго: покинул посольство и был нелегально переправлен в СССР. Предполагалось, что при советской поддержке Кармаль смог бы вывести марксистскую партию Афганистана – НДПА из кризиса, ликвидировать партийный раскол и стабилизировать обстановку в стране. Стараясь не вызвать подозрений у афганской стороны, Кремль приступил к широкомасштабной операции по вторжению в Афганистан и устранению аминовской администрации.

Батальон спецназначения 9 октября прибыл в Афганистан, а 18 октября уже находился в Кабуле. Но он не был первой советской воинской частью, размещенной на территории этой страны. С лета на авиабазе Баграм под Кабулом дислоцировался воздушно-десантный батальон, прибывший для охраны эскадрильи военно-транспортной авиации советских ВВС.

Нельзя сказать, что появление спецназа в Кабуле осталось незамеченным жителями города и иностранцами, работавшими в столице. И хотя наши военнослужащие были одеты в форму афганской армии и размещены в тихом районе на юго-западной окраине города у холма Таджбек, их присутствие было зафиксировано западными спецслужбами.

Спецназовцы по-прежнему толком не знали, чем им придется заниматься в столице азиатского государства. Шла размеренная, бивуачная жизнь, стояли брезентовые палатки, варилась солдатская каша, проводились учебные занятия. Городской шум едва долетал до обитателей этого городка. С юга и запада стоянка спецназа была окружена серо-желтыми, лишенными какой-либо растительности невысокими горами, а с востока и севера перед ней расстилалось лоскутное одеяло пожелтевших садов, убранных земельных наделов с редкими вкраплениями дувалов под плоскими крышами. На дворе стояла осень, и на крышах сушился знаменитый кишмиш. Над сельской идиллией господствовали два дворца европейской архитектуры, сооруженные во времена Амманулы-Хана, который затеял было в 20-е годы XX столетия строительство нового государственно-административного центра в столичном пригороде.

Впрочем, еще одна любопытная постройка постоянно мозолила глаза прибывшим советским «рейнджерам» – ресторан в виде летающей тарелки, приземлившейся на одной из высот недалеко от дворца Таджбек. В ночь с 27 на 28 декабря тарелка была изрешечена пулями и осколками до такой степени, что стала напоминать старое решето, выброшенное в утиль за ненадобностью.

В начале декабря пришел конец неопределенности, в которой батальон находился уже больше месяца. Участникам предстоящей акции объявили, что Амин – агент ЦРУ, предавший дело Апрельской революции и готовящий государственный переворот, после которого в страну должны войти американцы. Отсюда вывод: Амина надо убрать. Политическая подоплека дела мало волновала спецназовцев. Прибывшие военнослужащие были профессионалами, поэтому их больше интересовала техническая сторона дела.

Командиры создаваемых штурмовых групп получили возможность несколько раз выехать на рекогносцировку, чтобы изучить объекты захвата, выбрать наиболее удобные пути подхода к ним, уточнить режим несения караульной службы афганской охраной. Первоначально акция была запланирована на 14 декабря, но из-за неподготовленности войск в Союзе, которые должны были поддержать главных исполнителей плана по свержению Амина, сроки были перенесены.

В середине декабря произошло событие, которое в значительной степени облегчило проведение операции. Амин был ранен в результате покушения. Столь жесткое проявление внутрипартийных разногласий, а именно на них Амин списал произошедшую неприятность, заставило его предпринять дополнительные меры по обеспечению личной безопасности. Амин перебрался во дворец Таджбек по соседству со стоянкой спецназа. Он не догадывался об истинном предназначении этого подразделения, опасаясь больше всего козней со стороны соотечественников. Амин не мог не доверять людям из Союза: ведь в его окружении – советские врачи, консультанты и советники. Возможно, именно люди, близкие к Амину, посвященные в сценарий запланированной операции, посоветовали ему перебраться туда. Случись нападение повстанцев – президентский дворец на окраине города защитить гораздо проще. Решение Амина выбрать дворец Таджбек в качестве своей новой резиденции помогло впоследствии изолировать афганского руководителя от многих преданных ему воинских частей, расположенных в Кабуле.

В это время заканчивались последние приготовления к операции. В Термезе развернули КП армии вторжения, на баграмскую авиабазу началась переброска советских воздушно-десантных войск. Одновременно советские военные специалисты, работавшие в афганской армии, под предлогом инвентаризации, замены деталей и проведения регламентных работ выводили из строя афганские ракетные установки, танки и самолеты. Между Ферганой и Кабулом 25 декабря был наведен воздушный мост, по которому началась массированная переброска техники и личного состава ВДВ. Из переброски столь крупного советского военного контингента не делалось секрета, так как незадолго до этого с афганцами была достигнута договоренность о прибытии в страну нескольких пограничных батальонов для помощи в прикрытии нескольких участков пакистано-афганской границы. Во всяком случае, командир 103-й дивизии ВДВ генерал-майор Рябченко был представлен начальнику афганского Генштаба Якубу как командир советской пограничной части. Мотострелковые дивизии в этот же день перешли сухопутную границу и по двум дорогам – через Кушку и Термез – вторглись на территорию Афганистана.

Афганское руководство не сомневалось, что эти войска прибыли для поддержки режима. На вечер 27 декабря, то есть на день проведения операции, начальник Генштаба Якуб назначил деловую встречу у себя в кабинете советским военным представителям.

Кабул. 27 декабря 1979 года. 19.30. Солдаты и офицеры «мусульманского батальона» заняли исходные позиции. Они ждут сигнала приступить к «работе» – две красные сигнальные ракеты. Перед началом операции возник чисто технический вопрос: как отличить своих от афганцев, да еще ночью? И на тех, и на других зимняя форма афганских военнослужащих, и те и другие – уроженцы Востока, да и оружие одинаковое – автоматы Калашникова. Затруднение разрешилось просто: на рукава были надеты белые марлевые повязки, чтобы не пострелять в темноте своих. Идея не была оригинальной, ибо такие же белые повязки красовались на рукавах «добрых» католиков, когда они резали гугенотов во время печально известной Варфоломеевской ночи. Спецназу предстояло штурмовать два ключевых объекта: резиденцию Амина, размещавшуюся во дворце Таджбек, и Генштаб афганской армии в Дар-уль-Амане.

Вместе со спецназовцами по тем же объектам и по ряду других должны были действовать спецгруппы КГБ СССР. О присутствии в своей столице этих групп афганцы не подозревали, ибо группы были размещены на территории посольства СССР. Задачу по блокированию афганских частей, преданных Амину, возложили на прибывших из Союза десантников. К вечеру 27 декабря их насчитывалось более 6000 человек.

Впоследствии, чтобы обосновать законность и необходимость этой акции, в советские части, находившиеся в Афганистане, была кем-то запущена и имела широкое хождение красивая легенда о том, что «мы опередили американцев на сутки, ибо в Штатах уже стояли транспортные “боинги” с запущенными двигателями, чтобы перебросить “зеленых беретов” в Кабул». Дабы придать легенде достоверность, были сочинены якобы истинные подробности: будто бы посол США в Афганистане в эту незабываемую ночь примчался на кабульский аэродром и плакал от досады и бессилия, созерцая сцену высадки доблестных советских десантников.

Сразу же после появления в морозном ночном небе двух красных ракет в районе Таджбека и Дар-уль-Амана вспыхнула ожесточенная перестрелка. Интенсивный огонь велся и в самом городе, и в его пригородах. Там вступили в бой группы КГБ, захватывая радиостанцию, телеграф, тюрьму Пули-Чархи и другие объекты. Особенно ожесточенное сражение разгорелось у резиденции Амина. Его охрана сопротивлялась, используя многочисленные огневые точки, размещавшиеся на подступах к дворцу и хорошо замаскированные.

Комитетчикам и спецназовцам пришлось нелегко. Здесь нападавшие понесли наиболее ощутимые потери. Слабее сопротивлялись в Генштабе. Спецназовцы быстро покончили с его охраной, но Якуб сумел забаррикадироваться в одном из кабинетов и стал по рации вызывать подмогу. Особые надежды он возлагал на 444-ю бригаду «коммандос», размещавшуюся недалеко от дворца. Однако помощь не пришла. В полночь Якуб сдался, видя безвыходность своего положения. Возможно, он уповал на милость победителя. В группе захвата находился афганец – один из функционеров «Парчама», который, зачитав приговор Якубу от имени «партии и народа», разрядил в него свой пистолет.

Примерно в это же время стихла стрельба в резиденции Амина. Сам Хафизулла Амин, несколько его приближенных и охрана во главе с Мохамедом Экбалем были перебиты в бою. Спецназовцы и сотрудники КГБ, разгоряченные стрельбой, шли напролом, истребляя всех обитателей дворца, державших оружие. Те же, кто не оказывал сопротивления, были оставлены в живых. В их числе оказались члены семьи Амина, многие министры и деятели партийной верхушки, прислуга. Более того, семья Амина в первые дни после декабрьского переворота, находясь под охраной спецназа в комфортабельных условиях, не испытала и десятой доли тех лишений, которые выпали ей же после того, как все ее члены по указанию Кармаля были заключены в тюрьму Пули-Чархи. Судьба большинства министров и функционеров «Халька» сложилась более трагично: их повесили летом 1980 года.

В профессиональном отношении спецназ действовал на «отлично», выполнив все поставленные перед ним задачи. Конечно, потери – 12 убитых и 28 раненых – были неизбежны, учитывая степень сопротивления охраны и ее многочисленность.

Несколько человек погибли от пуль своих: во время боя пороховая гарь, грязь и кровь превратили белые нарукавные повязки в черные. В темноте с расстояния более 30 метров их было невозможно рассмотреть. Чтобы не быть убитыми своими по ошибке, спецназовцы громко матерились и кричали по-русски. Перестрелка между своими началась под утро, так как между спецназовцами и подошедшими к дворцам десантниками не было четкого взаимодействия. По свидетельствам десантников, их никто не предупреждал о своих, одетых в афганскую форму с белыми повязками на рукавах. Подобная неразбериха и путаница в проведении боевых операций, когда за ее осуществление берутся одновременно несколько разных ведомств, происходила и происходит нередко не только у нас, но и у американцев в том же Афганистане.

В декабре 1989 года во время операции по свержению генерала Норьеги в Панаме, на одном из аэродромов возле столицы, не признали друг друга американские морские пехотинцы и «рейнджеры». В результате вооруженной стычки несколько гробов под звездно-полосатым флагом было отправлено в Штаты, а в американские военные госпитали поступили десятки раненых.

Кстати, средства массовой информации США не скрывали, что панамский сценарий полностью скопирован с успешной советской операции в Кабуле в декабре 1979 года.

Утро 28 декабря 1979 года. Отгремели последние выстрелы операции «Шторм» по свержению режима Амина, в ходе которой спецназ, впервые появившийся в Афганистане, сказал свое веское слово. Никто из военнослужащих «мусульманского батальона» не подозревал, что закончившийся ночной бой – лишь дебют, после которого предстоит участие в сотнях операций, еще более кровопролитных, чем эта, и что последние солдаты спецназа покинут афганскую территорию лишь в феврале 1989 года. В эту ночь произошел не просто очередной государственный переворот в Кабуле, при котором власть из рук «Халька» перешла в руки «Парчама», – тогда было положено начало резкой эскалации гражданской войны в Афганистане, а в истории афганского народа и народов Советского Союза открылась новая трагическая страница.

Солдаты и офицеры, участники ночного штурма, искренне верили в справедливость своей миссии, в то, что они помогают афганскому народу избавиться от тирании Амина, после чего благополучно вернутся домой. Им было не по силам дать истинную оценку событий, происходящих с их участием, тем более – предсказать дальнейший ход развития политической обстановки в Афганистане. Они были лишь солдатами, военными людьми, честно и мужественно выполнившими приказ командования.

Из сообщений советской прессы явствовало, что «патриотически настроенные, здоровые силы НДПА свергли режим Амина», который к тому же оказался «агентом ЦРУ». В печати было объявлено со ссылкой на афганские источники, что Амин еще в 60-е годы, обучаясь в Америке, был завербован Центральным разведывательным управлением США и получил от него задание развалить НДПА. «Придет время, и весь мир узнает подробности того, как Амин и его подручные злодейски убили Н.М. Тараки и какую неприглядную роль в этом сыграли американские спецслужбы», – писала газета «Правда» в те дни.

Подобная трактовка событий была вполне традиционной для удовлетворения любопытства простых советских граждан, ибо не было более простого приема для кремлевских руководителей, чем списать внутренние дрязги в лагере прокоммунистических стран на происки империалистов.

Встретив в Кабуле Новый год, спецназовцы 8 января 1980 года покинули афганскую столицу и на самолетах отправились в Союз. Все они были представлены к орденам и медалям, а в качестве дополнительного поощрения из посольства в адрес соответствующих служб ушла телеграмма, предписывающая не подвергать «рейнджеров» таможенному досмотру. Принявшие участие в операции офицеры КГБ тоже имели все основания рассчитывать на отправку подобной телеграммы. По воспоминаниям одного из них, они «…кое-что сумели прихватить из вещей во дворце: оружие, кинжалы и сабли, магнитофоны».

Напрасно спецназовцы перед отлетом домой просматривали ворохи отечественных газет: там не было ни малейшего намека на их роль в свержении Амина. Они улетали с надеждой, что отныне в Кабуле «будет все спокойно». Однако мир, принесенный на штыках, – штука ненадежная, и ровно через полтора месяца после их отъезда жестокое и кровопролитное исламское восстание потрясло Кабул.

Возвращение в Афганистан

Вопреки ожиданиям тогдашнего кремлевского руководства, операция «Шторм» в ночь с 27 на 28 декабря, в результате которой к власти был приведен Кармаль, и ввод Советской армии в Афганистан не стабилизировали обстановку в этой мусульманской стране. В течение многих веков афганцы сражались за право жить свободно на своей земле. Они традиционно привыкли видеть врага в любом иностранце с оружием в руках, с какими бы благородными и возвышенными намерениями он ни пришел на их территорию, даже под лозунгом «интернационального долга».

Присутствие Ограниченного контингента советских войск лишь подлило масла в огонь гражданской войны в Афганистане, заставив его вспыхнуть с ураганной силой, и одновременно напрочь разрушило положительный образ русского человека – друга – в среде простых афганцев, который десятилетиями создавался добросовестным самоотверженным трудом советских специалистов и рабочих в этой стране. Афганцы, поднявшись на джихад – священную войну против иноверцев, – лишний раз доказали, что их психология, образ мышления и жизненные ценности мало изменились со времен англо-афганских войн в XIX–XX веках.