Ловушка для личного секретаря

Глава 7

До самого Потрига сеньорита секретарь ехала молча, задумчиво глядя куда-то в окно, но явно не замечая ни сгустившихся облаков, ни обступивших дорогу усадеб зажиточных сеньоров, и спутники были уверены, что так на нее подействовал рассказ о пострадавшей травнице. Бунзон, знавший, что родители Илли погибли при пожаре, корил себя на чем свет стоит за то, что полез объяснять ей подробности происшествия, – ну что стоило смолчать или соврать, что он ничего не знает?

Лишь когда проехали заставу и замелькали за окошком фонари, Илли спохватилась:

– А где мы остановимся?

– Мы – в доме мэра, охрана – в гарнизоне, а травницу сейчас отвезут в гостиницу.

– Нет. Передай Ингирду, чтоб ее везли к дому мэра, – надеюсь, там найдется комнатка? Мы с Млатой и в одной переночуем.

Указание прозвучало так повелительно, что лекарь спорить не стал: и действительно, пусть поговорит сеньорита Иллира с травницей, удостоверится, что с женщиной все в порядке, спокойнее будет. Хотя аура у секретаря и несколько необычная, но лекарь, следуя приказу магистра Транбиуса, непрерывно за ней наблюдал и начал, как ему казалось, выявлять некоторые закономерности. Теперь, после того как ему выпало побывать в пресветлом лесу, посмотреть на водопады и пройти вокруг фонтана света, что помогает магам очистить и укрепить свои способности, эта процедура удается лекарю довольно легко. До визита к эльфам Бунзон видел ауры бледными, как сквозь туман, и долго наблюдать за ними не мог, начинала кружиться голова.

– Хорошо, – сразу понял суть просьбы баронет, – так даже удобнее.

И уехал в конец отряда, выдать распоряжения.

Едва карета остановилась на широком, мощенном камнем дворе мэра, Илли выскользнула из дверцы и помчалась ко второй карете. И едва не попала под копыта коня его высочества, спешившего увидеть свою сеньориту. Благо умное животное заметило ее раньше хозяина и замерло как вкопанное.

– Илли! – рыкнул побледневший принц, спрыгивая на землю. – Ты совсем головой не думаешь?! Вот куда ты бежишь, я же тебя чуть не задавил!

Он почти кричал, а у девушки слезы на глаза от растроганности наворачивались. Столько искренней тревоги было в этом резком выговоре, что ей даже в голову не пришло обидеться.

Однако Кандирд понял ее заблестевшие от слез глаза по-своему:

– Извини, – мгновенно раскаялся принц, – я не хотел тебя обидеть… Илли, ну ты же понимаешь…

Ох, как она понимала! И что пропадает, и что уже невозможно остановить сани судьбы, которые двинулись вниз по скользкому склону. Надеялась только, что сумеет немного этот процесс притормозить… хотя бы на время.

Вот только никак не могла придумать, как бы так сделать, чтоб и не ссориться с господином, и не встречаться так часто, тогда ей легче было бы держать дистанцию.

– Я просто хотела ее увидеть… – делая над собой усилие, пробормотала сеньорита, – и поговорить…

– Идем. – Принц подал ей руку и повел к остановившейся поодаль дорожной карете на глазах у изумленного мэра, выскочившего на крыльцо встречать дорогих гостей.

– Ты иди, – просительно проговорила Илли, едва они остановились у дверцы, из которой любознательно выглядывала русоволосая голова мальчишки лет шести, – неудобно, мэр ждет. Мы тоже сейчас придем, через две минуты.

– Хорошо, – нехотя согласился Кандирд – спорить с ней, после того как сорвался и накричал, не стоило.

Хотя он бы с удовольствием остался и послушал… о чем они будут говорить, но проявил силу воли, развернулся и ушел.

– Я сеньорита Иллира, – сообщила девушка молча наблюдавшей за их приближением травнице, – финансист и личный секретарь его высочества.

– Бетрина, травница, – тусклым голосом произнесла женщина, и Илли, внимательно изучавшая незнакомку, вдруг поняла, что та не намного ее старше, от силы на год или два.

Просто одета по-старушечьи, и платок повязан так, чтоб большая часть лица была в тени.

– Я хотела тебе предложить, – решение пришло к Иллире внезапно, как озарение, но отказываться от него уже не хотелось, хотя, идя сюда, она собиралась сделать совершенно другое предложение, – поселиться в моем имении. У меня там много свободных комнат, а сама я бываю редко.

– Почему вы мне это предлагаете? – глаза Бетрины подозрительно блеснули. – Я ведь не лекарь, а просто знахарка.

– Когда-то на пожаре… погибли мои родители… – Илли старательно воскрешала перед внутренним взором тех, кого почти забыла, уверенная, что у травницы имеются свои способы отличать правду от вымысла. – И мне помогли добрые люди. Я лишь хочу сделать то же самое.

– Тогда спасибо, – помолчав, склонила голову травница. – Я ведь им солгала… нет у меня кузины. А где это поместье?

– Недалеко от Бредвила, выше по реке, вы поедете в этой карете вместе с моей служанкой. Мы возвращаемся во дворец, а это недалеко. А сейчас идемте со мной, вам выделят место для ночлега и подадут ужин.

– Иллира! – к карете шел Гарстен. – Там принц волнуется… что случилось?

– Я не видела, что он подъезжает, и едва не попала под копыта.

– Ясно, – усмехнулся капитан. – Так ты идешь?

– Для Бертины и мальчика комнату выделили?

– Да, в том крыле, где прислуга живет, их проводят, – воин смотрел на девушку внимательно. – Еще что-то?

– Она согласилась поселиться в моем поместье, там нет лекаря. Нужно упаковать и уложить ее вещи как следует, скажи, чтобы проследили. Другую одежду она себе купит утром, я выдам жалованье за первые полмесяца.

– А собаки? – осторожно осведомилась травница.

– Там им понравится, я уверена, – улыбнулась Илли, следя, как капитан забирает у малыша корзину со щенками. – А молоко тут, думаю, найдется.

Разговор на волнующую ее тему девушка решила отложить на завтра – теперь ни травница, ни зеркало от нее не уйдут.

Мэр оказался общительным и внимательным поджарым мужчиной с седеющими висками, его жена и дочка – милыми, веселыми созданиями. Илли устало поглядывала, как семья мэра усердно развлекает за ужином гостей, причем особенно старается дочь мэра, обладательница копны рыжеватых локонов и зеленых подкрашенных глаз. Она оживленно выспрашивала принца и Ингирда о чудесах эльфийского леса, в меру ахала и смеялась, иногда грустнела и вздыхала, в общем, на взгляд Илли, явно пыталась поймать на крючок рыбешку пожирнее. Однако родители, с гордостью взиравшие на раскрасневшиеся щечки миленькой сеньориты, похоже, относили этот невинный флирт к дополнительному достоинству любимого чада и никаких особых тревог не испытывали.

Сеньорита секретарь с трудом дождалась конца ужина и потихоньку сбежала, Млата должна была приготовить ей ванну, и девушка мечтала побыстрее искупаться и оказаться в кровати. Поездка верхом кроме удовольствия добавила пыли в волосы и усталости спине.

– Мне выделили комнату в крыле для прислуги, – помогая сеньорите расчесать волосы, сообщила служанка. – Утром я приду, помогу одеться. Запирайтесь, тут по коридорам ходят незнакомые воины.

– Это тебе они незнакомые… – засмеялась сеньорита, но потом насторожилась: – Млата, к тебе кто-то приставал?

– Не то чтобы, но как-то смотрят…

– Оставайся тут, – мгновенно приняла решение сеньорита. – Вон диван, возьми у меня вторую подушку и ложись тут… не ходи никуда. Женская интуиция такая вещь… пренебрегать ею не стоит.

Она и сама чувствовала некоторое беспокойство, хотя точно знала, волноваться тут нет причин. Раз этот мэр друг Гарстена или его сослуживец, вряд ли он станет нападать на принца и его людей… в армии наследника дураков не держат. И не дают им рекомендации на должность мэра. Да и в семейной жизни он, как сразу видно, счастлив и порядочен, вон какими глазами поглядывал на слегка располневшую жену.

Да и Ингирд ничего ей не сказал… а он бы не смолчал, если б заметил. Он никогда не расслабляется, даже если со стороны кажется расшалившимся, как подросток.

Сеньорита полежала еще немного и поняла, что сон исчез напрочь. Тихонько встала, накинула халат и подошла к окну. Насколько ночь в человеческих землях уступает ночи эльфийской! Почти кромешная мгла, ни светлячка, ни звезд… небо затянули тучи.

Тихий, вороватый стук в дверь показался Илли громом. Она босиком метнулась к двери, но замерла, не дойдя двух шагов.

– Кто?

– Илли… это я.

Голос баронета девушка узнала сразу и поспешно откинула засов.

Он влетел в комнату, запер за собой дверь и с облегчением отер лоб:

– Уф… боялся, что ты спишь.

– В чем дело?

– Бунзон… подал знак тревоги. Пока я сумел с ним переговорить, ты ушла. Он видит по ауре… жена мэра и его дочь что-то затевают.

– Инг, но это же настоящая глупость! – расстроилась Илли. – Они что, совсем не понимают, что королева никогда не женит принца на этой Занитре?!

– Нет, дело в другом… я только что выяснил, что жена покойного мэра Терста – племянница нашей хозяйки. Дочь ее старшей сестры. Они это скрывают, но слуги уже все рассказали. Сейчас наши воины понемногу берут власть в доме в свои руки… и начинают обыск. Мы уверены, что дамы втайне от хозяина прячут беглую родственницу.

– А что тогда ты тут делаешь? – изумилась Илли. – Почему им не помогаешь?

– Потому что они начали с другого крыла… а меня послали охранять тебя.

– Да что меня охранять, вон Млата со мной.

– Где?

– Спит на диване.

– Уже не сплю, – сказала из полумрака Млата. – Говорила я вам, что тревожно там и воины эти… нехорошо смотрят.

В дверь резко ударил чей-то нетерпеливый кулак.

– Открывай!

Ингирд мгновенно сцапал сеньориту и отставил в самый угол, к шкафу.

– Открывай, проверка! – за дверью так же уверенно и нагло повторили приказ.

– В чем дело? Я не одета… – тоненьким голосочком пискнул Ингирд, осторожно вынимая из ножен кинжал.

Несмотря на всю серьезность положения, Илли не могла не хихикнуть, до этого момента она даже не подозревала у баронета таких актерских способностей.

– Подумаешь, – тихо фыркнул за дверью второй голос, и он показался Илли женским.

– Поторопитесь, сеньорита! Иначе я выбью дверь, – рыкнул мужчина.

– Не выбивайте! – испуганным голоском промекал баронет и шутливо показал Илли кулак. – Я одеваю-усь…

Девушка уже догадалась, Ингирд специально тянет время, но очень сомневалась, что незваные гости такие бестолковые, что тоже этого не понимают. Раз они действуют так нагло, значит, у них есть план, и скорее всего ей в этом плане отведена роль заложницы. Вот только бандиты не догадываются, что пришли не к испуганной овечке.

И хотя папа строго-настрого наказал ей это свое умение демонстрировать лишь в самом крайнем случае, стоять и смотреть, как ей связывают руки, Илли была настроена меньше всего.

Девушка аккуратно сняла халат и положила в сторону – спала она в захваченном в эльфийском лесу полотняном костюме, используя его как пижаму.

Дверь дрогнула от мощного удара, но устояла, особняк мэра был построен на совесть. Ингирд усмехнулся и встал с той стороны двери, куда она не попадет, если распахнется, и приготовился ждать. Где-то в доме, все приближаясь, звенела сталь, слышались топот и крики. В дверь ударили еще и еще, но она стойко держалась, а звук боя становился все громче. Притаившаяся в углу девушка подвязала тунику шарфом как поясом, закатала рукава и ждала, обратив все внимание на дверь и баронета.

Но тут вдруг ойкнула Млата, сорвалась с дивана и ринулась к госпоже. А секундой позже створки приоткрытого окна распахнулись во всю ширь и на подоконнике появилась фигура мужчины, одетого в синюю форму охранника мэра.

Пока Иллира, пихнув прижавшуюся к ней служанку в угол, разворачивалась лицом к новой опасности, баронет действовал. Схватил левой рукой цветочную вазу и вместе с букетом метнул так ловко, что не осталось никаких сомнений – Ингирд отлично воюет обеими руками.

Серебряный сосуд довольно удачно попал лазутчику в грудь, тот пошатнулся и, пытаясь удержаться на подоконнике, схватился левой рукой за тяжелую бархатную портьеру. В правой у него был зажат короткий меч. Тем временем баронет стремительно метнулся к стулу, подхватил за подлокотники и, прикрываясь им как щитом, ножками вперед двинул в противника.

Однако враг был ловок и сообразителен – резко дернув на себя штору, за миг до того как за его спиной обрушилась на пол сорванная с петель ткань, прыгнул в комнату, одновременно уходя вбок. Стул, пущенный тренированными руками баронета как снаряд, все же догнал его, ударил в спину, почти запер в узком пространстве между комодом и диваном.

Лазутчик толкнул стул назад на баронета и яростно замахал мечом, но в этот момент в бой вступила Илли. Она наконец-то нашла, что бы такое тяжелое бросить в бандита. Неизвестно чей сапог, с пряжками и шпорами, смачно врезался в голову негодяя, никак не ожидавшего нападения с этой стороны.

Ингирду хватило этого момента – мгновенным выпадом он вонзил кинжал в правое плечо противника и сразу отскочил – тот тоже оказался мастером и мигом перехватил меч в левую руку.

И тут в дверь снова постучали и знакомый голос принца позвал:

– Илли! У тебя все в порядке?

– Нет, – метнувшись к двери, сообщила девушка и щелкнула засовом.

Принц ввалился вместе с Седриком, разгоряченный боем, с окровавленным кинжалом в руке, и сначала нашел взглядом сеньориту, убедился, что она цела и невредима. Затем резко обернулся к окну, куда яростно пробивался осознавший свое поражение лазутчик.

Но Седрик, сразу вмешавшийся в бой друга, уже успел достать голову бандита непонятно где прихваченной длинной алебардой. Бил воин так, чтоб только оглушить, и это ему удалось: процедив какое-то ругательство, лазутчик рухнул на пол. Подоспевшие воины Гарстена уволокли бандита в коридор, и только тут Илли вспомнила, что слышала женский голос. Глянула на баронета и с изумлением обнаружила, что он уже на цыпочках крадется к двери умывальни. И принц вместе с ним, решительно сжимая кинжал.

Но едва дверь распахнулась от резкого рывка, на пороге возникла обворожительная, как картина мастера, женщина.

Рыжеватые волосы распущены по обнаженным плечам, грудь, едва прикрытая тончайшим кружевом персикового пеньюара, изумляет белизной и нежностью кожи, на длинных ресничках дрожат слезы.

– Ах! – хрустальным голоском пролепетала она. – Ваше высочество! Я так счастлива… вы меня спасли…

Тут сеньора попыталась упасть в обморок на руки принца, но ни Канда, ни ядовито ухмылявшегося баронета провести ей не удалось. Оба резво отступили назад, и обморок отменился. Сеньора просто сделала вид, что пошатнулась, утомленно уронила холеные руки и вдруг хищным движением выхватила из складок юбки какой-то амулет:

– Отпустите меня – и все останетесь живы!

Принц решительно шагнул к незнакомке, но второй сапог с пряжками, заскучавший в шкафу без пары, врезался точно в ее хорошенькое личико.

А в следующий миг твердая рука баронета ловко выхватила злополучный амулет и передала подоспевшему лекарю.

А Седрик, не обращая внимания на громкие рыдания, завел сеньоре руки за спину и крепко связал куском грубой веревки. Как успела Илли заметить, специально выбрал самую жесткую из поданных воинами.

– Отдыхайте, я поставлю охрану, – приказал принц, покидая покои сеньориты секретаря, однако Илли, уже туго запахнувшая и завязавшая свой темный халат, считала по-другому:

– Я иду с вами. Все равно тут нужно убирать, Ингирд не мог сразу стукнуть его по голове, залил все кровью.

– Если бы я знал, что ты умеешь так воевать нетрадиционными методами, то вообще не вставал бы с кресла, – возмутился баронет. – Там, в шкафу, остался целый арсенал оружия. И где только научилась?!

– Когда посадишь фасоль или горох, – скромно опустила глазки сеньорита, – вороны и грачи любят выкапывать их из грядки. Вот и тренировалась.

– Да?! – нарочито изумился Ингирд. – Вот смотрю на тебя и все больше убеждаюсь, что зря я пренебрегал садоводством… просто не ремесло, а золотой прииск. Сажаешь себе цветочки и попутно учишься мыслить логически и воевать с разными вредителями…

– Ладно, идем, – сдался принц, – все-таки ты тоже свидетель.

– Ничего подобного, я жертва, – возразила Илли, шагая вперед. – Правда, замысел взять меня в заложники успешно провалился. Благодаря тому, что Ингирд вовремя прибежал, спасибо, Инг. Иначе они сейчас вовсю торговались бы, шантажируя вас моей жизнью.

– Откуда… – начал говорить принц и, стиснув губы, глянул на друга.

Баронет только удрученно кивнул, он тоже давно сообразил, чем могло закончиться это нападение.

– Вот как, – процедил Кандирд, и Иллире стало не по себе – столько яростной ненависти прозвучало в этом шипении. – Ну тогда придется с утра плотникам строить виселицу.

Пленница несчастно застонала и все-таки решилась упасть в обморок. Крепкий воин перебросил ее через плечо и потащил как мешок, ворча себе под нос, что если все время падаешь в обмороки, то нечего лезть в драки.

– О чем вы вообще думали?! – постаревший сразу на десять лет мэр с ужасом и болью смотрел на трех женщин, сидящих у стены на простой скамье.

У одной, самой красивой и холеной, руки были связаны за спиной, а ноги заперты в колодки – она попыталась сбежать, ударив несшего ее воина носком туфли в живот.

Двух других связывать не было нужды, от пережитого страха обе еле держались на ногах. Все детали их предательства выяснились почти сразу. Получив приказ задержать бежавшую супругу мэра Терста, командир Потригского гарнизона сразу поставил о нем в известность своего градоначальника, но тот решил не волновать жену и дома никому ничего не сказал про секретный приказ. И не заподозрил плохого, когда через день в доме появились трое новых охранников, – по давней семейной традиции всех слуг в дом нанимала жена, сам он всегда был слишком занят на службе.

Правда, слегка удивился, зачем им так много охраны, но супруга веско объявила, что умные отцы не задают таких вопросов, когда имеют дочь-красавицу. Занитра ездит на приемы и балы, и ей нужно сопровождение, а старых охранников скоро придется отослать в поместье, там обнаглели сельские парни, повадившиеся каждое лето обносить грушевую аллею.

И только теперь несчастный мэр выяснил, что эта тройка была преданными охранниками племянницы. Вернее, охранниками были двое, третий, оглушенный Седриком, был ее возлюбленным.

Их план был прост и нахален: пока сеньору караулят на дорогах, она будет скрываться в доме тетушки. Не задаром, само собой, несколько браслетов и колье, найденных при обыске, четко обозначили цену предательства. Пройдошливая племянница знала точно, перед чем не устоит родственница, послала ей с письмом то самое колье, от которого тетушка приходила в тихий восторг.

Все остальное прошло как по маслу: Занитра съездила в поместье на прогулку и в багажном ящике под сиденьем привезла домой кузину. После чего преступницу поселили в одной комнате с верной служанкой и стали ждать того дня, когда можно будет без опаски вывезти ее дальше, в сторону столицы.

Однако наблюдательность Бунзона нарушила все планы заговорщиц, и пока воины принца проводили опрос слуг и обыск, лекарь и баронет в присутствии мэра и принца начали допрос хозяйки.

– И как мне теперь жить? – обхватив голову руками, хрипло спросил сам себя мэр.

– Я думаю, как прежде, – поймав умоляющий взгляд сеньориты, жестко произнес принц. – Только отправьте вашу супругу на годик в поместье варить варенье и приставьте к ней свою охрану. А сеньориту срочно замуж… есть у нее порядочный поклонник с твердым характером? Только предупредите сеньора, чем может обернуться потакание ее капризам. Ну а вашу кузину я хотел бы повесить… но не могу, женщин его величество не казнит. Но она навсегда отправится в монастырь. В северный, к сестрам ночи.

Сеньора все-таки упала в обморок, и на этот раз все поняли, что он настоящий.

Глава 8

Это было очень жестокое наказание – сестры северного монастыря много работают, очень просто едят и одеваются и никогда не выходят на улицу днем. Считают, что слишком грешны, чтоб показывать светлым духам свои лица. В основном в том монастыре живут те, кто глубоко раскаялся в содеянном, но сам себя так и не простил. И очень редко туда отправляют насильно… но лишь тех, кто заслужил.

А вдова мэра Терста заслужила. И не только тем, что путем подкупа склонила тетушку предать доверие мужа, обмануть его и втянуть в эти интриги его дочь. И принц, и его друзья, и сеньорита секретарь прекрасно понимали: вдова все знала про дела мужа, принимала в них участие, и скорее всего это именно она и подстрекала сеньора Болизарда, потому что все изъятые у нее в саквояже и потайных карманах драгоценности были женскими и очень высокого качества. Выходило, ради того чтоб эта красотка могла красоваться в блестящих камушках, пятеро детей должны влачить сиротскую долю, а их матери – нести вдовий крест. Вряд ли кто-то решится жениться на них и повесить себе на шею чужих детей.

В свою комнату Илли пришла хмурая и расстроенная и долго не могла уснуть, несмотря на усталость.

А утром явилась в столовую чуть ли не первой, спросила молока и булочку и выяснила у кухарок, что травница уже не спит и тоже приходила недавно за молоком.

– Позовите ее сюда, – садясь за стол, приказала сеньорита. Общаться как с равными со слугами, которые все замечали, но не доложили хозяину, ей не хотелось.

Конечно, они люди маленькие и не хотят, а может, и боятся ссориться с хозяйкой, но от этого симпатичнее Иллире не становятся. На месте мэра она немедленно сменила бы всех слуг, но подсказывать не станет. В таких делах каждый решает сам. Но слугам на орехи явно перепало, или почуяли, что пахнет жареным: с утра все такие сосредоточенные, не просто бегают – летают.

– Вы меня звали, сеньорита? – умытая и причесанная травница, одетая в темную юбку и блузку в мелкий горошек, оказалась очень миловидной женщиной, и Илли поняла, что не ошиблась.

Не за невылеченные простуды и прострелы так стремился сжечь ее селянин, а за отказ. И вот эта злобная мстительность возмущала сеньориту секретаря больше всего. Почему-то некоторые мужчины настолько уверены в своей неотразимости и в своем праве брать все, что понравится или захочется, что воспринимают отказ как нарушение этого никем не подтвержденного права. И наказывают ослушниц очень жестоко, иногда даже смертью.

Вот и этот приговорил непокорную знахарку к страшной и мучительной смерти, да не одну, а вместе с неповинным ребенком. У Илли просто сжималось все в груди в яростный ком, когда она думала об этом тупом и жестоком подонке, и хотя девушка всем сердцем ненавидела казни и намеревалась сегодня уговорить принца назначить некоторым провинившимся другое наказание, однако негодяй, подбивший селян на поджог травницы, в это число не входил.

– Садись, Бертина. – Илли специально выбрала себе место в дальнем углу комнаты, за небольшим чайным столиком, чтоб видеть всех, кто будет подходить. – У меня к тебе серьезный разговор. Ты, конечно, слышала ночью шум, это ловили беглую преступницу, племянницу хозяйки. Они вместе с мужем, мэром Терста, украли казенные деньги и убили двух каменщиков, сделавших в доме потайной подземный ход. У этих мужчин остались вдовы и дети… у одного трое, у другого двое. А сегодня принц намеревается повесить троих здоровых мужчин, наемников, которые охраняли эту преступницу. Я хочу знать: есть ли надежное зелье… вроде приворота, чтоб надолго привязать тех, кто согласится добровольно жениться на вдове? У принца есть личный лекарь, но он маг… и я не знаю, какие и кому он давал клятвы на этот счет, вот и решила сначала спросить у тебя. Понимаешь, детям мало толку, что здоровых парней просто повесят… им придется хлебнуть горюшка. Я сама сирота… знаю.

– Маги такое делают, но редко… и неохотно, – задумчиво глядя на Илли, произнесла знахарка. – Они боятся, что кому-нибудь придет в голову сделать всех вокруг послушными, как големы. Потому что магическое заклинание постепенно слабеет, и у всех по-разному. У сильных духом – быстрее, у детей иногда на второй день, а иногда остается до взросления. А приворотные зелья мы варим с запасом – и даем жене бутылочку. Но главное – законные браслеты. Если человек решит сам и добровольно выпьет зелье, а потом еще закрепит брачным браслетом, никуда он больше не денется. Но ведь и женщин спросить нужно?