Высшая проба. Недуг мой, свет мой
- -
- 100%
- +
– Передай их вождю, – хитро ухмыльнулся дед, – ему положена свита. Только пусть дадут обещание не устраивать капризов.
– Где вождь? – искренне удивились конехо.
– Тут, – буркнул мальчишка, и с неприязнью покосился на соплеменников – зачем Урдо дикари? Они не мыть руки.
– Научишь, – укоризненно глянула на друга Юна, – это твой народ, и ты должен о нем заботиться.
– Мы любим, любим купаться, – засуетились бывшие шахтеры, – нас учитель всему научил. И купаться, и разговаривать, и думать ло-ги-чески.
– Урдо возьмет дикари, – нехотя согласился юный вождь, – но мой строго.
Надо же, теперь он строгий. А еще недавно рыдал как девчонка по малейшему поводу.
– Не запугивай бедолаг, им и так плохо, – предупредила его тихонько.
Пусть учится думать о других, не только о себе.
Оглядев собравшихся и представив, как мы толпой идем вниз, решительно создала длинную повозку с внешним видом носорога, и села впереди, распахнув разом десяток дверок. Вместе с возвращающимися в свои дворцы королями, с нами ехали верховные маги и бывшие главари крепости. Но «купцы» дружно спали, и потому отправились в багажное отделение.
Последним в повозку влез Хирд. В руках он держал пару серебряных походных ларцов. Шлепнувшись возле меня в кресло, дружно не замеченное никем из спутников, герцог поставил один из сундучков на низкий столик а второй, обернувшись, отдал принцессе.
– Дорожное развлечение.
– А что там? – любознательно осведомилась девчонка, немедленно щелкнув замочком.
– Юнелия! – укоризненно окликнул внучку Териан, – а проверить?
– Но это же Хирд, он мне дядя! – возмутилась она, и восхищенно ахнула, – ой, спасибо! Как раз такие, как я люблю. Но давно не ела… как ты узнал?
– Ничего я не узнавал, – отказался Хирд, и это была истинная правда, я свидетель, – просто обычный дорожный сундук. Матушка всегда давала нам такие в дорогу или на пикник. И никто не придумал ничего лучше, хотя у всех были свои любимые способы веселиться. Например, одна знатная придворная дама, решив что матушка нас слишком балует и вообще воспитывает неправильно, однажды сама все приготовила и на прогулке объявила, что у нее есть сюрприз. Мать не захотела с ней спорить, и велела кучеру развернуть карету.
Я тихонько хихикнула, да, тот пикник мы запомнили навсегда.
– Продолжай, – заинтересованно уставился на нас дед.
– Пусть лучше Яна, она там тоже была, – хитро усмехнулся напарник.
– Яна?
– Ну да, – делано вздохнула я, и, задав выбравшемуся за ворота носорогу направление, приоткрыла сундучок. В нем стояли высокие бутыли с лимонадом и морсом, и шелковые короба со сластями. Орешками, печеньем, засахаренными фруктами. Нехитрый, но беспроигрышный набор. – Сначала все было просто прекрасно. Мы приехали на чистый песчаный берег озера, вылезли из кареты и восхитились. Вокруг пышно цвело разнотравье, чирикали птицы, летали разноцветные стрекозы и бабочки. И разумеется, мы побежали их ловить. Но рано радовались.
– Наступили на змею? – проявил сообразительность Урдо.
– Нет, в наших местах змей мало, и они осторожны. Как почувствуют топот ног, сразу уползают подальше. – пояснил Хирд и смолк, снова передавая мне слово.
– Вмешалась леди Бертена. Она строго заявила, что сначала нужно позаботиться о еде, а потом бегать за бабочками. В то время мы еще покорно слушали приказы всех взрослых и знатных дам, и потому пошли заботиться. Долго искали сушняк, потом таскали на берег. Все перепачкались в паутине и зелени, потревожили гнездо ос, которых Хирд героически сжег, получив за это суровый выговор от леди. Оказывается, на отдыхе маги не должны пользоваться своими способностями, так как это неприлично. Потом мы полчаса разжигали костер, но гореть он не хотел, поскольку недавно прошли дожди. Хирд тайком бросил в кучу хвороста огонек и поддержал его ветерком. Можно было идти ловить бабочек, но они держались от костра подальше, и ловиться не хотели. К тому же нас отправили мыть руки и чистить одежду. Мне было легче всех… просто сменила образ. А Хирд и фрейлины матушки, помогавшие нам с дровами, пошли к озеру. Руки помыли, и подолы кое-как оттерли, зато промочили ноги. А тут еще оказалось, что пора бросать в золу сырую картошку и жарить на прутиках хлеб и ветчину. Есть очень хотелось и мы быстренько наломали прутиков и принялись жарить. Но слишком поздно сообразили, что «прутик» – это очень коварное слово. Слыша его, представляешь действительно тонкий прутик, а потом оказывается, что требовалась ветка толщиной в палец. Тогда она не согнется и не сгорит, роняя в огонь хлеб и ветчину, и их не придётся спасать. Нам пришлось, и в результате жарки, спасения и мойки, ветчины осталось немного меньше, а хлеба почти не осталось. Пока мы спасали упавшие куски – остальные подгорели до черноты. Но была еще картошка и мы сидели вокруг костра, гадая, сколько нужно ждать. Матушка не вмешивалась изначально, сидела в карете и читала письма. А на все наши вопросы кротко отвечала, что поскольку ничего не знала про сюрприз, то и не прихватила ни орехов, ни печенья. Через час мы уже не разговаривали, и не смотрели, летают где-то стрекозы или нет. Каждые пять минут выкапывали картошину и пробовали прутиком, мягкая или нет. Но они по-прежнему были твердыми. Наконец Хирд разозлился и сообщив, что свою долю съест сырой. Демонстративно выгреб из костра три картошины, покатал по траве, остужая, и разрезал детским кинжалом. И сразу же начал ругаться. Оказывается, внутри картошка давно была мягкой, а жесткой казалась из-за сгоревшей кожуры и обугленного верхнего слоя. Вот тогда и выяснилось, что о том, как правильно жарить картошку и все прочее, леди Бертена имела весьма смутное представление. На пикниках в её поместье этим занимались опытные слуги.
Маги тихонько смеялись, задумавшаяся о чем-то Юна потихоньку хрустела орешками и печеньем. Урдо внимательно следил за тем, что она ест и брал точно такое.
– Молодец Изабелла, – похвалил Териан, – за один раз научила детей не доверять всем подряд. Интересно…что стало с той самоуверенной леди?
– Уехала, – неуступчиво буркнул Хирд, – в свое поместье. Учиться жарить картошку.
– Ты помог? – догадливо усмехнулся дед.
– Зачем? – изумился герцог, – у нас был полный дворец острословов, мечтающих на ком-нибудь отточить свой язык.
– Откуда они могли узнать, ведь не были на пикнике?
– С нами ездила парочка фрейлин, – пояснила я, – но они бы молчали, пока матушка не позволит. Зато мы молчать не собирались. Как только оказались в столовой, начали сгребать на свои тарелки все подряд, громко обсуждая детали пикника. Придворные слушали нас, затаив дыхание, леди Бертена то краснела, то бледнела. А потом, едва досидев до конца ужина, сбежала как заяц от шквала шуточек и притворных сочувствий.
– Теперь я понимаю, – оглянулся на деда Хирд, – как жестоко мы ей отомстили, и никогда бы так не поступил. А тогда мне было всего десять, а Яну – семь. И мы искренне считали, что она это заслужила.
– Я тоже так думаю, – неожиданно поддержал его Чендис, – в те годы все старые фрейлины и статс-дамы упорно пытались управлять юной королевой, всячески доказывая, что она все делает неправильно. И с мужем ведёт себя слишком уступчиво и кротко, и детей воспитывает без должной строгости. Чересчур много им позволяет, потом, когда сядут ей на голову, еще наплачется.
– А я очень хочу с ней познакомиться, – вдруг объявила Юнелия. – Дедушка, можно мы поедем к королеве Изольде в гости?
– Дай сначала до дома добраться, – вздохнул Териан, – а то я и забыл уже, как выглядит моя жена. Четвертый месяц живу в повозках и шатрах и вовсе не таких удобных, какие делает Яна. Голову сломал, придумывая, как уговорить ее погостить подольше?
– Где погостить? – мигом напрягся Джин.
– У нас, в Анфелне. – спокойно пояснил король, – мы все едем туда.
– Но Альяна обещала вернуться на острова, ее ждет мать! – побледнел от негодования Джин, – я уже заказал в Мазиньи нам яхту.
– Отменим, – властно заявил дед, жестом останавливая открывшего рот ментала, – ты просто не знаешь последних новостей. Сегодня мне спозаранку сообщили, что ваша мать уже плывет в Лортан. Если вы отправитесь из Мазиньи, то обязательно разминетесь.
– Извините, – хмуро покаялся Джин, – просто она мне никогда не простит, если я снова не довезу Яну домой.
– Не беспокойся, я всегда выполняю обещания, – попыталась утешить брата, но на душе у меня кошки скребли. Или это разгулялась интуиция?
Сегодня ночью я почти не спала… слова Хирда неожиданно стали той последней каплей в чаше терпения, которая его переполняет.
Нет, я всегда знала, что он постоянно заботится обо мне и искренне беспокоится, если у меня возникают трудности. Если случайно узнаёт про них, разумеется.
Но тогда я была для него младшим братом, которого нужно было опекать и проверять.
Но и подумать не могла, что он будет так беспокоиться и теперь, когда мы стали чужими и прежняя дружба уже невозможна. А чего-то другого ему просто не нужно. Я никогда не буду для него ни таинственной незнакомкой, ни загадочной леди из запертой башни.
Даже прелестной пастушкой-простушкой не смогу стать. Все эти девушки где-то ждут встречи с принцем, мечтают о первом взгляде, о первом касании рук… о словах, которые будут значить больше, чем простой смысл. Но меня среди них никогда не будет. Хотя были когда-то различные планы… к примеру, пропасть однажды, а потом появиться той самой незнакомкой. Спасибо Риэлле, просветила, чем это может обернуться.
– Представь, пропал младший брат, которого Хирд считает лучшим другом и привык опекать, чем он станет заниматься? Рассматривать незнакомок и бросаться с ними заигрывать, как последний ловелас, думающий лишь о женских прелестях? Да если бы Хирд был таким примитивным бычком, ты и сама никогда не стала бы о нём мечтать. Эту породу мужчин обожают лишь старые девы, вдовы и прочие женщины, обделенные мужским вниманием. К примеру, жены моряков или стариков, готовые от любовного голода упасть в любые объятья, лишь бы пожарче.
А Хирд будет мотаться по всем пределам, разыскивая Яна и тебе будет очень сложно, привлечь его внимание. Но допустим, чудо случилось. Он тебя заметил, и пригласил на свидание. Как скоро он поймет, что твои жесты, вкусы, фразы, привычки и прочее ему кого-то напоминают? Он ведь далеко не глуп, и скоро раскусит обман. Как ты будешь оправдываться? И долго ли сохранится ваше знакомство? Но я могу допустить и редчайший вариант: тебе все удалось. Прошло какое-то время, Хирд забыл тебя, и увлекся незнакомкой, в которую ты превратилась. Но не влюбился, так бывает очень часто. К тому же, пока он тебя искал, его вполне могла утешать какая-нибудь безотказная фрейлина или горничная. Как ты станешь его завоевывать, если не имеешь ни дома, ни семьи? И снова я иду по тропе невероятных совпадений. Ура, он все-таки влюбился и сделал предложение. Как будешь выкручиваться? Рассказывать, что пока он за тебя переживал, мотался по дорогам и городам, ты сидела тут, неподалеку, плетя для него сеть? Ну скажи честно, ты сама-то хоть веришь, что Хирд сразу простит такую подлость и радостно поведет тебя в храм?
– Всё, – сказала я в тот раз, – забудь. Я о таком и не думала, и ничего менять не собираюсь.
Глава седьмая
Альяна:
– Яна, – внезапно ворвался в мои мысли тревожный вскрик принцессы, – мне тут не нравится!
– Назад! – почти одновременно встревоженно приказал Териан.
Но мы и так уже мчались обратно. Магическому кокону не нужно разворачиваться на дороге, как обычной повозке. Я просто повернула носорогу лапы и свое кресло да подняла его повыше, в выросшую на крыше будочку. Теперь мне было отлично видно, что происходит вокруг.
К этому моменту мой шустрый кокон успел добраться почти до верхней точки перевала, откуда дорога начинала спускаться в сторону принадлежащих свободным баронствам территорий. До несущейся в теснине горной речки, через которую был перекинут пограничный мост, оставалось около лиги.
Но мы теперь мчались не к мосту, а назад, к шахтам, и за нами, неуклонно догоняя, неслось угрожающе густевшее облако пыли.
– Лавина, – определил кто-то из магистров, и властно скомандовал, – Яна, делай крылья. Мы поддержим.
– Не командуй Яной! – Грубовато прицыкнул на него Хирд, – она сама решает!
– На такой груз нужны крылья размахом в полсотни шагов, – пробормотала я все ускоряя бег носорога.
Впрочем, на это милое коротконогое животное моя повозка теперь ничем не походила. Первым исчез цвет и образ, сменившись на хамелеона. Потом подросли ноги и поджалось, одновременно расширяясь, тело. Кресла передвинулись, вставая по четыре в ряд. И еще по два на втором этаже.
Пыльное облако, под которым неслись тяжелые обломки камней, уже наступало нам на пятки, но гигантский жук-прыгун подобрался и взлетел. Чтобы через две долгие секунды шлепнуться на крутой склон вздымавшейся справа скалы и вцепиться в нее десятком огромных когтистых лап.
Прильнувшие к оконцам путники отлично видели, как лавина камней, летящая по ущелью в сторону шахты, затопила дно и постепенно улеглась, будто усмиренный зверь. Но в темных клубах пыли можно было рассмотреть и другое: дороги, проложенной по противоположному склону, больше не существовало.
– Хирд, – позвала напарника, осторожно выводя жука наверх, под защиту тени нависавшего уступа, – Подержи кокон, я пойду на разведку.
– Со мной, – тотчас заявил дед.
– Лучше со мной, – пробирался ко мне Энгор.
– Извините, – отказала им наотрез, – я возьму Джина.
Брат тотчас оказался рядом, одарил благодарным взором, и даже на миг не удивился, обнаружив, что мы уже едем вдвоем. Все спутники остались в большом коконе.
И тут же испортил мне настроение, ехидно хмыкнув:
– Я думал, ты возьмешь герцога.
– Ну, если трусишь, могу вас поменять. Боюсь только, ты кокон не удержишь, рассыплешь пассажиров по склону, – немедленно уколола в ответ.
– А он удержит?
– Хирда я давно научила, и кокону всегда даю приказ его слушать, – открывать слишком въедливому братцу все тайны я не собиралась.
– Ну так научи и меня, я не глупее его. – начал злиться Джин, – за день-два освою эту науку.
– Не сомневаюсь. Но для того, чтобы управлять коконом вдвоем, нужно доверие, а ты все время норовишь покопаться в чужих мозгах.
Пикируясь с менталом, я осторожно вела свой крохотный кокон к тому месту, откуда могло прилететь разрушительное заклинание. Всем, кто живет в горных областях, прекрасно известно, внезапно может обрушиться только сель. Или снежная лавина. Но не может быть осыпи, если поблизости нет ни одной кучи камней.
– Там, – брат вдруг ткнул пальцем вверх, и его движения стали осторожными и хищными, как у кота, следящего за вылезающей из норы мышкой.
Дальше мой кокон, смутно похожий разом на паука и гусеницу, полз опасливо и осмотрительно. Осматривалась, разумеется я, не жалея магии на создание как длинных, так и коротких лапок. С коготками, щупальцами, присосками, они во все стороны тянулись от плоского кокона с внешностью хамелеона. И это давало мне возможность резко менять направление и стремительно уходить с линии возможного удара. Полет вниз вместе с новой лавиной почему-то не представлялся мне забавным приключением.
Вершина скалы оказалась двойной. Не знаю, что или кто выскреб тут небольшую ложбинку, скорее ямку, длиной в несколько шагов и вдвое уже.
Но каменную хижину, точнее шатер из спаянных раствором валунов, строили явно маги. Обычным людям никогда бы не закатить сюда по крутым склонам все эти камни, и тем более, не выложить так ровно. Да и не стал бы никто надрываться, просто не нужна тут хижина никому из обычных людей. Ни воды, ни зелени, ни удобной тропы, или хотя бы лесенки. Торчит с краю металлический ржавый крюк примитивной тали, накрыта крышкой выдолбленная в скале ямка для сбора дождя, да прячется за дальним валуном скромная будочка отхожего места.
Тоска и запустение.
И такая тишь, что кажется, будто люди покинули это место давным давно. Но Джин неотступно смотрел прямо на каменный свод, и на его висках начинали вздуваться синеватые жилки.
Так, значит не только он кого-то чувствует, но и его нашли?
Я мгновенно сняла с себя часть ментальных щитов и тотчас почти оглохла от ворвавшихся в голову чужих мыслей. И вовсе не брата. Немного послушав, начала осознавать, что незнакомец разговаривает не с Джином, а со своим сожителем. Вернее, сожительницей.
– Сколько мы еще будем тут сидеть? – усталый голос мог принадлежать мужчине лет сорока… но утверждать я бы не стала.
– До осени, – терпеливо пообещала женщина, и мне показалось, что она старше собеседника. – Лучше проверь, их точно завалило?
– Ну а куда бы они могли деться? – огрызнулся мужчина. – Хотя это могли быть и не люди. Кто – то создал иллюзию, а ты и запаниковала. Совсем одичала тут.
– Поговори мне, – прикрикнула она, – доложу хозяину.
– Я его уже давно не боюсь, – презрительно фыркнул мужчина, – и не верю. Никогда он нас не отпустит, а если и уйдем – то только до моста. Тебе ведь неизвестен пароль? А без него путь один, в пропасть.
– Неужели ты не сумеешь его узнать? – с пренебрежением хмыкнула сожительница незнакомца. – Но в крайнем случае можно уйти по старой тропе.
– Нельзя, – ехидно засмеялся он, – ты оказалась очень невнимательной. По ней уже ушли те трое… пять лет назад. Тоже считали себя самыми хитрыми. А ночью я почувствовал толчок… сработала ловушка.
– Да? – она явно задумалась, – так может, они наоборот, расчистили нам путь?
– Если бы. С того дня иссяк поток в правой расщелине. Значит сейчас там озеро. Или плотина, пропитанная водой… и никому не известно, насколько она надежна. Лучше скажи, чем ты думала, отдавая такой приказ? Как пройдут интенданты, если тропа завалена?
– У них есть амулет, превращает камни в песок, а его можно унести ветром.
– Ты дура непроходимая, – с горьким презрением констатировал он, – куда нести-то? Тут песка хватит чтобы засыпать ущелье ровным слоем до самой обители. Но тропу это не вернет. А продуктов у нас на пять дней. Потом мне придется есть старую монашку.
– Не надейся, щенок беззубый, – зло хохотнула она, – я припасла на такой случай надёжное оружие. Да и не выжить тебе без меня. Ты ведь ничего в жизни не умеешь.
– Умею, – с веселым отчаянием сообщил он, – хочешь испытать?
– Пф-ф! – язвительно фыркнула женщина и вдруг резко смолкла.
– Я заморозил ее на пять минут, – устало сообщил маг, в этом сомнений больше не оставалось. – входите, поговорим.
– Идем, – отозвалась я, многозначительно подмигивая брату, чтобы не спешил показывать свои умения.
И вообще не лез вперед. Как я успела выяснить, одни и те же люди относились ко мне по-разному в зависимости от того, в мужском костюме встречали или женском.
Женские слова редко кто воспринимает всерьез до тех пор, пока не получит веских доказательств их благоразумности.
Джин нехотя кивнул, и мой паук неслышно перебрался к двери в хижину, на всякий случай зацепившись за самые крупные валуны десятком лап.
– У нас открыто, – сообщил из-за двери хозяин этого убогого жилья, и с неприкрытым сарказмом добавил, – Всегда.
Паук протянул лапу и распахнул кривую дверцу, умело заляпанную серым раствором под цвет камней. В хижине властвовали полумрак и нищета. Простые деревянные лавки и стол из камня, низкий очаг в углу и еще одна дверца, ведущая в заднюю комнатушку. Но заросший как медведь мужчина явно спал там же, где и сидел. На застеленной невыделанными шкурами и засаленными походными одеялами лежанке.
Просто потому, что дальше его не пустила бы цепь, прикованная к кольцу, вмурованному в пол у самого входа.
На соседней скамье, неудобно приткнувшись щекой к стенке, полулежала немолодая женщина в сером ситцевом платье и монашеской накидке.
– Мы её временно усыпим, – сообщила я узнику, – чтобы не мешала разговаривать.
– Я бы сам усыпил, но не умею, – устало отозвался он, – у меня лучше всего выходят заклинания, подчиняющие минералы. А управлять разумом учусь тайком, чтобы сбежать.
– Но ты же управляешь минералами? – недоверчиво сузил глаза Джин, – значит можешь приказать и цепь спадет.
– Если бы мог – губы бородача тронула огорченная усмешка, – давно бы снял. Но это артефакт… и как только я начинаю ослаблять хоть одно звено, ошейник мгновенно впивается шипами мне в шею.
– Я позову собратьев, – произнесла я полувопросительно, намеренно не поясняя, о ком идет речь.
– Зови хоть всех, – безразлично отмахнулся пленник, – хуже уже не будет. Я конечно, глуп и наивен, но понять, что живым меня отсюда не выпустят – все же сумел. Они изначально так задумали, не оставлять свидетелей.
Тонкая как виноградная плеть, лиана выскользнула из хижины, переползла через край ложбинки и повисла, раскачиваясь, в поисках большого кокона. Уступ, скрывавший гигантского жука, обнаружился не сразу, а лишь через несколько минут, и за это время мы успели осмотреть вторую комнатку. И окончательно поверить узнику. Монахиня жила неизмеримо удобнее. Мягкая перина, магический светильник, запас чистых одеял, полный сундук сладостей и орехов. А в холодном шкафу – мясные деликатесы и бутыль с малиновым ликером.
– Мне послышалось, – воздушной лианой вытаскивая в первую комнату сладости и ветчину, сердито бурчал Джин, – будто продуктов у вас только на пять дней?
– Стерва… – впервые за время знакомства пленник выдал свои эмоции, стиснув до хруста кулаки, – но вы не все нашли. У нее есть шар и еще один сундук, с артефактами.
– Наши собратья найдут, – пообещала я, ведя жука к вершине скалы, – у них умения больше подходят. Кстати, ты не сказал, как тебя зовут?
– Дангаор, – назвал он одно из самых известных в королевстве имен.
Так звали отца королевы Гизейдес.
– А твоя мать весьма амбициозна, – Джин удивленно вздернул бровь, но узник ответил немедля похолодевшим взором.
– Возможно. Я никогда ее не видел. Матушка Фимма тайком поведала, будто я бастард королевы… но с каждым годом я верю в это все меньше.
– Какой именно королевы? – с деланым равнодушием осведомился от входа Териан.
Остальные магистры безмолвно стояли за его спиной.
– Гизейдес, – мельком глянув на них, ответил мне узник.
– Это абсолютно невозможно, – уверенно отодвинув сына, протиснулся в хижину Беруальд. – а кто эта Фимма?
– Моя приемная мать, – мазнув равнодушным взором по спящей монашенке, сдал её маг, – я вырос в монастыре.
– Мы во всем разберемся, – твердо пообещал старый король, – и ты будешь присутствовать при этом. Но сначала поясни, кто превращает скалы в каменные осыпи?
– Я, – не моргнув и глазом, признался маг, и так же бесстрастно добавил, – коротко меня зовут Даор. Я – маг минералов, но своей силы мне бы не хватило. Матушка дала усиливающий артефакт.
Он спокойно приподнял одеяло и достал странную синеватую трубку.
– Яна! – мгновенно встревожился Энгор, – это наш артефакт.
– Ну и забери, – невидимая лапа моего кокона уже выхватила у узника оружие и я пошутила, подавая артефакт отшельнику, – нужно было защищать получше, чтобы никто вас не грабил.
– Мы считали, что прячем надежно… – огорченно рассматривал он странную вещицу, – осталось всего три заряда. Интересно, куда ушли остальные шесть?
– Четыре истратил я, – с невольным уважением отчитался Даор, – последний – менее часа назад. По дороге двигалась странная повозка, о которой не предупредил главный интендант крепости. Без его ведома никто не может отсюда уйти.
– Это один из главарей? – Вмиг насторожился дед.
– Нет, – по губам узника снова скользнула презрительная усмешка, – «купцы» – просто надсмотрщики. И прикрытие для главного управляющего, хотя сами считают его кем-то вроде дворецкого. А он и не спорит. И всегда в курсе всех их намерений.
– Темные силы, – с досадой ругнулся Беруальд и повелительно рявкнул, – Яна, едем назад!
– Но не все же? – резонно заметила я, спешно поднимая жука наверх и устанавливая над хижиной, как второй этаж.
Только намного шире. Попутно поделила получившееся помещение на несколько комнат, добавила окон и пару умывален и лестницу вниз.
– Возьму Джина, Хирда, Эмильена и Энгора.
Свои слова я сопровождала делом, выхватывала из толпы новых спутников и усаживала в малый кокон.
– Дед, управление укрытием передаю тебе, – шепнула тайком Беруальду, привязывая к нему большой кокон, – просто командуй им, как големом.
– И не подумаю, – притворно испугался он, – всё и так хорошо. А вы…
А мы уже летели.
Швырнув кокон в небо и распахнув широкие крылья, сразу ощутила разницу между этим полётом и подъёмом с моря. Там приходилось долго набирать высоту, лавируя между воздушными течениями, а здесь мы сразу оказались в их гуще. Я даже опешила на миг, зато не растерялся верховный магистр.