Парадокс Джона. ТВОРЕЦ

— Думаешь, тут что-то изменилось за два дня? — с издевкой в голосе произнес Сэм, подкравшись сзади — Разве что купили новую пепельницу стоимостью нашей месячной зарплаты.

— Кстати, Сэм. Как думаешь, сколько у нас в этом месяце выйдет? — аккуратно спросила Юн

— В смысле сколько? Как обычно. Неужели ты рассчитываешь, что вонючий Чао способен хоть на какие-то человеческие поступки? — с ненавистью вымолвил Сэм.

«Вонючий? Это кличка или он реально воняет?» — использовал паузу для умных мыслей Джон.

— Если ты про чаевые, то в этом месяце их совсем мало. Да ты и сама знаешь… — грустно продолжил Сэм, растворив свой взгляд в зоне барной стойки — Ладно, что гадать. В любом случае узнаем после смены. Пойдем переодеваться, и я приготовлю тебе что-нибудь, пока никого нет.

Сэм медленно поплелся в сторону служебных помещений с надписью «Стафф», опустив голову и бормоча себе под нос. Джон окинул взглядом пустое помещение, наполненное тишиной и роскошью, глубоко вдохнул и двинулся вслед за ним.

«Как странно. Мой мозг так быстро приспособился к новому телу и наоборот. Уже не так уж и непривычно отражение в зеркале, нет дискомфорта, почти полное принятие и отождествление. Хотя, быстро относительно чего? Мой опыт складывается только из комедийных фильмов, где была похожая ситуация. Как обычно, в жизни все наоборот. Но вот что действительно удивительно, так это совершенство нашего организма. Мозг, словно паразит, мгновенно захватывает полный контроль над физическим биокостюмом. Пока все складывается, как правда.» — размышлял Джон, после того как Юн облачилась в красивую униформу персонала казино. На ней были строгие черные брюки, укороченный бархатный жакет черного цвета, с золотыми вставками на рукавах и лацканах. Классические лакированные туфли и крахмально-белая рубашка, застегнутая на черно-золотую бабочку.

Юн уверенно вышла в основной зал, чувствуя себя больше гостем казино, нежели персоналом. Появление Сэма из-под барной стойки на противоположной стороне, испортило всю пафосную атмосферу, выдуманную Джоном.

— Что тебе приготовить выпить? — спросил довольный Сэм, как только Юн уселась на барный стул.

Гигантская зеркальная стена бара была создана из бутылок элитного алкоголя. Джон невольно прикусил нижнюю губу, рассматривая знакомые и не очень, но такие манящие этикетки. Сэм нервно натирал широкие бокалы под виски, словно провоцируя американца. Его униформу отличал лишь бордовый цвет пиджака. Такой пиджак сразу вызывал ассоциации с винным погребом, джазом и дорогим алкоголем.

— Кофе, пожалуйста, Сэм. Американо, — спокойным голосом произнесла Юн.

— Кофе?! — искренне удивился Сэм

— Да, и воду с газом, — четко ответила Юн, будучи почему-то уверенной, что Сэм предлагал ему алкоголь.

— Ну ладно… — Сэм включил большую рожковую кофемашину — Первый раз за два года ты заказываешь кофе, а не чай. Что с тобой такое, Юн?

«Чай, ну конечно. С чего я вообще взял, что Юн начинает закладывать за воротник на работе… еще и в обеденное время?! Джон, пора бы оставить свои инфантильные привычки в прошлом!» — мысленно отчитал себя американец.

— Ничего. Просто я тут прочитала, что кофе помогает бороться со старением, вырабатывает больше антиоксидантов, чем чай, и снижает риск рака, — ответила Юн то, что вспомнила про пользу кофе.

— А также выделяет адреналин, который вряд ли полезен при твоей проблеме с сердцем. — по-отцовски, серьезно ответил Сэм, но все равно включил помол зерен.

«Так. И что у меня с сердцем? Что за новости?» — тревожные мысли начали забивать голову Джона.

— С чего ты это взял, Сэм? Ты что, врач? — Юн начала провоцировать, чтобы достать больше информации.

— Нет, — смущенно ответил Сэм. — Но всем известно, что адреналин может навредить сердцу… Тем более твоему… ну я имею в виду с твоим врожденным заболеванием… пороком… Извини — Сэм виновато опустил голову — Я просто хотел сказать, что адреналин дает дополнительную нагрузку, что не очень хорошо… как мне кажется. — он говорил очень аккуратно и виновато, очевидно, затронул болезненную тему.

«Врожденный порок сердца. Прекрасно. Знать бы еще, какие сюрпризы меня ждут с таким наследством» — задумался Джон, уткнувшись в одну точку на гранитной столешнице. Он ощущал смущение и чувство вины Сэма, несмотря на барную стойку между ними.

— Но про старение это ты здорово пошутила! — наигранно засмеялся Сэм, пытаясь сменить тему разговора. — Не рановато думать о пенсии в двадцать четыре?! А, Юн?! — засмеялся Сэм над своей очередной шуткой, понятной только ему.

Джон отфильтровал пластмассовый смех Сэма, и его очень смутил вопрос. Все его тело напряглось, пытаясь сконцентрироваться на последней фразе. В его голове созревала очень неприятная и фантастическая гипотеза, набирающая обороты и уже на равных соперничающая с более простой и очевидной ошибкой зрительного восприятия.

***

«Да нет, скорее всего, я в спешке не туда посмотрел и принял эту дату за дату рождения.» — мозг Джона начал его успокаивать, сохраняя в зоне безопасности. — «Ага… а что же еще это может быть? Дата выдачи — нет. И уж точно не дата регистрации…»

Юн дернулась, чтобы рвануть в раздевалку, открыть паспорт и удостовериться наконец, что она права и это просто какая-то ошибка. Но что-то держало ее на стуле, не давая возможности пошевелиться. Это был страх. Джон не просто чувствовал его, он словно видел себя со стороны. Он видел, как эта животная, древняя эмоция проявилась в густом красном тумане и окутала все его тело, с ног до головы. Джон не поддавался на манипуляцию страха, он просто наблюдал со стороны. Вскоре красный цвет начал слабеть и растворяться, превращаясь в бледно-розовый.

— Сэм, а ты можешь включить телевизор? — робким голосом спросила Юн, кивнув в сторону большой плазмы на стене, в углу.

Сэм аккуратно поставил чашку с горячим кофе возле Юн и радостно поторопился найти пульт.

Он щелкал, переключая каналы и следя за реакцией Юн.

— Вот! Оставь новости — Юн подняла руку для убедительности.

— Чэнду. Вот и выяснил, где я — прошептал Джон себе под нос, когда увидел в правом верхнем углу название города, местное время и температуру на улице — двадцать девять градусов.

«Я слышал про этот город, но даже примерно не понимаю, где он находится в Китае. Судя по климату, все-таки я на юге. Странно, южные большие города на слуху. Я бы точно знал.» — Юн нахмурила брови и уткнулась в экран.

Ведущий монотонно рассказывал про визит китайской делегации чиновников в Японию, про открытие нового автомобильного завода, про инновационную китайскую технологию борьбы с выхлопными газами, ну и, конечно, показали заповедник, где родила панда. В конце выпуска диктор посоветовал не переключать канал, так как впереди прогноз погоды.

«И это все новости?! Шангри-Ла, а не Чэнду.» — порадовался за местных жителей Джон и внимательно уставился на заставку прогноза погоды — «В метеовыпуске должны показать карту, хоть примерное расположение пойму…»

Запах ароматного кофе проплыл между телевизором и Юн. Тонкой, едва уловимой, струйкой он разрезал пространство бара, оставляя за собой роль единственной ниточки, возвращающей к реальности. Все перемешалось, заставив Джона оцепенеть.

— Это лето будет особенно жарким. Всего лишь июнь, а уже такое пекло! — вставил свой негативный комментарий Сэм.

Джон смог оторваться от телевизора, переваривая осознание увиденного. Он не воспринимал ничего вокруг, кроме того, что прямо сейчас идет прогноз погоды на седьмое июня. Страшное предположение поразительно быстро набирало силу в его голове. Что означало только одно — его догадки верны.

— Сколько, ты говоришь, мне лет? — произнесла Юн потерянным шепотом в адрес Сэма

— Что? Я не слышу — скривил лицо Сэм и наклонился к Юн, облокотившись на барную стойку.

Она встала на верхнюю перекладину стула и почти всем телом забралась на столешницу. Юн максимально приблизилась к Сэму, так что между её губами и его ухом осталось всего несколько сантиметров.

— Сколько мне лет, Сэм?! — медленно, четко, уверенно, членораздельно и шепотом спросила она.

Сэм немного отпрянул от Джона, и в его взгляде поселился страх и растерянность, словно у маленького ребенка. Его глаза забегали из стороны в сторону, ища объяснения странному поведению Юн. Очень медленно Сэм отодвигался, сползая во внутреннюю зону бара.

Внезапно Юн схватила его за плечо, не давая уйти от ответа и соскользнуть за бар.

— Какой сейчас год, Сэм? — вполголоса, не теряя твердости и спокойствия, настаивал на ответах Джон.

— Я… Я не понимаю тебя, Юн… отпусти меня… Что с тобой случилось? — дрожащим голосом отвечал испуганный Сэм

— Какой сейчас год?! — почти закричала Юн и сжала плечо Сэма железной хваткой — Какой год?! — уже кричала она.

Но, впервые услышав свой женский голос в истошном, злобном крике, Джон опомнился и попытался взять ситуацию под контроль. Он ослабил свою руку и медленно отпустил бордовый пиджак. Словно две волны, столкнувшиеся в океане, Сэм и Юн достигли пика напряжения и разошлись по разные стороны барной стойки.

Юн сделала глубокий вдох, затем выдох, затем снова вдох-выдох. Джон закрыл глаза и почувствовал, как вулкан эмоций внутри него быстро утихает, оседая теплым пеплом.

Сэм держался за правое плечо, пострадавшее от капкана Юн, и старался не пересекаться с ней взглядом. Он был испуган и не понимал, в чем его вина.

— Сэм, можешь подать мне молоко, пожалуйста — решила разрядить обстановку Юн, указав на небольшой холодильник, заполненный коробками с различными видами молока и открытыми соками. — Извини меня. Не знаю, что на меня нашло. Видимо, это стресс сказывается. Ты не обижаешься?

В мимике Сэма промелькнула еле заметная радость, но все же он сдержал улыбку, сохраняямаску жертвы. Он сделал несколько шагов вправо, затем влево, словно принимая решение — прощать Юн или нет. Хотя решение он уже давно принял.

— Тебе миндального или обычного? — Сэм сел на корточки и открыл дверцу холодильника — Есть еще кокосовое.

— Миндальное подойдет. — с улыбкой ответила Юн

Сэм открыл коробку и отточенным движением вытянул руку, чтобы плеснуть содержимое в чашку с кофе. Но Юн его остановила, обозначив жестом, что Сэм не обязан ей прислуживать и что она сама нальет себе молока.

— Спасибо! — искренне поблагодарила Юн.

Наливать молоко она не спешила. Юн начала крутить продолговатую коробку кремового цвета с изображением миндаля, плескающегося в молоке.

«Ну где же ты?!» — мысленно бормотал Джон, внимательно осматривая каждый сантиметр упаковки.

— А вот же ты! — вполголоса проговорила Юн.

Мимолетная радость быстро сменилась чувством безысходности и одиночества. Его накрыло разочарование. Джон снова попался на крючок своих ожиданий, хотя чувствовал, что это иллюзия, созданная для раскачки его эмоционального маятника.

Он несколько секунд смотрел на коробку с молоком, затем повернул ее на сто восемьдесят градусов в сторону Сэма и воздушно улыбнулся.

— Свежее… — с иронией сказала Юн и тихонько, истерично засмеялась.

Сэм перевел взгляд со слегка обезумевшего лица Юн, на выбитые черные цифры на упаковке молока — «Изготовлено 02.06.2025, годен до 03.06.2026»

***

Сэм нервно улыбнулся, не понимая, что происходит с его коллегой и подругой. Он налил стакан холодной воды, протянул Юн и принялся натирать роксы, стараясь не смотреть на ту сторону бара.

Юн подняла запотевший бокал с водой на уровень глаз. Выставка бутылок исказилась до месива из абстрактных пятен, гибких прямоугольников и мягких, рассеянных лучей.

— То же самое у нас в голове, когда мы наливаем эмоций — задумчиво пробормотала она и выпила залпом всю воду — Нужно просто проглотить и растворить.

Джон покрутил пустой стакан и отставил в сторону.

«Во вселенной время бесконечно… какая же в нем ценность?» — вспомнились слова незнакомца в храме — «Мог бы и прямо сказать, что время идет иначе… чертов шутник... А может, оно и к лучшему? Прошло два с половиной года. Кого мне теперь искать? Где? И самое главное — зачем?» — мрачные мысли завладели Джоном. —

«Зачем мне это все? Сейчас напрягаться, что-то опять выдумывать, куда-то бежать… Если все, что я делал долгие месяцы, — жалкий пшик, на которой Вселенная плевать хотела…» — удрученно размышлял Джон, наблюдая, как виртуозно играет луч света в массивном стекле голубой бутылки с джином. — «Может, просто напиться до беспамятства, проснуться черт знает где, потом снова напиться и гори оно все огнем!»

Джон удержался от радикальных действий и потянулся за чашкой кофе, чтобы сделать глоток. Именно в этот момент он вспомнил про татуировку открытой книги на своём предплечье. «Джон, ничего не изменится. Прими этот мир, который тебе предстоит изменить» — перед ним появился образ старика.

— Да… похоже, ничего не изменится — безнадежно вымолвила Юн и сделала глоток черного кофе.

Мягкая горечь быстро сменилась бархатистой кислинкой и заставила язык прижаться к нёбу, чтобы поймать в свои объятия ускользающие остатки яркости вкуса. С первой ноты Джон определил стопроцентную арабику наивысшего качества. В предвкушении дальнейшей мелодии вкуса, которую слышал сотни раз, он закрыл глаза и мысленно провожал горячий напиток от кончика языка до приятной теплоты в желудке.

В этот момент Джон поразился, насколько четко и прозрачно он видел со стороны, как жидкость проникает в его организм, оставляя за собой хвост вкусовых впечатлений, словно комета в ночном небе.

«Поразительно, я будто впервые знакомлюсь с этой горько-кислой симфонией, но в то же время четко знаю, как должен звучать вкус отлично сваренного кофе. Ничего не изменилось, я могу поспорить, что он итальянский» — немного взбодрил свои мысли Джон — « Стоп. Ничего не изменилось. Как и вкус этого кофе… Погоди-ка… Когда кофе только коснулся моих губ, я уже точно знал, как эта жидкость провалится в меня, какие чувства я буду испытывать, какие последствия испытаю и сколько на этот процесс уйдет времени! Я знал его судьбу заранее. Несмотря на мое новое тело и то, что Юн совсем не пьет кофе. Ничего не изменится — это значит, что все предопределено и движется по своим правилам. Вот что имел в виду старик. Нужно просто принять этот мир…» — мурашки пробежали от макушки до копчика Джона. От своих осознаний он почувствовал страх и восхищение одновременно. И он не хотел терять это ощущение — «Время не имеет значения, потому что все предначертано. Все сходится. Погоди-ка, Джон, если все так, то получается…»

Телевизор прибавил громкости на рекламе йогурта «Ми-Ми с алоэ и персиком», но уже с другим сюжетом.

Крупный план упаковки йогурта нокаутировал его сознание —

«Вот черт! Все это время… они ждали меня!»

***

«Но кто они?» — его голова бурлила от бесконечных вариаций событий, как прошлого, так и будущего. Он не мог остановить этот процесс, хватаясь за каждую, даже самую безумную, интерпретацию. Паутина расползалась и, казалось, вышла уже далеко за те временные рамки, которые были в исходных данных. Тем не менее хаоса не было. Каждая ветка мысли была четко структурирована и находилась строго на своем месте.

— Мне нужно в туалет — резко вскочила со стула Юн. Сэм неуверенно кивнул и продолжил натирать бокалы.

Джон понятия не имел, где находиться уборная, поэтому двинулся в сторону комнаты персонала, попутно сканируя помещение. Наконец он увидел заветные две буквы, выполненные из неоновых трубок, абсолютно выбивающиеся из общего интерьера. Перед ним встал неудобный выбор между двумя дверьми с пиктограммами Марса и Венеры.

— Ну надо привыкать — пробормотала Юн и толкнула Венеру вперед.

Она попала в темное помещение с большими зеркалами в багетных рамах, подпираемых шеренгой массивных, но изящных раковин из оникса. Тусклая подсветка вишневого цвета мягко пульсировала по потолку и полу, окрашивая зеркальные поверхности в глубокий страстный оттенок.

Юн выбрала первую интерьерную раковину и прильнула к своему отражению.

— Удивительно. Прошло два с половиной года… а я хорошенько помолодела — улыбнулся сам себе Джон. — Изменилась немного, конечно — она убрала темные волосы назад и в очередной раз улыбнулась себе. Джону определенно нравилась внешность Юн, тем более совмещенная с яркими деталями его характера.

— Это значит, что для меня два с половиной года на Земле пролетели, как несколько минут в храме. Но почему раньше такого не было? Все дело в незнакомце? Или в том, что я умер?

Юн открыла кран с холодной водой и жадно умыла лицо три раза.

— Мда… слышал бы меня сейчас Хартман, — вытираясь полотенцем, продолжала бормотать она вслух. — Сколько же всего я пропустил…

— Надо собраться. Нельзя сейчас раскисать и поддаваться на манящие песни мозга о спокойной жизни. Я знаю, что ты задумал и кто ты такой — Юн подняла взгляд на свой лоб и постучала указательным пальцем по нему — К тому же это скучно! Ничего… мы с тобой найдем общий язык — продолжала разговаривать со своим мозгом Юн.

Она оттолкнулась от раковины и в приподнятом настроении начала медленно расхаживать по обширной зоне туалетной комнаты, рассуждая вслух —

— Итак. Я теперь молодая китаянка двадцати четырех лет. Сейчас две тысячи двадцать пятый год. Июнь. Я в Чэнду, Китай. Похоже, что у меня врожденный порок сердца и назойливый, вечно недовольный друг — коллега Сэм. Я работаю на двух работах, чтобы сводить концы с концами, и еще я родилась или просто прописана в Пекине. Значит, у меня есть там какие-то корни. Что еще? — Джон остановился в задумчивой позе и снова заметил свои старые повадки в отражении Юн.

— Йогурт! — воскликнула Юн — Это точно был знак. Но кто меня ждал? Неужели регенты так быстро вычислили мое присутствие здесь?! — при этой мысли Джон почувствовал, как адреналин распространяется по всему телу. Но он не испытывал страха или паники, сомнений или неуверенности. Его мозг работал как вычислительная машина, погружаясь все дальше в свои изыскания — Знаки передавал мне старик, но он мертв. Или нет? Я видел, как он умер у меня на глазах, но может быть даже то, чего быть не может. Особенно учитывая его способности. Кто еще мог передавать такие сообщения в виде знаков? Альяд или Нусьер? Но они не готовы, по крайней мере, так было два с половиной года назад… — театрально разговаривала сама с собой Юн, периодически поглядывая на свою мимику и эмоции в зеркале — Все-таки, регенты? Нет, они не могут знать, иначе Игорь бы не оставил меня на берегу просто так. Он был уверен, что со мной покончено. Или… им сообщили после моей смерти…

— Но кто сообщил? — продолжал свою дедукцию Джон, прислонившись вплотную к зеркалу и разглядывая карие глаза. В огромном количестве возможных исходов, которые перебирал Джон, засветился один. Его зрачки резко расширились и забегали, словно шарики для пинг-понга — Получается, это мог сделать только…

***

«... тот, кто знает про космический храм и то, какой выбор я там сделал…»

Джон застыл на месте, пытаясь поймать ответ на столь сложный и важный вопрос. Он чувствовал, что открытие где-то очень рядом, где-то на расстоянии одной правильной мысли. Он отчаянно прощупывал пространство вариантов вокруг себя, но истинно верный исход постоянно ускользал, словно невидимые силы играли с ним в догонялки. Все его тело было напряжено до предела, глаза закрыты, воздух вокруг разрежен, словно в эпицентре грозы. Но всего лишь одно внешнее вмешательство — и вся внутренняя архитектура, с ее ментальными мостами, лифтами и лестницами, которые отчаянно строил Джон, разлетелась на миллиарды частиц и рассеялась в его вселенной.

Это был незнакомый мужской голос, который доносился из основного зала казино. Даже его отголоски отражались неприятными чувствами внутри. Ощущалось большое внутреннее напряжение и ненависть в каждой грани тональности этого звука.

Юн снова умыла лицо холодной водой, взяла аккуратно сложенное ароматизированное полотенце и плотно приложила к лицу.

«Ладно. Нужно дождаться зарплаты и отчаливать из этой страны. Пока непонятно куда. Но на месте сидеть точно опасно, рано или поздно меня найдут. Даже и не знаю, с чего начать свой путь. Лена? Вообще не понятно, кто она и что у нее на уме. Твин, Гарл? Черт его знает, что с ними случилось за это время.» — Юн опустила полотенце на раковину и покачала головой. — «Два с половиной года прошло… Вообще все что угодно могло произойти. Ну и в замес ты попала, Юн…» — она посмотрела в свое отражение и слегка улыбнулась — «Бывало и хуже!»

«Это что, ребенок?» — первая мысль появилась в голове Джона, когда он вышел в основной зал казино. На высоком барном стуле сидел мужчина миниатюрного телосложения, даже для китайца. Он размеренно двигал рукой, размешивая жидкость в стакане и внимательно наблюдая за Сэмом, который из-за барной стойки очень театрально показывал сценку с Юн в главной роли. Он эмоционально рассказывал про случай на улице перед входом в казино. Как только Сэм заметил ее, он тут же замолчал и возобновил натирку бокалов, словно ничего и не было.

«Ясно все с тобой, Сэм» — вынес вердикт Джон.

Собеседник Сэма повернулся в сторону Юн и блеснул своими большими линзами очков. Это был действительно маленький человек, по крайней мере так казалось, пока он сидел на стуле. Юн уверенно кивнула ему и твердым шагом направилась в сторону бара. Она прекрасно понимала, что, скорее всего, этот мужчина их коллега, а может, и начальник. А значит, что бы ни наговорил Сэм, это будет принято безоговорочно, и никакие доводы приняты не будут. «К тому же в последнюю очередь меня интересует мнение лицемера Сэма и … Фродо. Точно! Как вы подходите друг другу! Вперед к Роковой горе! » — еле сдержал смех Джон.

— Приветствую тебя, Юн! — добродушно начал Фродо, отхлебывая какую-то жидкость, похожую на колу с молоком, из стакана

— Привет! — абсолютно безэмоционально бросила Юн, но в последний момент увидела строгий бейджик на черном пиджаке — «Чао. Чиф менеджер.» — Чао, добавила она, не обращая никакого внимания на своего шефа

«Ага. Значит, ты тот самый мерзкий начальник.»

— Как твои дела? Все ли в порядке? — продолжил спокойным, но мерзким голосом Чао.

— Да, все отлично. Жду не дождусь окончания рабочего дня — Юн улыбнулась, намекая, что ждет зарплату и всем видом показывая, что это единственное, что ее тут держит.

Чао нахмурил брови, и на несколько секунд его лицо приобрело грозный вид. Он не смотрелся нелепо или смешно из-за своего роста и телосложения. Наоборот, Джон подметил, что роль начальника ему очень даже подходит. Гладко уложенные черные волосы с четко выбритым пробором органично сочетались с дужками очков темно-коричневого цвета, создавая три параллельных линии. Он был одет в вельветовые брюки, идеально подобранные по длине к лакированным оксфордам. Под темно-синим пиджаком, было несколько слоев, по всем правилам классической мужской моды — галстук-бабочка, жилетка, рубашка.

Даже узкий металлический бейджик был крепко закреплен над разрезом нагрудного кармана и располагался четко параллельно ему.

«Его внешний вид говорит о педантичности натуры, о неслабом интеллекте и властном характере. Он точно достигатор, причем не боится перейти многие границы ради достижения целей. Нормы морали и нравственности у таких людей очень размыты. Он всю жизнь доказывает самому себе, что чего-то достоин. А может, и маме доказывает. Мда… Всего лишь одно убеждение, одна травма, один виток мысли и человек всю жизнь посвящает себя абсолютно бесполезному доказательству своего существования. То есть что-то или кто-то внушил ему, что его нет, что он ничтожество и только лишь выполнив определенные условия, он станет нужным, востребованным, настоящим. А пока он просто тень. И все. Капкан захлопывается на ближайшие шестьдесят-семьдесят лет. Идеальный раб эмоций. Очень хитро, регенты» — за секунду просканировал Чао Джон.

— Да, я тоже. — ехидно улыбнулся Чао и не сводил взгляда с Юн. — Сегодня суббота, а значит, будет много гостей. Мне сообщили, что сегодня нас посетит важная фигура. — продолжил Чао надменным голосом, в котором уже читалась интонация надзирателя

— Да?! Снова тот банкир? — с интересом спросил Сэм — Если так, то чаевых нам не видать.

— Нет. Я пока сам не знаю, что за шишка. Меня лишь предупредили, чтобы все было подготовлено на высшем уровне. Будут в семь часов. — Чао вскинул правую руку с золотыми часами так, чтобы их блеск был виден жителям соседних деревень. — Уже почти четыре часа. Где все остальные?! Опять придут впритык?! Уволить бы всех к чертям! — упиваясь данной ему властью, Чао подскочил с высокого стула, представ в полный рост, который был ниже Юн на полголовы.

Он, словно волшебник, топнув ногой, призвал тех, кого только что хотел уволить. В игорную зону вывалились сразу пять человек. Они сделали приветственный жест рукой и проследовали в раздевалку. Следом за ними появились еще четверо.