Тайны замка Бембрук. Путешествие во времени

Пролог.

С чего все началось, спросишь ты? Мне до сих пор трудно разобраться, где было начало у всей этой безумной истории, которая перемешала всмятку всю мою жизнь. К сожалению, судьба никогда нас не спрашивает, готовы ли мы к испытаниям. Но если бы у меня был бы выбор что-либо изменить, думаю, я все равно прошла бы через все это. Я сделала бы это вновь, чтоб обрести саму себя…

Начну свой рассказ, наверное, с того, что пока мне легче дается. Это рассказ-исповедь и желание больше понять то, чего жаждет каждый из нас- поменять то, что нельзя поменять.

Глава 1.

Сегодня была отвратительная погода, которая, к моему счастью, отпугивала многочисленных туристов. Порывистый ветер этого недружелюбного берега Атлантики вздымал вверх и ворошил мои, итак, запутанные длинные рыжеволосые пряди. «Волосы, как у настоящего Леприкона, они отливают золотом»– смеялся мой отец, наблюдая, как моя мама боролась каждое утро с расческой над непослушными локонами своей маленькой Эйрианн.

Да уж, это было очень давно. Моих родителей нет в живых уже лет десять и те обрывочные и тщательно хранимые мной воспоминания раннего детства – это все, что у меня от них осталось.

Я сидела на вершине утесов Мохер и вглядывалась вдаль. На горизонте, на вершине скалы, возвышалась та самая башня О ‘Брайана,-обитель потомков первого короля Ирландии. Там, на смотровой башне, все еще толпились самые смелые туристы, добравшись среди этого противно моросящего дождя в столь промозглый день к своей цели, в надежде сделать заветные фото. Несмотря на первые летние дни, в графстве Клэр все еще царил холод.

Я слегка пожала плечами, наблюдая кутавшегося в длинный широкий шарф этого одинокого туриста, быстро шагающего прочь от обрыва. Он спешил туда, к дороге, поближе к цивилизации. К горячему, прямо-таки обжигающему язык и безумно ароматному кофе; к уютно-согревающему камину в небольшом семейном отеле, так популярному в этих местах. Туда, где он сможет, слегка сощурив глаз, придавая всему своему виду имидж бывалого и матерого путешественника, вальяжно развалившись в удобном кресле, медленно рассказывать случайным знакомым о своих авантюрах на краю света, всячески приукрашая и сгущая и без того эпичные краски этих северных земель.

Моя рука легла на траву, и я чуть вздрогнула, ощутив что-то свое, родное. Короткие, чуть жестковатые стебли были все еще влажными и холодили мою руку. Тех скупых лучей солнца, выпавшие сегодня на долю Утесов Мохер, было недостаточно, дабы осушить утреннюю росу и дать чуть тепла этой суровой земле. Северная земля…

Но это была моя земля! Что значит холод и непогода для рыжеволосой девчонки, родившейся здесь, в самом сердце Ирландии? Это моя стихия, мой край! Это земля, которая должна возродить мою душу, зажечь в моем сердце искру от этого огненного пламени страны эльфов и леприконов.

По моему пальцу, неспешно карабкаясь, ползла божья коровка. Я улыбнулась, поднимая вверх руку и давая ей простор для полета.

«Там, на юге от Утесов, находится волшебная страна. – говорил мне отец, много лет назад неся хохочущую маленькую Эйрианн на плечах и старательно перекрикивая шум ветра. – Это страна Тир на Ног- страна вечной молодости.» Быть может, мои родители сейчас там. Они ведь были тогда совсем молодыми…

Я смотрела на удалявшееся от меня это крошечное создание с черными точками на красной спинке. Возможно, и для меня был бы лучший выход в моей ситуации- также расправить крылья мои души, взлететь над утесами… Взлететь, чтоб навсегда остаться в этих краях!

«Ты боец, Эйрианн. В твоих жилах течет ирландская кровь. – громко произнесла моя бабушка Хлоя напоследок, когда ее забирали люди в казенной униформе.

Те слова, которые она потом добавила шепотом, никто не слышал кроме меня и весь свой полет из Нью-Йорка в Дублин я повторяла про себя ее слова, как мантру, все пытаясь разгадать их значение. Я должна найти этот ключ к разгадке!

Бабушка Хлоя – это единственный, кто тогда у меня еще оставался в этом мире. Да, она была всегда строга со мной и не баловала теплыми объятиями и добрыми словами, это правда. Она также поступала и с моей матерью, когда та была еще ребенком. Дать своим близким хорошее образование – это была ее главная цель, в этом заключалась ее забота и внимание.

«Старайся быть независимой от всех. – поучительно говорила она иногда. – Помни, что только уверенность в собственные силы даст тебе спокойствие. И никому не доверяй. Ты слышишь? Никому!»

Да, моя бабушка была кладезем знаний. Ее студенты иногда называли суровую профессора истории «ходячей энциклопедией». Некоторые говорили, что у нее нет сердца, а есть только холодный разум. Что ж, возможно в этом и была часть правды. Моя мама все бросила, сбежала из родительского дома в поисках именно сердечной теплоты. Она шла за настоящими чувствами, которые делают нашу жизнь полной и счастливой.

Я вздохнула, поежившись от неприятных воспоминаний. Это были мои летние каникулы после бакалаврата на факультете филологии. И еще месяц назад я собиралась их провести совершенно не так…

Очередной порыв ветра чуть не снес в буйные воды мою шляпу. Ту самую, серую фетровую шляпу моего отца, с которой я никогда не расставалась. Я взяла ее в руки, поправляя загнувшиеся неширокие поля. Черная креповая лента, туго обхватывала серые тулья, сделанные из настоящего ирландского шерстяного фетра.

– Это гангстерская шляпа или шляпа серого леприкона? – позади меня раздался чей-то смеющийся голос.

Я резко обернулась, слегка нахмурив брови и буравя своими зелеными глазами появившегося вдруг из неоткуда незнакомца.

–Извини, если потревожил.-продолжал он. -Я исследовал эти места здесь, неподалеку от замка, изрядно устал и решил перекусить. И тут увидел тебя… -молодой человек сдержанно рассмеялся. – Среди этой серости и тумана девчонка с твоими огненно-рыжие волосами и правда выглядит, как сказочное существо, сошедшее с картинок детских ирландских сказок. Вот я и подумал- эльфы и феи любят ведь молоко, домашний сыр и ароматный свежеиспеченный хлеб. Ты ведь согласишься со мной разделить мой скромный ужин?

Я не выдержала и расхохоталась, глядя на этого самоуверенного голубоглазого парня, вытаскивающего из рюкзака свои запасы. Парень кивнул в сторону большого валуна около обрыва.

–Может, это послужит нам трапезным столом? – улыбнулся он.

Мы сидели на траве, пристроившись на своих рюкзаках около большего камня и молча разглядывали друг друга, уплетая этой райский ужин.

Что-то необычное и увлекательное было: вот так, словно старые друзья, сидеть в обществе незнакомца, разделяя с ним хлеб и сыр и даже не зная его имени. Озорные теплые лучики прыгали в его глазах, а лучи заходящего солнца, прорываясь время от времени сквозь появившееся окошко тяжелых дождевых облаков, освещало его светлые соломенные волосы.

–Лешек. – в конце концов представился парень, протянув мне руку.

–Эйрианн. – просто ответила я, пожимая ему руку. -Эйрианн Робинсон.

–Я ведь говорил, что ты ирландка. Девочка с зелеными глазами из страны эльфов.-весело подхватил Лешек. -Только вот…Ты уверена, что ты ничего не напутала со своей фамилией? Она ведь явно не ирландская!

–О! Это запутанная история… Мои родители так и не успели пожениться, и я ношу фамилию своей матери. Вернее, фамилию, доставшуюся нам от бабушки. Моя бабушка- Хлоя Робинсон.

–Хлоя Робинсон? – поморщил лоб Лешек. – Что-то знакомое. Я мог о ней слышать?

–Думаю, про нее многие слышали и многие ее помнят. Особенно ее нерадивые студенты. – усмехнулась я.– Хлоя Робинсон- профессор в Дублинском университете. Она преподавала историю здесь много лет, пока мы не переехали в Соединенные Штаты.

Лешек молча выслушал меня. На секунду мне показалось, что его голубые глаза приобрели стальной блеск, холодно поглядывая на меня из-под белесых бровей. Но это было всего лишь на мгновение. Он тут же вскочил на ноги и, усмехаясь, нарочито деланно поправил на себе одежду и слегка поклонился мне.

–Тогда позволь и мне представить себя. Доктор исторических наук, профессор Оксфордского университета, пан Лешек Ковальски, собственной персоной!

–Ух ты! Одни историки попадаются мне на пути. – насмешливо сказала я.– Но ты не похож на профессора. И у тебя нет седых бакенбардой, очков и еще тридцати лет в придачу!

–Эта эльфийская девчонка мне определенно нравится! – Лешек раскатисто рассмеялся, одобрительно поглядывая на меня.

–Моя бабушка-профессор не в счет, она женщина и не носит бороду. Но историей занимается еще, наверное, с младенчества.-парировала я.

–Ну, седые волосы, очки, деловой костюм и даже курительная трубка, как и полагается почетному профессору в твоих языческих представлениях, моя милая маленькая леди, все это имеется у моих отца и дяди. Мой отец, правда, лысый, но выпадение волос не сказалось пагубно на его шикарных бакенбардах. – весело продолжил разговор Лешек. – Моя мать домохозяйка, а отец и дядя- профессора истории. Дядя большую свою часть времени проводит в археологических раскопках, а отец преподает историю в Кембридже. А в долгие английские холодные вечера, когда дядя после своих раскопок в очередной раз возвращается домой, мы все становимся свидетелями оживленных споров между заядлым теоретиком и практиком. Скажу тебе по секрету-в этом поединке никогда не находится победителей и уже под утро, моя мать разгоняет всех спать, уставши подавать им закуски и аперитивы для поддержания их дискуссов.

–И ты решил идти по их стопам и тоже стать историком? -я вскинула на него взгляд.

–У меня просто не было выхода! – воскликнул Лешек, делая красноречивый жест скрещенными руками. – В моей семье не считалось ничем более достойным, чем поднимать пыль тысячелетий, тщательно высматривая там истину. В моей детской комнате кроме игрушечной лошадки и множество различных биноклей, все было обставлено глобусами и компасами. Над моей колыбелью, когда я родился, мой отец сразу же повесил карту мира. А дядя на мое пятилетие подарил мне астролябию и секстант.

– Значит, ты хорошо умеешь ориентироваться в пространстве и сможешь найти дорогу к отелю. – подытожила я, немного грубо осаживая пыл моего нового знакомца. -Уже изрядно похолодало и скоро стемнеет. Тебе пора идти, да и мне тоже…

–Я ведь могу проводить тебя, Эйрианн Робинсон? – галантно улыбнулся молодой историк.

–Спасибо за ужин, но думаю, что все остальное уже лишнее. – резко оборвала я все его порывы.

Вечерело и мое настроение также начинало сгущать краски, как темнеющее небо по другую сторону от заката. Мне нужно сосредоточиться. Мне нужно понять, что мне делать дальше.

Я молча кивнула Лешеку на прощанье, одевая свою шляпу и пытаясь спрятать под небольшую тулью свои кудри, непослушно развевающиеся на ветру.

–Может быть, мы еще увидимся! – крикнул мне Лешек, приветливо махая рукой.

Я молча отвернулась, ничего не ответив. Налетевший было ветер заставил меня запахнуть покрепче мой короткий клетчатый тренч.

Выйдя к дороге, я остановилась у обочины, тщательно сбивая комки налепившейся грязи на подошвы моих массивных лоферов. Мои ноги в тонких шерстяных чулках уже изрядно подмерзли. Я печально усмехнулась. Да уж, наверное, у меня сейчас действительно был вид маленького лепрекона, затерявшегося среди этих, фантастической красоты, утесов. Но кружка горячего крепкого английского чая и теплая постель все исправит!

И я решительно направилась к ближайшей маленькой гостинице, призывно светящейся мне в сумерках яркими огнями своей вывески.

Глава 2.

Я проснулась в небольшом гостиничном номере. Из окон уже вовсю брезжил рассвет, обещая сегодня погожий день. Я медленно потянулась, отгоняя от себя остатки кошмарного сна прошлой ночи.

После того рокового дня я практически не спала нормально. Тени из прошлого все чаще появлялись в моей памяти, злорадно хохоча и надсмехаясь надо мной, а произошедшее в университете тяготило меня день ото дня. Не слишком ли много выпало на долю молодой девушки, еще не совсем знакомой со взрослой жизнью?

Вздохнув, я опустила ноги с кровати, нащупав на маленьком коврике стандартные безликие гостиничные тапки. За эти месяцы бессильная злость на саму себя и на свою судьбу уже начинала проходить, уступая место покорному смирению, сбавленному малой толикой надежды.

Еще будучи на первых курсах университета, после своей замкнутой жизни в закрытом пансионате, я с потаенной завистью наблюдала за веселым общением других девушек-студенток и бурными вечеринками моих одногруппников, куда меня приглашали только лишь из вежливости и я, так же, из вежливости, корректно отказывалась. Это был яркий и непонятный для меня мир, который одновременно манил меня и отталкивал. Я была не такая, как все и прекрасно отдавала себе в этом отчет.

Я поморщила лоб, ощущая на себе еще последствия вчерашней сильной головной боли. Я потянула одеяло, застилая аккуратнее свою постель. Моя рука нащупала что-то твердое! Ах да! Мой альбом с незаконченным за вчера рисунком!

Я оценивающе кинула взгляд на свой грифельный рисунок. Смелые линии, твердый нажим карандаша…

Огромная зияющая пасть кашалота и маленькие довольные глазки на этой толстой физиономии. Человеческое тело-слишком мягкое и нежное для этих массивных челюстей… Но нет крови. Чудище словно бесшумно всасывает в себя жертву. Медленно, с явным наслаждением. Камни древнего замка и звуки музыки вокруг. Да, да, именно звуки. Вся моя картина была пронизана ощущением мелодии. Музыка мягким пушистым слоем тумана окутывала происходящее, привнося элемент неожиданности. Доля удивления, сквозившая в этих маленьких глазках чудовища, казалось бы, не давала ему закончить свое дело.

Я усмехнулась краешком рта. Моя мама любила играть на скрипке. Я помню эти звуки…

«Довольно смелая экспрессия. – говорил мой учитель рисования, рассматривая альбомы маленькой Эйрианн лет десять тому назад. – Везде присутствует фантасмагория. Ты любишь фантастику, маленькая леди?»

Нет, я не любила фантастику. Мне хватало и в собственной жизни множества неожиданных вещей. Я не успела еще до конца принять и осмыслить то, что произошло с моими родителями, как судьба подкинула мне очередную злорадную шутку. Я быстро закрыла альбом, кинув его в свой рюкзак.

Около окна моей сегодняшней комнаты, на маленьком комоде с забавными изогнутыми ножками, стоял поднос с двумя упаковками чая, стиками самого дешевого растворимого кофе и несколькими пакетиками с тростниковым сахаром. Я нажала на кнопку и старенький электрочайник засветился зеленой подсветкой, говоря мне о том, что скоро я смогу выпить чего-то горячего и окончательно проснуться.

В ожидании чая я коротала время, разглядывая интерьер моей комнатки, изо всех сил оттягивая тот момент, когда нужно все-таки делать то, что мне нужно сделать.

Моя серая фетровая дорожная шляпа висела на крючке около металлический кровати с кованным изголовьем в виде раскрывшейся розы. Нежный тюль занавесок с принтом в мелкий цветочек, повторял рисунок покрывала моей кровати и маленькой подушечки, заботливо привязанной лентами поверх грубого деревянного стула. Я хмыкнула, наливая себе чай и кидая в кипяток один кубик сахара-рафинада, который я нашла в одном из ящиков старого комода.

Это была истинно девчачья комната! Искусственный пыльный букетик роз в маленькой вазе гармонировал с цветочным настроением комнаты и претендовал на вычурный элемент декора и капельку уюта.

Уют! Я опять недовольно хмыкнула. Как хорошо было бы остановиться в таком тихом местечке вместе со своей семьей! Можно было бы побродить с отцом по берегу, бросая камешки в воду и разговаривая обо всем на свете. А как замечательно было бы, проснувшись рано утром в таком уютном номере, прямо-таки созданном для ленивого настроения и девчачьих сплетен, выпить со своей мамой по чашечке чая с этим удивительным цветочным ароматом и без умолку болтать о парнях и о новой губной помаде. А потом открыть этот забавный толстопузый шкаф и погрузиться в его недра, неспеша выбирая и примеряя наряды перед этим большим старинным зеркалом… А по полудню, беспечно слоняться по узким старым улочкам маленького деревни Лисканнор в поисках небольшого домашнего кафе, наслаждаясь ароматом терпкого кофе, спокойствием и мимолетным счастьем. Но это все возможно для других, не для меня…

В это утро я долго стояла под душем, позволяя теплым каплям обволакивать мое тело и передавать мне хоть чуточку своего тепла. Выйдя из ванны, я поставила допитую мною чашку на место, мимолетом обернувшись к трюмо. Круглое и не совсем чистое зеркало, кокетливо держали пластиковые лепестки роз, имитируя розу из дерева с жемчужной каплей утренней росы. Вся моя небольшая худощавая фигурка попала в центр его внимания. Я медленно оглядывала себя в зеркало, словно впервые за эти последние безумные месяцы.

Невысокие трикотажные чулки темного фиолетового цвета, короткая плиссированная юбка и серая блузка с небольшой кружевной белой вставкой у горла. Что и говори- наряд школьницы!

Бледная кожа лица, словно у вечно молодого эльфа, разменявшего уже свою следующую сотню лет, розовые полные губы, наверное, даже более пухлые, чем этого требовалось на моем лице и множество веснушек. Да, эти веснушки были везде- и на чуть заостренных скулах, и на этом тонком небольшом и слегка вздернутом носике. Солнце постаралось вовсю, щедро одарив меня золотом. Солнце раскрасило в горячий огненный цвет мои длинные непослушные кудри и даже мои густые брови, взлетающие птицей над этими огромными глазами темно-изумрудного цвета.

Я всмотрелась в свое отражение, вспоминая перешептывание монашек в моей закрытой частной школе и теплые слова мистера Джонса – учителя по рисованию и единственного моего старшего друга.

«У тебя удивительная внешность, моя дорогая Эйрианн! Многие люди будут говорить тебе о любви… Но будь осторожной! Позволяй быть около тебя только тому, кто увидит больше и рассмотрит твою душу за этим ангельским личиком»– говорил мой старенький учитель.

Я помню, как плакала тогда. В тот его последний день в школе перед выходом на пенсию моего учителя. Мистер Джонс оставил для меня несколько ценных книг и заставил дать ему слово, что я не брошу рисовать. Он всегда выделял меня перед всеми и считал мои рисунки очень талантливыми. Но это было давно. Мне тогда только исполнилось тринадцать, и я еще долгих четыре года прожила в этой школе, среди множества людей, но практически в полном одиночестве. Меня окружали такие же сироты, как и я, или девочки, чьих матерей или отцов лишили родительских прав, но все-же их родители были живы. Я была в нормальных отношениях со всеми ними, но близких подруг у меня так и не нашлось. Всех их объединяла надежда на будущее, а у меня были всего лишь воспоминания о прошлом. Конечно же, бабушка Хлоя брала меня к себе на летние и зимние каникулы, но и в ее доме без уюта и тепла, я чувствовала себя также одиноко.

Только те первые мои семь лет- семь беззаботных лет моего детства я была по-настоящему счастлива. Это было то время, когда еще были живы мои мать и отец. А потом все переменилось.

Говорят, что невозможно сохранить в себе ранние воспоминания. Но это неправда!

Бережно хранимые, словно хрустальные диковинные фигурки, я доставала их из тайников моей памяти всякий раз, когда в моей душе было серо и лил холодный осенний долгий дождь, сотканный из одиночества и непонимания.

Я отогнала от себя навязчивые воспоминания. Надо уже собираться. Я достала из своего маленького рюкзачка пухлый бабушкин конверт, тщательно запечатанный и запаянный, как в стародавние времена, сургучом на обратной стороне конверта. Ее красивым витиеватым почерком был выведен адрес получателя. Я прочла его еще раз. «Графу P.R.R. Замок Бембрук. Графство Херефордшир»

Мне казалось, что бабушкина жизнь всегда была проста и понятна. Она родила ребенка, когда ей было всего лишь шестнадцать, так и не выйдя потом никогда замуж и не имея рядом с собой мужчины. Бабушкина жизнь была посвящена только работе, не оставляя ни малейшего просвета для чего-то еще, даже для единственной внучки. Воспитывая дочь (мою мать) самостоятельно, бабушка Хлоя тщательно пыталась сделать из нее идеального ребенка, вкладывая в нее всевозможные знания. Уроки игры на скрипке и латынь, танцы и высшая математика и конечно-же, лекции по всемирной истории и географии. Но моя мать ответила моей бабушке тем, что родила ребенка в те же шестнадцать лет, что и мать Хлоя и, избавляясь от навязчивой опеки, она сбежала с моим отцом в Нью-Йорк.

Я снова увидела свою бабушку только после смерти родителей. Но что же ее связывало с этим графом? И что мне нужно делать после того, как я передам из рук в руки этот конверт? Этого я не знала. Но знала одно- позавтракав в отеле, мне нужно освобождать мою комнату и ехать на железнодорожную станцию в ожидании моего поезда.

В последний раз я огляделась, удостоверившись, что ничего не забыла и взялась за ручку своего маленького дорожного чемоданчика, выкрашенного все в тот же любимый мною фиолетовый цвет с нарисованными поверх него крупными белыми ромашками.

Часы пробили семь утра. Пора уходить.

Глава 3.

Дверь лифта распахнулась под звуки тоненького звоночка. И снова чемоданчик Эйрианн отбивал этот знакомый стук маленьких колес. Опять ее ждет дорога!

–Надеюсь, вы хорошо выспались, маленькая мисс? – учтиво произнес дворецкий, пряча в своих роскошных седых усах добрую улыбку.

–Да, благодарю вас! Мой номер был очень милым, и я спала, как убитая. – быстро произнесла Эйрианн и чуть не прикусила себе язычок за свои последние слова.

–Тогда вас ждет омлет с поджаренным беконом и фасоль в темном соусе. Конечно же, есть еще и наши традиционные домашние колбаски с тушенными овощами, и картофельные оладьи. А может, маленькая мисс пожелает жаренных грибочков? Вы ведь слышите их аромат? – заговорщически подмигнул мне дворецкий.

–Нет, спасибо. Яичницы с картофельными оладьями для меня вполне хватит.

–Ну, тогда я думаю, что мисс точно не откажется от десерта.

–А что сегодня на десерт? – немного помедлив, спросила я. Эта еще моя детская привычка к чему-то сладенькому! Я помню, как моя мама готовила бесподобно вкусные пудинги. Сочные и мягкие. Их аромат всегда поднимал меня с постели в воскресное утро.

–Белый и черный пудинг! – с достоинством ответил дворецкий, словно это он сам выпекал их по собственному фамильному рецепту и теперь его блюда он не прочь предложить и самому королю.

Я улыбнулась. Этот небольшой отель действительно был очень мил. Жалко, что мне приходится уезжать отсюда так быстро. Это были те места, где я родилась, и я чувствовала атмосферу родного края всеми своими фибрами.

Поставив свои вещи около небольшого обеденного стола, одиноко стоявшего около окна, я направилась к столику раздачи, щедро насыпав себе большую порцию горячего и прихватив с собой несколько ломтиков пудинга. Насладившись ароматами, я быстро закончила свой завтрак и глянула на часы, довольно кивнув. У меня есть еще время неспеша выпить чашку, а то и две, горячего душистого чая и набраться сил перед долгой поездкой.

Одна семейная пара грузно присела рядом со мной за столик, выгружая свои подносы, с полные тарелками всего, что только было приготовлено на кухне. Пожилая тучная дама довольно рассказывала своему супругу о преимуществах новой мази от ревматизма, а тот в ответ громко ее переспрашивал, пытаясь наладить что-то в своем новеньком слуховом аппарате. Я поискала глазами себе другое, более укромное местечко.

Несмотря на еще раннее субботнее утро, посетители начинали уже просыпаться и, бодро спускаясь по массивной резной лестнице, активно подключались к очереди у раздаточного столика в поисках добротного завтрака. Скоро эта маленькая зона столовой будет напоминать оживленный улей во время заготовки меда!

Мой взгляд скользнул вглубь зала, туда, где всегда царил загадочный полумрак. Я видела, как сменились бармены у своей стойки и, вместо веселого балагура и весельчака, явно ирландских кровей, готового наливать всем и каждому, на его место стал степенный смуглый индиец и сразу приступил к своим обязанностям, мягко и вежливо объясняя подвыпившему запоздалому ночному посетителю, что ему уже пора отдохнуть и немного поспать. Подвыпивший парень устало кивнул ему несколько раз и, уже явно засыпавший на ходу, неловкими движениями начал пробираться к лифту, ведущему на спальные этажи. Уф! Наконец-то! Путь для меня был свободен.

Я сидела за небольшим высоким столиком неподалеку от барной стойки. Бармен неспешно приступил к уборке, выставив себе вереницу бокалов и явно не обращая на меня никакого внимания. Я облокотилась на спинку стульчика, напоминающему скорее удобное небольшое кресло, с мягкой обивкой из дешевого дерматина глубокого терракотового цвета. Это было что-то из числа той мебели, что была модной еще в те славные времена выхода Ирландии из Британского Содружества. Попивая горячий чай, я довольно оглядывала все кругом из моего безопасного уголка.