Мергельбург: Сердце ван Хелтена

– Главное, чтобы ты не забыл. У нас и так все висит на волоске.

Она кивнула ему и тут же растворилась в потоке школьников, спешащих по своим делам.

А Говард снова окинул взглядом то самое окно – то место, у которого в его фантазии стояла Эмили, махала ему, улыбалась. Но там была не она. Там толпились другие школьники. А в том самом уголке, который в его воображении будто был отведен специально для нее, была пустота.

Он почувствовал легкое, но горькое разочарование – такое, какое бывает, когда ты так ясно видел что-то важное, а оно оказалось лишь игрой света и теней. Судьба, похоже, решила иначе.

Он поправил пальто еще раз, будто этот маленький, привычный жест мог вернуть ему хоть каплю уверенности, и медленно пошел по коридору, среди шума и суеты, которая больше не казалась ему враждебной – просто была частью мира. Мира, где иногда самые важные разговоры еще только ждут своего часа.

Говард шел по тротуару, и под подошвами его туфель шуршали желтые листья – они устилали дорожку, словно кто-то рассыпал по асфальту сухие золотые монеты. Вдоль тротуара тянулся невысокий белый штакетник – аккуратный, чуть поскрипывающий на ветру, будто тихо напевал старую мелодию пригорода. За ним виднелся их дом – большой, двухэтажный, с темно-синей входной дверью и латунной ручкой, которая тускло поблескивала даже в этом сером октябрьском свете. Чуть правее стоял гараж – такой же основательный и привычный, как все вокруг в этом районе, где проживала семья ван Хелтенов.

Перед домом еще пару месяцев назад красовался ярко-зеленый газон, за которым отец так старательно ухаживал: каждую субботу он выводил газонокосилку, будто это был его маленький ритуал порядка в мире, где многое шло не по плану. Теперь же газон был усыпан листьями, и в этом было что-то грустное и одновременно правильное – осень брала свое, и сопротивляться ей казалось бессмысленным. Почтовый ящик у калитки был пуст, и от этого тоже веяло какой-то тишиной: ни счетов, ни писем, ни маленьких знаков того, что мир о тебе помнит.

Говард толкнул дверь и вошел в прихожую. Внутри пахло чем-то домашним – легким ароматом корицы, старым деревом и чуть-чуть – свежевымытым полом. Он снял пальто, аккуратно повесил его на крючок. Потом медленно прошел вдоль прихожей, бросая короткие взгляды в каждую комнату. Слева виднелась гостиная: на кресле лежала вязаная шаль, на столике стояла стопка журналов, а на стенке висели фотографии в простых деревянных рамках – на одной из них Говард был еще совсем мальчишкой, на другой – Сьюзан в первом классе, смеющаяся, с двумя косичками. Лестница на второй этаж уходила вверх, слегка поскрипывая, и где-то наверху, в тишине, можно было почти услышать, как дом дышит.

Из кухни доносился тихий гул: там что-то шипело на плите, позвякивали тарелки, и слышался мамин голос – быстрый, легкий, будто она разговаривала не сама с собой, а с целым миром сразу.

– Мам, привет, – тихо сказал Говард, заглядывая на кухню.

Элизабет ван Хелтен стояла у плиты, слегка наклонившись, чтобы заглянуть в сковороду. Ее волосы были убраны в аккуратную гульку, но с каждого виска выбивались по паре мягких локонов, которые завивались и падали на щеки – точно так же, как у Эмили. От этой случайной схожести у Говарда на секунду екнуло сердце, и он поспешил отвести взгляд, будто мама могла прочитать эту мысль по его глазам.

– Привет, моя хмурая тучка! Как школа? Рассказывай, что нового? – она обернулась, улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что даже все его внутренние метания на мгновение притихли.

– Да так… все нормально. Сидели сегодня втроем со Сьюзан и Ванессой, немного поболтали. Ванесса опять рассказывала про свои идеи насчет школьной постановки. А Тайлер опять распускал какие-то сплетни, но ничего серьезного.

Он говорил это спокойно, подбирая самые нейтральные слова, стараясь не выдать, что на самом деле его голова была забита совсем другим. Ему не хотелось рассказывать про Эмили, про тот выдуманный разговор, про пустоту у окна, которая теперь казалась ему почти осязаемой. Ему просто хотелось посидеть здесь, в этой кухне, где все было понятно и привычно, и почувствовать, что он дома.

– Понятно, – кивнула мама, помешивая что-то в сковороде. – Знаешь, Тайлер сегодня заходил. Просил передать, что будет ждать тебя в закусочной «У Джимми» в половину пятого.

Говард машинально глянул на часы – без пятнадцати четыре. Он чуть нахмурился, пытаясь понять, зачем Тайлеру вдруг понадобилось встретиться посреди недели. Обычно они виделись по выходным, когда можно было не думать о домашних заданиях, о проектах, о подготовке к выпускным экзаменам.

– Странно… – пробормотал он. – Обычно мы не договариваемся вот так, посреди недели.

Мама чуть пожала плечами, будто в этом не было ничего особенного:

– Может, у него что-то случилось. Или просто захотелось поболтать. Ты ешь, не стой. Я тут приготовила запеканку, она еще теплая.

Он кивнул, сел за стол, положил себе немного еды, но почти не чувствовал вкуса. Мысли снова и снова возвращались к Тайлеру, к встрече, к тому, что за этим может стоять. Но еще чаще они возвращались к Эмили – к ее темным волосам, к ее улыбке, к ее голубым глазам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.