Сквозь Бесконечность. Акт Первый: Эра Отверженных
- -
- 100%
- +
За считаную долю секунды он уже обладал полной информацией о Вэнсе – точнее, тем, что вээмошные клерки считали информацией: обвинения провинциальных судов, жалобы планетарных политиков, сплетни пойманных пиратов… Послужной список Каспера, конечно, производил впечатление, но достоверностью здесь и не пахло, – если верить всем поданным в его голову сводкам, этот недомерок убил человек четыреста, в чём Макаров очень сомневался: маньяка такого масштаба давно бы уже изловили при помощи отряда зрячих – не пожалели бы средств на специалиста третьего уровня или даже наблюдателя: эти могут откопать человека за пару световых лет. А может, он и вправду гений, что сумел укокошить столько человек и слинять от всех нарядов ВМО. Кто знает? В любом случае дело попахивало отвратительными сложностями, а потому капитан пребывал в нерешительности.
Между подушками кресла внезапно обнаружилось сокровище: он зажал сигарету ссохшимися губами и сделал такую глубокую затяжку, что чуть не закашлялся, – не хватало ещё ему простудиться перед внемлющим. Прогорклый дым окутал его легкие (точнее сказать, «лёгкое», так как на месте второго ему установили силиконовую губку продолжительного действия, – можно хоть гнойными испарениями планеты Уэбстер дышать, всё равно выживешь) и на него мигом нахлынули воспоминания…
Остаётся лишь гадать, почему злодейка-судьба распорядилась с ним так строго и засунула его в древнее корыто, которое, может быть, и считалось век назад самым быстроходным и комфортабельным космическим кораблём за всю историю кораблестроения, но сейчас представляло из себя лишь груду металлолома с вышедшими из строя светоускорителем и времявыпрямителем. Всему виной чудовищная несправедливость, которая настигла его подобно губительному маятнику, и он ничего не мог с этим поделать. Он отчётливо помнил, как челюсти вице-премьера ВМО клацали и брызгали на него слюной (если эту жёлтую жидкость можно назвать слюной); до сих пор чувствовал, как мускулистые руки ишкетов держали его запястья, чтобы он не мог вырваться; даже те самые слова всё ещё дребезжали в его голове: «Вы разжалованы до капитана». Сколько боли он испытал тогда… Какое это было унижение… он даже не был достоин смерти в их глазах.
Его тяжелые размышления прервало, казалось бы, страннейшее событие, которое, однако, совсем не смутило капитана, а даже обрадовало, – в каюту вплыла летающая буква «Я», написанная стандартным компьютерным шрифтом и достигавшая примерно метра в высоту. Только знающий человек мог узнать в последней букве кеметского алфавита удивительное существо, которое земные ксенобиологи называли Кайманской Переменной. Существо представляло собой сконцентрированный сгусток невидимой человеческому глазу энергии, который обладал всеми признаками высокоинтеллектуального инопланетянина с высокоразвитым показателем логики. В зависимости от своего настроения, а также от мысли, которую Переменная хотела донести до собеседника, она могла принять форму всего возможного и невозможного, осязаемого и неосязаемого. Во вселенской практике зафиксированы случаи, когда Переменная принимала форму скрипичного звука, что сводило с ума любого инопланетянина, который пытался с ней поговорить, ибо, по широко распространённому мнению, звук можно лишь услышать, но никак уж не увидеть.
Эта Переменная привязалась к капитану ещё лет десять назад, когда он оказался единственным выжившим в Кромальонской резне: он распластался на обугленном поле, усеянном цветами из плоти и крови его сослуживцев и слушал, как грохот пехоты кроманьонцев становится всё ближе и ближе… Он открыл глаза, приготовившись из последних сил броситься на этих парнокопытных уродов, как вдруг услышал что-то, что буквально пронзило его душу насквозь, заставив забыть и о бесчеловечной бойне, и о бесчисленных трупах, что окружали его, и о своём чувстве самосохранения, которое обычно бессознательно ставится любым человеком в высочайший приоритет. Андрей услышал зов, но не крик, нет, скорее измученный и усталый шёпот, что происходил из непонятного и неподвластного ему источника. Сейчас он не мог сказать точно почему, но тогда Макаров решил, что голос этот исходит откуда-то из-под земли, – и он принялся копать мокрую от крови почву голыми руками, буквально раздирая пальцы о мелкие и твёрдые камешки и срывая ногти неподатливыми корнями местных растений. Возможно, со стороны он выглядел как сумасшедший, обезумевший от войны и бесконечного насилия, но тогда Андрей понимал, что у него есть цель – он должен найти источник этого голоса. И когда он уже начал приходить в себя и осознавать всю абсурдность своих действий, навстречу ему из-под рыхлой и красной земли показался лучик света – настолько яркий и всепронизывающий, что он только и мог что зажмуриться и откинуться на спину, почувствовав, как прямо над ним пронёсся разряд допотопного бластера. Когда же он открыл глаза, то прямо перед ним сидела девушка неземной красоты, чья смуглая кожа удивительным образом блистала в огнях сгоравшей планеты, а волосы развевались чёрным флагом на фоне бессмысленного разрушения. Силы покинули Макарова – он потерял много крови и фактически лишился хоть какого-либо запаса сил: оставалось лишь одно – умирать.
Очнулся Андрей уже на крейсере-лазарете ВМО, в уютной реанимационной капсуле, пройдя несколько курсов восстановительного лечения и пластических реконструкций – его потрепало очень сильно, и если бы не спасённое им существо, то он бы уже давно отдал свою душу космосу. Она находилась рядом с ним и не отходила от его капсулы ни на секунду – или, можно сказать, не отлетала, так как Переменная постоянно меняла свой облик и то обращалась в какое-то экзотическое животное, то в неодушевлённый предмет, то во что-то настолько трудноописуемое, что человеческое воображение не могло себе представить даже в самых смелых мечтах. Инопланетянка рассказала ему, что он спас её из многотысячелетнего заточения, буквально пожертвовав своей жизнью, за что она готова теперь отдать ему свою – практически бесконечную, особенно по человеческим меркам. Именно она сделала так, чтобы кромальонцы не смогли найти и добить его, а его жизненные силы не покинули окончательно. Когда же битва закончилась и на поле боя вышли поисковые отряды ВМО, то Переменная сделала так, чтобы Андрея нашли. Так они и путешествовали вместе, и переживали все удары судьбы, которые выпадали на долю капитана, – честно признаться, если бы не она, то Макаров давно сгнил бы в каком-нибудь кабаке на окраине исследованного космоса. Иногда, конечно, ему надоедал тот факт, что Переменная постоянно принимает новые формы, но её неоценимые советы и логическое восприятие мира сослужили ему неоценимую помощь. Он не раз спрашивал Переменную, кто именно её заточил в её импровизированную темницу, которая, как он понял, была более ментальной, чем физической, но инопланетянка каждый раз то ловко меняла тему, то просто отмалчивалась. Но самое удивительное заключалось в том, что, как этого ни хотел сам капитан, Переменная больше никогда не превращалась в ту девушку, что он впервые увидел на Кромальоне – даже если в своих снах он часто видел её смоляные волосы, закрывающие собой весь уродливый горизонт этой ненавистной ему планеты…
Сейчас же она, конечно, приняла совсем странную и непонятную форму – одно дело обратиться каким-нибудь инопланетным уродцем или животным, но совсем другое – буквой алфавита…. Ну да ладно, он потом об этом задумается.
– Я почувствовала, что вы хотите переговорить со мной, наисветлейший мой капитан, – запела Переменная голосом молодой девушки лет двадцати пяти. – Только сразу хочу предупредить, что сегодня я в настроении называть вас просто Андреем.
– Это не имеет значения, – соврал капитан и в душе обиделся. – Ты уже, наверное, слышала последние новости? На этой жалкой планетке обнаружено настоящее преступное сокровище: Каспер Вэнс. Хотя, конечно, ты всё и без меня знаешь, что я спрашиваю…
– Что в нём такого, милый Андрей? – В отличие от недавних песенных воплей навигаторов, голос Переменной напоминал капитану мягкий бархат – настолько он был приятным. – Неужели он так важен для твоей расы?
– Пф, глупый вопрос! – Почему-то сегодня ему хотелось грубить всем и каждому, – он обжулил и ограбил сотни торговцев по всей кеметской территории, контрабандой перевозил алкоголь и сигареты на шахтёрские планеты и карантинные космические станции, похитил двадцать четыре реликвии национального масштаба и продал их пиратам, разорил пятьдесят шесть представителей власти со всей Галактики, распространял азартные игры, такие как кости и покер… Но это всё меркнет перед тем, что случилось совсем недавно… Практически год назад…
– Да, я уже нашла, – ворковала Переменная. – Интересный и забавный человек. Выделяется из вашей толпы и попирает всю сложившуюся у вас логику. Не сказала бы, что он уникален. Скорее здесь присутствуют личные мотивы обиды, которые мне не дано понять. И он не убийца, нет… Но не будем об этом. Я пришла сюда немного по другой причине.
Капитан как можно удобнее расположился в кресле и приготовился слушать.
– Светлейший Андрей, – песня полилась ещё красивее, но как будто стала тише и превратилась в спокойное речное течение, – космос есть взаимосвязь происшествий; события переплетаются и создают предпосылки для другого, более значимого события. Каждая жизнь на любой планете есть результат этих событий. Я чувствую здесь что-то похожее… – Песня на секунду оборвалась и сразу же потекла заново: – Я чувствую слишком много совпадений и не вижу в них никакой стройной логики. Меня волнует это. К сожалению, даже если вы и хотели получить мой совет, то вы его не получите. Мне нужно время для анализа отзвуков вашей находки. Мне нужно видеть последствия принятия Каспера Вэнса на борт… Я чувствую что-то… Я не знаю, что…
– Это связано со внемлющим? – практически прошептал Макаров.
– Нет, Андрей, – песня словно ускорялась, – хотя я и раньше говорила тебе, что не стоит брать внемлющего на борт «Энкратуриуса», в этот раз его сущность здесь ни при чём. Всё дело в каком-то странном тумане, который застилает мои мысли, когда я думаю о Вэнсе. Я волнуюсь за тебя, Андрей, и хочу предупредить: будь осторожен. Логика неясна. Будущее во мраке.
Наступило гробовое молчание, которое никто не решался прерывать.
– Так как же мне поступить? – Он говорил настолько тихо, что даже не слышал самого себя. – Брать его на борт или не брать? Я о Каспере…
– К сожалению, коэффициент логики в данном случае слишком сложно вычислить, и мне может понадобиться не один день на решение этой проблемы. Будет уже слишком поздно. Как раз в данном случае, Андрей, лучше применить ваш подход, нежели мой. Это вся звуковая информация, которую я могу вам передать.
Такого капитан никак не ожидал: за всё время работы с Переменной она ещё ни разу не давала ему неоднозначного ответа. Она медленно развернулась (русская буква «Я» превратилась в английскую «R») и медленно поплыла к выходу из капитанских покоев.
– Постой-постой, – Андрей устроил локти на коленях, – почему буква «Я»?
– Как я уже сказала, это вся звуковая информация, которую я могу вам передать.
И с этими словами Переменная растворилась в воздухе.
Капитан Макаров потупил взор и трясущимися руками сдёрнул с головы фуражку, обнажив копну тёмных волос, прореженную сединой. И правда, он поседел очень рано, ещё в двадцать пять лет, чему способствовал как образ жизни, так и его вечное душевное состояние: словно мерные весы, которые находятся внутри каждого человеческого создания, никак не могли прийти в равновесие. Он медленно повернулся к голоэкрану, щёлкнул переключателем, оглядел только что возникшее на экране лицо младшего навигатора Артера, у которого наглым образом бегали глаза, и чётко проговорил:
– По готовности занять орбиту вокруг планеты.
Древний и благородный корабль, который большинство разумных созданий давно бы уже разобрало на запчасти и продало на чёрном рынке, еле заметно качнулся и подобно птице, внезапно лишившейся крыльев, ринулся к Куахти. И только гордое название «Энкратуриус» успело блеснуть в свете жестокого солнца планетарной системы под кодовым номером 042.
III. Щаклак
Вишну не могла не дивиться местным аборигенам, которые сходили с ума от любых текстов или записей: щаканаги по каким-то неизвестным причинам не умели писать в стандартном понимании этого слова – видимо, сказывались недоразвитые двигательные функции – а потому обожествляли любой текст, который только попадался им в лапы (или, точнее сказать, – отростки). В этом смысле первый контакт с людьми явился для них чем-то вроде откровения – навязчивая идея человека записывать на бумагу и в Простор всё и вся показалась щаканагам божественным промыслом, и некоторое время они даже относились к людям как к неким полубогам. Пришлось проводить воспитательную работу и объяснять им, что да как, но даже после этого они продолжали трепетно относиться к любому гостю-гуманоиду, который хоть иногда забредал к ним на планету, – мало ли что он записать захочет. Однако Вишну сейчас интересовало совсем другое – как они отнесутся к человеку, который хочет не одарить их новым письменным реликтом, а выкрасть у них уже имеющийся?
Её наниматель, чьего имени она пока не знала, утверждал, что десять раз подавал запрос на определённый документ в Верховную библиотеку Щаклака, но все десять раз получал вежливый отказ. Однако документ этот был нужен ему позарез, а потому он и решил прибегнуть к помощи такой, как она, – прирождённой воровки. Вишну родилась на далёкой кеметской колонии, которую, как утверждают местные учебники истории, основали ещё во времена Расцвета, до Забвения, под скромным названием Вавилон. На ранних этапах колониального развития планировалось, что на ней будут собирать лучи местного квазара, которые содержали бешеное количество витамина T, ответственного за развитие телепатических способностей человека, но что-то пошло не так, и колонист за колонистом начал покидать Вавилон в поисках лучшей жизни… В итоге Та-Кемет (тогда ещё Земля) решил использовать её родной дом как своеобразную колонию для мелких преступников – воров, мародёров, вымогателей… Прошли столетия, связи с Та-Кеметом разрушились из-за всем известных событий, бывшие заключённые превратились в аборигенов, подстроившись психически и физически под тяжелые условия жизни на Вавилоне (сложный газовый состав планеты привёл к тому, что её жители достигали максимального роста метр тридцать, а весили не больше двадцати пяти килограммов), и ввели в обиход культуру воровства. На нём были построены все экономически-планетарные отношения: хочешь есть? Своруй. Хочешь новые тапочки? Тоже своруй! Только не обижайся, если кто-то что-то сворует у тебя. А когда к ним снова нагрянул Та-Кемет и взял их под своё заботливое крыло, мастерство и навыки вавилонских воров оказались на вес золота. Посему, когда она запросила со своего нынешнего нанимателя баснословную сумму денег, он без сомнений согласился: он знал, что так или иначе она выполнит свою работу.
Тонкая и хрупкая, она зигзагами перемещалась по переполненному рынку Щакары – центрального города Содружества Щаканаги, которое занимало целый континент на планете. Аборигены ей ни разу не встретились, они обычно избегали подобных мест, презирая торговлю и рыночные отношения, – в этом плане Вишну была с ними согласна. Зато здесь проводили время другие расы, которые по тем или иным причинам вынужденно осели на этой маленькой и технологически отсталой планетке. Вишну не разбиралась в подвидах инопланетян, но она не могла не дивиться всевозможным конечностям, щупальцам, антеннам, роговицам, лапкам, хитиновым наростам и кожистым мешкам, кои украшали несчётное количество галактических рас. Один поворот, лёгкое движение руки, и она уже держала в руках съедобный фрукт, ранее принадлежавший живой деревянной оглобле с грустными глазками и жутким количеством насекомых, переползающих из одной дырки его «тела» в другую. Ещё одно осторожное движение, и она избежала столкновения с гуманоидоподобным панцирным существом, которое держало в руке стеклянное лезвие, – искало себе обед ни больше ни меньше! Плавный прыжок, и она поняла, что чуть не раздавила миниатюрную семью гусеничек, каждый член которой издавал противные щёлкающие звуки. Но больше всего ей понравился хозяин прилавка с электротрансформаторами (вместе с этим он почему-то торговал закусками из местного эквивалента баклажана), – по внешнему виду практически мифическое существо: его украшали пять пар когтистых лап, нечётное количество рук, пальцы которых венчались длинными шипами, изукрашенными в разные цвета, и огромные перистые крылья, светящиеся так, что Вишну невольно пришлось зажмурить глаза. Она с трудом представляла атмосферу планеты, где такое экстравагантное существо могло не то чтобы комфортно жить, но даже появиться. Жалко лишь, что она не смогла увидеть его «лица» (если, конечно, у него есть лицо…), – его скрывало диковинное подобие респиратора.
Вишну не разглядывала всех и каждого, всё-таки время поджимало, а её местный контакт, как ей говорили, не любил подолгу ждать. Встретиться с ним надо сегодня, так как уже послезавтра у Щаканаги начинался Всемирный день поклонения Букве, а это означало, что пробиться к нужному документу у неё не будет никаких шансов. Ей нужно дойти до самой окраины рынка, там, где он граничил с местными выгребными ямами, – воистину, не самое лучшее место для встречи. Она пробегала местный бордель, когда услышала гнусавый человеческий голос:
– Эй, креветочка! – Она обернулась лишь из интереса и увидела, что на неё глядит, поблёскивая окулярами, высокий мужчина с улыбкой из золотых зубов и такими маньеризмами, что ей захотелось всадить клинок прямо ему в сердце. – Неплохо заплачу за тебя! Поди-ка прямо сюда! – И он указал на свою промежность, при этом гадко посмеиваясь и дыша как вол.
Вишну проигнорировала его и двинулась дальше, продираясь сквозь очередную порцию рецепторов и разросшихся инопланетных волос, и её нагнали лишь его гнусные ругательства, от которых покраснели бы даже самые отвязные друзья из её родного мира. Она уже не раз замечала, что чем дальше планета от Центрального штаба ВМО, тем больший на ней царит беспредел, что, может, и звучит логично, но иногда начинался такой разгул преступности, что страшно становилось. Она и сама воровка, что в глазах ВМО тоже не приветствовалось, но по сравнению с этим ублюдком Вишну чувствовала себя святой: он определённо был детским сутенёром, предлагавшим развлечения для тех, кому нужны девочки до двенадцати лет. Она же его заинтересовала своими комплекцией и ростом: если сравнивать её со стандартной кеметской внешностью, то комплекцией она как раз тянула на девочку лет двенадцати, но только с развитыми половыми признаками. Ладно, сейчас лучше забыть об этом уроде, нужно сосредоточиться на текущем задании. Тем более что она и так уже задерживается – рандеву с заказчиком состоится через четыре дня, и Вишну очень сомневалась, что успеет добраться до Та-Кемета за этот срок.
На южной окраине рынка в продажу шли самые экзотические товары, доступные в Галактике: говорящие цветы, предсказывающие будущее; ручные слизняки, умеющие излечивать подагру; устройства, напоминающие портативную мельницу и предназначенные для рассеивания мыслей (чтобы их не могли прочесть зрячие); колбочки с разноцветными жидкостями и запахами, варьирующимися от сладких и возбуждающих до тошнотворно-отвратных; кошмарного вида комки гнили, которые, как поговаривали местные торговки с нарывами вместо лиц, позволяют любому существу превратиться в другое; небольшие механические жучки, которые заползали прямо в ухо и, по заверениям самопальных ментальных хакеров, устраняли у человека чип, отвечающий за соединение с Простором… На каком-то прилавке даже раскидали бушель зелёных яблок – настоящая редкость в местных краях, которая стоила целое состояние. Около прилавка дежурило уткообразное нечто с внушающей уважение гравитационной пушкой, – Вишну знала, что такие были запрещены законом ВМО от позапрошлого года, но кому это здесь интересно?
Наконец она увидела нужных ей существ – благо, на первый взгляд они казались людьми: один держал в руке потёртый томик «Руководства по использованию кроваторов» – опознавательный знак. Вишну замедлила ход, ненароком пошарила в кармане пальто какого-то чудища с огромными ушами-локаторами, нашла там лишь нечто, похожее на иссушенный эмбрион, и размеренно подошла к нужной ей паре. Державший в руках книгу мало чем отличался от стандартного галактического бомжа – из одежды на нём висели одни лохмотья, из дыр которых выглядывали телесные волосы, которые, видимо, покрывали всё его тело. Лицо выражало изрядную усталость: мешки под глазами поражали своими размерами, искривлённый рот постоянно что-то жевал, а впавшие щёки испещряли прыщи и угри. Лицо второго персонажа рассмотреть не удавалось – на голову тот натянул огромный капюшон, полностью скрывающий его внешность. Этот обрядился в нечто вроде плащаницы – как раз такой, которая не позволяет сделать суждение о том, худой человек или толстый. Он бы сошёл за древнего священника или монаха, если бы не держал в руках внушительных размеров шар, в котором время от времени виднелись всполохи разноцветного пламени. «Воспоминания», – поняла Вишну. Грациозно, будто ленуарская кошка, она подошла к странной парочке и выдала заранее заготовленную фразу:
– Сколько световых лет до ближайшей библиотеки? – Она встала в соблазнительную позу, немного выставив правое бедро: по местному колориту она успела понять, что такие, как она, здесь в почёте; вполне возможно, что так будет проще договориться. При этом она смотрела на бомжеобразную личность, предположив, что с тёмным капюшоном лучше не связываться. Однако все её суждения оказались неправильными: оба не обратили внимания ни на её позу, ни на неё саму, а прыщавый нищий, даже не глянув на неё, пробубнил:
– Это к нему. – Он кивнул в сторону псевдомонаха. – Я тут просто читаю.
Вишну вздохнула и повторила свой вопрос, только теперь обращаясь к тёмному капюшону. Самое интересное, что она подсознательно чувствовала, как из тёмного провала, где должно быть лицо, на неё кто-то смотрит. Даже изучает. При этом её ждал ещё один сюрприз: непонятно почему, но она ожидала, что под балахоном скрывается человек, а никакой не инопланетянин. Каково же было её удивление, когда вместо членораздельной речи она услышала что-то вроде бульканья – словно кто-то пытался утопить животное, но оно отчаянно сопротивлялось.
– Ах, чтобы тебя, – возвела Вишну глаза к небу. – Секундочку.
Пришлось порыться в ранце, где Вишну носила инструменты своего непростого труда – все возможные и невозможные приспособления для облегчения воровской работы находились при ней. Где-то там, среди всего этого хлама, имелся и портативный переводчик, производитель которого заверял, что тот ознакомлен с несколькими миллионами языков, наречий и даже жаргона. Конечно, как это всегда водится в жизни, найти его в нужную минуту оказалось гораздо сложнее, чем в обычной обстановке. Бурление усилилось, и тут подал голос бомж:
– Вы ему не нравитесь. – Он словно хотел усмехнуться, но потом понял, что это непрофессионально, и просто снова уткнулся в книгу (Вишну сомневалась, что он вообще читать умел). – Он очень торопится.
– Поняла… – процедила Вишну сквозь зубы и тут же осознала, что наткнулась пальцами на искомый ей предмет. Она быстро извлекла его и незаметно приложила к виску, сразу почувствовав слабую головную боль – одно из последствий восприятия всех известных языков Галактики. В эту же секунду бурление оборвалось, и вместо него она услышала синтезированный человеческий голос:
– …безалабернее и безалабернее, – говорил он. – Ну, неужели нельзя заранее подготовиться? Раньше нам присылали профессионалов, а это что вообще такое? Кеметская сучка!
– Я вас понимаю, – проговорила Вишну, во второй раз за день испытав тягу к убийству: век идёт за веком, а шовинизм и сексизм всё так же процветают.
– Вот и отлично, – продолжило булькающее существо, – в следующий раз будешь знать. Что встала? Вопрос повторяй, человечишка!
– Кхм… – спокойно, спокойно, ей ведь даже неизвестно, есть ли у этого уродца шея, может, душить окажется нечего. – Сколько световых лет до ближайшей библиотеки?
– Я сам не местный, лишь барбашем торгую. Вам дать упаковочку?
– Барбаш? – Разговор пошёл по нужному руслу. – А почём он?
– Три гинеции или одна луна… – Существо помедлило. – Но гинеции предпочтительнее.
– Да, будьте добры упаковочку. – Тут Вишну была уже готова и заранее положила монеты в нагрудный карман. – Сдачи не надо.
Тут она оказалась немного шокирована, так как монеты внезапно сами поднялись в воздух и, описав небольшую дугу, скрылись под тьмой капюшона. Телекинез, поняла Вишну и постаралась никак не выразить своей заинтересованности, – такими способностями обладала лишь горстка галактических рас, население которых сокращалось из года в год. Поговаривали, что способность к телекинезу вырабатывается у представителей особо древних рас, но вместе с ними приходит вырождение генома, ведущее к её вымиранию, – очередная жестокая шутка природы, которая никогда не даёт могущество просто так. Правда, в Просторе часто появлялись мнения о том, что ВМО заодно с Собором скрывает настоящий потенциал своих зрячих – мол, среди них тоже достаточно телекинетиков. Однако Вишну предпочитала не верить всем сплетням и домыслам – она считала себя реалисткой и предпочитала верить в то, что могла увидеть и потрогать.