- -
- 100%
- +
– Прощения не прошу, мне нет прощения. Я очень тебя люблю, уважаю родителей. Но я такая. И я не мать! Я умираю, мне недолго осталось, но и сейчас я не хочу их видеть. Просто дайте мне с миром умереть.
– Выпей! – поднесла Ольга ей стакан. – Тебе станет легче.
– Нет, не буду. Я же знаю, что ты хочешь меня отравить.
– Ты хоть сама себя слышишь?! Только что ты просила дать тебе умереть и тут же боишься выпить лекарство.
– Да, я умру, но не буду убита тобой! Я знаю, это ты виновата во всех моих бедах. Ты меня невзлюбила. Но я не ты, я не дам тебе согрешить.
Смех Ольги прозвучал как гром, она повернулась ко мне, всунула в руки стакан и кивнула на флакон на столе:
– Держи! Делай, как знаешь. Мало того, что она КУКУШКА, так еще и полная дура!
Больше Ольга к нам не входила. Я все же уговорил выпить травы, заваренные Ольгой, даже смог накапать несколько капель, пока… спала. И ей стало лучше. Но случилось непредвиденное. Эд пробрался в комнату, когда с ней рядом никого не было, принес Дэна. Положил на кровать, сам сел рядом. Я услышал крик и вбежал в комнату. Она сидела, забравшись в дальний угол кровати, глядя со страхом в широко открытые глаза Дэна, его курчавые волосики, как лучики, светились от огня в камине. Нянька сидела в стороне и испуганно смотрела на эту картину.
– Унесите! – истерически орала … – Унесите!
– Зачем вы принесли? – спросил я няньку, схватив обоих мальчишек и уводя с глаз.
– Но это не я! Это Эд. Они так тихо сидели, пока госпожа спала.
Естественно, дети испугались, разрыдались, я не знал, за что хвататься. Вас бросил на няньку, говоря:
– Идите милые мои, дорогие! Мама очень больна.
Признаюсь сразу, я с большим трудом, уже тогда назвал ее мамой, но я не знал, как вас, сыновья успокоить. А ночью она умерла. Вот это ты и помнишь.
Только после ее похорон, мы решились на то, чтобы сделать вторую могилу. Мы не смогли похоронить ее в склепе, это было бы кощунством по отношению к фамилии, но табличку с именем повесили, а ее похоронили на городском кладбище, как положено, пригласив Род.
Вот так и получилось, что из-за своего стыда, я всем говорил, будто мои обе жены скончались после родов.
Жан замолчал, остался стоять, опустив голову, боясь смотреть в сторону детей. Ев первой проявила свое отношение к повествованию свекра. Поцеловала Дэна, всхлипнув, обняла Жана:
– Не кори себя, ты все сделал правильно.
– Простите, я не мог поступить иначе.
– Конечно, не мог! – поднялась со своего места Вел, все еще держа за руку мужа, подошла к Жану. – По мне, так ты дважды совершил подвиг. Тогда – уберегая мальчиков от боли и сейчас, решившись открыться. Жан, ты лучший отец, ты вырастил таких сыновей, один! Ты сделал из них настоящих мужчин, любящих и уважающих женщин! И они это понимают. Спасибо, дорогой мой Жан. Ты не травмировал их юный мозг. Я почти уверена, узнай они это в детстве, могли бы возненавидеть женщин. И у меня бы не было такого замечательного мужа, а у Славок лучшего отца. – поцеловала Жана и сжала руку Эда, подталкивая сказать отцу пару приятных слов. Эд освободился от нее, не смотря отцу в глаза, произнес:
– Спасибо. Правда, ты все сделал правильно. А сейчас, простите, мне надо побыть одному.
– Эд, брат, подожди!
– Нет! Не говори со мной сейчас, Дэн, пожалуйста! – Эд был на взводе и каждую секунду мог сорваться на крик. Все это видели, а Виен слышала то, что клокотало и разрывало его изнутри. Он уже почти вышел, когда почувствовал руку брата на своем плече. Сбросил. – Это не тебя, а меня бросили дважды. – не оглядываясь, ушел. Дэн так и остался стоять, растерянный и взъерошенный. Он еще не осознал всей глубины сказанного братом и очень боялся за него. Затем повернулся к отцу:
– Все эти сложности мне не понятны. Но ты, наверное, был прав. Тогда, в далеком прошлом. Но мы – то, давно выросли. Я не знаю, как бы поступил сам, и предполагать не берусь. Почему, почему ты не сказал нам раньше? Не пришлось бы так краснеть. – Он собрался уйти, пряча глаза от Ев, почему-то стыдясь ее, словно жена могла из-за этого с ним разорвать все отношения. Опять остановился. – А знаешь, одного не могу понять, о чем ты, все-таки, думал в первую очередь – о своем лице, о чести семьи, или о детях? Да, теперь это уже не важно. – Дэн махнул рукой. – Ты поступил, как посчитал нужным. И сейчас мне все равно. Да, мне все равно, бросили меня, или нет. Вот так. – Он собрался уходить, Ев, отпустив Жана, окликнула его:
– Дэн, подожди! Прошу, пойми хоть ты, Жан думал только о вас! Ему параллельны все остальные. Это только кажется, на первый взгляд, что он боится осуждения со стороны. Но я-то знаю, и ты знаешь, что он все делает, только для нашего благополучия! Дэн! Услышь меня. Вы же ни разу не думали о том, что вас не любили! Это намного тяжелее, чем вы сейчас надумали себе. Вы были маленькими, он уберег вас от боли, страха, да, в конце концов, чувства ненужности! Вы же жили полноценной жизнью!
– Да, любовь моя, я тебя услышал. Женщины бывают разные. Мне, нет, НАМ – повезло! Прости, пожалуйста, там Эд и ему хреново!
Ев смотрела на опустевшую дверь, приподняв бровь:
– Что же это такое? Что за реакция?
– Этого я и боялся. – ответил Жан. – Всю их юность намеревался признаться, но так и не смог. Они меня возненавидят.
– За что? – Не унималась Ев.
– Я их учил и требовал, всегда и во всем, быть честными, откровенными и как бы там ни было, не преступать правды. А сам? Сам же все перечеркнул.
– Да все правильно ты сделал. – Вел подошла к двери и прислушалась, стараясь понять, где делся муж. – Ты лучше, чем я думала. Восхищаюсь! Они поймут, все поймут. Жан, родителей не выбирают, но я знаю одно, мне было бы все равно, благодаря кому я появилась на свет. Главное, кто подарил мне тепло и заботу, кто был рядом. Жан! Они придут в себя и оценят, по достоинству, твой поступок. Я пойду, ладно? Устрою ему промывание мозгов.
– Вел. – попытался вставить Жан.
– Да не переживай ты за Эда, он большой мальчик, выживет, правда.
Ев так же поцеловала свекра, подмигнула и убежала говорить со своим муженьком. А Виен, покопавшись немного в головах каждого и поняв, что трагедии не ожидается, подошла к мужу:
– Я конечно и не ожидала такого. Слышала твои воспоминания, но они были не столь негативные, как есть на самом деле. Жалеть тебя не буду, ты у меня крепкий, как кремень. Тебе не нужна жалость. Если честно, я бы так же поступила. Зато я теперь понимаю поведение Ольги. Все стало на свои места. Да…. Теперь понятно, почему она опасалась, что я так же возьму и испарюсь. И твое поклонение ей, стали ясны. А эта тайна – пустяк! Иногда скрывая нечто, мы сохраняем доброе имя о человеке, пусть мелком, даже никчемном. Гораздо хуже, когда ни за что поливают грязью. Сохранить доброе имя намного сложней. Я так люблю тебя! И мальчики тоже. Все образуется.
– Думаешь?
– Уверена!
Глава 5
Прошли сутки, Вел не трогала мужа разговорами, так, перебрасывались короткими фразами, не затрагивая откровение Жана даже мимолетно. Эдгар же, как всегда, в трудные эмоциональные минуты, погружался в работу и мог сутками сидеть в своих бумагах, или решать такие задачи, которые месяцами не мог разрулить весь штат его юристов. Двадцать четыре часа он не впускал в свою голову ни одной, даже маленькой мысли, об открытой отцом тайны, стараясь изо всех сил забыть. Пытался…
Вел готовилась к ужину, когда Эдгар вошел в комнату, принял душ и присел на край кровати, поглядывая на ее размеренные действия. Вел видела его в отражении зеркала, не без облегчения заметила, что огонек в глазах мужа возвращается, однако ему нужен совсем легкий толчок.
– И все-таки вы, мужчины, странный народ, будто неземные существа. – повернулась и тут же погрузилась в любящий взгляд его глаз. Как же красивы его глаза! Такое чувство, что на шоколад упала капелька меда и притягивала весь свет, делая их бездонными, лучезарными. Зажмурилась, силясь вернуть себе самообладание, совсем тихо говоря: – Мой отец увидел меня, семи дней отраду. Подарил легкое прикосновение пальца по ладошке и пошел за молоком. До сих пор ходит. Эх!.. Эд, скажи, ты знаешь, каково это знать, с самого детства, что тебя испугались? Не слабая женщина, а мужчина, обещающий быть защитником. Ты думаешь, мне легко было услышать правду? Мама бы, наверное, преподнесла другую версию. Да не наверное, а точно бы придумала нечто более болезненное. Только опередили ее, когда я еще под стол пешком ходила. Вот меня все спрашивают: «Вел, что же ты так ненавидишь мужчин?» А за что их…? – Вел сглотнула, не договорив. Эд присел у ее ног и, опустив голову, целовал коленки, шепча:
– Прости, прости, прости…. Я же не знал…
– Вот узнал, стало легче? Или если бы ты тогда, в детстве, услышал правду, от отца, или Ольги, думаешь, не так было бы больно? Поверь, было бы намного пакостней! Подай, пожалуйста, водички, хочу потушить огонь, который ты с таким усердием разжигаешь в моем прошлом.
– Прости! – проговорил Эд, подавая ей стакан. – Ты, как всегда, права.
И ее слова сделали свое дело. Эдгар успокоился. Через полчаса, встретившись с отцом, ничего не говоря, пожал руку, обнял и даже усмехнулся, а на многие вещи стал смотреть по-другому.
С Дэном было немного сложнее, он пошел за братом, но не догнал, столкнувшись со своим отражением в большом зеркале. Долго изучал себя, присматривался, уносясь назад, в свое детство. Голубоглазый мальчик, с копной кучерявых, золотистых волос. Он рос в окружении любящих, но очень строгих родителей. Тогда, много – много лет назад он даже не задумывался над тем, почему его все время обнимают крепкие мужские руки. Даже бабушка не давала того тепла, какого ему хотелось. Но он рос, присматриваясь ко всем женщинам в большом доме, именуемым замком. Там они с братом играли в рыцарей, там набивали шишки и простаивали углы, нарушив непоколебимое слово бабушки. Он помнил, как ловил запахи женщин дома. Они все пахли по-разному, хорошо или плохо, в общем – непохоже. Но ни одна из них не пахла молоком и хрустящей корочкой хлеба, белого, горячего, мягкого. Женщина с таким запахом снилась ему ночами, и он тянул к ней ручонки. Открывая глаза, встречался с холодом, тут же забывал о сне, до тех пор, пока не слипались веки очередной ночью…
Ев нашла его у того самого зеркала, у которого он замер, и глядя в омрачившие серостью глаза, силой оттащила и повела в комнату.
– Ты это чего выдумываешь? – спросила громко, усадив сразу же в гостиной на стул и взяв его голову в руки. – Агов! Ты где витаешь? Прекращай мне нюни распускать! Быстро включай мозги и уши. – Муж не ответил. Левый глаз немного подергивался. Ей было его ужасно жалко, но он был ее муж, а не пятилетний сынок, разбивший коленку. – Дэн, ты меня слышишь? – Слеза появилась и застыла, взгляд все еще отсутствовал. Она уже потянулась губами к его глазам, но выпрямилась. – Да что же это такое! Раскис как медовый пряник от капли кипятка! – подняла руки вверх, голова по инерции закачалась. – Да ну тебя, плакса! Буду еще свои нервы тратить. Можно подумать у меня было счастливое, полноценное детство! Так, все! Сиди и жалей себя. – ушла, хлопнув дверью, а в памяти Дэна, всплыл тот самый момент, о котором минут пять назад говорил отец. Скорее всего, это его наделенный талантом мозг нарисовал картинку, но он видел мать, орущую от страха при виде его курчавой головы. Стало невыносимо гадко. Пошел к бару, взял бутылку виски, коробку сигар, что лежала для особого случая, забрался на самый верхний этаж их огромного дома, того самого, в котором он родился, и сидя в полной темноте, напился до беспамятства. Поутру, открыл глаза от просыпающегося дня, на полу, в обнимку с пустой бутылкой и недокуренной пачкой сигар, уставился в пыльный потолок:
– Да пошло оно все к …! И корочка хлеба, и горячее парное молоко.
Поднялся, привел себя в порядок и начал жить заново, не обмолвившись даже словом, ни с отцом, ни с женой, ни с кем другим, о всколыхнувшей его правде.
****
Воспоминания свекра тронули Вел очень сильно, она взглянула на него совсем иначе и отбросила остатки злости, что все еще, нет-нет, а всплывала, за тот далекий случай, когда свекор, нечаянно, чуть не довел мать до…. Смерти. Это ужасное слово она не говорила даже в мыслях. Простила и полюбила Жана, как родного отца, коим он и был им с сестрой, уже несколько десятилетий. Только все эти воспоминания и волнения были так не вовремя. У нее болела Юлька и все мысли Вел были там, на кровати, в клинике Дэна. Едва немного утихли страсти, она ворвалась в комнату сестры, подарив ей приветственный поцелуй, с мольбой уставилась на Дэниэля.
– Ну не проделывай ты, в моей дырявой душонке, еще одну скважину! – проговорил тот. – Говори уже, что надо.
– Юлька болеет.
– Знаю, Влад звонил. Курс лечения назначен, правильный, мной одобрен. Жить будет! – Ев присела рядом с сестрой и тоже уставилась на него, пристально. – Что еще не так? На какой еще проступок вы меня обе толкаете. Причем одна из вас, подливает оливковое масло в тот самый огонь, на котором я когда-то буду гореть. Ну не испепеляйте взглядами, говорите прямо.
– Милый мой, голубоглазый братец! Хочу немного поправить твои мысли. Я не поливаю масло в огонь и не проливаю его на трамвайную колею. Я его коллекционирую.
– Вот спасибо, сегодня не поскользнусь! Скажите, или в шарады будем играть?
– Дорогой! – заговорила Ев. – Нам надо готовить свадьбу Мирославы! – Ев одарила его Чеширской улыбкой.
– Это радует. Помогу, чем смогу.
– Правда? – Ев опять растянула губки в милой улыбке и прищурила свои кошачьи глазки.
– А когда-то было иначе?
– Тогда сделай, наш кудесник так, чтобы мы с Ев не думали ни о чем другом, кроме прекрасного, предстоящего события. А точно знали, что все идет на поправку. – переглянулись, кивнули друг другу и сложив руки у подбородка, смотрели на него преданным, нежным взглядом.
– Вот ведьмочки! Причем, обе. Я съезжу завтра, в крайнем случае, послезавтра. Будет она у вас, как новенькая, лет так надцать еще. Если хотите дольше – к Жану!
– Не хотим! Пусть будет столько, сколько положено, но, чтобы прочувствовала она счастье, хоть в старости. Ей-то еще, всего ничего.
– Сделаю. Порадуется, побегает, как и ваш друг. Кстати, а как он?
– Не знаем. Сам видишь, сколько всего наслоилось. Голову поднять некогда. – Ответила Вел и сменила выражение лица.
– Узнаете, скажите, пожалуйста, самому интересно. – добавил Дэн, хотя и заметил, что Вел всячески старается избегать этой темы.
– Ах, ты, наш экспериментатор! Скажем всенепременно. – Вел очень хотела, позвонить товарищу и бывшему своему кумиру, узнать о здоровье, просто поболтать, но откладывала. А откладывала по одной простой причине – она никак не могла понять, что ее больше интересует – их совместная работа, или просто общение с человеком, единственной, по ее мнению, неординарной личностью современности. Как не крути, а совместное предприятие мешает простому общению, звонок может выглядеть, как напор, как напоминание об обещанном фильме.
– Еще подожду, пару дней и позвоню! – сказала она сама себе, идя на свою половину. Поглощенная этими мыслями, пришла мимо приоткрытой двери кабинета мужа, но тут же сделала шаг назад: – Трудишься?
– Думаю.
– Я не помешаю?
– Вел, солнце мое, ну не надо этих вопросов. – поднял голову, протянул вперед руку, предлагая подойти, но она ограничилась стулом, на противоположной стороне стола:
– Я думала поехать в город, сменить девочек, но…
– Что же тебе помешало?
– Сама не знаю, как-то не могу собраться. А ты собираешься не тот берег?
– Нет. Владка нашла мне хорошую замену, так что, до сентября я весь твой.
– Уууу. – надула губки, и это было откровенно: – Только до сентября. А как же наша поездка?
– А что поездка? Неужели передумала?
– Я?! И не мечтай сбросить на меня свою лень! – одарила любящим взглядом глаз «оливковой рощи», подставила ему носик для поцелуя и скрылась, звоня Ольге: – Привет! Как наши дела?
«Где?»
– У Юли!
«Аааа. Нормально, потихоньку движется к выздоровлению».
– Этим порадовала. А теперь о том, что тебя смутило.
«В смысле?»
– Ты спросила – «где». У Юли нормально, значит, есть еще что-то?
«Вел, не запудривай мне мозги. Все хорошо».
– Тогда ладно, мешать не буду. Я пока еще в имении.
«Вел, ты не переживай, я бываю у нее каждый день. И девчонки тоже, сотрудники, все кто ее знал, включились в процесс. Она еще плохо соображает, кто пришел и зачем, но накормлена, чистенькая и подает знаки, что хочет».
– Вот это уже радостные новости….
****
Лера не давала о себе знать и все ждали ее появления ежеминутно. Игорь не отходил от дочери, вот только взгляд его стал жестче, он перестал быть беззаботным пареньком, которым его все считали.
Несмотря на это, семейные страсти улеглись, полилась жизнь своим чередом и Ви, за ужином, спросила у Жана:
– Дорогой! Ты, наконец, поделишься с нами тем, что пишешь?
– ОЙ! – воскликнула женская половина семьи, проявляя большое любопытство. Эд вопросительно уставился на нее, хотя речь шла об отце, и только Дэн озвучил свой интерес:
– Отец заделался писчим?
– А ты не знал? – усмехнулась Вилен. – Сидит часами, иногда даже днями, в своем кабинете, с пером и чернилами.
– Отец! – воскликнул Эд: – есть же клавиатура!
– Есть, но с ней душу не вложишь.
– Бумагомаратель! – обозвал его Эд и засмеялся. – Не ожидал от тебя. И что же это будет, женский романчик?
Жан не принял издевки старшего сына, даже не соизволил оторвать взгляд от тарелки:
– Да вот, решил для потомков, описать нашу поездку. Ну и за одно, записать все, что узнал от хранителей. Книга Рода давно не пополнялась, так что я, как не смешно вам покажется, принялся за мемуары.
– Кстати! – Эд отставил приборы и промокнул губы. – Ты же нам так и не поведал, о чем шептались с их Главой.
– Может не сегодня?
– Можно и не сегодня, только нам всем интересно.
– Правда, Жан, расскажи. – Подключились женщины.
– Может, дождемся девчонок? – спросил Дэн, видя, что отец не в том настроении. – Уверен, им тоже интересно.
– Спасибо, мне так удобней, не буду повторяться.
Игорь смотрел на них, не зная, как поступить, уже с полчаса у него загорался телефон, и высвечивалось фото Леры.
– Отвечай, что же ты все боишься? – не выдержал Эд, заметив, кто ему звонит.
– Слушаю! – Игорь поднялся, но выходить из столовой не стал.
«Наконец! – не здороваясь, выпалила Лерка. – Встречай меня».
– И тебе добрый вечер. А ты где?
«Как это где? В аэропорту!»
– Почему раньше не позвонила?
«Ну, не позвонила».
– Хорошо, поговорим при встрече. Я вышлю машину.
«Интересно, – хмыкнула Лерка – и куда ты ее собрался посылать?»
– Как это куда, ты же только что сказала, что прилетела!
«Да, прилетела. Только, я смогла достать билеты в город, на дачу самолеты не летают».
– Так как же я могу тебя встретить?! В таком случай, извини, но возьми такси.
«И что я буду делать одна?»
– То, что делала все эти дни.
«Подумаешь! Вот не хотела же звонить! А еще клялся в вечной любви!»
– Ты что, пьяна?
«У тебя забыла спросить».
Игорь решил не продолжать этот бессмысленный разговор и отключился.
– И где она? – спросил Эд.
– На том берегу.
– Прости Игорь, но кажется, пришло время мне вмешаться. – вздохнул Эд и приняв кивок парня, посмотрел на жену, Вел ни проронила ни слова.
– Так поехали завтра со мной! – голос Дэна прозвучал так, словно он обрадовался возможности разделить дорогу хоть с кем. – Мы, как бы, оба отцы. И мне надо побывать в клинике.
Ев собралась было отвесить шуточку, на слова мужа, но не смогла, просто разразилась хохотом. Что вызвало непонимающую реакцию у Игоря.
– Прости, дорогой, это она по поводу однополых браков. – пояснила Вел, еле сдерживая себя. Все улыбнулись и продолжили ужин.
****
Приехав в город ближе к ночи, в первую очередь посетили Юлю. Она не спала, но никак не реагировала на окружающих.
– Давно с ней такое? – уточнил Дэн и, выслушав отчет дежурного врача, отпустил его и сиделку, присел к ней на кровать: – Юля! Юлия Владимировна! – Женщина повернула к нему глаза. – Слышит. Говорить можешь?
Она «почмокала» губами, но тут же выпустив шумно воздух, отвернулась к стене.
– Плоха? – Уточнил Эд.
– Как сказать? Лицевые нервы не повреждены. По анализам и показателям отклонений нет. Нет, общая картинка не критическая, но могут пройти месяцы, а может и вообще не заговорит.
– Что будешь делать?
– Я обещал женам помочь…, буду помогать. – и он достал флакон.
– Дэн! – испуганно удержал руку брата Эд. – Ты с отцом говорил?
– Не волнуйся, это стимулятор. Просто усовершенствовал то, что придумал много лет назад. Опробовано и на зверушках, и на дружках твоей благоверной.
– Не заговаривайся, я могу и не понять.
– Все ты понял. – Дэн открыл крышечку.
Эд стиснул скулы, увлечение жены этим актеришкой, пусть и безобидное, и далекое прошлое, но все же, частенько, будило в нем ревность. Даже сейчас, когда тот состарился и выглядел, мягко говоря – потрепанным старичком, Эдгар опасался, что Вел может снова им увлечься. Хотя тут же признавал, что увлечься – было далеко не точное определение в адрес его жены, увлечения и она – просто не совместимы. Она-то и мужчин не жаловала, как сословие, так, особи противоположного пола. И доказывала, даже оспаривала с ним свою точку зрения. Он вздохнул повторно и наклонился к плечу Дэна:
– А если не получится?
– Не получится что? Эд, ты же видишь ее состояние, у кого-то возникнут вопросы? Она не сгорит сейчас же, если ты боишься этого. Стариться ей уже некуда и так выглядит на сотню лет. Так что тут может не получиться? Риска – ноль, а вот помочь может. Я даже уверен, что процесс выздоровления пойдет быстрее.
– Делай, как знаешь! – Эд не отвернулся, не отошел в сторону, он стал и заложил руки за спину, прикрывая собой дверь. Дэн повернул голову женщины, казалось – та спит. Влил несколько капель и придержал подбородок, пока проглотит. Юлька испуганно открыла глаза.
– Это лекарство. Будет хотеться спать – спи, не ограничивай себя. А сейчас скажи, только честно, тебе говорить хочется? – Юля заморгала. – А плясать? – Она скривила лицо, в подобии улыбки. – Ну вот. – похлопал он ее по плечу. – Еще и на свидание бегать будешь.
Юля зевнула, а может так засмеялась, мужчины не поняли.
– И это все? – Спросил Эд.
– Нет, конечно же. Завтра отдам эликсир Владу, покапает несколько дней. Пойдем, у нас с тобой еще одно важное дело.
Было не настолько поздно, чтобы откладывать не совсем приятный визит. Еще ставя машину на стоянку у подъезда, они заметили яркое мерцание света во всех окнах Леркиной квартиры. Дверь она открыла сразу и растерялась, увидев их обоих.
– Впустишь? – произнес Эдгар.
– Да, входите! – спрятала глаза, первой пошла в комнату. Загорелая, без тени грусти, без прически и макияжа. В гостиной, прямо на диване, стоял поднос с чипсами, баночкой пива и пустые коробки из-под суши.
– КУТИШЬ?
– Перекусила. – садясь на диван, отодвинула поднос, не спеша выносить на кухню, но телик выключила. – Приехали читать нотации.
– Нет. – ответил Эд, усаживаясь на стул напротив ее, Дэн отошел к окну и опустил жалюзи. – Ты человек взрослый, замужняя, да еще и мать. Ты вправе поступать, как хочешь. Но и мы тоже люди, со своими желаниями. Так что, будь добра, выслушай меня внимательно. – не стал делать пауз, давая ей возможности сказать, или сделать вид, что ей есть чем возразить, продолжил сразу: – Твой поступок выходит за рамки здравого смысла. Но ни я, ни Дэн, не будем ждать пояснений, и искать причины. Мы приехали высказаться, а я, в частности, поставить тебе условия.
– Мы! – поправил Дэн.
– Прости. Мы ставим тебе условие, одно. Либо ты возвращаешься и живешь в семье как человек, во всех смыслах этого слова. Либо ты забываешь о нашем существовании, опять же, во всех смыслах этого слова. Лера, полностью! У тебя больше не будет ни мужа, ни дочери, но родни.
– А можно я решу это с Игорем?
– Решай, но помни, мы не дадим тебе издеваться над парнем, а тем более, над малышкой. – вставил Дэн. – Мы никому не позволим, никого из семьи втаптывать в грязь и не будем дойными коровами. Это условие семьи, и мы тебе его передали. РЕШЕНИЕ ЗА ТОБОЙ.
– Сказать сейчас?
– И тебе не надо время осмыслить? – Эдгар удивился ее спокойствию. – Я говорю: либо – либо! Лера, мы не шутим. У нас, помнится, был с тобой подобный разговор, но тогда были другие условия. А эту выходку, мы тебе не забудем. Корить не станем, уже все сказали. Но если решишь отделиться, то лишишься всего и всех! Это не угроза, это предупреждение. Лера, будет именно так, как я сказал. – Она смотрела на них широко открытыми глазами, ожидая всего, чего угодно, но не этого. Да, растерялась, увидев их, а не мужа, но ей показалось, что приехали умолять вернуться. Ждала, что поругают, соглашаясь с тем, что ей нужно отдыхать. А они…