- -
- 100%
- +
Может, ресурсы были, но закончились? А если поискать?
А если хорошо поискать?
– Пришли, госпожа, – граф отпускает мою руку. Эм?
Относительно целое строение больше похоже на склеп, чем на храм: маленькое, приплюснутое, сложено из крупных грубых блоков, и в швах давно поселилась бахрома лишайника. Не боясь запачкаться, граф сдвигает скрывающую вход плиту, и за ней меня поджидает сюрприз.
Вниз под ощутимым наклоном убегает туннель. Вряд ли он построен, скорее, вырублен в скале. И уводит он в кромешный мрак.
– Кажется, что внизу тьма жидкая, правда? – огорошивает меня одна из близняшек. Я не могу сообразить, Мими или Гебби.
– Похоже, – соглашаюсь я.
Теперь мне действительно кажется, будто внизу налиты чернила.
– Это и есть колодец из страшилок.
– Нет никого колодца, – отрезает граф.
Он стягивает перчатку и касается стены голой ладонью. То, что происходит дальше, в голове не укладывается. Под его рукой рождается мертвенный очень яркий голубой свет и будто по невидимым желобкам убегает вниз, расцветая на стенах светящимся орнаментом. Граф будто световую гирлянду включил. Только… магией.
Почему меня это настолько впечатляет? Магия ведь обыденна?
Пока я раздумываю, граф заходит под свод. В туннеле уже светло, но куда он уходит не рассмотреть, слишком уж длинный.
– Осторожнее, госпожа Даниэлла, – предупреждают близняшки. – Здесь не скользко, но идти всё равно не удобно.
– Спасибо.
Бетти опережает меня на шаг и повисает у графа на локте:
– Ты ведь поможешь мне спуститься, Гарет?
Ха…
Для троих туннель слишком узкий, а значит граф сможет помочь либо мне, либо Бетти. Близняшки не просят, они держатся друг для друга и, пересмеиваясь, спускаются в обгон нас, им помощь не требуется.
Граф оглядывается на меня и снимает Бетти с локтя.
– Сестрёнка, подожди здесь, я провожу госпожу Даниэллу и вернусь за тобой.
– А?
Разборки утомляют.
Бетти тоже оглядывается, пронзает меня огненным взглядом. Хочет смутить? Хочет, чтобы я отказалась в её пользу? Ну-ну.
– Спасибо, ваше сиятельство. Леди, я постараюсь идти быстрее, чтобы вам не пришлось ждать слишком долго.
У неё пар из ушей не пойдёт? Леди лопается от гнева. Она точно сестра? Впору заподозрить ревность.
Граф подхватывает меня под руку, и мы начинаем спускаться. Я очень быстро понимаю, что без его поддержки мне было бы по-настоящему трудно. Спуск относительно пологий в начале становится довольно крутым. Самое неприятное, что при падении зацепиться почти не за что. Лететь до низа мне бы не хотелось.
Узор не стенах усложняется, перетекает на потолок. Простая геометрия сменяется растительным орнаментом, а вскоре и вовсе появляются сюжеты с изображениями людей, только вот рассмотреть детали я не успеваю. Просить остановиться, когда сама пообещала идти быстрее?
– Оу! Моя нога!
Мы с графом оборачиваемся.
И почему я не удивлена? Бетти и не подумала ждать, когда брат за ней вернётся, не торопясь, с отставанием, пошла за нами и в какой-то момент оказалась сидящей на полу. Уже то, что она не скользит вниз, наводит на подозрения. А ещё упала она в приличную позу – ноги скрыты юбкой, и за щиколотку леди держится через подол.
– Бетти, я же сказал тебе ждать.
– Прости, Гарет. Я поняла, что ты не хочешь заставлять свою невесту ждать, – она театрально всхлипывает и трёт ногу.
Я предвзята, и я не верю.
– Госпожа, пожалуйста, не спускайтесь без меня.
– Да.
Я с удовольствием рассмотрю изображения. Бетти, сама того не зная, подыграла мне.
Гарет возвращается к сестре и, не устраивая осмотра, подхватывает её на руки. У него сегодня особенный день – девиц таскать. Бетти приобнимает его за плечо и удобно устраивает голову.
– Простите, что так получилось, госпожа, – улыбается Бетти, когда граф проносит её мимо.
– Не торопитесь, ваше сиятельство.
Изображения контурные, но легко «читаются». Растительный орнамент обрамляет квадрат. Внутри безликая, но явно женская фигура сидит то ли в обычном кресле, то ли на троне.
Возвышение если и есть, не показано. Женщина тянет руку, пальцы кисти сложены в указующем жесте.
В соседнем квадрате изображена танцовщица. Или акробатка. И тоже грудь прорисована, нет сомнений, что показана девушка или женщина, а вот лица снова нет.
Ещё один квадрат – девушка с кошкой. А изображения мужчин есть?
Внимание привлекает крылатое изображение, но это вновь женская фигура.
Не все картинки оказываются понятны. Девушка с ножом в руке – она готовит или сражается? А может, клинок ритуальный? Одну из картинок мне точно хочется назвать жертвоприношением – девушка возлагает на алтарь цветы. Объяснить, почему я решила, что прямоугольник – это именно алтарь, я не могу.
Изображение мужчины я всё же нахожу.
Глава 6
Изображение парное. Безликая женская фигура – мотив повторяется – сидит в кресле и держит на открытой ладони распустившийся цветок, а перед ней стоит он, и тоже фигура прорисована хоть и контурно, но детально, а вместо лица пустота.
Что происходит в кадре? Да что угодно.
– Госпожа? – окликает вернувшийся граф. Я и не заметила, как он успел спуститься и подняться.
– Я засмотрелась, – объясняю я. – Что здесь изображено?
Граф смотрит на меня с лёгким недоумением, словно не ожидал, что волшебная роспись коридора может привлечь моё внимание.
Пожав плечами, он отвечает про все картинки разом:
– Ритуальные сцены, вероятно, – и поясняет, почему вместо конкретики лишь предположение. – В сохранившихся летописях нет единого мнения, госпожа Даниэлла. Если вам интересно, я передам вам копии записей.
– Как-нибудь, – соглашаюсь я и пытаюсь вытянуть хоть что-то, например… – Почему некоторые фигуры с крыльями?
– Есть версия, что это отсылка к демонам, – без особого энтузиазма отвечает граф, он старается быть вежливом, но чувствуется, что тема ему почему-то неприятна.
Я опираюсь на руку будущего мужа, и мы начинаем спускаться.
Я спохватываюсь, что, наверное, следовало проявить участие и поинтересоваться не изображениями, а самочувствием Бетти, но… К чему лицемерие? Притворилась Бетти или нет – мне всё равно. Уж лучше под ноги смотреть, а Бетти обойдётся без фальшивого сочувствия.
Туннель длинный. Вряд ли он спускается ниже уровня моря, но в толщу скалы вгрызается основательно. Заканчивается туннель резко, будто его обрубили. На миг я вообще не могу понять, куда мы спустились – кажется, что в глухой тупик.
Квадратный проём у самого пола, и, чтобы пройти, придётся согнуться.
Граф первым наклоняется и пробирается на корточках. Я – следом. Как-то не так я представляла себе вход в храм…
Зал, куда мы попадаем, очень простой. Так и тянет сказать, что он примитивный. Прямоугольный, вытянутый, пустой, не считая волшебного, дающего голубой свет, орнамента, без отделки. У дальней стены установлен грубо отёсанный камень. Если бы я рисовала его в том же «контурном» стиле, то получился бы прямоугольник точь-в-точь как на изображениях в тоннеле.
Бетти сидит у алтаря и трёт щиколотку. На лице выражение оскорблённого достоинства, близняшки о чём-то тихо спорят. Держатся они отдельно от сестры и ни капли сопереживания не демонстрируют.
Граф отпускает мою руку.
– Свечей нет, – жалуется Мими.
Гебби рядом с сестрой выглядит бледной и болезненной.
– Госпожа, мне нужно некоторое время, чтобы подготовиться.
– Да, конечно.
То, что граф просит подождать, я поняла. Но что именно он хочет? Чтобы я составила компанию девочкам или я могу побыть любопытной?
Камень оказывается с секретом – граф сдвигает столешницу и внутри открывается ниша. Вряд ли в тайнике скрываются ритуальные предметы. Граф вынимает чашу, две короны, отличающиеся лишь высотой и количеством зубцом. К коронам он добавляет два жезла и один кинжал.
Есть ли в тайнике что-то ещё, я не знаю – что-то мне подсказывает, что лезть через плечо неприлично.
Бетти, позабывшая про щиколотку и пристально наблюдавшая за подготовкой, резко поднимается:
– Гарет!
– Да?
– Нет никаких причин проводить обе части ритуала, – она стискивает кулак с такой силой, что костяшки белеют.
О чём речь?
Почему я ничего не помню?! Нет, что-то я помню, на ассоциациях обрывки воспоминаний всплывают, только ни в единую картину не собираются, ни с окружающей реальностью не стыкуются. Но раз обрывки есть, значит, у меня не чёрная дыра, а чёрный ящик с неизвестным содержимым, и это содержимое надо как-то извлечь.
Я пытаюсь вспомнить, но висок прокалывает, и я добиваюсь вспышки головной боли.
– Бетти.
– Разве я не права? Согласно договору с господином Пегкером, ты обязался взять госпожу Даниэллу в жёны и дать ей титул. Давать в руки простолюдинки родовые регалии – это слишком!
Хм?
Если Бетти против, чтобы я прикасалась к старинным предметам, то я могла бы ей уступить. С условием, что на фоне скандалящей леди я буду смотреться уравновешенной особой, готовой поддержать будущего мужа там, где против него родные люди.
А вдруг ритуал – это не формальная церемония, а настоящее волшебство? Стоит ли связывать себя с графом магическими узами?
Скорее нет, чем да. Логика подсказывает, что расторгнуть юридический брак гораздо легче, чем магический. То, что граф нравится мне и внешне, и обращении не означает, что я хочу связать с ним жизнь.
Если я ничего не понимаю в происходящем, как я могу всерьёз думать о разводе?
– Вы неправы, леди.
Судя по тону, Бетти его достала.
– В чём, позвольте спросить?!
Мими пытается унять сестру, приобнимает, но та резко сбрасывает её руку и делает шаг к алтарю. Остановить её граф не успевает. Бетти хватает нож за лезвие, пальцы окрашиваются алым, и несколько капель крови падают на алтарь.
– Бетти!
Она отпускает нож, лезвие звякает по камню.
Капли не пачкают столешницу, они с шипением впитываются в камень, и алтарь начинает светиться мягким розоватым сиянием, оно же, но более яркое, охватывает выложенные на столешницу предметы.
Ухмыльнувшись, Бетти отступает.
– Оказывается, ваша нога в порядке, леди, – замечаю я.
– Леди, вы перешли черту.
Граф сжимает кулак точно также, как сжимала Бетти – большим пальцем внутрь, до белеющих костяшек. Очевидно, что он в гневе. Но… он держит себя в руках. Он не только не отвешивает ей пощёчину, как сделал бы Медведь, он голос не повышает, наоборот, молчит, сцепив зубы.
А Бетти продолжает нарываться:
– Накажете меня запретом покидать комнату, брат?
– Ваше сиятельство? – окликаю я. – Что-то не так? Отвечает Мими:
– Бетти разбудила регалии.
То есть насчёт магии я угадала.
– И… что?
– Если регалии вас не признают, то завершить брачный ритуал будет невозможно.
– Свадьба сорвана, – заключает Гебби. Да уж.
Я не слишком-то стремилась замуж, выбирала между Медведем и графом. Возвращение к батюшки ничем хорошим для меня не обернётся. На севере будут свои трудности, но уже одно то, что граф вежлив и предупредителен, меня с ними примиряет.
Никаких «свадьба отменяется» – я против!
Лучась самодовольством, Бетти демонстративно отходит подальше, но не уходит, а встаёт у стены в ожидании продолжения. Граф бледен и… к разговору не пригоден. Остаются словоохотливые и лёгкие в общении близняшки.
Но я не спешу задавать вопросы, я наблюдаю за графом. Он словно на стеклянную стену налетел, и теперь не знает, что делать. Стоит, таращится на пробудившиеся регалии…
– Почему сорвана? – уточняю я у Гебби.
– Потому что регалии вас не признают, госпожа. Простите… Чушь какая-то.
– Почему вы уверены, что регалии меня не признают, леди?
– Регалии реагируют на силу крови, госпожа. Ага…
Понятного мало, но хоть что-то вырисовывается. Сомневаюсь, что артефакты реагируют на титулы, а вот на магию – запросто.
– Ваше сиятельство, насколько мне известно, изначально церемония должна была состояться в столице? Я понимаю, что явиться в храм без предварительно назначенного времени, жест, мягко говоря, скандальный. Но разве это не лучшее решение?
Если я права, в столичной церемонии регалии бы просто не использовали, а значит, проблем с проведением церемонии не будет.
Близняшки переглядываются.
Граф, встрепенувшись, почему-то не спешит отвечать. Зато Бетти…
– Это будет позор, – хмыкает она. Вот чему она радуется?
Только что она перечеркнула попытку графа вытащить семью из нищеты, и пусть попытка спорная, но граф хоть пытается. А она? Что-то Бетти не спешит ни замуж за богача выйти, ни обеспечить семье приток финансов каким-нибудь иным способом.
– Госпожа, я прошу прощения, – обращается ко мне граф, – я показал вам не только плачевное состояние графства, но и свою несостоятельность как главы рода.
Меня пугает, как у Бетти меняется выражение лица. Она преображается в хищницу, почуявшую добычу. Она хлопает ладонью по стене храма, к голубому свету добавляется тревожно пульсирующий густо-фиолетовый с кроваво-красным отливом свет.
– Во имя чести я требую суд крови! – торжествующе заявляет Бетти… Близняшки ахают.
А регалии отвечают усиливающимся сиянием.
– Бетти.
– Гарет, вы сами признали свою несостоятельность как главы семьи. Так почему вы должны продолжать возглавлять наш род? Что вы можете дать нам, кроме купца в родню? Как новая глава, я буду представлена его величеству. Я смогу просить о некотором смягчении.
Мне трудно судить насколько план здравый, но провокации получили объяснение – Бетти очень точно просчитала реакцию брата. Только вот сомневаюсь, что ответ императора такой же предсказуемый.
Кинжал, спокойно лежавший на столешнице алтаря сам собой сдвигается. Следом положение меняют короны и жезлы, и в последнюю очередь чаша. Артефакты выстраиваются в круговом порядке.
Суд… будет магическим?
Внезапно светящийся орнамент на стенах словно с ума сходит. Линии искажаются, приходят в движение, начинают извиваться подобно змеям. Я не на шутку пугаюсь. Весь свет устремляется к алтарю и очень быстро впитывается, зал погружается в кромешный мрак.
Только артефакты продолжают светиться, однако толку от этого никакого, тьму они не разгоняют.
– Ваше сиятельство? – зову я. Мне страшно.
Мой голос гаснет во тьме точно также как погас свет. Я не только ответ не слышу, я себя не слышу.
Я пытаюсь топнуть. Спасибо, что опора остаётся под ногами – звука нет. Почему я снова в ночном кошмаре?
Регалии воспаряют над алтарём. Впрочем, не исключено, что невидимый алтарь тоже воспаряет, кто его знает. Я смотрю, как регалии начинают кружиться, постепенно набирают скорость и в какой-то момент ускоряются настолько, что глаза за ними не успевают. Я теряю их из вида.
На глаза будто легла чёрная давящая повязка, я больше ничего не вижу.
Волшебный свет возвращается одномоментно. Стены расцветают знакомым орнаментом, и взгляду открывается пустой алтарь. Регалии исчезли. Судя по выражению лиц, произошедшим ошеломлены все и больше всех Бетти. Результат получился явно не тот, который она ожидала.
Свечение появляется у головы графа и материализуется короной на его голове.
– Нет… – выдыхает Бетти. – Нет!
В правой руке графа появляется жезл, в левой – кинжал. Бетти мотает головой.
Граф, помедлив, принимает судьбу – скрещивает жезл и кинжал, касается перекрестьем короны и опускает ритуальные предметы на алтарь. На алтаре возникает наполненная чем-то белым чаша, и граф поднимает её обеими руками.
Не просто поднимает. Он оглядывается на меня и, не выпуская чашу, делает шаг навстречу. Я отчётливо осознаю, что свадьбе быть. И что развод мне точно не светит.
Глава 7
– Даниэлла, – обращается ко мне граф по имени, – согласны ли вы стать моей супругой, разделить со мной судьбу и силу?
Он предлагает мне магию или я напрасно фантазирую? Что мне отвечать?
Зачем мне брак с мужчиной, которого я вижу не дольше часа? Все свои решения я строила на идее, что брак будет временный, «понарошку», что я освоюсь и начну строить свою собственную судьбу, с графом же расстанусь к взаимной выгоде и взаимному удовольствию.
Я ошиблась. Брак будет настоящий.
Прямо сейчас я ещё могу передумать, пойти на попятный, могу отказать! Но… глядя в глаза его сиятельства, я понимаю, что… его взгляд затягивает, манит.
– Я согласна, – и, запнувшись, добавляю, – Гарет. На его губах появляется и исчезает быстрая улыбка.
Он смотрит на меня с таким теплом, что в плаще мне становится нестерпимо жарко, и я веду плечами, избавляюсь от тяжёлого меха, позволяю плащу упасть за моей спиной на пол.
– За вас, Даниэлла, – граф салютует мне чашей.
Молочно-белый свет приобретает серебристый подтон. Гарет подносит чашу к губам и делает большой глоток. Когда он опускает чашу, мне кажется, что меньше в ней не стало, да и вообще, если приглядеться, плещущаяся в артефакте белизна на напиток не похожа, на жидкий свет – да.
Я принимаю чашу обеими руками, тоже салютую:
– За вас, Гарет, – и делаю глоток.
На языке расцветает вкус ванили. По ощущениям очень похоже на то, как чувствуется холодный зимний воздух, когда выходишь на улицу из тепла. Я улавливаю нотки сладости, и на контрасте с ними расцветает яркая перчинка.
Увлёкшись ощущениями, я упускаю момент, когда свет из чаши пропадает, а саму чашу забирает и отставляет на алтарь граф.
– Отныне мы супруги, – он вновь поворачивается ко мне и протягивает скрытую перчаткой ладонь.
Я протягиваю руку в ответ. В голову приходит, что сейчас самое время обменяться кольцами. Откуда я это взяла? Никаких колец нет.
Граф сгибается в поясе и одновременно приподнимает мою руку. Склонившись, он запечатлевает на тыльной стороне моей ладони сухой поцелуй – быстро и мягко касается кожи губами, отчего становится щекотно.
– Вы…
– Даниэлла, – улыбается он.
Несмотря на то, что он выпрямился, ощущение щекотки не проходит. Я бросаю взгляд вниз.
– Что это?! – вырывается у меня, хотя по идее я должна это знать, как и многое другое.
– Брачная печать.
Больше похоже на татуировку. На тыльной стороне ладони появилось контурное изображение крупного цветка. Надо ли говорить, что контур ярко-голубой, а цветок точная копия тех, что я видела на стенах туннеля?
Получается, теперь любой увидит, что я замужем? Хм…
А что будет, если прикрыть татуировку рукавом? Словно подслушав мои мысли, изображение цветка оживает. От неожиданности я вскрикиваю. Мне не больно, но очень щекотно. Цветок же делая характерные взмахи листками, словно плывёт под кожей, и быстро поднимается выше к локтю.
– Куда она?
– Печать появляется и исчезает, как вам удобно, Даниэлла. Вы…?
– Мне предстоит многое узнать, – оправдываюсь я.
Наверное, я расскажу Гарету правду про своё беспамятство, но не здесь, в храме при лишних ушах, а позже, когда мы останемся наедине. Открывать свою уязвимость… опасно. Но и молчать глупо.
Гарет кивает.
Он вдруг стягивает перчатку и показывает, что на его руке тоже расцвёл цветок. Под тканью татуировка не видна…
Я улыбаюсь.
Граф возвращает перчатку на руку и жестом приглашает меня к алтарю, где ждёт меньшая из пары корон. Вторая сейчас венчает голову графа.
Бережно подняв корону, он протягивает её мне. Я скорее не вспоминаю, что нужно сделать, а догадываюсь. Мой реверанс, вероятно, самый уродливый реверанс в мире.
Муж возлагает корону на мою голову и помогает выпрямиться, а затем подаёт жезл, и я принимаю символ… Только сейчас до меня доходит, что регалии подозрительно похожи на королевские. Вроде бы графские короны тоже существуют, но… жезлы?
– Коснитесь навершием короны, – подсказывает Гарет.
Родовая церемония совсем не зрелищная, если забыть про световые спецэффекты, но производит на меня очень глубокое впечатление. Опуская регалии в тайник под столешницу алтаря, я действительно начинаю ощущать себя частью новой семьи, супругой главы рода.
Чувства, полагаю, наведённые?
– Поздравляю! – к нам бросаются близняшки.
– Даниэлла, вы ведь позволите обращаться к вам по имени? Мы теперь семья.
– Кто бы мог подумать, что регалии вас примут!
– Это что-то особенное? – вклиниваюсь я. Близняшки щебечут вроде бы со мной, я участница беседы, но при этом они настолько гармонично подхватывают реплики одна у другой, что мне не остаётся места.
– Бывало, что регалии не принимали невест. Наш предок Ирвин Верный был первым, кто пошёл против традиции и, когда регалии отвергли его избранницу, сочетался с ней браком в столичном храме.
– Традиционный ритуал не проводился больше века. Даниэлла.
– Быть принятой для меня честь, – отчасти это те слова, которые от меня ждут, отчасти я говорю правду.
– Пфф! Регалии слишком долго спали. Кто же знал, что они примут любую? Вероятно, регалии угасают, раз они не отторгли бессильную.
Конечно же Бетти высказалась.
Даже проиграв, она продолжает плеваться ядом. Выглядит откровенно жалко.
– Где ваше благородное достоинство, леди? – морщусь я.
Бетти хватает ртом воздух будто я её ударила. Она оглядывается, видит, что даже близняшки, к которым она не цеплялась, с которыми вела себя как сестра, а не мегера, смотрят на неё… гадливо.
Она словно опру теряет. Усмехается, но уже не злорадно, а потерянно. Но ей хватает сил гордо поднять голову и уйти в одиночестве.
– Надеюсь, вы не подведёте, графиня, и условие договора будет выполнено, и лечение Гебби будет оплачено.
Гебби?
Не зря девочка показалась мне очень бледной. Я сравнила её с луной, а луна не светит, луна лишь отражает солнечный свет. Откуда я взяла, что луна не светит? То, что я потеряла память – одно. Какие обрывки всплывают – другое. Очевидно, что я получила хорошее образование. У меня есть знания в самых разных областях, начиная от знаний традиция разных народов и заканчивая астрономией. Но почему я ничего не знаю об этикете и хороших манерах. Точнее… кое-что я знаю, но этого недостаточно.
Может… я действительно не Даниэлла? А кто?
– Даниэлла? – окликает меня Гарет. – Я сожалею, что Бетти доставляет вам неприятности.
– Прежде всего она доставляет их себе.
– Вы слишком великодушны.
Едва ли я великодушна… Я игнорирую Бетти по единственной причине. Погрузившись в склоки, я встану на один уровень с ней. Я не хочу показать себя скандальной пустышкой, и признания мало. Я хочу говорить с позиции реальной силы.
– Я постараюсь убедить батюшку позаботиться о приданом в первую очередь, – как бы вежлив и предупредителен граф ни был, не стоит забывать, что наш брак всего лишь денежная сделка. – Я напишу…
– Не стоит спешить, Даниэлла. Я намерен соблюсти традицию.
– Хм? Что вы имеете в виду, Гарет?
Как же плохо не ориентироваться в вещах, которые понятны всем, кроме меня.
– Завтра я буду сопровождать вас в отчий дом.
– Ах, вот как? Это не будет проблемой? Вы упоминали, что переходы в столицу ограничены.
– Не беспокойтесь, Даниэлла. Я не смог дать вам праздник, на который вы имели право. Но хотя бы визит я вам обеспечу.
– Благодарю, Гарет. Я… тронута. Чушь.
Граф не для меня старается. Он воспользуется традицией, чтобы встретиться с Медведем лично и поднять вопрос о приданом. Хороший ход.
Правда, не знаю, что у графа получится. Уверена, что прямо сейчас рыжуха доказывает батюшке, что раз брак уже состоялся, то платить не нужно. Но я ведь не знаю, какую выгоду хочет получить Медведь. Только один факт родства с опальным графом или нечто большее? Буду разбираться. Но, разумеется, не сейчас.
Улыбнувшись, Гарет поднимает с пола плащ, но не подаёт мне, а перекидывает через локоть.
В зале тепло, и плащ лишний. Близняшки – я только сейчас замечаю – тоже разделись. А вот Бетти ушла, подметая пол мехом.
Гарет подаёт мне руку:
– Даниэлла?
– Что изменилось? – вопрос, который я не могу не задать. – Вы намеревались провести полный ритуал, но использовать спящие регалии, но получилось иначе. Какая разница?
– Простите, Даниэлла.
– Простить? – о чём он.
– Регалии хранились в храме веками, их не использовали ни мой отец, ни мой дед, ни мой прадед. Сохранились записи, но из-за размытых многословных формулировок их довольно трудно понять.
Серьёзно? Я должна поверить, что у графа нет ответа?
Мой новообретённый муж лжёт? Хотя… Если брачный ритуал в родовых традициях был забыт на несколько веков, то нечего удивляться, что точные сведения о нём потеряны.
Гарет подхватывает меня под руку и настойчиво тянет к выходу. Я не сопротивляюсь и следом за ним приседаю на корточки, пробираюсь в туннель, круто уходящий вверх. Подняв голову, я не вижу Бетти. Она так быстро поднялась?