Рыжая. Я не продаюсь

Глава 1

Все беды от недосыпа и ростовых зеркал. Я с трудом оторвала голову от подушки, нащупала и отключила будильник, издававший мерзкую полифоническую трель, специально установила, чтобы не было искушения продолжить спать под музыку. Кое-как села, нашарила тапки. Кажется, перепутала левый и правый, но не уверена. Мне нужен мой кофе, быстрорастворимый, с сахаром, без молока.

Пара больших глотков обязательно вернёт меня к жизни…

Будильник повторно запиликал – страховка на случай, если первой трели окажется недостаточно. Я чертыхнулась, отключила заразу, решительно отбросила одеяло, встала и, с сожалением признав, что очередное утро добрым не стало, поплелась на кухню.

Проходя мимо зеркала, я споткнулась об брошенную на пол сумку, покачнулась, привалилась к стеклу.

Наверное, я всё ещё сплю. Зеркало не было прохладным, как ему положено, а обжигало, как мой утренний кофе. Стекло спружинило и прогнулось. Ёж твою направо. Я успела подумать, что сзади стена и что подобные фокусы противоестественны. Миг, и зеркальная плёнка со звоном лопнула, я кувыркнулась куда-то вперёд и больно стукнулась локтем.

Чёрт.

Приподнявшись, я обнаружила под собой булыжники мостовой и крупные осколки.

Машинально отряхнувшись, я села, расправила подол ночной сорочки, хотя о нём надо в последнюю очередь сейчас думать, просто мозг пытался зацепиться хоть за что-то привычное.

Мостовая… Я перепутала зеркало с окном и выпала на улицу? Живу я на девятом этаже. Не настолько уж я и неадекватная была, чтобы родную квартиру не узнать. Да и вчера я домой вернулась, точно помню, как ополоснулась под душем, вместо ужина выдула стакан кефира, и, обманув желудок чувством приятной наполненности, рухнула в кровать. Нет, если бы я выпала из окна, собирали бы меня сейчас по частям.

Я огляделась и окончательно впала в ступор. Не мой район, и не мой город. Дома-пирожные? Так иногда про архитектуру говорят? Низкие, даже приземистые, богато декорированные, облепленные украшениями чуть ли не в несколько слоёв, похожие как родственники, но в то же время у каждого своё «лицо». Совершенно точно, я никогда не видела места, в которое попала. Ни своими глазами, ни на картинке.

Всё-таки сплю? Надо ущипнуть себя – говорят, помогает. В окружающем пространстве хоть и не было ничего плохого, оно мне подсознательно не нравилось, и ущипнула я себя от души.

– Ай, – невольно вскрикнула.

«Пирожные» как стояли, так и продолжили стоять. Либо метод не сработал, либо то, что я вижу, отнюдь не сон.

Пока я размышляла, дверь ближайшего дома открылась, на порог вышел старичок в мешковатой верхней одёжке, напоминающей сюртук. Я как раз додумывала предпоследнюю версию своего попадания: меня похитили с неизвестной целью, перевезли и бросили посреди дороги. Розыгрыш? Сомнительно, да и утренние воспоминания в эту версию не вписываются. Ну, сейчас я спрошу, где я. Жестами-то точно объяснюсь.

– Здра…

Договорить я не успела.

Старичок подскочил ко мне неожиданно проворно для своего возраста, замахнулся и огрел тростью промеж лопаток. В первый миг я просто опешила. Не привыкла я, чтобы первый встречный, да ещё и благообразный седой дедушка, сразу драться лез. За что?! И вообще, это, наверное, уголовщина, бить без причины. Место удара запоздало полыхнуло болью. Я громко охнула, вытаращилась на дедка во все глаза.

Старик снова замахнулся:

– Вон пошла, потаскуха бесстыжая! Вконец обнаглели!

Инстинкт самосохранения сработал вперёд мозгов, я вскочила и, рискуя тапками, припустила прочь.

Сама от себя такой прыти не ожидала.

Оказывается, пробежка бодрит не хуже кофе.

К счастью, гнаться старик за мной не стал, и далеко драпать не пришлось, сразу за плавным изгибом улицы я остановилась, отдышалась, посмотрела вниз. Так и есть: правый тапок – на левой ноге, левый – на правой. И ведь не потеряла! Боль стихла, оставив неприятное тянущее чувство. Синяк наливается? Синяк на спине, синяк на запястье от щипка, и это меньше, чем за пять минут – зашибись просто!

Я поёжилась от холода, зябко передёрнула плечами. Так… так…

Моя последняя версия, самая дикая, самая невозможная и, похоже абсолютно верная: я попала в параллельный мир. Зазеркалье? Старик говорил не по-русски, не по-английски. Это был совершенно незнакомый мне язык, но сказанное я прекрасно поняла.

– Ёж твою, – повторила я в последний раз, да и то, шёпотом. Другой мир – какой абсурд!

Дико, но первое, что я ощутила – невероятное облегчение. Мне не нужно бежать на работу, объясняться за опоздание, не нужно думать о сдаче сразу пяти «скинутых» на меня проектов: там поле не пахано и конь не валялся, а крайний срок сдачи уже через два дня. Я могу тихо мирно и спокойно решать возникшую проблему, одну единственную. Угу, дура. Я хихикнула и, не выдержав, истерично расхохоталась, не в силах остановиться. Какая-то часть меня осознавала, что реакция, начиная с внезапного умиротворения и заканчивая хохотом, ненормальная. На деле в происходящем нет ничего смешного. Я попала, и это страшно.

А, с другой стороны, какую реакцию можно считать нормальной? Отсмеявшись, я успокоилась, причём у меня словно все эмоции отключились, и восприятие исказилось до невозможности. Психика – штука гибкая, умеет защищать себя. И лучше для меня сейчас слегка не в себе побыть, чем окончательно и бесповоротно свихнуться. Другой мир? Да пожалуйста! В родном я тоже никому не нужна. Язык понимаю? Вообще, шикарно. Сейчас как… А что, собственно, как? Способность соображать частично вернулась. Пусть возвращаться мне не к кому, но в прежнем мире остались квартира и греющая душу сумма на банковском счету. В новом – спальная сорочка и два тапка всё моё имущество.

Зеркало разбилось, обратной дороги нет. Возможно, где-то существует иной путь домой, но его пойди найди. Рассчитывать на скорое возвращение слишком наивно.

– Чокнутая, – донеслось до меня. – Из дома скорби что ли сбежала?

В смысле, из психушки? Ой, а вот этого мне не надо. Воображение живо нарисовало доброго доктора, который совершает ежедневный обход:

– Как ваше императорское самочувствие? Нет-нет, Бородино вы выиграли, не волнуйтесь. А вы у нас гостья из иного мира? Как чудесно! Я выпишу вам вкусную таблеточку, специально для таких как вы.

Может, я и правда свихнулась от перенапряжения, лежу сейчас в квартире, смотрю глюки и пускаю слюни? А как проверить? Да нет, не может быть. Аврал не повод терять голову, всё происходящее реально.

И тут меня прошиб холодный пот: если всё действительно реально, то сколько в психиатрических клиниках настоящих пришельцев, не сумасшедших, а тех, кто взаправду попал к нам из другой вселенной? Так, не думать об этом. Чем я им помогу? Вот-вот, сначала надо о себе позаботиться.

Попробовать подойти к женщинам? А есть выбор? Мне к людям надо. Авось, выслушают, хотя выгляжу я и впрямь как беглянка из дурдома: тапки с помпонами, белая в мелкий голубой цветочек хламида, диковатый взгляд.

– Простите, – обратилась я к женщинам, но почтенные дамы предпочли побыстрее запереться.

Мда.

Я ещё раз огляделась и посчитала за благо убраться от дома нервных женщин подальше. А ну как вызовут карету скорой помощи? Я же не знаю местных реалий. Лучше не рисковать. Застрять в иномирной психбольнице – я аж передёрнулась, в красках представив нерадостные перспективы. Нет уж, не дамся! Я торопливо свернула в проулок, вышла на параллельную улицу, такую же «пряничную», тихую и безлюдную. Направо? Налево? Да какая к чертям разница! Лишь бы быстрее.

Впрочем, очень скоро я уже так не думала. Улочки изгибались словно змеи, в глазах начало рябить от обилия декора. Люди куда-то запропастились, ни одного прохожего. А ещё мне не попалось ни одного магазина или официального учреждения. Из недружелюбного района надо выбираться. Логика подсказывает, что найти помощь в центре города легче… И лучше поторопиться, потому что становится прохладнее, голые руки давно покрылись гусиной кожей. Утешает, что на дворе скорее лето, и уж точно не зима. Угодить не на прогретую солнцем мостовую, а в двухметровый сугроб было бы совсем грустно.

Сумерки сгущались… Дома утро, а в Зазеркалье вечер?

Очередная улица вывела меня на широкий проспект. Я обрадовалась. Особенно обрадовалась, когда увидела двух одинаково одетых мужчин. В подобии ножен оружие, подозрительно смахивающее на дубинку – не плоское, каким, по идее должен быть меч, а выпуклое, округлое. Военные? Я предположила, что вижу патрульных. Помоги, Фортуна! Третий раз счастливый, верно же?

Мужчины меня увидели, отчего-то нахмурились.

Приветливо улыбаться я резко передумала. Лучше спокойно подойти и попытаться объяснить, что… что я иностранка, попавшая в беду.

Однако мужчины меня опередили.

– Стоять! – рявкнул тот, что выглядел чуть старше.

Я остановилась, нутром чуя нечто нехорошее. Слишком свирепыми теперь выглядели патрульные. Они приблизились, оценивающе осмотрели меня с головы до ног. Под их презрительно-злыми взглядами я невольно вспомнила, что в былые времена на вежливость стражи могли только благополучные горожане рассчитывать. Безродного оборванца насмерть забить не преступление. Вон, старичок не постеснялся. Между лопатками аж зачесалось. Я сглотнула. Я знаю, что видят патрульные – перепуганную девчонку. Представительницы высших слоёв общества держатся иначе. Надо взять себя в руки… Патрульные переглянулись.

– Совсем, шваль, охренела! – с каким-то мрачным восхищением выдал старший.

Сами охренели, с оскорблений начинать. Ага, только за ними сила, а я никто и звать меня никак. Я им о правах, а они мне дубинкой. Чёрт.

– Послушайте…

Про другую страну, наверное, тоже говорить не стоит. А вдруг в Зазеркалье только один единственный город? Глупость, конечно, но…

– Я заблудилась, – нет, не то. – Я попала в большую неприятность.

– Точно. Заблудилась. Попала, – ухмыльнулся тот, что был помладше.

– Пошла вон отсюда, – не стал ничего слушать старший.

– Может, оформим как полагается? – встрепенулся младший, цепко ухватив меня за локоть.

Синяков прибавится.

Взгляд у патрульного из злого стал откровенно-раздевающим. Я нутром ощутила, что он уже представляет, как я и он одни в камере… Мать! Он даже облизнулся, без стеснения пытаясь заглянуть в вырез сорочки. Я невольно дёрнулась, пытаясь вырваться. Ему моё трепыхание очень не понравилось. Рванул меня на себя, перехватил за талию:

– Артачиться вздумала, шлюшка? За бесплатно нос воротишь?

– Я не торгую собой. У меня серьёзные жизненные неприятности, иначе бы я не оказалась на улице в таком виде, – попыталась я достучаться до урода.

Он разжал руки, а в следующий миг звонкая оплеуха отправила меня на мостовую.

Глава 2

Мра-а-зь. Я зашипела сквозь зубы, но возмущаться вслух не решилась – правды не добьюсь, зато побоев отсыпят с лихвой. Сапогами, ага. Но мразь же!

– Оформлять сам будешь, – буркнул старший. – И, дело, конечно, твоё. Но я бы побрезговал. Одно дело, девули у маман Гайо, сами почище, да и целитель их постоянно проверяет, а другое – подзаборная, невесть с какой заразой. Ни одна нормальная шлюха в таком виде на улице не окажется.

– Твоя правда, – согласился младший и грубо вздёрнул меня на ноги.

Я лишь сдавленно пискнула. Я всегда знала, что, когда мужчина отказывается слышать «нет» и продолжает распускать руки, нужно звать полицию. Но кого звать сейчас? Я судорожно пыталась придумать, что сказать и как выкрутиться, но ничего путного в голову не шло.

Они совсем дураки? Если полуголая – то девушка лёгкого поведения, и без вариантов? По мне же должно быть видно! Хотя, умные в их возрасте улицы с утра до вечера при любой погоде не топчут. Вот попала…

Младший ещё раз ощупал меня взглядом и вдруг шлёпнул по бедру.

– Ай!

Уроды рассмеялись.

– Значит так, – перехватил инициативу старший. – Мне плевать, где тебя кувыркали и почему потом в таком виде выкинули. Здесь приличный район. Исчезла отсюда, пока я не передумал. А если я передумаю, тебе плохо будет.

Я попятилась.

– Куда?! – разозлился старший. – Туда пошла! – ткнул он пальцем в противоположную сторону.

Я закивала и побежала, куда послали. Нарываться не хотелось. Я ни капли не сомневалась, что в тюрьме или, куда они там задержанных доставляют, мне совершенно не понравится. Нет уж! Отдалившись от патрульных, я перешла на шаг, потом и вовсе остановилась.

Кое-что полезное я всё-таки для себя выяснила. Во-первых, про неотъемлемые права человека, всеобщее равенство и неприкосновенность можно забыть. Во-вторых, встречают в этом мире по одёжке, а за отсутствие одёжки бьют. Я вспомнила нервных женщин, желавших сосватать меня психбольницу. У них не платья были, а сплошная броня – тело закрыто от горла до пят, рукава длинные, подол по земле метёт, на головах чепцы. Значит, мне тоже нужен панцирь.

Опасаясь, что патрульные идут следом, я зашагала дальше. Движение размышлениям не мешает, да и холодно становится, а ходьба помогает слегка согреться. Денег у меня нет, купить я ничего не могу. Остаётся… украсть. Я покрутила новую мысль так и эдак. До сих пор я была законопослушной девочкой, даже в транспорте без билета не ездила. Но мысль кого-нибудь ограбить протеста не вызывала. Простите, жить хочется.

Впереди показался ещё один патруль. Я испугалась. Возможно, эти стражи и выслушали бы, и помогли, но, стоило наткнуться на неприязненные взгляды, у меня духу не хватило рискнуть. Порадовавшись, что они на другой стороне проспекта, я ускорилась.

Темнело.

Воздух стал не просто, холодным, но ещё и сырым, и вскоре я поняла, почему. Проспект вывел меня к мутной закованной в чугун реке, делившей, судя по всему, город на две части – для людей и для нищих. По ту сторону воды раскинулся неработающий сейчас рынок, а дальше теснились деревянные домишки, не имевшие ничего общего с домами-пирожными. Что-то я уже не уверена, что мне стоит забиваться в трущобы, но, оглянувшись, я наткнулась на внимательно следящих за мной патрульных и решительно шагнула на мост. Вот раздобуду платье, тогда и попробую поговорить.

А пока… Как водится, спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Я присмотрелась к домам чуть внимательнее. Те, что тянутся вдоль набережной, хоть и деревянные, выглядят вполне ухоженными, а вот чем дальше от реки и рынка, тем менее привлекательный у домиков вид, да и домиками те строения уже не назвать – сплошь лачуги и халупы. Нет, туда я точно не пойду. Открытое пространство рынка мне не понравилось – сверкать в сумерках белой ночнушкой по меньшей мере глупо. Лучше в обход.

Под ногу попалась скользкая гнилая картофелина. Пнув корнеплод, я с досадой цыкнула на тапки. Налипшую грязь вряд ли удастся отчистить. Хорошо, хоть сухо, а то бы в миг расклеились. Картофелина укатилась, а в животе заурчало. Обедала я чёрт знает когда. Потом не ужинала, кефир не в счёт, не завтракала. Без еды я потерплю. Но где бы добыть воду? Во рту сухо, как в пустыне.

За рынком обнаружилась свалка. Я облизнула пересохшие губы и нерешительно переступила с ноги на ногу. Почувствуй себя помоечницей, да? Никогда бы не подумала, что стану копаться в отбросах, но на вещи надо смотреть здраво – что кому-то не нужно, мне может очень даже пригодиться. Не с моим положением нос воротить. Напротив, радоваться надо – передо мной гора, возможно, скрывающая золото и бриллианты. Ага, как же…

И всё же я нерешительно копнула мусор мыском. Из потревоженной кучки выскочила тостопопая крыса с омерзительным лысым хвостом. Я шарахнулась. Ёж твою направо!

– И чего ты тут забыла, – кашлянули за спиной.

Вздрогнув от неожиданности, я снова шарахнулась и обернулась.

Передо мной, опираясь на клюку, стояла сгорбленная старая женщина с невероятно цепким ясным взглядом. Незнакомка куталась в безразмерную дырявую, местами залатанную серую шаль, из-под чепца выбивались грязные седые пряди. В целом старуха походила на ведьму из сказки, но при этом злодейкой не выглядела, скорее просто недовольной. И, главное, от моего вида не кривилась. Ведьма… Напридумывала. Скорее всего, передо мной обычная нищенка, и я потревожила её угодья. Не зря же у неё на плече висит мешок, набитый всякой всячиной.

– Здравствуйте.

Старуха прищурилась, осмотрела меня с ног до головы, будто приценивалась.

– И… вам не хворать. Откуда же в наши края такая птичка-невеличка залетела?

А? Она поняла, что я иномирянка?!

– На лицо красавица, ручки чистые, да аккуратные, работы не знавшие. А уж волосы…, – похвалила старуха тоном заправской торговки.

Вроде бы комплимент, а неприятно стало. Да и лицо у меня самое обычное. Хотя… с кем сравнивать. На фоне замученной крестьянки я и впрямь покажусь королевой красоты. Руки в порядке, спасибо стиральной машине, маникюрше и крему. Волосы свои родные, ярко-рыжие, огненные.

– Неприятности у меня случились. Я нездешняя, а оказалась на улице, да ещё и в таком непотребном виде, – я дёрнула ночнушку.

Неужто наконец мне повезло, и женщина пусть не поможет, но хоть подскажет что-то полезное!

Старуха пожевала губами.

– Есть к кому обратиться? Отец, жених, опекун? Родственники, друзья? Хоть кто-то?

– Нет, – сникла я.

Признаваться, что у меня никого в целом мире, глупо и недальновидно, и по-хорошему стоило бы соврать, но, увы, выдумать правдоподобную ложь у меня при всём желании не получится. Скажу я, допустим, что жених у меня есть. Отлично, девочка, диктуй адрес, отправим жениху письмо. Как адреса не знаешь? Ладно, страну назови, город, имя.

– И денег нет? Документы?

Я покачала головой.

Так… Раз она на мою кожу внимание обратила, значит стирают и убирают здесь руками. А следовательно, у богатых есть слуги.

– Мне бы в какой дом посудомойкой наняться. Не подскажете?

– Кто тебя голую, без рекомендаций, без мозолей в приличное место возьмёт? – старуха была сто раз права, – Ладно, погодь. Со мной ещё «на вы» никто не разговаривал, – она беззубо усмехнулась и поманила меня за собой напрямик через свалку.

Опираясь на клюку и время от времени вороша ею мусор, старуха уверенно шагала вперёд, чего не сказать обо мне. Ноги то и дело проваливались, тапки окончательно загадились, я постоянно поскальзывалась, а один раз чуть не упала. Старухе всё было ни по чём, она по отходам шла, как по асфальту. Ткнув очередную ветошь, она вдруг резко наклонилась, подобрала небольшой похожий на яйцо предмет и проворно спрятала его за пазуху – я даже толком рассмотреть не успела. Распрямившись, старуха на миг обернулась и, как ни в чём не бывало, повела меня дальше.

Доверять ей – дурой быть, но какой у меня выбор? В одиночестве по городу я уже побродила, пинков собрала. У старухи хоть воды напьюсь. Сбежать, если что, успею… Звучит неубедительно, сама понимаю, но из двух зол, как ни крути, старуха привлекательнее.

– Куда мы идём? – не выдержала я молчания.

– Пока ко мне. Куда же ещё тебя вести на ночь глядя? – и снова внимательным, пробирающим до нутра взглядом обожгла. У-у-у, ведьма.

Но не могу не признать, что в чём-то она права. В темноте моя белая сорочка сверкает не хуже неоновой рекламы. Когда мы проходили мимо кабака, из которого доносились вопли уже изрядно набравшихся выпивох, сердце ушло в пятки. Обошлось. Старуха прекрасно ориентировалась в лабиринте местных улочек, вела меня какими-то закоулками, задворками. Чужого внимания удавалось избегать. Будь я одна – вляпалась бы. Вряд ли бы до утра дожила.

Старуха остановилась перед очередной хибарой, открыла надсадно скрипнувшую дверь:

– Залетай, птичка.

В клетку.

Я снова засомневалась, правильно ли поступаю, но тут из-за угла вывалилась компания забулдыг, и последние сомнения отпали. Только не к ним! Я шагнула через порог, и сразу же обернулась.

Луна давала достаточно света. Я смогла рассмотреть, что на двери замка нет, единственным запором служит хлипкая задвижка. Да и саму дверь выбить можно с полпинка. Это слегка успокоило. Ещё более уверенно я себя почувствовала, когда поняла, что кроме нас, в хибаре нет никого. Крошечное захламлённое помещение, из мебели только гнилой тюфяк с вылезающей во все стороны соломой и треснувший ящик. И никакое это не логово ведьмы, всего лишь нищенский клоповник.

– Устала, пташка? Присаживайся.

Нос щекотал спёртый воздух и застарелая вонь жилища нищенки. Я старалась не кривиться. Старуха лишь понимающе хмыкнула, сгрузила на пол свой мешок. Чёрт, вот что мне стоило самой её поклажу донести? Так на своих переживаниях зациклилась, что и не подумала об очевидном. А ведь женщина мне помогает.

– Простите, не знаю, как вас зовут…

– Чаще всего «Эй ты, карга», – хмыкнула она. – Откуда ты такая вежливая?

– Издалека. Вряд ли вы про мой город слышали. Москва.

– Нет, не слышала, – согласилась старуха. – Что же с тобой приключилось, девочка?

Вполне понимаю её любопытство, но во рту давно засуха.

– Попить бы. У вас воды не найдётся? Если можно…

Я даже готова смириться с царящей вокруг антисанитарией.

Старуха кивнула, покопалась в ящике и протянула мне почти полную чашку.

– Спасибо! – я обтёрла край относительно чистым участком подола, принюхалась. Боялась, что от воды будет нести тухлятиной, но обошлось. Я с наслаждением сделала первый глоток. Привкус странный, но в целом вода прекрасна. Я успела выпить больше половины, когда поняла, что веки подозрительно тяжелеют.

– Устала, птичка?

Я попыталась встать, но тело отказалось слушаться, и я провалилась в сон.

Глава 3

Пробуждение оказалось неожиданно приятным. Меня не разбудили очередной оплеухой, а всего лишь встряхнули, причём, почти нежно. Я моргнула, открыла глаза и увидела перед собой невыразительное лицо улыбчивого крепыша. Ещё раз моргнула:

– Утро доброе, – произнесла я машинально.

– Доброе, – согласился крепыш и отстранился.

Оказывается, он придерживал меня за плечи… Я огляделась. Хорошие новости! Во-первых, я не связана, руки-ноги свободны. Во-вторых, мы на улице, а не в хибаре старой ведьмы. Дома вокруг «пряничные». Снова безлюдно. Видимо, крепыш притащил меня на своём горбу, а потом поставил на ноги, прислонил к стене и разбудил.

Понять бы, что к чему, и жизнь окончательно станет прекрасной.

Я передёрнула плечами. Хоть солнце и светит, но всё равно прохладно, а на мне по-прежнему одна ночная сорочка. Тапки… Тапок нет. То ли потерялись, пока крепыш меня тащил, то ли ведьма забрала. В общем, я стала чуть беднее.

Крепкий наведённый сон подействовал на меня благотворно, а, может, мозги после встряски на место встали. Я настороженно уставилась на крепыша, ожидая, чем он меня порадует. Бежать я не рискнула. Во-первых, куда? Возвращаться к тому, с чего начала? Во-вторых, этот нагонит. От крепыша так и веяло опасностью, скрытой за безликим фасадом. Бандит? Вероятно.

– Жить хочешь? – улыбнулся он.

Так и знала.

– Зачем же сразу с угроз начинать? – осторожно уточнила я. Как-нибудь бы договориться… Только предложить мне нечего. Не себя же. На миг я представила… Нет, ни за что! Хотя ему и спрашивать не обязательно, силой согнёт. Но вроде бы мужчине нужно нечто иное.

Крепыш состроил лицо оскорблённого в лучших чувствах:

– Угрозы? Девочка, я ещё даже не начинал. Карга уверяла, что ты, вроде бы неглупая.

Значит, старая ведьма меня… продала?

Думать о себе как о товаре было в новинку. Одно дело продавать свои профессиональные навыки и умения, свой труд. Другое – оказаться вещью. Ёж твою направо.

– Кто вы и что вам от меня нужно? – спокойствие. Сейчас я пойму, чего от меня хотят, и обязательно придумаю, как выкрутиться.

Крепыш досадливо цыкнул:

– По-моему, ты плохо понимаешь своё положение.

Неужели? Впрочем, вполне возможно и не понимаю.

– Ладно, я с утра добрый, поэтому объясню на пальцах. Карга нашла тебя за рынком. Так?

– Так, – врать смысла нет.

– Если бы не она, знаешь, что бы с тобой было?

Догадываюсь. Но почему бы не уточнить? Информация, в первую очередь мне нужна информация.

– Что? – с готовностью уточнила я, всем своим видом показывая, что очень внимательно слушаю.

Мужчина нехорошо осклабился.

– Вечером всякая мразь по кабакам сидит, а к полуночи на улицу выбирается. А на улице ты. Продолжать? До утра бы ты не дожила.

Он слово в слово повторил мои собственные мысли. Именно поэтому я пошла за нищенкой, чтобы не попасть в чьи-то грязные лапы, не умереть.

– Так что, хочешь или не хочешь, а я твой шанс, – закончил он.

– Усыплять было зачем?

Крепыш посмотрел на меня с удивлением, словно сейчас я ляпнула откровенную глупость: