Модистка из другого мира 1. Райская птичка

Глава 4

Вечером явились фотограф и ассистенты Марго. Сежа и Даву тоже были тут как тут, уставшие, но довольные причастностью к суете.

Рабочие оформили угол в одной из комнат как больничную палату, с койкой, мониторами и капельницей. Ларису уложили в кровать, нанесли макияж под «жертву» и велели шептать в камеру.

Марго сама контролировала процесс съемки. Она стояла за камерой, скрестив руки на груди. Свет из окна совсем не комплиментарно подсвечивал морщины и складки на лице. Однако со скуки начав анализировать стиль кутюрье, Лариса признала, что он идеален.

Сама ли Марго нашла первоклассное сочетание офисного шика и расслабленного глянца, или ей подсказали стилисты, но вещи она миксовала со знанием дела. Тонкие шелковые черные брюки с высокой талией, подчеркивающие длину ног, белая хлопковая рубашка с небрежно закатанными рукавами и широко раскрытым, поднятым над шеей воротом – в Ларисином мире мадам Лореер могла бы претендовать на звание идеального образца парижского гламура.

Однако Ларе вдруг захотелось что-нибудь добавить в образ начальницы – украшения, эксклюзивные, несложные, не утяжеляющие имидж, но необычные. Бижутерия Марго была слишком выхолощенной, будто начальница боялась переступить некую черту.

Смотреть на одежду окружающих и подбирать эффектные образы всегда было тайным хобби Ларисы, но она никогда не озвучивала свои мысли, усвоив, что не все люди ценят вторжение в личный внешний вид, многие принимают дружелюбный совет за критику.

Ларису отвлекли от размышлений, заставив учить текст послания для подписчиков.

Периодически в кадре появлялся «врач». Он поправлял капельницу и с умным видом проверял мониторы. Даву и Сежа со скорбными минами сидели у ложа «умирающей». Лариса молча бесилась.

Кукольный театр. Только капельница настоящая, с глюкозой, витаминами или чем-то там не менее полезным.

– Дорогие подписчики, как видите, все не так хорошо, как хотелось бы… – пробормотала Лариса. – Я еще в клинике. Результаты анализов… – здесь следовало поднять глаза к потолку и «сдерживать слезы», – полное дерьмо.

Режиссер постановки, тучный меланхоличный мужик, забраковал первый прогон текста, потому что «современная молодежь так правильно и вежливо не разговаривает». Лариса в сердцах добавила от себя пару фраз похлеще. Режиссер их одобрил.

– Руки искололи капельницами, я все время сплю…

Дальше следовали заверения в скорейшем возвращении в блог, в телевизионные проекты и на подиум.

После проверки видео и одобрения Марго съемочная группа упаковалась и испарилась. Даву загрузил ролик на сайт. Марго тоже ушла, дав распоряжение следить за реакцией аудитории. Даву, Сежа и Лара уселись перед экраном

Система рейтинга отличалась от той, к которой привыкла Лариса, но, к счастью, она успела с ней познакомиться чуть раньше.

Зрители могли поставить оценку любой части видео, но не больше трех раз – трех коротких фраз. В основном это были реакции в виде крошечных, летающих вокруг рамки спиралек, в которые закручивался текст послания, от «плохо», «глупо», «фигня какая-то» и прочего негатива до «супер», «трогательно», «сочувствую», «я плачу», «милота».

Все реакции были голосовыми. Подписчики высказывались в ходе просмотра видео, используя кодовое слово «оцени». Система учитывала оценки и выставляла рейтинг.

В какой-то момент спиральки заполонили все поле вокруг ролика.

– Народ волнуется, – протянул Сежа. – Это хорошо.

– Число позитивных реакций растет, – удовлетворенно подытожил Даву. – Хотя как по мне, ты переигрывала, сладкая моя.

– Все нормально. Людям нужны эмоции: слюни, сопли, боль, экстаз и страдашки… – Сежа поднялся с дивана. – Дадим системе время на обработку. К вечеру картина станет яснее. Впрочем, я и так вижу, что народ проникся. А пока, лапонька, собираемся, собираемся, пакуем вещички.

– Куда собираемся? – нахмурилась Лара.

– В твою маленькую, но миленькую квартирку. Осада снята. Журналистам бросили кость, и, кажется, они поверили. Не все, разумеется, поэтому я договорился с консьержем. Нас пустят через вход для вывоза мусора.

– Очень символично, – скривился Даву, поглядев в индифон, и вдруг громко проговорил в экран. – Оцени: это просто бомба! Лара, молодец! Держись!

Его реакции мелькнули на краю большого экрана и растворилась среди других.

– Спасибо, – поблагодарила его Лара. – Ребят, для меня ваша помощь неоценима. Простите, что отвлекаю от работы своими проблемами.

И снова тень удивления. Дернувшаяся бровь Даву.

Лариса все больше ломала шаблон. Ничего, привыкнут. Но нужно помнить об ответственности за тех, кого приручил.

Квартира манекенщицы располагалась в новом здании, напоминающем полумесяц с закругленными краями.

Даву пришлось припарковаться в самой тихой части улицы, чтобы не наткнуться на репортеров, и Лариса, выйдя из машины, таращилась на причудливый дом, в котором ей отныне полагалось жить. Очевидно, в этом городе архитекторы соревновались, кто сотворит самый оригинальный по форме проект.

– Что там? – к Ларе, задравшей голову, подошел Сежа.

– А? Нет, ничего. Просто каждый раз смотрю и удивляюсь, как он держится.

Она ткнула в дом, в окнах которого отражалось солнце. Казалось, здание вращается вслед за лучами. Модельер пожал плечами:

– Наука, лапонька. И магия, разумеется, престижный район все-таки, отличный вид, развитая инфраструктура. Зато ежемесячные взносы за квартиру у тебя ого-го.

«Они и платежками моими занимаются? И что там у меня, ипотека? Еще не хватало!» – с досадой подумала Лариса.

– Но это эффектно, – помолчав и прищурившись, продолжил Сежа. – Я бы тоже хотел, чтобы в мои окна всегда смотрело солнце.

Он отошел, а Лариса повнимательнее присмотрелась к дому. И ахнула. Здание действительно вращалось, как подсолнух. Очень некстати вспомнились слова Тейна Танроу о расходах магии.

Движение было плавным и практически незаметным. Пока Даву говорил по индифону с консьержем, дом повернулся на несколько градусов. Та его часть, что следовала вслед за солнцем, была покрыта зеленью. У каждого окна располагался крошечный садик на балконе.

– Чудеса, – пробормотала Лариса.

… Их пустили через помещение для вывоза мусора. Даже если у главных ворот комплекса дежурили журналисты, такое коварство они явно не предусмотрели.

Квартира Лара располагалась в узкой части «полумесяца», поэтому в ней было две спальни и большая комната три в одном: кухня-столовая-гостиная.

Войдя внутрь, Лариса задохнулась от ужаса.

Квартира была разгромлена. Открытые ящики комода и платяного шкафа, вываленные из них вещи! Одежда, разбросанная буквально на каждом квадратном метру апартаментов! Пустые банки от напитков, заполонившие столик у дивана.

– Здесь кто-то был, – хрипло проговорила Лариса, замерев на пороге.

– С чего ты решила? – нахмурился Сежа.

Модельер двумя пальцами снял с дивана что-то полупрозрачное и кружевное, а остальное (пару книг, упаковку носовых платков и какие-то коробочки) просто смахнул на пол. Банки он смел в ведро для бумаг и, удовлетворенный результатом, плюхнулся на подушки.

До Ларисы дошло: разгрома не было – это естественное состояние ее квартиры. И Сежа, и Даву к нему привыкли и не удивляются. Стало невероятно стыдно.

– Показалось, – пробормотала она. – Нервы.

Даву уже хозяйничал на кухне. Затрещала кофемашина, перемалывая кофейные зерна, по квартире поплыл дивный аромат.

Лариса потихоньку обошла гостиную, собрала самые пикантные части своего гардероба и закинула их грудой в шкаф. Заодно осмотрелась и наведалась в остальные части апартаментов.

Странная квартира. За окном – пышный садик на балконе, в ванной – огромное джакузи, а стиральной машины нигде не видно и в кладовке вместо пылесоса и швабр – швейный манекен.

Запах кофе становился все сильнее. Даву читал какой-то журнал на диване. Сежа включил новости на небольшом экране над кухонным «островком». Показывали крупную аварию на какой-то скоростной магистрали.

– Как же жрать хочется, – пробормотала Лариса, заглянув в холодильник.

Пусто, что не удивительно. Сежа, не отрываясь от бормочущего экрана, указал на сенсорную кнопку на панели холодильника:

– Закажи что-нибудь. Тебе нужно поесть.

– Ты сам закажи… на ваше с Даву усмотрение.

Модельер посмотрел на нее с упреком:

– Угу, а ты водички попьешь за компанию. Нет, дорогая, витамины, нутриенты, клетчатка – ты слышала врача. Ну давай, приложи пальчик. У тебя же тут все биометрическое, детка. Ты даже уборщиков в квартиру не пускаешь.

Даву многозначительно фыркнул с дивана.

Лариса коснулась панели. Появились уже знакомые значки приложений.

– Готовить сил нет, – сказала Лара. – Бутербродами обойдемся? Чего уставились?

– Ты будешь есть бутерброды? – недоверчиво уточнил Сежа.

– Легкие, – быстро исправилась Лариса, – диетические. С травкой.

– Ну если с травкой, – хохотнул Даву.

– То есть, с зеленью. Тьфу на вас, сбили. Так. Цельнозерновой хлеб, органическая ветчина, нежирный сыр, – бормотала Лара, нажимая на кнопки. – Рукола, шпинат…

– Боже, она знает названия нормальных продуктов, – пробормотал Сежа.

Оба модельера вернулись к своим занятиям. В новостях рассказывалось о влиянии правильного питания на магический резерв человека. Очень кстати.

В углу мигал символ банковской карты. Панель предложила оплатить заказ, и значок расширился на весь экран. Лариса приложила палец к изображению папиллярных линий.

Панель одобрительно щелкнула, появилась надпись «оплачено». Фух! Обошлось. Но нужно выяснить, как Лара ведет свои финансы и что там с ними вообще.

Через двадцать минут в дверь постучали. Курьер оставил пакет с заказом у дверей.

Лариса нарезала бутерброды под пристальными взглядами Сежа и Даву. Через кусочки хлеба и сыра можно было читать газету. Зато сверху возвышалась гора латука и огурцов.

Ничего. Когда-нибудь двое из ларца уйдут, и Лариса доберется до нормальной еды. В заказ она незаметно для парней добавила коробочку мидий в масле, авокадо и ветчинную нарезку, все аппетитное и непростительно жирное.

Однако если Лара не ошибается, у девочки должен был сложиться невероятный дефицит белка и нутриентов. Синтетические витамины – совсем не то. Непонятно, на чем моделька только держится. Нет уж, лучше набрать вес, чем заболеть.

Монотонная работа (Ларисе надоело постоянное переглядывание модельеров и она перестала на них отвлекаться) вызвала в памяти статьи из инфотока. Что-то не сходилось.

Убийца красавиц действовал дьявольски умело, ловко скрывая свою личность… до первого убийства. А потом началась какая-то ерунда. Признание, открытое лицо.

Маньяк спалил сам себя. Странно, что его до сих пор не поймали, ведь уже прошло больше месяца с момента раскрытия личности. Тут логичнее предположить, что настоящий маньяк подсунул вместо себя подставного. Тогда в чем мотив убийств?

Или нет, все было по-другому. Просто убийца…

– Кофе, – проговорил Сежа.

Мысль растворилась в чертогах разума, весьма захламленных после переноса в новое тело, и сколько Лара ни пыталась ее поймать, в пустой голове завис огромный знак вопроса.

Она почти наелась, однако запасы в холодильнике продолжали греть душу. Резко захотелось спать.

Даву и Сежа вернулись к видео и его рейтингам, а Лара клевала носом. Она заснула прямо в удобном кресле с поднятым подножием, а когда проснулась, в окна светила луна. Кто-то укрыл ее пледом. Из жалости или «по работе»?

Спать больше не хотелось. Хотелось немедленно привести комнату в порядок, но Лариса понимала, что на основательную уборку уйдет не один день.

Сначала следует убрать по шкафам личные вещи, а затем можно вызвать и клининг. Лариса не Лара, вполне пустит в апартаменты незнакомых людей, если это проверенная служба с отзывами. Вот только что там с деньгами?

Моделька зарабатывает немало… кажется. Лариса сопоставила стоимость самых дорогих деликатесов на панели заказов с земными. Курс, несомненно, получился весьма приблизительным, но хоть какая-то привязка.

Получилось, что упомянутой Марго зарплатой в двадцать тысяч чего-то там Лара могла жить припеваючи и откладывать на раннюю пенсию. И где деньги?

Из открытой дверцы огромного гардероба в спальне тоже посыпались шмотки. Платья, платья, платья. Короткие, чуть прикрывающие стратегические места. Золотые, серебристые, с мехом, пайетками. Райская птичка, иначе и не скажешь.

Названия брендов на этикетках ничего Ларисе не говорили. Попалась пара вещей от дома Лореер, качественных, стильных, с дорогой отделкой и ручной вышивкой. Натуральный шелк, хлопок, лен особой обработки, кашемир, незнакомый, но прохладный на ощупь материал. Наверняка еще и эксклюзивные модели.

В глубине одной из полок Лариса нащупала стопку сертификатов от брендов с нехилыми чеками. Судя по всему, Лара покупала только дорогие вещи. Зачем так много? Такое количество не относишь, даже если переодеваться по несколько раз в день.

Другое дело, если надеваешь каждую вещь только один раз. Предположение подтверждалось наличием бирок на явно не ношенных предметах одежды.

Но парни упоминали, что Лара была прижимистой. Что-то непохоже. Или…?

Лариса любила свою работу и частенько ловила себя на том, что, одевая клиентов, «подрабатывает» психологом. И это было не только о том, что преображение меняло восприятие людей, открывало перед ними неизведанный мир комфорта тела и души, а иногда даже являлось стартом для нового этапа в жизни.

Сколько счастливых лиц, изумления, радости отражалось тогда в студийном зеркале «TGS».

Лариса старалась убедить преображенных, что теперь им следует снизить потребление одежды, свести покупки до минимума, выбирать вещи по принципу качества и долгосрочного использования, а не небольшой цены и одноразовости.

Главное, понять принцип комбинирования, заставить покупки «играть», сочетаться.

Однако время от времени попадался кто-то, чьей целью было заполнение вакуума в душе. Тогда покупка одежды становилась лекарством, увы, с недолгим успокаивающим и удовлетворяющим эффектом.

Очевидно, Лара принадлежала к категории шопоголиков, заглушающих тоску походами по дорогим бутикам. Это мало вязалось с представлением Ларисы о прижимистости, но она понимала, в чем дело: иногда боль становилась столь сильной, что деньги отходили на второй план.

– Я тебя раскусила, – грустно сообщила Лариса своему отражению в зеркале на дверце шкафа. – Ты до сих пор там, в детстве. Та авария… Ты снова и снова ее переживаешь, чувствуешь себя брошенной, верно? Никогда не знаешь покоя, всегда остро ощущаешь одиночество. Как же я тебя понимаю! Поверь, я тоже через это прошла. Ничего, девочка, все будет хорошо. До того, как я вернусь в свой мир, я наведу порядок в твоем.

Это было смелое обещание, но Лариса верила, что так все и произойдет. Главное, у нее есть желание и силы.

Начинать следовало с мелочей.

Лара навела порядок в гостиной, просто взяв пакет для мусора и собрав в него весь неопознанный хлам. Остальное она распределила по категориям: «понятия не имею, что это, но выглядит полезным» и «выглядит бесполезным, но дорогим».

Для такого в верхних ящиках кухни нашлись пластиковые контейнеры. Пришлось заставить ими все пустое пространство над плитой, но Лариса планировала в ближайшее время освободить шкафы от лишней одежды и переставить контейнеры туда.

Куда девать отбракованное (почти весь гардероб Лара был не в ее, мягко говоря, вкусе), она пока не имела представления. Инфоток подскажет, решила Лариса и включила индифон словом «звезда».

– Открыть основное банковское приложение, которым я пользуюсь чаще всего, – скомандовала она.

– Открыто приложение банка «Будущее с нами», – отозвался безликий женский голос.

– Отлично, – Лариса поискала знак входа через биометрию, но не нашла его. – А пароль? Кодовое слово?

– К сожалению, я не являюсь вашим доверенным голосовым помощником и не владею личными данными, – равнодушно сообщил «образец номер три с ограниченными функциями».

– А кто является? Не-е-ет. Только не остроухий!

… Эмиэль, советчик с системой круглосуточного мониторинга, светился довольным лицом на весь экран.

– Привет, Лара. Ты вернулась? Где ты пропадала? Я начал волноваться.

– Да-да-да, хорошо. Напомни, как я обычно вхожу в свое банковское приложение.

Лицо Эмиэля напряглось.

– Вопрос выходит за рамки эмулированного общения с системой.

– А просто прислать код на телефон?

– К сожалению…

– Только этого не хватало, – вздохнула Лара. – Ну забыла я. Вообще-то, у всех бывает. Стресс, напряжение. На меня, между прочим, покушались.

– Да, бывает, – уклончиво заметил голосовой помощник. – Однако я должен запустить протокол безопасности.

– Запускай. Что будет, если я не пройду проверку?

– Вам придется обратиться в банк, где была выдана карта. Менеджеры подтвердят личность и перезапустят приложение.

– Прямо как у нас, – хмыкнула Лариса. – Начинай уже.

Советчик провел несколько проверок: заставил повторить в микрофон слова разной тональности, подражая образцу, сфотографировал лицо Лары с нескольких светотеневых позиций, сличил отпечатки всех десяти пальцев и попросил отсканировать водительское удостоверение. После этого на экране появился код доступа.

– Нет, лучше, чем у нас, – обрадованно уточнила Лариса. – Долго, зато никуда ходить не нужно. А я уж испугалась.

Эмиэль, на время проверок перебравшийся в голограмму, скромно потупился. Оценили? Обращайтесь еще.

Лариса вставила индифон в компьютер Лара и вошла в приложение. Несколько минут она сидела, ошалело хлопая глазами.

Три миллиона… как их… орлов! Неплохо.

Двое из ларца были правы: Лара Бэклер умела откладывать на черный день. Ничего удивительного, учитывая, что работала она с детства, знала цену деньгам после нищих лет с тетей и дядей и довольно долго находилась «на содержании» дома Лореер.

На пенсию с такими… хм… потребностями, конечно, еще копить и копить, но угрозы Марго уже не кажутся такими устрашающими.

Да и, откровенно говоря, с домом Лореер пора завязывать. От людей, подпустивших маньяка так близко, ничего хорошего в будущем ожидать не следует.

Кстати, что там с договором?

Эмиэль был рад помочь. Он нашел документы по ключевым словам. Лара читала, и в этот раз ее лицо вытягивалось отнюдь не из-за приятного изумления.

Еще три года кабалы. Полное согласие на любые виды съемок (в ЛЮБОМ виде, без ню-дублеров, хоть наизнанку), реклама рекомендованных агентством суббрендов и стопроцентная занятость во всех показах.

Ведение блога с рекомендованным контентом. Регулярный выпуск новых постов.

За каждый пропуск репетиции – компенсация оклада обслуживающего персонала из личных средств, за каждый недовольный писк или лишнее слово в инфотоке – штраф.

Удивительно, что Марго так… снисходительна. Надолго ли? Или до того момента, как послушная курочка перестанет нести золотые яйца?

Насколько золотые? Сколько агентство и дом мод зарабатывают на красивой девочке из простой семьи? Какую сумму принесет пиар вокруг отравления? Скажется ли это на заработанной Лара сумме?

Лара получала немалые деньги, но ничего не контролировала. Даже свою жизнь, полную боли.

– Н-да-а-а. Попала ты в мышеловку, девочка моя, – хмуро подытожила Лариса.

Глава 5

– А ну-ка, красавчик, найди мне все, что касается дяди Лара… то есть моего дяди… в общем, нарой мне что-нибудь на Бэклеров, – попросила Лариса. – Начни с личных совместных снимков в индифоне. Ничего? Совсем ничего?

Что-то подобное Лариса и ожидала. Манекенщица не общается с родней и не хранит семейные фото в мобильном. Лень? Занятость? Недопонимание? Полный разрыв отношений?

– Поищи в инфотоке, – велела Лара.

Эмиэль выкатил целый фоторяд. Худощавый мужчина и женщина со следами многочисленных пластических операций на лице, Юджин Бэклер и его жена Тасса.

На самой ранней фотографии они позируют в обнимку с худенькой девочкой, пристально глядящей в камеру. Юная Лара похожа на ангелочка, только вот в глубине ее голубых глаз – усталость и недоумение. Зато дядя с тетей широко улыбаются и не скрывают восторга. У Тассы серое лицо, дешевая безвкусная бижутерия в ушах и на шее.

Еще несколько фото. Вручение награды за лучшую роль в рекламе. Лара в длинном бордовом платье, делающем ее намного старше – весьма неудачный наряд. Она сильно вытянулась, глаза кажутся еще больше, пухлые губы по-взрослому подкрашены алым. Интервью тети после вручения. «Мы счастливы, что нашу девочку заметили. Она столько всего пережила и заслуживает лучшего!» В волосах Тассы больше нет седины, они красиво подстрижены и уложены.

А вот, видимо, период бунтарства. Заметка в желтой прессе. Лара с бойфрендом поймали на превышении скорости. Юная звезда заслоняется рукой от блеска вспышек на пороге дома, позади маячат расстроенные родственники. На Лара драные джинсы, длинные волосы выкрашены в черный, веки и губы отливают пурпурным.

Следующее фото – конец переходного периода, возвращение к роли приличной девочки. Первый показ мод, Лара на подиуме. Облегающее золотое платье, подчеркивающее еще нескладную подростковую субтильность – радость извращенца.