Пленница. Без права на отказ

Часть 1. Приглашение…

Странная эта штука жизнь, странная… Вот вроде бы все люди одинаковы и одновременно разные. Все любим бейсбол и бургеры, но кому-то по душе Луи Армстронг, кому-то Майкл Джексон, а кому-то эта молодая выскочка Бритни Спирс. Вот и окружающий мир мы любим по-разному: иные в восторге от огней Лос-Анджелеса, другие от кипучей динамики Нью-Йорка, третьи от ленивой суеты Майами, а я люблю туманы моего родного Лайк-Сити… Они восхитительны и, как добрые волшебники, делают сказкой всё вокруг. Мне всегда нравилось, взяв кофе, приходить сюда на эту лавочку на набережной, у моста, с изящным двухрожковым фонарём и смотреть на туманы, чувствовать их, играть с ними…

В моём укромном уголке мне всегда спокойнее, он даёт мне силы и забирает печали. Я помню тот самый первый раз, когда я сбежала от серости государственного приюта, где я в одночасье став сиротой, вынуждена была выживать с самого детства. В тот роковой день, который отнял у меня всю семью, я нашла его… Я, озлобленная на всех и вся девочка, нескладная и несуразная, больше похожая на взъерошенного воробья, с бешеным глазами вылетела на эту набережную. Перейдя на шаг, я села на скамейку под фонарём перевести дух, да так и осталась здесь, поражённая увиденным…

И сегодня я вновь, как та девочка много лет назад, смотрела на эту сказку, пытаясь забыться… Вот громада моста вырастает фермами и опорами из густого молока и уходит через сотню метров снова в туман… По нему, громыхая колёсными парами, непрерывно выскакивают поезда то в сторону Канады, то приходящие к нам, и я считаю вагоны:

– Один, два, три, четыре…

В дымке виден и самый край маяка с его огненно-красным, живым и трепетным светом, слышны гудки судов на озере, шум порта… И я вновь принцесса, смотрящая в эту белую сказку и верующая в то, что там, за пеленой, стоит замок с ажурными башенками и шпилями или большие белые парусники, а, может быть, эльфы и гномы или озорные русалки и нимфы, ну и конечно же принц…, красивый, статный, во всём белом…

Но вот кофе заканчивается, туман начинает редеть…, а мне приходится идти домой… До скорой встречи, мои старые друзья, я обязательно к вам вернусь…

– Лизи, это тебе, – протянула мне письмо тётя Сара, как только я вошла в дверь, у которой я нашла приют в небольшой двухкомнатной квартире.

На самом деле меня зовут Эльза, но родители звали меня Лизи, это более нежное и мягкое звучание нравилось мне намного больше.

– Что это? – уставилась я на белый конверт у неё в руках. – Впервые получаю нечто подобное,– диву давалась я.

– Девочка, это письмо, оно лежало в почтовом ящике. Я сегодня свою почту доставала, а там это лежит, странное какое-то без марок и штемпелей, обратный адрес не указан…

– Спасибо…, – ещё больше растерялась я, но конверт взяла.

Когда хотела уже закрыть дверь, услышала:

– Лизи, как у тебя с работой, нашла что?

– Тётя Сара, пожалуйста, потерпите ещё немного, скоро и я добытчиком стану в нашей маленькой семье. Вот незадача, уже многие места по объявлению обошла, но мне везде отказывают, даже в уборщицы не могу устроиться. Как только мой паспорт в руки берут, сразу меняются в лице, как будто там не Эльза Джонс написано, а Дьяволица Преисподняя. Дальше ещё интереснее: швыряют мне документ в руки, чуть ли не крестятся, освещая себя крестным знаменем, а потом убегают прочь, как от прокажённой. И так два месяца уже почти! – поникла я ещё сильнее.

Нелегальные мигранты быстрей на работу устраиваются, чем я, и что им надо непонятно? Последнее время итак настроения нет, а сегодня, когда мне отказали в очередной раз и чуть ли не бегом от меня убежали, я совсем растерялась.

– Лизи, детонька, не знаю даже. Поговорю со своим племянником, может, он тебя куда пристроит. Конечно, подожду, не выгоню же я тебя горемычную. Грех такой не возьму, а куска хлеба мне не жалко.

– Тётя Сара, – схватила её за руку я, – обещаю не злоупотреблять вашей добротой, как только найду работу сразу всё отдам, себя не пожалею. Вы же меня знаете…

– Знаю, Лиз, мне дорога память о твоих родителях, да и виновата я перед тобой, поэтому не гоню работать, продержимся как-нибудь, не горюй…

– В чём вы виноваты? Да ни в чём вы не виноваты, мама с папой в аварии погибли, в этом нет вашей вины.

– Да нет, перед тобой, что позволила в приют отдать, намыкалась ты там, девонька. Муж мой, пусть ему икается на небесах, был категорически против, а я что, хоть и бойкая на язык и вроде спуска не дам, но супротив него, как тростинка на пути поезда. Ты же помнишь какой он был огромный, кулак, как у меня голова! Всю жизнь по его указке жила и слова против сказать не могла и как меня угораздило с ним схлестнуться?! А отвёл бы Господь, и жизнь по-другому сложилась… Сын бы жив остался, да и дочь не уехала во Флориду, да и тебе помощь и опека была…

Она внезапно захлюпала носом, растирая по морщинкам скупые старческие слёзы. Я подошла к ней и обняла, крепко прижав к себе.

– Знаю, тётя Сара, вы ни в чём не виноваты. Я всё понимаю, мне было эти восемь лет непросто, но вы меня не покидали и навещали иногда. Спасибо вам за это, да и сейчас не бросили, приютили. Не знаю что бы я без вас делала, погибла, наверное. У меня там даже друзей не осталось, со мной никто не хотел общаться, обходили меня стороной. Я, конечно, не сильно и горела желанием. Сначала по родителям тосковала, потом чувствовала себя изгоем и чужой там. Даже когда захотела подружиться с одной девочкой, она на меня так странно посмотрела и просто ушла, не сказав ни слова. Все от меня бежали, как от чумы, я даже не знаю, что и думать…, – развела я руками. – Теперь вот и с работой никак не складывается.

– Всё наладится, милая… Ты девушка добрая, работящая, жизнь таких хоть и бьет, зато потом вознаграждает, потерпи немного…

– Ничего…, не я одна такая… Мне повезло познать родительскую любовь, многие люди и этого не видели. Как дом сгорел, что от родителей мне достался, так у меня даже ни одной фотографии их не осталось.

– Дак, Лиз, у меня есть, кажись, одна фотокарточка, идём скорее! – и она побежала в свою комнату, а я за ней, швырнув увесистый белый конверт себе на кровать.

Рылась она в комоде долго, пока не протянула мне небольшую фотографию, где действительно были мои родители, и я в середине, где мне всего десять лет. Она была сделана за месяц до трагедии… Это самое яркое воспоминание, перед тем как я их потеряла навсегда… Горло сдавило спазмом… С любовью в глубине глаз, я трепетно поглаживала контуры их лица…

–Родные мои…, царствие вам небесное… Почему вы так рано ушли? Кого мне теперь называть мама и папа…

Слёзы всё-таки прорвались и закапали, скатываясь по щекам вниз. Не могла это контролировать, это не зависело от меня… Эта боль въелась в меня навсегда, да я и не хотела с ней расставаться…. Это моя ноша, и я всё выдержу, а родители мои живы, пока я жива и дышу….

– Мне так их не хватает…

– Они в лучшем мире, девочка, смотрят на тебя,– похлопала она меня по руке, которая держала фотографию и дрожала, как и мои губы, шепчущие их имена.– А ты не раскисай, много у тебя проблем, теперь ещё и без отчего дома осталась, с работой беда, но ты же жива… А с домом какая-то тёмная история, тебе не кажется? Точно не поджог?

– Не знаю, тётя Сара, сама об этом думаю постоянно. Конечно, это странно, ведь он сгорел сразу перед тем, как мне покинуть приют. Пожарная экспертиза ничего не показала, возможно проводка загорелась, там ведь никто после нас не жил, стоял запертый.

– Да, чертовщина какая-то, – взгляд у тёти Сары стал задумчивый и подозрительный.

– А хочешь я тебе погадаю? – оживилась она и полетела опять же к тому комоду, из которого недавно доставала фотографию. – Давно не колдовала, даже самой интересно, – и тут же достала обычные игральные карты.

– Тётя Сара, – засмеялась я колокольчиком, – я в такие глупости не верю. Как можно на картах судьбу увидеть?

– Не верит она, запомни, глупая, только карты правду и говорят, а там всякие гадания на кофейной гуще, на крови младенца и тому подобные – мошенничество в чистом виде!

Сама говорю не верю, а мои глаза тем временем загорелись азартом. Я уже забыла о своих словах, что совсем недавно обозвала это глупостью и уже вовсю стала ловить глазами каждое движение ловких рук Сары, которые раскидывали карты на столе.

– Вытяни карту, – протянула она мне колоду, и я вытащила первую попавшуюся, которая лежала прям сверху.

– Хм… Интересно показала она мне червового короля, посмотрим, – бубнила она себе что-то быстро-быстро, но я не понимала ни слова, набрасывая карты по бокам, сверху и снизу короля.

– Вот смотри, девонька, скоро появится в твоей жизни мужчина намного старше тебя…, красивый, богатый, он сведёт тебя с ума, но и… Господи…

– Что там, что вы не договорили?

– Да ерунда какая-то всё это, – перемешала она все карты, но на её лицо упала тень испуга, а руки дрожали, когда она собирала их в колоду.

Я ничего не поняла, всё что я успела увидеть это даму, короля и много пиковых тёмных карт вокруг них…

– Вот что я тебе скажу, дочка, держись подальше от красивого высокого брюнета с голубыми, но холодными, как лёд, глазами. Он принесёт тебе только боль, разочарование и горечь, а теперь иди к себе, Лизи, мне надо побыть одной! – и чуть ли не вытолкала меня наружу, захлопнув дверь своей комнаты у меня перед носом.

Почему все странно со мной себя ведут? Моё общение всегда заканчивается как сейчас: меня или выталкивают сразу при знакомстве, или только взглянув мне в лицо, так же громко хлопая дверью. Постояв ещё пару минут в полном недоумении, я развернулась и пошла назад к себе. Где моё место в этом мире? Я чувствовала себя совершенно ненужным элементом, у которого нет ни родителей, ни братьев, ни сестёр, ни даже друзей… И это не потому, что я не хотела, чтобы друзья у меня были, хотела и даже очень, но не срослось по причине того, что все шарахаются от меня, как от прокажённой. Может на мне проклятие какое?

– Вроде я и не уродина, – в очередной раз рассматривая себя в зеркальной поверхности, сказала я с ноткой досады в голосе.

Что во мне не так? Каштановые волосы средней длины, рост тоже средний, как у многих, стройная, узкая в кости и талия есть, небольшая грудь и аккуратная попка тоже имелись, на вешалку я точно не похожа. Да, кожа бледная и даже прозрачная, как у аристократов века девятнадцатого, ничего особенного, но и ничего сильно отталкивающего, хотя…

– Это все они виноваты…

Глаза мои уже вовсю рассматривали свои же собственные зрачки, которые были у меня необычными, где один глаз заметно отличался от другого. Если правый был чистого небесно-голубого цвета, цвета глубокого горного озера, то левый был тёмно-карим бездонным омутом. Я всегда комплексовала из-за этой своей особенности, но мама меня в детстве убеждала в моей исключительности. Но как показывает жизнь, лучше бы я была обычной, может люди бы не разбегались от меня в разные стороны. Я считала, что именно эта моя особенность отталкивает всю жизнь от меня людей. Но что я могла сделать, такая родилась, такой и умру. Может быть, найдётся когда-нибудь человек, который полюбит меня такой, какая я есть. Мне не нужен был богатый или чересчур красивый, главное чтобы любил меня по-настоящему, а я любила его. Хотела семью, детей, то чего я лишилась в детстве.

– Пусть не я, но мои дети будут счастливы в полноценной семье, – только такую главную цель я ставила себе по жизни, а остальное приложится.

Взгляд мой зацепился за конверт, который до сих пор валялся нераскрытый на моей постели. Впервые получаю нечто подобное. Бумага плотная, сам он толстый и увесистый, без каких-либо опознавательных знаков снаружи, больше похож на пакет, чем на конверт. Я медленно приблизилась и взяла его в руки, покрутила в разные стороны, неловко оторвала край и на пол дождём посыпались банкноты с картинками «мёртвых президентов».

– Ничего себе, – сглотнула я, не отрывая от них глаз. – Впервые вижу столько денег…

Я быстро собрала доллары, сложив их пачкой и продолжила изучать конверт с сюрпризами. Заглянув внутрь, достала письмо, развернув, быстро прочитала:

«Здравствуй, Эльза, даю тебе три дня, чтобы явиться по этому адресу. Вещи не бери, деньги на всё необходимое, в том числе и на оплату твоего жилья, в этом конверте. Жду не позже воскресенья!

P.S. Я думаю ты умная девочка и тебе не надо напоминать, что о содержании письма не стоит распространяться.

М.»

Подчерк был явно мужской. Стилистика самого письма наталкивала на мысли о том, что хозяин, который его писал очень жёсткий, властный и деспотичный человек, который привык добиваться в этой жизни всего, чего он хочет. Внизу под текстом был адрес куда нужно приехать и оттиск от фамильной печатки с буквой М по середине.

– Очень странное послание…

Кто это и зачем я должна туда идти? И не подумаю, что за бред! С твёрдым намерением проигнорировать это странное предложение, я запечатала обратно этот конверт со всем его содержимым и бросила пылиться в стол, потому что тратить ни копейки из этих денег не собиралась, я их не заработала, а покупать себя не позволю! С твёрдым намерением завтра идти опять искать работу, я приготовилась ко сну. Выключила свет, но долго не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок. Потом, когда уже задремала, стала вздрагивать в полусне, пока вязкая темнота не поглотила меня целиком…

Вокруг темнота… Мне душно… Я не могу дышать или сделать хоть вдох… Вижу свет от луны, который протекает через окно, немного освещая мне путь. Бегу туда, чтобы открыть его и вдохнуть хоть один глоток свежего воздуха, но не могу сдвинуть раму, все мои усилия бесполезны. Я ломаю ногти, сгибаю пальцы, причиняю себе боль, но окно не поддаётся, заставляя меня всё так же задыхаться от удушливости и затхлости этой странной и пугающей меня комнаты. По запаху такое ощущение, что здесь сдох какой-то грызун или крыса, рвота подступает к горлу, и я бегу к двери, но ручки нет, поэтому я стучу по ней кулаками, бью ногой, привлекая внимание к себе, кричу просьбы выпустить меня из этого проклятого замкнутого, провонявшего насквозь пространства. Но там тишина, все мои попытки достучаться до людей бесполезны. Силы на исходе… Последний вдох, и я стекаю по стенке вниз, еле шевеля губами:

– Помогите…

Темнота окутала меня с головой… Не знаю где я, но мне легко… Больше не чувствуются эти удушающие все моё тело запахи, только руки, немного грубые, немного жёсткие, но однозначно сильные и уверенные, которые несли меня в вместо, в котором я чувствовала себя в безопасности. Мой нос уловил волнующий запах сирени. Это было так приятно, что у меня закружилась голова. Я ещё не очнулась, но всё чувствовала. Мой спаситель бережно, но уверенно положил меня на кровать, не желая отстраняться… Мужчина склонился близко, очень близко ко мне, не касаясь моей кожи, но обдавая её своим ледяным дыханием, которое было насыщенно густотой морозной свежести. От его близости меня периодически простреливало, я боялась не то что открыть глаза, но даже дышать.

– Эльза… – шелестел и манил его голос.

Я не выдержала и внезапно открыла глаза, попав в омут пронзительных голубых глаз самого красивого мужчины, которого я только видела в своей жизни… Смотрела на него не в силах оторваться, магнетизируя и притягивая его к себе ещё ближе. Сила притяжения была столь сильной, что я не могла сопротивляться своим внезапно откуда-то взявшимся чувствам, которые опутали меня со всех сторон в невидимый кокон, из которого нет выхода. Губы мои приоткрылись, дыхание стало частым и прерывистым, выдавая меня с потрохами, чего я желаю. Его взгляд не отрывался от моих губ, а его слегка кривоватая ухмылка не оставляла сомнения, что он знает, как действует на меня… Моя реакция не осталась незамеченной им, но мне было безразлично всё вокруг, кроме этих манящих губ, которые были уже в паре сантиметров от моего лица. В доли секунды таинственный незнакомец наклонился, преодолев последнее расстояние между нами… Алое кружево коснулось меня, но вместо тепла и ожидаемой сладости поцелуя я ощутила только ледяной холод, внезапно сковавший мои губы…

– Господи…, – очнулась я и быстро села на постели, приходя в себя от всего пережитого во сне.

Я горела в огне… Приложив руку к груди, я пыталась замедлить биение своего сердца, но у меня ничего не получалось. Яркие впечатления после сна не покидали, впервые я испытывала нечто подобное сродни возбуждению… Пот лился по моему лбу, стекая по вискам и нижней части подбородка, капая вниз. Одежда нам мне вся промокла, как и волосы на моей голове.

– Что со мной?…

Сон был как живой, и этот пугающий, но такой пленительный мужчина… Было такое чувство, что я его уже где-то видела, и одновременно создавалось впечатление, что он мне совсем не знаком, и я его встретила впервые. Разноликие мысли одолевали и терзали. Он, как и сам сегодняшний сон, были загадкой, которую мне пока не разгадать. Как ни пыталась заснуть, больше не смогла сомкнуть глаз, вылупив их, как дура, ворочаясь с сбоку на бок. Глаза…, эти бездонные глаза, прозрачные, как самое кристально чистое озеро, на дне которых плескалось ледяное пламя тысячи голубых костров, стояли передо мной и никак не отпускали из своего плена. Они зачаровывали, притягивали, но одновременно отталкивали и пугали, утверждая на меня свои права, как будто я его собственность, принадлежу ему вся без остатка, и это сильно заводило меня… Мне не давали покоя его холодные губы и кривая улыбка… Она была не доброй и не злой усмешкой, а как подтверждение того, что мне не скрыться от него и его взгляда. ОН следит, ОН завлекает, ОН ищет, ОН порабощает, чтобы потом что???

– Господи, Лизи, это просто сон, не будь дурой! – ругала я себя, пока комната постепенно не окрасилась в солнечный свет, оповещая о наступлении утра.

Как же мне хотелось, чтобы этот сон стал явью… Невероятно, но было такое чувство, что я влюбилась… Думала о нём и весь остаток ночи, и всё утро, пока варила нам с тётей Сарой кашу.

– Лизи! – закричала она, когда кухню заполонил чад от кастрюли, в которой был наш завтрак.

Замечталась до такой степени, что забыла о её существовании. Мне стало стыдно, итак живу тут на птичьих правах и ем за счёт тёти Сары, так ещё и вредительством занимаюсь.

– Простите меня, – виновато опустила я голову, как только открыла окно, выветривая дым, который уже успел заполонить всю кухню. – От меня одни неприятности, – подошла я к кастрюле и заглянула внутрь, подтвердив свои догадки, что её теперь только выбросить…

– Ты в облаках летаешь, девонька, влюбилась в кого за ночь или сон недобрый, а? Смотри и слушай меня старую, если встретишь брюнета с голубыми глазами держись от него подальше! И отойди от плиты, дай я сготовлю, а то так и будем голодать!

Так стоп, брюнет, голубые глаза, всё прям как в моём сне… Нет, не может быть, не бывает таких совпадений. Сара что-то не договаривала, мне надо попробовать её разговорить.

– Скажите, – взяла я её за руки, – что вы вчера увидели, прошу вас?

– Кровь… Смерть… Боль и горе… Прости, девочка… – весь ужас будущего отразился на её лице, что мне стало жутко. В этот момент я поддалась настроению тёти Сары и не сомневалась, что меня ждут все эти испытания…

– Что ещё? Тётя Сара, не молчите?

– Ты столько пережила, я надеялась, что твои мытарства закончились, но всё самое страшное впереди, будь сильной, ты должна уехать сегодня же отсюда, нельзя медлить, завтра будет поздно. Здесь тебя не ждёт ничего хорошего.

– Но куда, куда мне ехать? Здесь я родилась и выросла, кроме вас у меня никого нет…

– Только это спасет тебя, детка, беги прям сегодня. Протянешь время, будет поздно, он заберёт тебя. Хотя это не поможет, беги не беги, из под земли достанет.

– Кто он, тётя Сара? Кто? О ком вы говорите?

– Сам дьявол, – могильным, как не своим голосом, проговорила она.

Я отшатнулась от женщины в сильном испуге, такой был у неё зловещий голос. Мне было жутко, но я гнала от себя эти глупости и не верила. Саре было уже под восемьдесят лет, она могла и умом тронуться.

Поела называется, придётся на пустой желудок идти работу искать. Весь день ходила по тем объявлениям, которые у меня были, но везде меня опять ждало разочарование. Все мило улыбались, но отводили глаза в сторону, говорили всегда одно и тоже или «мы вам позвоним», или «извините, но мы уже приняли на эту должность другого человека».

– Пожалуйста, – уже в отчаянии кинулась я, – а нет у вас другой должности, я и на уборщицу согласна?

– Нет, извините, весь нужный штат сотрудников у нас набран, всего хорошего.

Ближе к обеду я шла в направлении дома, уже отчаявшись найти хоть что-то. Брела мимо местного рынка, где случайно увидела объявление, которое болталось сзади на одной из палаток, в которых обычно продавали овощи и фрукты.

«Здесь срочно требуется помощник, оплата еженедельная».

Глаза мои ожили, это мой шанс, и я его не пущу! Сорвав объявление, чтобы его больше никто не прочитал, я обошла эту торговую точку и вышла с другой стороны, чтобы попроситься на это место. Перед моим взором оказался мужчина лет сорока пяти, со смуглой кожей, выдавая в нём человека иной национальности.

– Простите, господин, вам помощница нужна? – протянула ему объявление я.

Даже не рассчитывала на то, что он меня примет и уже собиралась пройти мимо, когда услышала себе в спину.

– Куда пошла, красавица? Нужна мне помощница, нужна, тебя мне сам Аллах послал. Запарился я тут стоять, а у меня дел невпроворот. Прежняя моя продавщица внезапно ушла, а я не успел никого на её место найти. Сейчас можешь приступить?

– Конечно, могу! – обрадовалась я, еле сдерживалась, чтобы не запрыгать от счастья, в душе визжа и крича на всю округу «УРА».

Внешне старалась сдерживаться, но мои губы расплылись в довольной улыбке. Радость так и сочилась из меня невидимым потоком, освещая всё вокруг. Не имея ничего в этой жизни, всё потеряв в один миг, теперь я радовалась даже такой маленькой своей победе. Хоть кого-то не оттолкнули мои глаза, видно сильно ему невмоготу отсюда уйти.

– Смотри, вот тетрадь куда будешь записывать сумму и количество проданного товара. Вечером вернусь, дождись меня, палатку не оставляй, если надо в туалет попроси Амина, он вон там в соседней торгует. Меня зовут Фарух, если будут проблемы, тоже обратись к Амину, он поможет, а я его предупрежу. Все поняла? – я кивнула, и он ушёл, оставив меня одну среди этого богатства.

Есть хотелось сильно, а эти яблоки выглядели очень аппетитно. Часа четыре я боролась с желанием взять хоть одно, ведь никто не узнает, но не могла, совесть не позволяла сделать это. Смену отработала хорошо, клиентов было хоть отбавляй. Когда вернулся Фарух, сразу меня похвалил и сказал приходить завтра к девяти утра. На крыльях я полетела домой, не оставляя надежду, что с сегодняшнего дня всё у меня наладится, и мои дела пойдут в гору.

– Тётя Сара, я работу нашла! – громко сообщила я ей, как только забежала в квартиру.– Скоро заживём с вами!

– Бог с ней с работой, Лизи, надо было уезжать, пока я тебе говорила.

– Тётя Сара, все будет хорошо! – обняла я её. – Лучше покормите меня, весь день только слюни глотаю.

Она что-то ещё говорила, качая головой, но я уже не слушала, а впопыхах побежала мыть руки, в стремлении поскорее заполнить яму желудка вкусным ароматным овощным супом, который тётя Сара именовала борщом. Пахло на весь дом так вкусно, что у меня потекли слюнки, так хотелось его поскорее продегустировать.

– Ммм… объедение, – ела с большим аппетитом я, то и дело нахваливая и благодаря хозяйку за щедрость.

Тётя Сара изредка поглядывала на меня, и каждый раз в глубине глаз женщины плескалась тревога, но я совсем не обращала внимания, списывая это её волнение на излишнюю опеку надо мной и старость, которая не в радость.

Спала этой ночью в отрубе, не видя снов. Утром подскочила ни свет ни заря в прекрасном расположении духа. Все эти странные записки и предостережения сейчас казались мне ненастоящими, как будто они были не со мной или в другой жизни. Рассвет я встретила в твёрдом намерении изменить всё, схватить свою удачу за хвост и не отпускать, и никто в целом свете мне не станет помехой! Я перевела взгляд на стол, в котором лежал тот самый странный конверт с огромной пачкой долларов. У меня было время в запасе, и я достала их, чтобы пересчитать. Мне было интересно сколько там денег.

– Три тысячи долларов… ничего себе… – вслух ошарашенно произнесла я, когда цифры сложились в моей голове в одну кучку.

Этот Некто точно в деньгах не нуждается. Взять их я не могла, но и вернуть тоже, потому что как, кому и куда не знала.