Старшая сестра его величества. Богатство. Шаг 2

Глава 6

На следующее утро ни свет ни заря приехал человека от барона Граца. Он привез послание, в котором говорилось, что я немедленно должна прибыть в Средний город, чтобы выбрать место для ресторации и посетить портниху для снятия мерок. Чтобы пошить полный гардероб нужно не меньше полугода. Примерно столько же времени уйдет на ремонт будущей ресторации. И через полгода я должна буду появиться на зимнем балу в Доме Гильдий как глава гильдии промышленников и владелица новой ресторации.

Дальше моя задача заключалась в том, чтобы привлечь в ресторан аристократов, дабы нужные люди могли затеряться среди посетителей и не привлекать внимания. Для этого мне нужно было завязать с ними знакомства, добиться, чтобы они приняли меня, стать своей.

Доходы от ресторации первое время будут делиться пополам: половина мне, половина тому, кто вложит деньги в эту авантюру. Это лицо так и осталось инкогнито.

Жить я буду сначала в небольшом съемном доме, а когда придет время моего фееричного появления, мне будет предоставлен соответствующий статусу особняк в центре Среднего города.

Вещи у меня были уже собраны, я погрузила все на повозку, на которой прибыл курьер, и отправилась в Средний город. Моя мануфактура оставалась здесь, в Нижнем городе, и чтобы все успеть придется мотаться туда-сюда постоянно. Но выбора не было: перевозить мануфактуру я не собиралась. В Среднем городе бизнес лучше вести честно. А контрабанду оставить в Нижнем.

К тому же я собиралась к осени открыть еще один цех. Теперь, кроме носков, я планировала вязать шапки и шарфы. Для шапок просто нужно будет увеличить диаметр моих станков, а для шарфов сделать их прямыми. Я уже их приготовила и попробовала: связала по комплекту всему семейству. Получилось отлично и очень быстро. Во второй половине лета должны были прибыть три каравана с контрабандной пряжей. Я рассчитывала, что мне ее хватит на весь сезон.

Домик, в котором нас поселили, был намного меньше дома Гирема. Одноэтажный, приземистый, с крошечным, не больше пары соток, садиком. Каждому из нас досталось по маленькой, но отдельной комнате. Кроме четырех спален, в доме были кабинетик, столовая-гостиная и кухня.

На кухне всем заправляла пожилая, но очень приятная и улыбчивая женщина по имени Тала, которая сразу понравилась и мне, и детям. Ее муж, Диша, тоже работал здесь же: присматривал за домом, садом и двориком. Они жили в стареньком флигеле на задворках участка.

Дишлану пришлось поселиться на мансарде, но он был не в обиде. Каждый вечер, проводив меня до дома и взяв клятвенное обещание сидеть дома, он уходил в Нижний город. Его жена была уже на сносях и должна была родить со дня на день.

Пока дети обживали дом, я моталась по городу в поисках места для ресторации. Только теперь я поняла, как мне повезло в Нижнем городе. Я получила в свое распоряжение готовую харчевню. Пусть она и не работала несколько месяцев, но жители близлежащих районов знали о ее существовании.

В Среднем городе мне не везло. Уже работающие ресторации не собирались закрываться, а подходящих мест в центре уже не осталось. Я уже готова была выкупить все, что угодно, но в центре, на главной площади никто не горел желанием продать свою недвижимость.

Между делом я заехала к портнихе. К счастью, ее, видимо, проинструктировали, и меня приняли очень хорошо. Хотя платье, в котором я пришла, стоило в разы меньше тех, что носили ее работницы, снимающие мерки.

Через несколько дней, обойдя всю центральную площадь, я была вынуждена отправиться на поиски подходящего помещения в близлежащие улочки. Но и тут удача была не на моей стороне. Если дом продавался, то он мало подходил для того, чтобы переделать его в ресторацию: либо был слишком мал, либо слишком неказист…

Прошло уже больше десяти дней после переезда в Средний город, а я так и носилась по улицам без всякого результата.

На одиннадцатый день, устав от бесполезной беготни, я решила устроить себе выходной. Изредка я позволяла себе расслабиться, забыть о делах и просто провести время с детьми. Тем более, что утром от Дишлана прибежал мальчишка с известием, что у моего верного телохранителя родился сын. Он пообещал появиться к обеду и попросил остаться дома.

Мы же с Лушкой, Анни и Нюнем решили прогуляться по ярмарке. Купить себе чего-нибудь вкусненького и поискать достойную оправу для камешка Анни. Она так и носила его на веревочке, хотя я уже много раз водила ее по торговым рядам Нижнего города. Но дочери там ничего не приглянулось.

Здесь, в Среднем городе, полно стражи. И вряд ли нам что-то угрожает.

Ярмарка в Среднем городе была и похожа и не похожа на ту, к которой мы привыкли. Деревянные ряды прилавков были такие же, как у нас, так же толпились люди и то тут, то там встречались стражники, которые следили за порядком. И даже шатер, похожий на тот, в котором сидел дядька Петро, был точно такой же.

Но торговые ряды выглядели крепче и сияли свежей краской, люди были одеты намного лучше и богаче, а шатер был совсем новый. Его явно поставили только этой весной. А еще в Среднем городе не было нищих. Совсем. Этот момент, пожалуй, был самым странным и непривычным.

Товар на прилавках тоже немного отличался от того, к которому мы привыкли. И стоил намного дороже. Я даже стала думать, а не ездить ли мне за продуктами в Нижний город? Но потом прикинула, что плата за проезд в Средний город сожрет всю экономию. Иначе все бы так и делали.

Мы только-только зашли на ряды, как Анни потянула меня за рукав:

– Мама, – она смотрела как всегда спокойно и уверенно. – Нам надо туда, – ткнула она пальцем куда-то назад и влево от нас.

– Зачем? – не поняла я, – мы же только пришли. Давайте пройдемся по рядам, посмотрим, что тут есть интересного…

– Нет, мама, – дочка была настроена серьезно, – нам надо туда.

И, не дождавшись согласия, выдернула свою ладошку из моей руки, развернулась и пошла прочь от ярмарки.

– Анни, – расстроенно завопил Лушка, – ну, куда же ты! Давай хотя бы немного погуляем!

– Анни! Стой! – попыталась я остановить ее, но все было тщетно. Девочка рвалась в одной ей известном направлении.

– Ы-ы-ы, – расстроенно покачал головой Нюнь и зашагал за своей подопечной.

И нам с Лушкой ничего не оставалось, как последовать за ними. Лушка недовольно пыхтел. Я вздыхала. Причуды Анни иногда выматывали. Она могла собираться на прогулку, а потом устроить истерику, отказываясь выходить из дома. Она могла вот так же, как сейчас, спокойно идти по городу, а потом рвануть куда-то по узким переулкам. А вот объяснять свои поступки она пока еще не могла. Или просто не хотела.

Вслед за Анни мы дошли до края рыночной площади, завернули в узкую, неприметную улочку. И чем дальше мы уходили, тем быстрее шла Анни. Под конец она уже просто бежала. Да так быстро, что мы с трудом поспевали.

Улочка оказалась очень извилистой и несколько раз круто меняла направление. Внезапно, перед очередным поворотом, Анни остановилась. Замерла, будто прислушиваясь.

– Анни, – кинулась я к ней, но на меня недовольно замычал Нюнь. Я замолчала… глухие удары… стоны… мужские голоса… довольный хохот… за углом явно кого-то били.

– Ы-ы-ы! – Громко заорал Нюнь и кинулся вперед.

– Нюнь! – я обернулась на застывших от испуга детей, – ждите нас здесь и не сходите с места.

И помчалась за Нюнем. Я даже не задумалась, зачем туда бегу и что собираюсь делать. Драться я не умею и даже защитить себя не смогу, не научилась. Мелькнула мысль, что надо было дождаться Дишлана и идти на ярмарку с ним.

Я вылетела из-за угла в тот самый момент, когда Нюнь с яростным воплем накинулся на трех громил в два раза больше его самого. От такого натиска они малость опешили, и Нюню удалось хорошенько врезать по разу всем троим. Но потом они опомнились, и кинулись втроем на Нюня.

У каменной стены дома в пыли и кучи тряпья лежал избитый старик. Его седые волосы покраснели от крови, и я решила, что эти трое убили его, проломив череп. Рядом со стариком валялась корзинка, из которой выпали свертки с продуктами, и толстая деревянная клюка.

Сама не помню, как она оказалась у меня в руках. Я подняла клюку над головой и с диким воплем бросилась спасать Нюня, которого прямо сейчас избивали трое мужчин. Они уронили его на землю и пинали ногами. Но никого ударить я не успела. Над нами раздался громкий крик-приказ:

– Стоп! Замрите!

Я застыла прямо так, как была, с задранной вверх клюкой, Нюнь лежа на земле, а трое громил стоя над ним в нелепых позах.

Лушка медленно вышел из-за спины. В его огромных, на пол-лица, глазах застыл страх.

– Мам, – прошептал он хрипло, и я поняла, что сейчас мой малыш заплачет, – отомри…

Я сразу же почувствовала, как странное оцепенение пропало. Клюка выпала из рук, загремев по каменной мостовой, а я кинулась к сыну.

– Лушка, – обняла его и прижала к себе, чувствуя как на плече намокает платье, – сынок, все хорошо… Ты молодец.

– Лушка, – брата со спины обняла Анни, – не плачь. Я же говорила, все получится. И мама не будет ругаться. Ты же не будешь, мам?

– Не буду, – выдохнула я. – Но в следующий раз, пожалуйста, оставайтесь в безопасном месте. Хорошо?

– Хорошо, – сморщила нос Анни. – Лушка, отпусти Нюня. Ему больно. И дедушке больно. Ему помочь надо.

– Я больше не смогу, – шмыгнул носом сын, – слишком много народу… скоро само пройдет…

– Сынок, – встревожилась я, – как быстро пройдет?

Но он только пожал плечами и всхлипнул.

– Я не знаю… Я еще не пробовал… когда так много людей.

Плохо. Очень плохо. Если бугаи освободятся, то нам всем не поздоровиться. И уйти тоже никак. Мы не можем бросить Нюня и этого умирающего старика. Я мгновенно приняла решение:

– Лушка, Анни быстро бегите на площадь, найдите стражников и сообщите им о нападении. Пусть срочно идут сюда. Поняли?

– Да, мама, – кивнул Лушка. Отлепился от меня, вытер слезы рукавом, напрочь забыв про платок, лежащий в кармане. И, моргая покрасневшими глазами, позвал сестру, – побежали! Надо быстрее!

Дети умчались, а я, прихватив на всякий случай клюку, пошла связывать громил… Веревок у меня не было, но зато у каждого из них был пояс. Мне главное руки-ноги им зафиксировать, чтобы обезопасить себя до прихода стражи. А дальше пусть с ними стражники разбираются.

Надеюсь, я успею до того, как Древняя магия моего сына перестанет действовать.

Глава 7

Я услышала стражников гораздо раньше, чем увидела. Они топали, как стадо слонов на перегоне. Если они всегда так бегают, не удивительно, что разбойники и бандиты весьма свободно чувствуют себя на улицах Среднего города. У нас-то ребята Гирема ходят тихо, как мышки. Их не то, что не услышишь, их и не увидишь, если они не хотят.

К этому времени я уже оттащила Нюня от застывших громил, стащила с них пояса, безжалостно уронила на твердую мостовую, ехидно приговаривая, что синяки лишними не будут, и связала им запястья за спиной. Потом, отодрав от их же рубах тесьму, связала ноги, чтоб не сбежали.

Когда закончила, устала так, что плюхнулась рядом с Нюнем и стариком, который так и не пришел в себя, и замерла не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Только дышала, как загнанная лошадь, глотая воздух пересохшим ртом.

– Ы-ы-ы, – тихо провыл рядом Нюнь и еле заметно шевельнулся.

Я быстро кинула взгляд на громил. Они тоже стали приходить в себя, громко ругаясь и пытаясь освободиться от пут.

– Ы-ы-ы, – простонал Нюнь. Я положила руку ему на плечо и погладила.

– Ты как? – выдохнула. Он успокаивающе промычал, дав понять, что все хорошо.

Теперь надо было позаботиться о старике. Я вздохнула, с трудом поднялась на ноги и перевернула неожиданно легкое, сухонькое тело. И ахнула. Это был мой знакомый. Тот самый дед-секретарь из Дома Гильдий.

Стража быстро скрутила незадачливых бандитов, удивившись, что одна хрупкая девушка и не особенно сильный немой мужчина смогли уложить троих бугаев. Пришлось соврать, что нам помог некий «кабальеро», пожелавший остаться инкогнито. Не знаю, поверили нам или нет, но вопросы задавать перестали.

Анни и Лушка привели стражу и теперь сидели рядом с Нюнем, как два маленьких воробушка.

– Дед ваш? – обратился ко мне хмурый стражник, когда его товарищи уволокли арестованных.

– Нет, – мотнула я головой, – это господин Элдий. Секретарь из дома гильдий…

Стражник с досадой цыкнул:

– Погнали его оттуда. Как жена померла, совсем старик умом тронулся. С сыном рассорился, тот его теперь и знать не желает. Придется в староприимный двор отвезти… ежели не помрет…

– Ы-ы-ы, – возмущенно завыл Нюнь. Я обернулась. Все трое жалобно смотрели на меня. Что же… Я сама, хотя и проклинала себя за привычку подбирать сирых и убогих, не смогла бы отправить господина Элдия в староприимный дом, где на казенном обеспечении доживают свой век никому не нужные старики.

– Нет, – вздохнула я, – там за ним присмотра никакого не будет. Я его к себе заберу.

Стражник покачал головой:

– Характер у старика – не сахар. Пожалеете, госпожа…

– Может и пожалею… а может и нет, – вздохнула еще раз. А сама подумала, не зря же Анни потащила нас выручать деда. Может, это судьба?

Стражник согласно качнул головой, потоптался неловко на месте и спросил:

– Может, помочь вам старика доставить? У нас тут карета недалеко. Служебная.

Господин Элдий был жив, но так и не пришел в сознание, когда мы общими усилиями погрузили его в карету. Детей стражники усадили на козлы, рядом с возницей, Нюнь устроился на задворках, а я сидела внутри, держа разбитую голову старика на коленях. Карету нещадно трясло, рессоры в этом мире еще были неизвестны.

Пока ехали, осторожно ощупала, еле прикасаясь кончиками пальцев, рану на голове. Череп, к счастью, оказался цел. Скорее всего, по голове его не били, он ударился, когда упал, тогда же и получил длинную, глубокую царапину под волосами.

А вот рука, выгнувшаяся под неестественным углом, внушала мне опасения. Скорее всего, закрытый перелом. Тот самый стражник, который предложил помощь с доставкой раненого, пообещал отправить городского лекаря. На такой должности обычно работали не самые лучшие профессионалы, но пусть осмотрит. Хуже не будет. Окажет первую помощь, а я потом позову опытного лекаря.

Господина Элдия я велела устроить в своей комнате. Сама поживу пока в кабинете, там есть отличный уютный диванчик, на котором я уже успела поспать пару ночей, когда уставала так, что засыпала прямо на ходу.

Тала, увидев беспамятного старика, которого возница занес на руках, всплеснула руками и кинулась на кухню за теплой водой. Раны надо было промыть и перевязать. Сломанную и вывернутую руку мы пока не трогали. Она опухла и стала огромной. Но я понятия не имела, что с ней делать. Ведь прежде, чем наложить лубки, надо вправить кости.

Городской лекарь пришел неожиданно быстро. И оказался совсем юным. Он и лекарем-то еще не был. Всего лишь учеником, который пока не получил патент.

– Рана на голове неопасная, накладывайте повязки с медом, – озвучил он то, что я и так знала, – а вот с рукой плохи дела… не выживет ваш дед, – вздохнул он, ощупав конечность.

– В смысле не выживет? – округлила я глаза, – это же всего лишь перелом со смещением. Вправить, загипсовать и все заживет. Господин Элдий, конечно, стар, но не настолько, чтоб умереть от перелома.

– Перелом со смещением?! – молодой лекарь впился в меня взглядом. – Вы знаете, как это вылечить?!

Я прикусила язык… За всю свою жизнь здесь я почти не сталкивалась с лекарями. В королевском замке был лекарь, и он даже кого-то лечил, но я к нему никогда не обращалась. Не надо было. И видела лекаря только несколько раз: когда у мамы случился выкидыш, когда родился Лушка и когда умерла мама. Мои дети и Нюнь тоже оказались на редкость здоровы, и за все пять лет у нас в семье никто ни разу не болел. Даже простуды обходили нас стороной. И про уровень местной медицины я знала только по рассказам других.

И теперь мое незнание обернулось против меня. То, что я ляпнула не подумав про лечение переломов, местным лекарям было неизвестно. А может быть, просто этот такой… непрофессионал. Но этот «непрофессионал» продолжал смотреть на меня во все глаза. Пришлось отвечать.

– Ну-у-у, – протянула я, пытаясь быстренько придумать сказочку про то, откуда я могу это знать, – теоретически…

– Теоретически? – удивился лекарь. – Как это?

– Я читала. Давно. Нашла какую-то старую рукопись. – я врала и сама понимала, что моя ложь совсем неправдоподобна. К счастью, лекаря занимало совсем другое.

– Научите? – выдохнул он, и я увидела, как загорелись фанатичным огнем его глаза. – У нас в городе часто случаются «переломы со смещением», – выделил он голосом, – если вы меня научите, я смогу их лечить!

Я тяжело вздохнула. Чую, теперь этот «светоч» местной медицины от меня не отстанет. Пришлось рассказывать. Знала я на самом деле немногим больше, чем уже говорила: кости надо вправить, то есть поставить на место, руку зафиксировать повязкой и лубками от локтя до пальцев и не снимать тридцать дней. А с учетом возраста господина Элдия – и того дольше.

Лекарь выслушал, решительно подошел к постели, откинул одеяло и, посмотрев на руку, спросил:

– А как ее вправить?

Если бы я знала! Попыталась на пальцах объяснить анатомию руки… анатомию лекарь знал. Втихаря препарировал трупы. Он только для этого и пошел работать казенным лекарем, чтобы была возможность потрошить тела умерших бродяг, а потом на других испытывать новые способы лечения. Звучало это очень неприятно, особенно для местных, которые считали смерть и похороны слишком личными мероприятиями, чтобы приглашать на них чужих. Но я его не осудила. Знания по истории мира в моей другой жизни говорили, что именно такие люди, как этот лекарь, двигают науку.

Я даже посмотрела на него другими глазами. Может, мне повезло, что я встретила такого человека. Или повезло господину Элдию…

Чтобы понять, как вправлять перелом и потренироваться, мы с лекарем, которого звали Алис, потребовали у кухарки куриные крылышки. Не самый подходящий учебный материал, но уж что было. Третье крыло Алис вправил почти профессионально. И мы приступили к лечению господина Элдия. Ему очень повезло, что он так и не пришел в себя и ничего не чувствовал. Думаю, боль должна была быть адская. Но зато рука приняла нормальный вид. Мы зафиксировали ее положение повязкой и деревянными дощечками.

Лубки здесь тоже не применяли, просто рекомендовали пациентам лежать тихо и не шевелить поврежденной рукой или ногой. Но мало кто слушался. И в итоге кости чаще всего срастались криво и доставляли много проблем в будущем.

Алис собрался уходить, когда стало темнеть, сказав, что обязательно заглянет утром, чтобы узнать пришел в себя пациент или нет. Отек заметно спал, и это давало надежду на то, что мы все сделали правильно. Но господин Элдий все еще был без сознания.

Когда мы вышли из комнаты, прямо у дверей, прислонившись к стене и свернув руки рогаликом, меня ждал страшно злой Дишлан.

– Алис, – улыбнулась я лекарю, делая вид, что не замечаю, как свирепо смотрит на меня телохранитель, – идем, я провожу тебя.

Я попыталась смыться от разъяренного Дишлана. Я была виновата перед ним. Очень. Ведь если бы со мной что-то случилось, ему пришлось бы отвечать за это перед Жереном.

Я проводила Алиса до выхода, закрыла за ним дверь и повернулась к Дишлану, который следовал за мной, не отставая ни на шаг. Вздохнула… Я ждала, что он будет пенять мне за то, что я сделала. Я даже не удивилась бы, если бы он начал ругать меня. Но он только смотрел и молчал…

– Дишлан, прости, – не выдержала я обвиняющего молчания. Извиняться я никогда не любила, но сегодня на самом деле серьезно подставила хорошего человека. Мало того, что пошла гулять на ярмарку, не дождавшись возвращения телохранителя, так еще и ввязалась в драку. – Я сама не знаю, как так вышло.

Он разлепил губы и тихо ответил:

– Елька, ты просто помни, я хочу сам растить своего сына.

Глава 8

Господин Элдий пришел в себя рано утром. Очнувшись в незнакомом доме, старик не придумал ничего лучше, чем завопить, что есть мочи, напугав меня до полусмерти. Я вскочила с диванчика в кабинете и не сразу поняла, что случилось. А потом рванула к нему в комнату.

– Господин Элдий, – влетела я без стука в одной ночной сорочке, – тише! Все хорошо, вы у меня дома. На вас напали хулиганы, вы были без сознания, и мы привезли вас сюда.

Выпалила я все на одном дыхании. Старик хмуро взглянул на меня, скривился, но орать перестал. Он явно пытался встать, но у него получилось только откинуть одеяло, скинуть на пол подушку и повернуться на бок.

– Ты кто такая? – буркнул он недовольно, – где моя одежда? И зачем ты связала мне руку?!

Он потряс сломанной рукой, словно хотел стряхнуть повязку, а потом принялся стаскивать с себя бинты и шины второй рукой.

– Не стоит этого делать, – заметила я, – у вас сломана рука. Лекарь вчера вправил перелом, но нужно целый месяц ходить с шиной. Тогда все заживет без последствий. А меня зовут Еляна.

– Дайте мне мою одежду! И немедленно развяжите меня! – Господин Элдий повысил голос.

Я прекрасно помнила, что он и раньше не отличался добродушным характером, поэтому не особенно удивилась. Но и терпеть не стала. Здесь не Дом Гильдий.

– Успокойтесь, – тоном, не терпящим возражений, заявила я. – Повторяю еще раз. На вас напали хулиганы, избили, сломали руку и поранили голову. Я подобрала вас и привезла в свой дом, потому что никто не знал, где вы теперь живете. И я не собираюсь удерживать вас в своем доме, прекрасно помню, какой у вас вредный характер. Как только лекарь позволит вам вставать, я сама лично найму повозку и отвезу вас туда, куда скажете. А пока лежите тихо, не устраивайте скандалы.

Старик внимательно выслушал все, что я говорила, недовольно поморщился, но перестал теребить бинты на руках и пытаться встать. Наоборот, потянулся здоровой рукой, поднял подушку с пола и сунул под голову.

– Когда придет лекарь?

– Обещал утром, – ответила я. Несмотря на вредность, господин Элдий – не дурак. А значит мы поладим.

– Я тебя помню, – буркнул он, – ты Елька, внучатая племянница Шохора из Нижнего города. И про харчевню твою много слышал. Стало быть, хочешь в Среднем городе заведение открыть?

– Хочу, – улыбнулась. Значит память ему при падении не отшибло. А это хорошо.

– И как?

– Да, никак, – пожала плечами, – вы же знаете, что хорошее место трудно найти. Вот я пока и ищу…

Господин Элдий покивал, пожевал губами и замолчал. Я расстроенно вздохнула, почему-то показалось, что этот вредный старикан хочет мне помочь. Ошиблась.

Алис пришел еще до завтрака. Я была уверена, что он позволит нетерпеливому пациенту отправиться домой, но лекарь решил перестраховаться и прописал постельный режим еще на пару дней. Как ни странно, пациент даже не возмущался.

Вечером, когда я, уставшая от еще одного дня бесполезной беготни, вернулась домой, то удивилась воцарившейся в доме тишине,. Лушка и Анни против обыкновения не выбежали мне навстречу с криками и радостными воплями.

– А где дети? – спросила встревоженно у Талы.

– Так у дедушки, – улыбнулась она, – они весь день там сидят. Ничем не выгонишь.

– У дедушки?! – не сразу поняла я, а потом рванула в комнату господина Элдия, представляя как за весь день мои дети довели старика до белого каления.

Я была готова к чему угодно, но в комнате было тихо: ни криков, ни воплей… Только когда я подошла совсем близко к чуть приоткрытой двери и услышала, как господин Элдий что-то рассказывает. Заглянула в щель и увидела, что Лушка и Анни, сидя прямо на постели и приоткрыв рты, слушают то, что он им говорит…

Я кашлянула, перебивая рассказчика, и вошла. На меня внимательно смотрели три пары глаз, недовольные вмешательством.

– Дети, вы мешаете господину Элдию… Идите к себе.

– Ну, мама?! – возмутился Лушка.

– Мы же тихо сидим, – поддержала брата Анни.

– Да, ничего, – отозвался старик, – они мне не мешают.

Надо же… Удивительно просто, какое единодушие. Вот уж не ожидала, что вредный старикан окажется таким любителем детишек. И что они тут, интересно, делали целый день?

– Нам дедушка сказки рассказывает, – тут же отозвалась дочь, отвечая не мой мысленный вопрос. То ли это совпадение, то ли она на самом деле его «услышала», но мне стало жутковато. Эти способности меня пугали. Только я боялась не Анни, я боялась за Анни… Как она будет жить дальше? Люди не любят тех, кто настолько сильно от них отличается.

– Он Хранитель, – кивнул Лушка, проговорив это слово с особой значимостью, как будто бы это должно было снять все мои сомнения и вопросы…