Ходячее недоразумение в академии Примы

Отчего-то идея с веревочной лестницей показалась очень заманчивой.

Тем временем парень ухмыльнулся, подскочил, как-то хитро ухватился за карниз, а в следующую секунду его голова с белозубой улыбкой появилась прямо над подоконником. Я даже невольно отшатнулась. А потом до меня дошло: я вообще-то тут в одним трусах стою! Шорты-то после помывки зайца надеть не успела!

Ухватила лежавшую на подоконнике ажурную салфетку и надела ему на голову, закрывая глаза.

– Стой на месте! Я не одета! – и побежала к шкафу в поисках первого, что можно натянуть на свой попец. Под руку попались любимые потертые шортики. Оглянулась и увидела, что парень так и застыл на месте с ажурной салфеткой на голове – мама сказала, что ее бабушка вязала. Честно говоря, выглядел сосед так забавно, что я бы точно расхохоталась, если бы не была такой смущенной.

– Я так понимаю, уже могу снять ее с головы? – спросил парень, стаскивая салфетку и протискиваясь в окно.

– И как только тебя полевик пропустил? – перевела я тему разговора и поправила майку с широким вырезом, которая так и норовила оголить одно плечо. – Он мне казался очень исполнительным духом. Не думала, что он может предать.

– А он и не предавал, – вступился за него Егор. – Он у вас дух хороший, мы с ним давно знакомы – участки-то рядом. Он с нашей полевичкой роман крутит. И знает, что я зла не причиню, вот и согласился пропустить поговорить с тобой.

– Так просто?

– Ну, пришлось пообещать ему росток Абиссинской смаковницы, – ухмыльнулся парень, рассматривая мои апартаменты. – О! А это что за мутант?

Я хихикнула. Надо же, а мы с ним на одной волне.

– Это не мутант, – тем не менее возмутилась. – Это мой будущий фамильяр Мотя!

– Вот это твой будущий фамильяр? – парень так удивился, что я почти обиделась.

– Между прочим, уникальный экземпляр! Такой расцветки точно ни у кого нет и не будет!

– Откуда такая уверенность?

Умеют же некоторые личности задавать неудобные вопросы!

– Вряд ли кто-то еще раз решится ради такой расцветки взорвать ведьминскую лабораторию… – грустно буркнула я.

Брови парня в удивлении взметнулись вверх, и он даже присвистнул:

– Ничего себе!

– Я не специально.

– Нет, конечно, я уже понял, что ты недоразумение, но чтобы…

– Слушай, или ты заканчиваешь эти словоизлияния, или так же, через окно, покидаешь эту комнату!

– Ладно! – он поднял ладони. – Молчу. Так что, будешь вызывать фамильяра?

– Буду, – все еще насуплено ответила я. – Помоги убрать коврик.

Он скатал небольшой коврик, который лежал посередине комнаты, и я начала чертить небольшую пентаграмму. Вышло не так чтобы идеально, все же я еще учусь, но все основные знаки, показанные мамой, я нарисовала точно. Даже специально сверилась со своими записями.

Расставила по сторонам света свечи и усадила в середину уснувшего от свалившихся на его долю потрясений зайчика. Подожгла свечи, подсыпала в них немного фимиама – хоть и не очень люблю этот запах, но надо, значит, надо – и начала читать слова призыва истинного фамильяра. Оказывается, есть еще условные и искусственные, но эти для других целей.

Никогда прежде вот так, напрямую, не обращалась к миру духов, да и не верила в его существование, а тут стою над пентаграммой, приподняла для достоверности руки и все равно не верила, что у меня что-то получится. Еще и этот Гор внима-а-ательно так на меня смотрит, будто хочет понять, как я колдую. А мне бы самой понять, как это делать! Вон, похоже, что ничего у меня не получается.

– Слушай, не смотри на меня так! – наконец, не выдержала я.

– Как?

– Пристально!

– А как смотреть?

– Да никак! Отвернись вообще! А то я не могу сосредоточиться!

– А если что-то пойдет не так, я тебя спиной защищать, что ли, буду?

– Да хоть попой! – закатила я глаза и…

…услышала ироничное из пентаграммы:

– Какая занятная ведьмочка.

Я тут же повернула голову и увидела, что внутри пентаграммы все словно покрылось рябью, но все цвета сделались слишком яркими и нереальными. Изредка там, внутри, что-то вспыхивало и гасло. Создавалось впечатление, что кто-то сдернул тонкий слой реальности, открыв окошко куда-то, куда заглядывать нельзя. И в этом мареве мелькали разные тени, но говорила со мной самая большая, зубастая и, похоже, очень опасная. По крайней мере, все остальные тени подлетать к ней явно опасались.

– Здрасте, – наконец, удалось произнести мне.

– Ну, здравствуй, – голос говорившего напоминал шелест сухих листьев. – Ты хочешь призвать духа? Для чего?

И такой силой от него повеяло, что я отчетливо поняла: моя пентаграмма этого духа не удержит.

Мама рассказывала о случаях, когда неопытной слабой ведьме без страхующих удавалось призвать очень сильного духа. Такой дух в отместку за то, что его потревожили, вполне мог вселиться в саму ведьму и несколько часов куражиться в нашем мире. Потом, конечно, уходил – без завершения ритуала он долго существовать тут не может – только вот неудачливые ведьмы после таких выкрутасов выживали очень редко.

Примечания