Нечаянное счастье для попаданки, или Бабушка снова девушка

Пролог

Часто думают, что женщина в семьдесят лет – это уже глубокая старуха. Пусть и дальше так думают. А я не собираюсь надевать на голову платочек и садиться на лавочку перед домом в ожидании «недостойной» молодежи.

– Доброе утро, Алиса Петровна, – поздоровалась со мной моя бывшая ученица, когда я вышла из подъезда и направилась в сторону парка.

– Доброе утро, Лера.

– Вы сегодня такая красивая! – заметила она с улыбкой.

Мне было приятно. Вчера сходила на маникюр и в парикмахерскую и ощущала себя помолодевшей.

– Спасибо. У меня сегодня день рождения, – поделилась я.

– О! Поздравляю вас! Ждете детей и внуков сегодня?

– Нет, – с грустью улыбнулась я. – Дети давно разъехались по заграницам. Сама скоро к ним в гости поеду. Там и внуков повидаю. Давно зовут. – Увидела сочувственный взгляд женщины и улыбнулась. – Зато сегодня ко мне в гости придут подруги.

– Тоже хорошо.

– Так и есть, – кивнула я и зажмурилась от ярких солнечных лучей. – Наконец-то весна пришла. Сегодня так тепло. Хочу пройтись по парку, пока солнце не спряталось.

– Да, сегодня очень хорошая погода, – женщина даже вдохнула глубже. – Надеюсь, к выходным не испортится. Еще раз с днем рождения вас!

– Спасибо, Лера, – я улыбнулась и пошла по улице.

Хорошо, что сейчас в моде кроссовки. Идти в них одно удовольствие.

Я не особенно любила свои дни рождения. И чем старше становилась, тем больше не любила. Молодость прошла, и даже бабаягодный период остался позади, но в душе я все та же девчонка, которая хочет радоваться жизни, быть красивой и счастливой, а тут эта цифра – семьдесят. Как она сумела так незаметно и быстро подкрасться? Если бы не сердце, которое поджимало все чаще, да сопутствующие возрасту болячки, я бы с удовольствием о ней забыла. Про отражение в зеркале заикаться не буду – ну его, это отражение.

– Максимка! Стой! – услышала я, дожидаясь зеленого сигнала светофора.

Обернулась и увидела бегущего за мячиком мальчика лет пяти. За ним неслась молодая женщина с коляской, в которой сидел годовалый малыш, но не успевала за сорванцом. Мальчик уже почти догнал мяч, но нечаянно снова подбил его ногой, и мяч совсем рядом со мной выкатился на дорогу. Мальчик бросился за ним, и я только чудом успела ухватить его за воротник курточки и дернуть чуть ли не из-под колес заполошно засигналившей машины.

– Максим! – рядом оказалась его мать и принялась прижимать мальчика к себе и целовать в непутевую макушку. Когда она немного успокоилась, то обратилась ко мне: – Спасибо вам огромное! – Пригляделась и обеспокоенно спросила: – Вам плохо?

Сердце у меня в груди от пережитого волнения бухало, как сумасшедшее. Но ничего, сейчас присяду в парке на лавочку и переведу дух. Осталось только дорогу перейти, и я там.

– Все хорошо, – ответила я обеспокоенно смотревшей на меня женщине. – Сейчас все будет хорошо. Берегите детей.

Ухватилась за сердце – казалось, что так смогу его придержать, если оно все же решит выскочить из груди – и шагнула на пешеходный переход. Внезапный визг тормозов, перепуганное лицо водителя, решившего проскочить на зеленый для пешеходов, удар и мысль, что смерть сегодня все же возьмет свое.

Глава 1. Чемодан

– Посмотри, мне кажется, она уже того… – раздался тихий женский шепот неподалеку.

– Чего «того»? – спросил молодой мужской голос.

– Преставилась. Ее всю ночь лихоманка мучила, а тут затихла.

– Так, может, полегчало ей?

– Слушай, – внезапно нервно произнес первый голос. – Ты видел ее чемодан?

«Чемодан? Какой чемодан?!» – в голове ощущался непривычный туман, глаза не открывались, тело ломило. Я помнила, что меня сбила машина, и успела попрощаться с жизнью, но, судя по всему, меня все же спасли, и я лежу в больнице. Но при чем тут чемодан?! Или я брежу?

– А что с ним не так? – растерянно спросил юношеский голос.

– Дорогой он, понимаешь? Платье у нее дешевое, а чемодан дорогой. И тяжелый…

– И что?

– Ты совсем дурень?! – возмутился женский голос. – Она или не та, за кого себя выдает, или украла этот чемодан!

– И какое тебе до этого дело?

– Нет, ты дурень, – шикнула женщина и, кажется, даже отвесила парню подзатыльник. – Ежели она померла, то мы чемодан и все, что в нем лежит, себе сможем забрать! А ежели хозяин спросит, скажем, что при ней ничего не было!

– Так а ежели она не померла?

– Нет, ты точно дурень! – воскликнула женщина.

И я поняла, что обсуждают меня и такими темпами договорятся до моего убийства из-за какого-то даже не моего чемодана. Не знала, чудится мне все это или нет, но нужно срочно пресекать этот беспредел, пусть даже он только в моем воображении.

– Пить, – просипела я, ощущая, как от жажды язык еле ворочается во рту.

Что-то упало, рядом зашипели, а потом мне в рот ткнулась чашка с водой. Помочь мне приподняться никто и не подумал, потому большая часть жидкости пролилась.

– Дубина! – прошипел все тот же женский голос, и меня приподняли и напоили как следует.

Наконец, удалось разлепить глаза. В расплывающихся очертаниях реальности я разглядела темную комнату, освещенную огоньком одной свечи, деревянную кровать и девушку с подростком, по внешности которых без труда можно было понять, что они родственники.

– Госпожа, как вы себя чувствуете? – пристально вглядываясь мне в лицо, спросила очень конопатая девушка.

– Что случилось?

С каждым мгновением мне становилось лучше физически, а вот что с головой все хорошо, я сильно сомневалась. Не походило это помещение на больничную палату, а девушка в платье с передником и мальчишка в залатанной рубашке на медперсонал.

– Что случилось? – повторила я вопрос, потому что вместо ответа эти двое лишь недоуменно переглядывались.

– Так это… заболели вы. К нам в гостиный двор заселились и тут же свалились в лихоманке. Лекарь сказал, что случай запущенный и помочь он вам не может. Ежели организм сильный – выдюжит. Нет – значит нет.

– Это что же у вас здесь за врач такой, что даже антибиотики мне не прописал? – в голове все путалось.

И вообще, какая лихорадка, если меня сбил автомобиль?

– Так это… – они снова переглянулись. – Лекарь у нас в городке не самой высокой категории, но ежели помочь может – всегда помогает. А вы иностранка, да?

Все происходящее сильно походило на бред. Лучше всего закрыть глаза и уснуть. Чтобы проснуться от этого непонятного сна. Но мокрая сорочка холодила тело и такая же мокрая – от пота? – простыня, которой я была укрыта, не давали этого сделать.

– Как тебя зовут? – спросила я девушку.

– Люси.

– Люси, нужно перестелить постель и помочь мне переодеться в сухое. Брата своего отправь за водой. Хочу умыться и обтереться.

Получив указание, оба отмерли, перестали недоуменно меня разглядывать и принялись за дело.

Уже через полчаса я чувствовала себя относительно комфортно. Только вот хотелось то глупо хихикнуть, то разрыдаться. Похоже, как выражается молодежь, у меня потекла крыша. Мало того, что я находилась в непонятном месте, так еще и… тело было совершенно точно не мое: молодое и худенькое.

Глава 2. Осмотр

Несмотря на разлад в душе, уснула я быстро – словно ухнула в колодец. Никакие сны меня не беспокоили, а видения не мучили.

Уром оказалось, что я нахожусь во вполне уютном гостиничном номере в стиле ретро. На окнах занавески в цветочек, на стене небольшое овальное зеркало, под ним столик, на котором гордо блестел боками медный таз с водой. Видимо, чтобы постоялец имел возможность умыться. Еще в комнате кроме небольшой кровати, на которой я хорошо выспалась, стоял стул, на котором лежало темно-коричневое платье. Около стены сундук. Как я поняла, он выполнял функцию шкафа.

Оглядевшись, я решила, что шиза довольно детально подошла к созданию антуража, но мне это… нравилось. Я уже и забыла, каково это – смотреть на мир без очков. А тут такая четкость восприятия! Вчера не успела это оценить. И до сих пор не понимаю, как ко всему этому относиться. Хотя я уже не так уверена в своем сумасшествии. Слишком яркие ощущения, слишком правдоподобна окружающая действительность.

Я встала и подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела красивая юная блондинка с тонкими чертами лица, пухлыми губами и заплетенными в косу волосами. Я потрогала лицо. Кожа оказалась гладкой. Если мне все это казалось, то иллюзия распространялась и на тактильные ощущения.

Провела пальцами по шее, остановилась у края выреза сорочки. Оттянула его и заглянула внутрь.

– Мать моя женщина, – вырвалось у меня.

Грудь. У меня снова была полная красивая грудь! А еще осиная талия и округлые бедра с длинными ногами. Я сглотнула и зачем-то пригладила край сорочки. Не выдержала и снова заглянула в вырез. Все-таки это очень неожиданно – снова оказаться молодой. Не верилось, что это правда. Ущипнула себя за руку. Больно. Погладила. Вполне адекватные ощущения. Вздохнула и подошла к окну, чтобы оглядеться.

– Ик, – вырвалось неожиданно.

Наверное, потому, что не привыкла использовать ненормативную лексику.

Потому что это был… Пи… пи… пи… писатели бы точно оценили брусчатку, двухэтажные каменные домики с красными крышами, проехавший под окнами конный экипаж, за ним нечто вроде старинного автомобиля, дам в длинных платьях и мужчин в сюртуках и со шляпами. Но больше всего меня поразили летящие в небе дирижабль и дракон. Вот где пи… пи… пи… писатель точно бы нашел более цензурные слова, чем те, что приходили мне на ум.

Оперлась на стену. Не знала, что произошло: моя душа переселилась в чужое тело или глюки решили оторваться на всю катушку, но я совершенно точно видела другой мир. Даже на прошлое представшая передо мной картина не походила.

Не знаю, сколько бы я такой застывшей статуей простояла около окна, но из этого состояния меня вырвал стук в дверь и рыжая служанка, сунувшая в проем голову.

Девушка увидела меня, улыбнулась и зашла.

– Дорого утречка! А к вам тут господин лекарь. Желаете прилечь или встретите его так?

Я растерянно оглядела себя:

– Лягу, пожалуй. – Не хотелось предстать перед незнакомым мужчиной в одной сорочке. Быстро прошла к кровати, легла и укрылась одеялом. – Люси, а кто его вызвал?

– Так вы, когда заселялись вчера. Хозяину денег отсыпали за комнату и на лекаря попросили не скупиться. И раз уж вы пришли в себя, хозяин посчитал, что будет правильно снова его вызвать.

– Понятно…

Радовало, что за номер и лекаря я никому ничего не должна. Финансовый вопрос мне еще только предстояло решить.

Внезапно в голове возникла мысль: а что, если лекарь как-то узнает, что я чужачка в этом теле, и сдаст меня в какую-нибудь местную инквизицию? Я ничего ведь не знаю об этом мире! Чувствую себя только что родившимся котенком, непонятно как оказавшимся на шумной автостраде.

В комнату уже через минуту вошел импозантный мужчина средних лет с аккуратно подстриженными усами в костюме-тройке необычного кроя.

– Доброе утро, дорогуша.

– Доброе утро, – вежливо ответила я, стараясь унять заполошное сердцебиение.

Это его «дорогуша» покоробило, но что я знаю о том, как здесь принято обращаться к девушкам? Язык понимаю – и слава богу! Только сейчас задумалась об этом. А ведь следовало сразу обратить внимание на такой архиважный нюанс.

Лекарь подошел ближе и начал пристально меня разглядывать.

– Так-так, выглядите неплохо. Признаться, вчера, оставив наказ присматривать за вами, я на такой хороший результат не рассчитывал. Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, – честно ответила я.

Да я просто замечательно себя чувствовала! Уже и не помнила, когда просыпалась, не чувствуя, как что-то где-то болит, ноет или потягивает.

– Замечательно! Просто замечательно! Дорогуша, давайте проведем диагностику и удостоверимся в этом.

Весь вид мужчины говорил о том, что он ничего странного во мне не заметил, и я немного расслабилась. Ожидала, что он сейчас поставит мне градусник, взглянет на горло, пощупает лимфоузлы, померит давление на худой конец, но никак не того, что он потрет ладони и начнет ими двигать вдоль моего тела. Я бы точно обозвала его извращенцем и прогнала прочь, но мужчина до меня не дотрагивался и даже прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Закончив «осмотр», он с удивлением на меня посмотрел.

– Удивительное дело, но вы совершенно здоровы. По крайней мере, поверхностное обследование говорит именно об этом. Ваш организм полностью справился с болезнью. Еще есть небольшое истощение, но хорошее питание и свежий воздух исправят это за считанные дни.

Признаюсь, смотрела я на него, как на идиота. Это он что, ручками поводил и уже все знает о состоянии моего организма? Экстрасенс, что ли? Я перевела взгляд на стоявшую рядом служанку. Она смотрела на лекаря, не скрывая почтения и даже благоговения. Это наталкивало на мысли, что медицина здесь сильно отличается от привычной мне. Потому торопиться с выводами не стала и, кивнув лекарю, натянула на лицо улыбку.

– Дорогуша, что-то не так? – нахмурился усач, удивленный моей реакцией.

А я подумала, что стоит озаботиться легализацией моих «странностей», а то они из меня так и лезут. А я ведь еще даже из комнаты не успела выйти. Вчера Люси спросила, не иностранка ли я. Сейчас на лекаря неадекватно реагирую. И тут уже на иностранное происхождение не сошлешься. А сколько еще меня ждет открытий чудных?! Поверят ли мне, если я признаюсь, что случайно угодила в тело молодой девушки? Поверят ли, что не сошла с ума или, еще хуже, что я не какая-то ведьма – или кем у них тут пугают детишек на ночь? – которая захватила чужое юное тело?

Мозг подкидывал мне самые дикие предположения, что местные могут подумать и как отреагировать. И все эти варианты мне откровенно не нравились. И чем дольше я думала, тем больше себя накручивала и тем страшнее мне становилось. Как говорится, я не трус, но я боюсь.

Могла бы – и в самом деле сказала бы, что иностранка, но я ведь не знаю, какие здесь вообще существуют страны и даже где сейчас нахожусь.

– Дорогуша?.. – лекарь явно обеспокоился моим долгим молчанием.

И я решилась на единственное, что сумела придумать:

– Скажите, а чем я переболела?

– Болотной лихорадкой. Видимо, вы подхватили ее во время путешествия близ Шендайских болот. Эта лихорадка обычно цепляется к неодаренным, недомогающим из-за легкой простуды. Не люблю там ездить.

– Да? – Из ответа лекаря я почерпнула довольно много информации. Но задала этот вопрос не только ради нее. – Господин лекарь, а после этой болезни возможны провалы в памяти?

– Вы чего-то не помните? – удивился лекарь.

– Да. Я… – беспомощно пожала плечами. – Кажется, я вообще ничего не помню. Все очень смутно и неопределенно.

Брови мужчины поползли вверх.

– Какой необычный случай… – он нахмурился. – Я слышал, что из-за большой температуры возможны подобные осложнения из-за проблем с сосудами головного мозга, но полная потеря памяти после болотной лихорадки… Возможно, вам нужно немного отдохнуть, и все восстановится. В любом случае, я бы посоветовал вам проконсультироваться у лекаря более высокой категории. Моих возможностей для диагностики вашей мозговой активности недостаточно.

– Спасибо, – поблагодарила я и мысленно выдохнула: меня не заклеймили симулянткой или незаконной переселенкой в чужое тело. Уже хорошо.

– Я понимаю, что специалист такого уровня не всем по карману, но все же очень настойчиво рекомендую к нему обратиться, – очень серьезно настаивал лекарь. – Давайте я еще раз вас на всякий случай осмотрю. – Снова прошелся руками вдоль моего тела, задержавшись у головы. – Нет, – мотнул головой, – ничего не вижу. Я тяжело вздохнула и посмотрела на лекаря, желая, чтобы он поскорее удалился. – Элис, – внезапно другим тоном заговорил он, и я удивленно хлопнула ресницами. Зато узнала свое имя. – У вас удивительно красивые глаза. Если у вас возникнут какие-то проблемы, и не только со здоровьем, или появится желание прогуляться по городу и посмотреть достопримечательности, я с удовольствием стану вашим гидом. Вот, держите номер моего аппарата, – и протянул мне какую-то карточку.

– Ага, – только и смогла я кивнуть и уже после его ухода осознала, что он со мной флиртовал.

Н-да, подзабытое чувство. Да и не сказать, что я рада такому вниманию от лекаря, но… бодрит.

– Госпожа, может вам нужна какая-то помощь? – Люси так и осталась в комнате, воровато оглядываясь.

Видно, решила, что если у меня проблемы с памятью, то можно что-нибудь «приклеить к своим рукам», а я этого даже не пойму. Ну уж нет. Вчерашний ее разговор я хорошо помню и в своих вещах предпочту разобраться сама. Может, хоть там отыщу ответ, кто я такая, куда направлялась и зачем.

Глава 3. Поиски

Наверное, я должна переживать, что заняла чье-то тело, но не получалось. Я всегда верила в бога как в некую высшую силу, которая зачем-то создала людей и искренне хочет, чтобы они были счастливы. Более истово верить в силу советского воспитания не получалось. А еще почему-то думалось, что если человек не сидит сложа руки и живет по чести, то и бог ему поможет. Можно сколько угодно бить челом об пол в церкви, но если выходишь из нее и делаешь подлости и гадости, то смысла в этом челобитии нет. Хотя в церковь я любила иногда заходить. Не понимала и половины обрядов, но на душе становилось светлее.

И вот если я по непонятной причине не умерла, а оказалась тут, то уж точно не потому, что так сошлись звезды. Мне дали второй шанс. Почему? А бог его знает. Но если мне его подарили, то отказываться от этого шанса грех, и нужно сделать все, чтобы… что? Не закончить эту жизнь в психушке, на костре или в лаборатории? Или чтобы прожить ее счастливо? Счастье вообще материя сложная, ускользающая, и происходит не от внешних факторов, а от того, что у человека внутри, но этот вариант мне нравится гораздо больше.

Выпроводив служанку, я стала искать свою дамскую сумочку – не верила, что здесь у женщин их нет – и тот самый чемодан, о котором грезила Люси. По сути, у меня больше ничего и не было. Хорошо, что услуги лекаря уже оплачены, а на сколько дней оплачено жилье? Не придется ли мне уже сегодня выселяться? И куда идти?

В задумчивости остановилась у кровати.

Как вариант, можно отправиться к местному начальству или в полицию и заявить, что потеряла память и потому ищу родственников. Думаю, их сумеют найти, если они есть. Но тогда передо мной встает другой вопрос, вернее, много вопросов: не догадаются ли родственники по моему изменившемуся поведению, что я вовсе не та, за кого себя выдаю? имею ли я моральное право пользоваться родственными связями? имею ли я право скрыть от родственников этой девушки, что она умерла? и что после этого последует – психушка, костер, лаборатория?

А может, такие переселения душ в этом мире нередки, и стоит честно признаться служителям закона, чтобы легализоваться? Голова пухла от множества противоречивых мыслей. Усилием воли задвинул их подальше и сосредоточилась на том, что могла сделать здесь и сейчас.

Для начала заглянула в сундук и обнаружила в нем довольно вместительный ридикюль. В нем я нашла маленькое зеркальце, расческу, шпильки, шелковый платок с монограммой «ЭКВ», бумажный пакетик с какими-то орешками, флакон духов – аромат мне понравился, – какие-то штучки, подозрительно похожие на прокладки, еще несколько непонятных вещиц и, самое главное, маленький кошелек и сложенные в конверт документы – поняла это по переливающимся печатям внизу листов.

Взяла первый и с волнением попыталась вчитаться в текст. Сначала не увидела ничего, кроме непонятной абракадабры, но как-то в момент поняла, что понимаю и держу в руках диплом Элис Кэролайн Вайт об окончании Института благородных девиц. На следующем листе аккуратно проставлены итоговые оценки. Третий – характеристика, явно написанная по шаблону: усидчивая, прилежная и так далее. Лишь в одном месте я увидела действительно интересные сведения о девушке:

«Из-за горя от утраты родителей в последний год обучения Элис стала очень замкнутой, но на ее успеваемости это не отразилось. Умеет брать эмоции под контроль, тихая, немногословная. Будет хорошей женой для приличного человека».

– Н-да, интересное уточнение, – проворчала я под нос.

Девочку стало жалко. Никому не пожелаешь потерять родителей. Она же еще почти ребенок. Из документов понятно, что только восемнадцать стукнуло, а ее уже замуж за «приличного человека» отдать рекомендуют.

Получается, она ехала из пансиона домой? И когда у них тут наступает совершеннолетие? Может, у девочки есть опекун? Из этих бумаг непонятно. Других документов в ридикюле не было, и я решила, что могу что-то найти в чемодане.

Он оказался задвинут под кровать. Я его вытащила и стала разглядывать. Действительно, выглядел он солидно: большой, новенький, кожаный, с тиснением и даже оснащен маленькими колесиками. Открыла его, распустив ремни-застежки, и увидела несколько платьев, явно дорогих, которые сильно отличались от того, что висело на спинке стула. Приложила одно к себе и поняла, что оно мне маловато, хотя цвета подобраны под тип внешности девушки. Похоже, она успела из них вырасти. Под платьями оказалась коробка с очень симпатичными туфельками со слегка потертыми носиками. Из них, похоже, девушка не выросла. Но они подходили под те платья, которые я только что рассматривала,

Еще обнаружила коробку с нарядной шляпкой – что-то вроде таблетки на лентах. Такая же «таблетка», но коричневая и непрезентабельная, висела на стуле рядом с платьем. Я даже не сразу поняла, что это такое.

А в самом низу я нашла то, что искала – перевязанную ленточкой небольшую пачку писем и дневник девушки. Из него я узнаю о девушке гораздо больше, чем из официальных документов.

Но первым делом я все же заглянула в кошелек и нашла одну серебряную монету и две медных. Интересно, это много? Что-то мне подсказывало, что вряд ли. Не тянули три монеты на внушительный капитал, даже если бы были золотыми.

Вздохнула и, вопреки привычке читать любой текст с самого начала, будь то книга или газетная статья, раскрыла дневник на последних страницах. Мне нужно было узнать, куда девушка направлялась и насколько большие у меня проблемы, а всю ее историю я еще обязательно вдумчиво прочту.

 И проблемы не заставили себя долго ждать. Одна из первых же записей на последних страницах дневника была выведена крупными буквами и выглядела то ли как ультиматум, то ли как манифест:

«МЫ УЖЕ ДАВНО ЖИВЕМ НЕ В СРЕДНЕВЕКОВЬЕ! Я ПОСТРОЮ СВОЮ ЖИЗНЬ САМА, КАК ПОСЧИТАЮ НУЖНЫМ! А БРАТ МОЖЕТ ЗАСУНУТЬ СВОЙ ДОГОВОРНОЙ БРАК СЕБЕ ПОНИЖЕ СПИНЫ! А ЛУЧШЕ ПУСТЬ САМ ЖЕНИТСЯ НА СВОЕМ ПАРТНЕРЕ!»

Угу, вот тебе и тихая спокойная девушка, которую «добрые» люди рекомендовали поскорее выдать замуж. Похоже, она хоть и была молчаливой, но на все имела свое мнение. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. У молодых всегда есть свой взгляд на мир, и они лучше знают, как им жить и что делать. И авторитетов для них часто не существует. И, наверное, в чем-то это благо. Будь иначе, человечество наверняка бы уже давно вымерло как вид. Хотя в данном случае я Элис хорошо понимала. Помню, как сама бунтовала в ее возрасте, хотя и по другому поводу. Эх, где то время?..

Взгляд упал на тонкие длинные пальцы юной девушки, лежащие на страницах дневника. Мои пальцы. Вздрогнула. Н-да, кто бы мог подумать, что можно вернуться в молодость и из бабушки снова стать девушкой…

Дальше я прочла полные обиды злые рассуждения Элис о том, что родители никогда бы так с ней не поступили, а брату плевать на ее чувства. Потом девушка упомянула о какой-то Арае, что написала ей несколько писем и ждала от нее ответа, мол, та не должна бросить подругу в беде. И следующая запись уже о том, что она в подруге не сомневалась и теперь после окончания пансиона не будет дожидаться людей брата, а сама отправится к ней на ближайшем почтовом дилижансе. Путь предстоял неблизкий, и на пассажирском драконе или дирижабле она бы добралась гораздо быстрей, но средства стоило беречь, потому что до совершеннолетия она не собиралась возвращаться домой.

– А-а-а!

– Падает! – внезапно ворвались в мои мысли крики и удивленные возгласы с улицы.

Я отложил дневник и поспешила к окну. Увидела застывших посреди улицы прохожих. На их лицах читалось волнение и страх, и все люди указывали в небо. А там странными рывками падал, иначе не скажешь, дракон. На его спине было какое-то приспособление, похожее на кабину, но разглядеть подробнее не получалось.

А дракон то выравнивался, то почти камнем падал вниз. И происходило это все совсем близко! Я раскрыла ставни и почти по пояс вылезла из окна, напряженно следя за разворачивающимися событиями и изо всех сил надеясь, что дракону все же удастся выровняться и нормально приземлиться.