- -
- 100%
- +
Конечно, годы службы – вынужденного и строгого соблюдения системы активности меридианов "шичень"31, а также железной армейской дисциплины, не могли пройти бесследно и не принести результата. Качественно собранный внутренне (в том числе и врачами) полковник не сломался и не запил. Он взялся за дело – принялся строить дома, получая по армейской линии хорошие рекомендации надежного делового партнера, и льготные кредиты от государства за свои многочисленные раны и пролитую кровь. Таким образом, строительная компания "Джиан и товарищи" быстро освоила свободные ниши Гонконга, сразу же после возврата контроля над территориями, и вошла в сложную конъюнктуру местного строительного бизнеса. Полковник Чэнь Чжен купил себе белый костюм Мао, а когда возникала потребность – одевал "хаки", брал свою любимую QBZ32, и ехал решать вопросы, как он привык это делать. И всё-то было бы ничего, если б не упорство местных духовных иерархий, окопавшихся за годы империализма в мозгах "диких лебедей"33 и опустивших тенёта в их души мафиозных структур. Как бороться с людьми полковник хорошо знал, а вот как с духами – имел весьма смутные представления. Хотя…
Дело в том, что случайно, на одном официальном приеме полковник Чэнь Джен встретил-таки свою Лиэр. Как полагается, он щеголял в белом костюме, но Лиэр – дочь босса одного из кланов, была истово верующей католичкой, и на дух не переносила матерную конкретику "красных" идейных парней.
Глава 4
"Сокровенное – оно во мраке располагает десять тысяч вещей, но его форма не видна. Оно из пустоты рождает принципы, соприкасается с одухотворенным разумом и создает установления, пронизывает древнее и настоящее, разделяя категории всего сущего; переплетает между собой силы инь и ян и развязывает жизненные начала. Одно разделяется, другое соединяется, таким образом образуется небо и земля. Небесные тела и солнце вращаются по своим кругам, твердое и мягкое соединяется. Все возвращается на свои первоначальные места, конец и начало всего определены. Одно рождается, другое умирает, их судьба ясна".
Трактат "Тай сюань цзин".
То, что человеческий разум достаточно свободно может шастать по Вселенной, драконами, (духами) всегда использовалось очень рационально. Проникнуть в места малодоступные с помощью энергий и возможностей тела человека драконам помогали знания. Увязав законы построения Вселенной в схемы, человеку предлагались даже перемещения во времени – познание будущего, хотя оно, это будущее (в том числе и будущее бесконечной Вселенной!) вряд ли могло зависеть от того, каким образом упадет три монетки или от гадания по палочкам тысячелистника34. Ведь в принципе, – какая польза от знаний, если ими нельзя воспользоваться и корректировать это самое будущее? Но этот момент ловко обходили вниманием: три монетки… и ты творец своей судьбы, а заодно и властелин времени! Явная несуразность такой манипуляции определенно была искусно скрыта от ума – сознания человека. Идея расположения точки зрения разума человека в нужном для познания месте на самом деле являлась не чем иным, как захватом этого самого разума (сознания). Притом – абсолютно добровольно, так как человек от Творца имел свободную волю и мог уклоняться туда и сюда – "стремиться к тому, чего ему не хватает и отбрасывать то, что у него в излишке"35. Ведь такое состояние ума "близко к смыслу сокровенного!" Так появились гадательные мантики "И цзина" (Книги Перемен) – познание воли Неба, воли богов. А то, что эту волю тоже можно изменять на свое усмотрение, (вдруг тебе не понравился расклад – оттого и называется практика гаданий Книгой Перемен), если ты достаточно умный и смог проникнуть в тайны триграмм и гексаграмм через афоризмы их толкований, предполагалось (предлагалось духами) изначально. Иначе, зачем брать в руки кости?.. Вот и получалось, что человек, сам того не подозревая, становился архитектором Вселенной – времени и пространства. Не меньше. Этот малюсенький микроорганизм – даже не песчинка по сравнению с бесконечностью той же материальной Вселенной – двигал многотонные звезды, системы, галактики, как ему заблагорассудиться! Абсурд идеи, хотя мантика "Книги Перемен" с виду трезво практична и рациональна, обнаружился с развитием прикладной науки, (дискретной математики, в частности); на этом фоне, несомненно, усматривается гениальность мышления Конфуция, который сразу сказал, что не рассуждает о чудесах, насилии, хаосе и духах. А здесь все четыре элемента в одном, и что ещё забавнее: "И цзин", претендующая на тайную доктрину со всей присущей ей мистической составляющей, напрямую опровергает корреляционную ассоциативность (зависимость) факта от истины36. И при этом методика "реальной смены будущего" при помощи гаданий (Книга Перемен) таки вошла в конфуцианский канон. Браво! (Аплодисменты).
Ши Лао
Господин Ши Лао (старец) тоже не сразу стал уважаемым и почтенным. Тем более, раньше никто бы даже и не подумал назвать его господином. В детстве он носил имя Лиу (течение), которым его называли в семье близкие, а когда немного подрос, получил приставку "товарищ". В то время течение жизни вдруг получило резкое ускорение (духовный прогресс), можно сказать, кардинально превысило все свои гипотетические возможности и потеряло реальную узнаваемость (технологическая сингулярность). Оттого понять, что творилось во времена хунвейбинов27 сейчас практически невозможно. А тогда было всё предельно ясно, и товарищ Лиу шагал в первых рядах красной гвардии Мао, пока не выяснилось, что у него есть душа, и эта "зараза", наверное, верит в Бога. Впрочем, к чему эти "пережитки прошлого" – хунвейбины жгли всё подряд и стоили новую жизнь, от самого начала. А Лиу писал для товарищей стенгазеты – крупные пиктограммы красивым почерком, – предельно понятную историю сотворения мира.
Дело произошло в городе Циндао в провинции Шаньдун. Товарищ Лиу приехал туда с поездом дружбы искоренять четыре пережитка прошлого, помогать местным студентам изобличать монархистов. Вопрос касался одной сотрудницы городской больницы, фамилия и имя которой, по мнению студентов, изучавших историю, были созвучны фамилии и имени буржуазного художника эпохи Тан, изобразившего на своих картинах аспекты сладкой жизни императора и его гарема. Это не могло не затронуть чувства революционно настроенной молодежи; копнули глубже, и оказалось, что "монархистке" симпатизируют многие в больнице, и даже первый секретарь горкома вступился за неё. Тут молодые товарищи, и Лиу вместе с ними, принялись выявлять скрытых "агентов горкома"; возможно, где-то перестарались. Они обливали черной краской сотрудников больницы, заставляли их прыгать, лаять и кричать "Я – нечисть!" Тех, кто не хотел прыгать, били по пяткам, кололи иголками и проводили "душеполезные" беседы в кладовой среди куч грязного окровавленного белья. В этой-то темной коморке Лиу впервые испытал на себе адские муки.
Студенты заволокли в кладовую дежурную медсестру, прямо за волосы – подругу сотрудницы со странной фамилией, и, сорвав белый халат, попытались воспользоваться её беззащитным телом. Но вдруг, Лиу обнаружил на шее несчастной крестик – самый настоящий! И хотя было темно, а хлебнувшие медицинского спирта подростки – залившие зенки по-полной, ничего почти не соображали, Лиу понял, что перед ним настоящая христианка. Какие еще нужны доказательства! Он потянулся рукой, взялся за крест и рванул его с шеи девушки. Но крест вмиг стал раскаленным – блеснул словно молния, и вонзился в ладонь, – вошел прямо в руку, оставив на месте проникновения рану, похожую на стигмат. И как не пытался Лиу вырвать, выковырять его, выгрызть зубами, крестик словно растаял, растворился в крови и проник в его сердце. На этом моменте Лиу и узнал, что у него есть душа – совесть заговорила, заорала на ухо бестолковому телу. И хотя Лиу отбивался от "призрака", – голос не умолкал, – он стал кричать через рот, обличая товарищей (пока те насиловали бедняжку), бросая тело самого Лиу то в жар, то в дикий холод. Никогда ещё Лиу не испытывал подобного ужаса – такого озноба и такого огня геенского, жгущего изнутри. Без сомнений, эти состояния переживала его душа; ведь в темной комнате была нормальная температура. Лиу выскочил оттуда как сумасшедший. Он сигал в больничный прудик и заворачивался в три одеяла – ничего не помогало. Решив вдруг, что у него горячка и бред, Лиу разбил об пол пять термометров. Каждый упорно показывал 36,6. Тогда он принялся жрать все подряд лекарства, которые находил в больнице и запивать спиртом. На его месте любой бы умер от передозы, но Лиу лекарства не помогали, и страшный огонь креста – жгучий и леденящий одновременно, не уходил из тела. Определенно, тело было сопряжено с чувством души…
Много воды утекло с тех пор. Товарищ Лиу стал господином Ши Лао. Он отсидел десять лет в трудовых лагерях за неправомерный, "некомпетентный" подход – кормил свиней, и скрипел зубами от мук и бессилья, – крест в теле жестко давал о себе знать. Потом ещё долго лечился – работал, жил, любил, и не смог… не смог видеть, как его родные (близкие) просто загибаются под тяжестью ноши. Тогда он понял, что это только его крест – пошел в один из вновь открывшихся монастырей, и не получил облегчения. Древние даосы учили правильно и мудрено, но никто не объяснял, что делать с крестом в теле; современные только подражали их внешнему виду. Буддисты же вообще ничего не делали, кроме гимнастики. В одном католическом монастыре ему посоветовали истязать тело и лупить его плетью; он только кисло улыбнулся в ответ. Много побродив по стране, Ши Лао, наконец, осел в Сиани, став каллиграфом. Здесь ему немножечко полегчало, особенно когда он брал Евангелие от Иоанна и выводил красивым почерком: "太 初 有 道, 道 与 神 同 在, 道 就 是 神"38.
Теперь, если кто-то из туристов заказывает ему каллиграфический этюд, господин Ши Лао – измученный старик, в повидавшем много дождей и солнца, выцветшем солдатском ватнике, наперво пишет эти известные строки. Но мало кто ведает, почему он это делает. Книга всегда у него под рукой – с ней ему легче нести свой внутренний крест.
Глава 5
"– Сы! С вами можно начать разговор о "Ши цзин". Когда я говорю вам о чем-нибудь, что совершилось в прошлом, вы (уже) знаете, что последует в будущем".
Конфуций. "Лунь юй" Ответ ученику Цзы-гуну.
Кто-то сказал, что будущее туманно. Видимо у него были на то причины.
Пять драконов ещё раздували угли, как в их монастырь пришел новый указ39, не то, чтобы сверху, а где-то издали и со стороны Запада. Согласно новому указу, всем предписывалось сложить крылья и заняться трансформацией материи в тонкие области – насытить прану энергией жизни. То, что эта жизнь может быть различной, само собой упускалось из виду, – свинарник на первом этаже предполагал дополнительный обогрев40 – теплый пол, но никто не спрашивал, как в таком доме дышится. "Заткни нос и не кашляй".
– Они, определенно, там все с ума посходили, – произнес Красавец, подняв тонкую бровь и указывая в сторону столицы.
– Чтобы сойти с горы, сначала нужно на неё взобраться, – заметил Стратег. – "Правящий с помощью добродетели подобен звезде Гуй, которая занимает свое место в окружении созвездий"41.
– Данное новое положение, наверное, подразумевает акт смирения, – предположил Сентиментальный дракон, который мог летать и без крыльев, одной только мыслью.
– Нам нужно окопаться и перейти к обороне, – со всей ответственностью заявил Главный.
– Но циркуляр как раз и предписывает подобные действия, – произнес Музыкант. – Кто же высидит в этом свинарнике (гадючнике) и не начнет огрызаться?
Музыкант, мелодично присвистнув, щелкнул в сторону зубастой пастью,
Джундже и Дандан
Девушке в Китае необходимо уметь постоять за себя. Потому, что если вдруг начнут бить, никто не сделает скидку на то, что ты девушка. Традиционно, женщине в Китае жилось хорошо только в императорском гареме, особенно, если в гареме девушек больше тысячи и твоя очередь придёт не скоро. Но советская власть лишила её этой привилегии, уравняв в правах с мужчиной, но не в силе, – накосячила, отгребай по-полной. Тут уже не до сентиментальности, учитывая тот факт, что мужу необходимо было на ком-то регулярно совершенствовать свое кун-фу.
В первый же день, как Дандан пришла в клуб, у нее начались проблемы. Проблемы были и в универе, хотя училась Дандан хорошо. Но задеть плечом в коридоре девушку с живыми, словно ртуть, глазами добавляло проблем каждому, – почему-то парни вели себя с Дандан именно так. А всё оттого, что "Красная Ртуть"42 ходила с высоко поднятой головой и не опускала глаза, не уступала тропу сильным мужчинам, не отводила виновато взгляд в сторону, словно побитая собачонка.
Дедушка Дандан был настоящим мастером. Он работал агрономом, и всё время проводил в полях возле растений. От них он получал энергию жизни, которая исходила от земли, поднималась на тонких стеблях, чтобы, в конечном счете, утучнеть и принести богатый урожай. Кто видел и знает, сколько энергии содержит в себе злаковое поле, тот сразу поймет, о чем идет речь. Стоит только провести по колосьям рукой. А дождь, солнце и ветер – постоянные товарищи дедушки, доставляли ему все необходимые компоненты для созидания цельной органичной натуры. И хотя у дедушки не было учителя, он один в полях освоил все базовые принципы ушу, со временем став настоящим мастером. Мог даже летать над полем, – как утверждали некоторые случайные и не совсем трезвые свидетели. Но, кто им поверит? Однажды дедушка ушел в поле… и не вернулся.
Так или иначе, все свои знания дедушка-мастер Ли передал внучке, которая по традиции детство провела с родственниками в деревне. Кого еще было ему учить в этих полях?
Повзрослев и попав в город, Дандан поняла, что здесь иная "злая" энергия – она ломает человека и делает его слабым. О чем уже говорилось однажды – "В чем сила, брат?" И Дандан решила не сдаваться, не прогибаться под злую силу – характерным движением кисти ловить змия за жабры и, зажимая его в кулаке, отправлять обратно, откуда он прилетел. Так она и поступала, отчего многие парни в универе ходили с фингалами. А кто сомневался, тот лично на себе проверял силу дракона.
В ночном клубе, куда пришла работать Дандан старшим менеджером, был уже старший менеджер. Красавчик – весь из себя, он видимо решил, что мир принадлежит избранным, и заносчиво повел себя с руководством клуба, вернее сказать, дерзко ответил хозяину на справедливое требование приходить на работу раньше персонала, а не после всех. Без сомнений, красота спасает даже мужчин… Его не выгнали сразу, даже не понизили в должности, ибо клуб был женским, а Джундже – его визитной карточкой. Но приставили к парню помощника, причём на равных правах – второго главного менеджера. Хозяин видимо был человеком бывалым, судя по шрамам, и нашел такого специалиста, который сочетал в себе красоту, силу и знания – прямо из Уханьского университета, по праву претендующего на первое место среди учебных заведений в материковом Китае.
"Объедок?!"43 – первое, что произнес удивленный Джундже, когда увидел своего конкурента.
И последнее… Красота требует жертв, даже если ты император, а она – Ян-гуйфей44. Джундже взялся было за стакан с тоником (встреча произошла возле бара), движение получилось неаккуратным, и жидкость брызнула девушке прямо в лицо.
Коварная мужская красота – злая сила, обвилась вокруг шеи Дандан, словно гадюка, но девушка резко стряхнула кистью, и Джундже улетел на темную сторону клуба, от прилавка в танцполе.
"Батл, так батл". Конечно, Джундже сразу же поднялся (он был совсем не слабеньким, и кое-что смыслил в драке) и снова упал – и так восемь раз. Потом он понял, что имеет дело не с "объедком", а с мастером, и сразу проникся уважением, которое моментально переросло во взаимное пылкое чувство.
Любовь. Она наполняет жизнь смыслом, делает счастливыми даже инвалидов. А тут два молодых красивых человека в черных строгих костюмах, прямо как Нео и Тринити, и загадочная, фантастическая ночь впереди. В ночных клубах встречи всегда полны риска и неожиданностей – любовь, не привычка. А отношения без адреналина, это извините, "пердимонокль"44 – словно китайская еда без перца.
Эпизод II
Глава 1
"Сунь-цзы сказал: война – это великое дело для государства, это почва жизни и смерти, это путь существования и гибели. Это нужно понять.
Поэтому, в ее основу кладут пять явлений: первое – Путь, второе – Небо, третье – Земля, четвертое – Полководец, пятое – Закон".
Сунь-Цзы. "Искусство войны".
Выбирая Небо, ты выбираешь войну. Выбирая Любовь, ты выбираешь войну. Выбирая мир, ты автоматически выбираешь войну. Диалектика жизни такова (по Гегелю), что любой тезис имеет своего противника (антитезис) и, вступая с ним в отношения, рождает новое явление – синтез боя (схватки), результат столкновения. А тот в свою очередь, находит себе достойного противника, и так до бесконечности. Пока Абсолютный Дух не познает сам себя через человека. То, что настоящий брак – истинная война, супругам, наверное, объяснять не нужно. Это, что касается рода человеческого. А духовная жизнь вообще невозможна без столкновений, очерчивающих границы – ибо этим характеризуется качество духовного материала, его способность противостоять падению. Иначе, откуда это явление – падение духовного мира? Вот и получается, что понимание действительности происходи от испытания на себе возможностей жизни. Говорят, – столкнулся с действительностью. Духи знают не понаслышке, как это происходит. Так и человеку, можно легко воспарить, ломиться по жизни, не чувствуя берегов, пока обстоятельства не остановят, пока на своей шкуре (банковской карте) ты не поймешь, – деньги закончились, и уже никто никуда не идёт (не едет на море). Думаете, при этом удастся избегнуть конфликта? И видимо оттого, что очень хочется возразить (многим притом, даже автору), возникает явление, называемое борьбой противоречий, короче – войной. Наличие достойного противника ценно, как условие возвращения духа на Небеса через сопротивление материи.
Пять драконов приняли вызов. Они собрали способных к сопротивлению и заложили фундамент – основание силы, поднявшись на которое в любой момент можно расправить крылья и взлететь до Небес.
– Если участь мира предрешена, стоит ли заниматься набиванием рук? – спросил Сентиментальный Главного, глядя как тренируется целая армия.
Новая (старая) власть запретила христианство, и к ним в монастырь прибилось большое количество духовных сущностей, окормлявшихся возле церкви Сияющей веры, а также светлые души не желавшие вступать в брак. И хотя монастырь "Пяти Драконов" официально теперь считался даосским, дух в нем оставался прежним, где-то как раз на уровне видения Пути.
– Мир должен прогнуться, и нам Небо поможет, – произнес Главный, ничуть не сомневаясь.
Он сделал выпад, и гора отодвинулась на метр. – Я не сказал, – горы подвинутся; я убежден, что горы примут правила нашей игры и пойдут на сотрудничество. Мы приложим терпение к нашей силе, и будем смотреть, как Небо нагибает вершины до самой земли.
Главный стиснул зубы и когти.
– А если все-таки горы закоснут46 до конца, окаменеют в упорстве? – возразил Стратег.
– Тогда мы ударим по ним кулаком нашей ярости? – произнес Главный. – Для этого, собственно, и набиваем лапы и руки.
– То есть, мы будем действовать в контексте стратагем47, – облизнулся от удовольствия Музыкант.
Собрание, недоумевая, посмотрело на "блаженненького".
– Ну, делать то, что обычно, – уточнил Музыкант, – имея при этом Небесные перспективы. О, назовем это искусством войны.
Музыкант поднял согнутый коготь.
– Именно так, – подтвердил Главный.
– Ничего нового. Поднебесная всегда так жила, – резюмировал Влюбленный Красавец.
Лули
Всё как обычно – работа, коморка; коморка – работа. И пару раз в год подарок от шефа, с барского плеча. Лули терпеливо сносила невзгоды и радовалась весеннему дождю (словно курица), всякий раз надеясь, что именно он откроет её внутренне, по-настоящему. И может быть, шеф оценит её преданность и "пунктуальность". Хотела ли она стать десятой в списке – трудно сказать, но девичья наивная и доверчивая душа не знала другого мужчины, а редкость встреч способствует идеализации противника. Ведь в мире действует диалектический закон борьбы противоречий. И вот, всё как обычно – очередная весна, и Лули спешит на работу – спицы её велосипеда сверкают бусинками росы и шелестят мелодично и тонко, раздражая бродячих собак. А Лули спешит, не обращая на них внимания – уже ударил первый весенний гром и вот-вот пойдет дождь, которого она так ждала. Но плащ у Лули тоже очень тонкий, и Лули знает, – если она промокнет, обязательно схватит бронхит. Поэтому педальки так и мелькают, так и мелькают…
Тут из какого-то двора выскакивает здоровенный Барбос. Нет, не те тощие бродячие дворняги, которые сами шарахались от вида Лули, а дородный сенбернар, откормленный сосисками с "Педигри" вместе, и не видевший вечность костей. Вряд ли пёс слышал свист спиц – в таком состоянии уже ничего не раздражает; но внутреннее врожденное собачье чувство… и внезапное открытие, что он таки недополучил удовольствий от мира, подсказало ему – это шанс! И пес рванулся навстречу своему счастью, играя мышцами, лоснясь в лучах весеннего солнца от хорошего ухода и дорогого шампуня.
Вы слышали первый весенний гром? А что, если это вовсе не гром, а удар железного коня (велосипеда) об новое "Bentley"?! Громкий, неожиданный до фатальности звук торжествующей природы и справедливости. Так многим и слышалось этим счастливым весенним утром.
Девичья душа, если её только не грызет зависть, это настоящий цветущий сад – тактильно касаясь веток и вдыхая аромат, с девушкой можно беседовать вечность. О том, и о сём – раскрыть девичье сердце и выведать все его тайны – укромные уголки Эдема, упиваясь блаженством, бродить по обновленной весною земле. Вы же видели, как долго беседуют с девицами духовники?.. А всё оттого, что мир тривиален, и женщина не первой молодости уже не благоухает и не разит свежестью, а чем-то иным. Не все, конечно, но мало сохранивших свой сад в чистоте. Да и это не главное, – время берёт свое. И возможности. Девица ими полна под завязку. Вероятно, тут упование целого рода – десятки Ангелов летают вокруг и ждут своих пока не родившихся душ. Это потом эти души мир возьмёт в оборот. А пока – райский сад с Ангелами, и сны, полные сказочных грез.
Лули обнаружила себя не в саду. Она неожиданно очутилась в горах, в каком-то христианском монастыре, о котором не имела даже малейшего представления. Нет, конечно, она узнавала местность – горы Уданшань, по которым бродила в детстве с дедушкой. А также Лули знала из истории Сианя о христианстве в Китае; о том, что в древней Чанъяни, кроме терракотовой армии, существовал еще золотой квартал Инин. О нём она прочитала на "несторианской" стеле48, и о пяти драконах в частности… Но кто бы мог подумать, что она столкнется с ними в реальности. Тут такая же вероятность, как старому велосипеду столкнуться с новой "Bentley Mulsanne" за полмиллиона долларов.
Пять императоров сидели на высоких золотых тронах, за ними стояли пять огнедышащих настоящих драконов, а маленькая Лули тряслась как собачонка на сквозняке.
– Ты что ж это мать… мать твою, подставляешь свою вагину(!) кому ни попадя?! – пробасил первый владыка, нахмурив брови и притопнув ногой.
Девушка широко открыла рот и глаза, при этом втянув голову в плечи. Все что угодно, но такой откровенной прямолинейности Лули никак не ожидала. К тому же, она вдруг ощутила, что стоит перед грозными судьями совсем обнаженной, в чём мать родила.
– Разве не знаешь, что случайная связь с мужчиной называется прелюбодеянием? – строго спросил второй, не менее грозный император, но все-таки, как-то более снисходительно к человеческим слабостям.
Он слегка улыбнулся. – Любовь – она, конечно, прощает многое, кроме неведения и лжи. А этот человек лжёт и никогда на тебе не женится.
– Не дай Бог ей такого мужа, – произнес третий Сын Неба, вздохнув. – Лучше сразу повеситься.
Видимо, он хорошо знал дело.
– Ты того, определись как-то по жизни, будь собранней, решительней, что ли. И не прогибайся перед шефом как цзун-гун29 перед фавориткой, – посоветовал четвертый.
– Но она же тонкая, словно тростинка, и даже незначительное колебание ветра шатает ею влево и вправо, – заметил пятый, заслоняя ладонью глаза. – На вот, прикройся.