- -
- 100%
- +
Он бросил ей царские шмотки – лунпао с изображением дракона.
Все, что угодно, но Лули не должна была надевать эти одежды. В древние времена такой поступок приравнивался к государственной измене, и наказание следовало необратимо – смертная казнь. Правда, Лули жила в другом веке, в другом измерении, и была совершенно незнакома с этикетом двора. И как только она надела халат раздался страшный свист… – ветер, гром, молнии, искры из глаз… – из-за трона поднялся дракон и заслонил собою полнеба. А потом низринулся на бедную Лули, как коршун на куропатку.
Лули затрепетала от ужаса, ладошками зажав глаза. Поэтому она не увидела и не узнала: дракон не разорвал её в щепки, не разнес по косточкам, а опустился и стал за ней, как ранее стоял за императором. Ведь его изображение на лунпао подразумевало реальное присутствие и покровительство.
В духовном мире всё намеки на драконов излишни: умные и осторожные люди знают, – не стоит упоминать имя дракона не к месту и произносить его вслух, даже шепотом.
Лули открыла глаза.
Моросил мелкий дождь и рясно ложился на куст жасмина, осыпая его бусинками росы. Лули лежала возле поцарапанного автомобиля. Над ней стоял пожилой и властный мужчина, и что-то объяснял полицейскому. А тот только учтиво кланялся и извинялся.
Глава 2
"Люди древности в своих знаниях достигли предела. Чего же они достигли? Они знали, что изначально вещи не существуют, – вот предел, вот вся бездна смысла, и добавить к этому нечего. Те, что шли за ними, считали, что вещи существуют, но нет границы между вещами. Те, кто шли потом, считали, что границы между вещами существуют, но никакая вещь не может быть "этим" или "тем" (объектом и субъектом). Противопоставление "этого" и "того" – вот причина затемнения Пути. А когда Пути нанесен ущерб, возникает любовная привязанность".
Трактат "Чжуан-цзы". Внутренний раздел.
Знание Пути (видение) – дело нешуточное. Тут по-любому возникает длинная цепочка связей – не одно случайное озарение, а целая жизнь, – способность делать анализ духовных открытий называется мудростью. С другой стороны, неподъёмность чужого опыта делает его бесполезным, – всё зависит от изначальной полноты в человеке, возможности его духа охватить сразу, (одним махом) концентрированный результат Пути. При этом подходов к проблеме будет множество.
Воистину, далеко от внутренней духовной жизни отстоит современный человек, обнищавший до такой степени, что любое мановение ветра принимает за чудо, свершающееся наяву. При этом, голая душа, полностью обнаженная от добродетели, считает себя достойной (о, дикий ужас) Небесных откровений! И даже этот блуд, с большой натяжкой, правда, можно назвать любовной привязанностью. А все оттого, что Небо не отвергает любые попытки. В принципе, Небу ничего не стоит из камней воздвигнуть себе сынов. Но обычно, проблемы начинаются у камней, считающих себя Сынами Неба. Когда одну женщину славной древности, лишь слышавшую о Пути, спросили, – откуда? она дала точный адрес: "Я восприняла это от сына писца, сын писца воспринял это от внука чтеца, внук чтеца воспринял это от Ясного Взора. Ясный Взор перенял это от Чуткого Слуха, Чуткий Слух перенял это от Труженика, Труженик перенял это от Сладкоголосого, Сладкоголосый перенял это от Глубочайшего Мрака, Глубочайший мрак перенял это от Хаоса, Хаос перенял это от Безначального"50. Тут, похоже, именуемые с большой буквы посредники имеют Божественную природу… и приближаются к Творцу согласно Небесной иерархии – положенному каждому чину и званию. А полному сластей, глубоко падшему чувственному человеческому организму кажется, что он уже имеет Божественную природу. Конечно, многие вопросы решил Принявший крестную смерть, – а как ещё могло выглядеть Его проникновение Оттуда сюда и обратно? Ведь, в сущности, Путь очень длинный. И если он для человека сокращен до минимума (но не для духов!), то не стоит забывать: прежде всего, это крестная смерть, а потом уже – ходить по воде.
Но современный человек не желает отказывать себе, в чём бы то ни было. Та же женщина (слышавшая о Пути) в первую очередь говорила о сохранении идущего по Пути и, найдя одного достойного, оберегала его как могла. Не в пример современным гуру (женщинам, преимущественно), пытающимся реализовать свой блуд (любовную страсть) по полной, не считаясь с возможностями человека. О чем это говорит? О том, что они даже понятия не имеют, что сами из себя представляют, в каком духовном мире живут, и что эти духи творят. Это, с позиции древних истин…
А в современном мире даже драконам бывает несладко. То чешуя лущится, то голова застрянет в норе. А еще коварство сородичей и тупость людей. Ведь те знания, что драконы имеют, предполагают достойные сосуды – отнюдь не сырую глину и чувственный блуд. Иначе, употребить их должным образом не представляется возможным, а равно – делом полезным и нужным. Лучше уж не знать и не видеть Пути, нежели трактовать поверхностно его содержание. Так, впрочем, многие из людей и поступали, и что примечательно, стяжали в народе авторитет мудрецов.
Христианство – это особый (внутренний) раздел. В нем откровения граничат с безумием, а возможности человеческого ума исчерпываю себя уже на пороге этих откровений. Но и тут есть место приложения древних истин – способность объемно поддерживать полноту веры, и что называется, вправлять ей мозги. "Он же сказал им: поэтому всякий книжник, наученный Царству Небесному, подобен хозяину, который выносит из сокровищницы своей старое и новое"51. Из этого следует, что методы постижения не изменились, изменились возможности. Но Истина всегда опирается на закон – мудрость древних. Если, конечно, эта мудрость является таковой.
Пять драконов видели Свет – чего никак не отымешь. И сохранили предельную мудрость, не в пример остальным. Разглядывая современных "туристов", иногда даже с некоторым любопытством они отмечали, что народ схватывает налету древние истины, словно голодный пёс пищу. И по объему приближается к полноте, – хотя ни жевать, ни переваривать её уже не в состоянии.
– Что она несёт, эта женщина? – спросил Сентиментальный Дракон, указывая на сгусток материи, дико вращающийся, словно пульсар.
– Наверное, катастрофу, – предположил Влюбленный Красавец. – Сейчас раскроется портал.
Он всегда предчувствовал изменение временного континуума.
– Если её не остановить, она вышибет нам стену в монастыре, – сказал Главный.
– Звучит громко; видимо, она большой мастер извлекать много шума из ничего, – заметил Музыкант. – Гармония мелодии (смысл музыки) состоит в том, что она выражает внутреннее посредством звуков. Часто, достаточно и одной флейты.
– Эта женщина, словно камень (блинчик), пущенный по волнам, – сделал вывод Стратег. – Даже не ведает, над какой бездной скользит. Но что мы можем? Разве только, с удивлением наблюдать за полетом.
Почему-то пять драконов сразу обратили внимание на пару туристов, между которыми проскакивали искры, а иногда пробивала настоящая Вольтова дуга.
Зедонг
Можно ли жизнь начать сначала? Забелить лист, стереть прошлое, и с энтузиазмом начать чертить иероглифы. В любом случае эти линии будут стремиться повторять уже знакомые формы, – то, что не удалось с первого раза, будет пытаться проявить себя снова, но уже более осторожно, с изящностью, что ли. Подобным образом древняя мудрость предполагает иметь свое участие в будущей жизни.
Но иногда необходимо хорошо выспаться, чтобы понять на свежую голову, сколько абсурда несет в себе прежняя вязь52 – ведь новую жизнь можно изобразить одним знаком, совершенно новым иероглифом.
Они приехали в монастырь "Пяти Драконов" ранней осенью, когда полнота всего, что произошло от сотворения мира уже не оставляет места в душе для новых открытий. Как раз подходящее время, чтобы начать жизнь с чистого листа. Вдобавок ко всему ещё пошел дождь, освежая гамму красок и чувств. Непонятно только, зачем нужно было искать древности – кому нужны эти идолы с их извечной тоской затерянных миллионов лет у Желтого Источника53. И то, что не смог обосновать Мао, легко смогла доказать леди Мейфен.
Зедонг только удивлялся – их прогулка к истокам дала совершено обратный эффект.
– Да нет тут ничего полезного, кроме понимания того, что жизнь в Господе лучше прежней, – произнесла Чжао Мейфен, скользя поверхностным взглядом по вновь отстроенному монастырю с претензией на старину. – Картины можно писать старыми красками на старых холстах, повторяя стиль великих мастеров. Без сомнений, эти подделки ценнее оригинала.
– ?!
– Да потому, что они несут в себе настоящий прорыв – дух современного Китая, а не тянут душу в тинное, архаическое болото древности.
– Обычно все рассуждают иначе, наоборот, – осторожно заметил Зедонг, – особенно сейчас, когда люди обратили свои взоры к истокам.
– Лучше бы они смотрели вперед, – произнесла госпожа Чжао. – Но как ты мог заметить, товарищ Зедонг, у этих драконов нет будущего. Новая жизнь в Господе не имеет ничего общего с их окаменевшей историей.
Действительно, проснувшись сегодня поутру в гостинице, Зедонг вдруг понял, что ему нечего предложить этим камням, горам, зданиям, – то ли осень за окном вобрала в себя все вещи и стерла их значимость, то ли смысл древнего мира полностью себя исчерпал. Даже в Америке Зедонг не переживал ничего подобного.
– Как такое может быть? – спросил он напрямую у своей спутницы, не находя другого повода для беседы.
– Жизни по вере присуще осознание запредельного. И тогда древний мир отдыхает, – лаконично ответила леди Мейфен. – Да любой отдыхает, в принципе.
И всё равно, Зедонг не мог поверить, что вот так, одним махом, верой можно перешагнуть бездну, хоть и именуемую иллюзией, – но реальную, до боли в печенках Вселенную! А, следовательно, вещи не существуют, и добавить тут нечего. Конечно, в случае с верой госпожи Джао Мейфен возможен подвох… А что, если нет? Ведь леди Мейфен с этой верой идёт по жизни, смеясь.
Еще находясь в скоростном поезде, сидя рядом со своей спутницей и улетая в "прошлое", Зедонг понял, что это не он везёт показать леди Мейфен седые пики Уданшань, а она ему покажет настоящие вершины – синтез новой реальности веры. И новой любви. Так и случилось. Теперь ему хотелось иметь её как друга, как сестру, как женщину из совершенно другой жизни, – хотелось, чтобы Джао Мейфен взяла его с собой в эту жизнь. А окружающие их вещи просто перестали существовать и представлять хоть какую-то ценность. Увы, это были совсем не те дивиденды, которые Зедонг надеялся получить с гор Уданшань.
Дождик прошел. К монастырю ещё подтянулись туристы. Да и древности тоже оказались обитаемы – люди собрались в круг смотреть на выступление мастера, который показывал утонченное ушу, – красивые движения, головокружительные трюки. Концентрация энергии была предельной, состояние ци идеальным, движения – почти совершенным. Почти… Туристы аплодировали, раскрывая широко глаза, понимая, что таким вещам невозможно просто так научиться, этому нужно посвятить жизнь всецело.
– Да нет тут никаких секретов, – громко произнесла госпожа Джао Мейфен. – Глупые, чем вы восхищаетесь. Что полезного делает этот тунеядец? В то время, когда общество трудится, поднимая благосостояние страны, он умудрился избежать полезного труда, занявшись самосовершенствованием за вас счет. А теперь показывает "чудеса" пред народом, а вы ему за это аплодируете, да еще платите. Что такого особенного он сделал? Человеку достаточно и простой физкультуры.
Тут леди Мейфен отдала Зедонгу сумочку и вышла в круг. Оказалось, представление только начинается. Зедонг покраснел и готов был провалиться на месте; многие смотрели на них осуждающе. Как бы там ни было, в Поднебесной не принято оскорблять мастеров. Да и никто из присутствующих не хотел возвращаться во времена хунвейбинов.
Но леди Мейфен сделала несколько движений, разминая суставы, потом легко опустилась на шпагат – продольный, поперечный. Также легко вскочила и сделала кувырок через голову, приняв боевую позицию. Леди Мейфен всем своим видом показывала, что готова к схватке.
Монах оставался невозмутим, никак не реагируя на личные оскорбления, но вот брошен вызов монастырю, – леди Мейфен приняла высокую боевую стойку Шаолиньской школы. И хотя ситуация выглядела почти комичной, монах принял вызов. Он начал схватку с простых движений тайцзи (приемов ушу), не желая чем-то обидеть «туристку», приехавшую в его монастырь. Что и говорить, самообладанию монаха можно было только позавидовать. (До этого тот ложился на острые мечи). Правда, "туристка" также свободно парировала его приемы, можно сказать, по-женски эстетично, что скорее было похоже на пощечину мастеру. И монах понял, что простым убеждением "нахалки" бой не закончится. Он снова сконцентрировался, возможно, даже слишком.
Это оказалось ошибкой выбранной тактики, брешью в защите. С бабой (ведьмой) – того… нужно осторожно. Леди Мейфен… легким движением руки снизу-вверх развернула (подняла) "кундалини" противника, используя собственную мощь монаха как орудие казни (воздействия), блокирующее дворцы жизни54. Волна неконтролируемого взрыва энергии клещами схватила мастера за горло, ударила в голову, по всему фронту; земля дрогнула и ускользнула из-под ног. На какой-то миг монах потерял равновесие, а возможно, и сознание. Удар дракона (удар хвостом) оказался настолько сильным, что на монахе треснула куртка. Но видимо, этого было недостаточно для эффекта… Леди Мейфен резко развела руки в стороны, и горы тряхнуло так, что со скал посыпались камни, дрогнуло само основание Уданшань, и зрители все как один попадали на каменные плиты.
Землетрясение длилось секунд десять, пятнадцать. За это время рассыпалась и упала в пропасть монастырская стена.
– Что это было? – спросил Зедонг, поднимаясь и отряхивая одежду.
Ведь можно было подумать, что землетрясение случилось благодаря искусству леди Мейфен. Люди с опаской смотрели на странную женщину и на горы, нависшие над головой.
– Ты пробовал ходить по воде? – ответила вопросом на вопрос леди Мейфен. – А летать?.. Правильно, зачем это нужно? Настоящая вера творит чудеса не ради показухи, а ради укрепления веры других.
На этом моменте госпожа объявила, что она вовсе не мастер ушу, а добрый доктор, практикующий дыхательную гимнастику цигун55, к тому же – пастырь христианской церкви, и что всё в этом мире совершается силой Господа, ради спасения заблудших, – и горы двигаются, и мертвые восстают. Данный факт она как врач может подтвердить. Даже это землетрясение…
Люди с ней соглашались, и почти все подписались на её страничку в WeChat. И только монах, получивший удар дракона, знал, что землетрясение – не игра случая или совпадение. Кто мог хлестнуть сразу по трем даньтяням56 его же оружием?.. Монастырь посетил настоящий дракон.
Глава 3
"В книге желтого владыки говориться: "Когда тело движется, оно приводит в движение не тело, а тень. Когда раздается звук, он рождает не звук, а эхо. Когда Небытие претерпевает перемену, оно рождает не Небытие, а нечто наличествующее".
Всё рожденное возвращается в нерожденное. Всё обладающее формой возвращается в бесформенное. Но нерожденное в сущности – это не то, что никогда не рождалось, а бесформенное – это не то, что никогда не имело формы.
…Лао-цзы говорил, что слава – это гость сущности.
Ныне добрая слава приносит почёт и восхищение людей. Отсутствие же славы делает человека презираемым и ничтожным. Почёт и восхищение доставляют нам удовольствие и радость, позор и презрение несут нам скорби и муки. Скорби и муки противны нашей природе, удовольствие и радость угодны нашей природе. Значит, всё связано с нашей сущностью. Как же тогда отказаться от славы?"
Трактат "Ле-цзы".
В природе нет безнадежных вещей. В мире даже желание тщетной славы это тень Истины – наверное, чуть ли не единственный мост веры для потерявших свою истинную сущность творений. И если мудрость говорит о Небесном милосердии, она должна понимать его богоприлично, подобающим мудрости образом. Раз жизнь – это дар (Дао), в любом виде, то по тени бытия можно судить о наличии вечной блаженной Славы. Даже в таком жестоком мире как наш. Поэтому не стоит сразу упрекать общество в гедонизме57, не разобравшись в явлении. Возможно, из этого духовного побуждения (любви к жизни) и родился моизм Мо-цзы58, говоривший о любви к ближнему за несколько веков до христианства. Невзирая на то, что последний (моизм) склонен перетекать в легизм59, устанавливающий самые строгие законы в обществе – диктатуру, по сути.
Эту цепочку взаимосвязей полковник усматривал в реальной жизни подробнейшим образом. А, следовательно, мог легко соединить в своем сердце любовь и войну.
Джиан
Между весной и осенью60 не один миг, между весной и осенью – жаркое, влажное лето. К жаре и влажности полковник относился как к долгу (возможно, супружескому) – дышать тяжело, жить почти невыносимо, однако любовь к родине обязывает, а она – настоящая любовь к родине, не бывает платоничной. Ведь родину не выбирают, равно и как героями не рождаются… Но, если ты не в состоянии сказку сделать былью, тебе ничем не помогут советы Ле-цзы61. При этом, "чтобы принести пользу государству (любую пользу) не обязательно подражать древности"62. Особенно, когда эта древность сидит уже у тебя в печенках.
Однажды на рынке полковник встретил "провидца". Чэнь Джен зашёл туда, чтобы купить букет для своей возлюбленной. В этот день был какой-то католический праздник. Полковник не разбирался во всех перипетиях христианских обрядов. Но большинство ему знакомых людей выглядели сегодня нарядно; он вел бизнес с европеизированными кантонцами, а те в свою очередь были крещенными. Поэтому глядя, как расцвели лица женщин в офисе и их блузки, Чэнь Джен решил послать леди Лиэр букет белых роз. Конечно, он мог заказать цветы через интернет. Но разве интернет может знать, что лежит у человека на сердце, разве интернет может передать его страсть – образно и в чувстве? Тем более, полковник понимал, что цветы должны быть лучшими (единственными) на рынке, а не просто букет, – иногда даже один скромный цветок может сказать больше, чем миллион безликих букетов, если он прошел путь от сердца к сердцу.
И вот, зайдя на рынок, Чэнь Джен неожиданно столкнулся с продавцом трав и снадобий, который обратился к нему с более чем странным предложением.
– Вы пришли за цветами для своей девушки, господин? Лучше купите ей полыни.
Продавец протянул полковнику грязный кулек с полынью. – Вот, сюда нужно добавить плесени, и лекарство готово.
Он всыпал в этот кулечек еще какого-то серого порошка с противным запахом.
– Отстань, – грубо ответил полковник, пытаясь обойти предпринимателя.
Рынок бурлил, предлагая товары наперебой, а также возможность узнать судьбу по руке, лицу или по картам таро. Поэтому полковник не сильно удивился, когда продавец сказал, что этот подарок лучше других, и он Лиэр очень скоро пригодится. Но…
– Оттуда тебе известно о Лиэр?
– Так вы же Чэнь Чжэнь, я узнал вас по фильмам.
Действительно, здесь в Гонконге полковник мимоходом пытался подражать стилю героя местных боевиков в одежде и манерах. Впрочем, оно как-то само получалось.
– Ты что, больной? – недоверчиво спросил полковник.
– Пока нет, – весело произнес торговец. – Но скоро сюда придут пять драконов, и тогда будет не до смеха.
– А каким боком здесь моя Лиэр? Ты что-то знаешь о ней?.. Она чем-то болеет?
– Пока нет господин, – снова повторил продавец. – Однако, если вам дорога эта девушка, позаботьтесь о ней наперед. Придет ссудный день и будет поздно.
О ссудном дне полковник уже слышал от прислуги – филиппинских мусульман по вероисповеданию63.
– ?..
– Я не имею в виду – конец света, хотя это выглядит очень похоже. И не будет спасения от огня. Разве что полынь… Полынь ведь принадлежит к стихии огня, сжигает плохую энергию в теле. Вы же знаете, чем меньше плохой энергии в человеке, тем более он неуязвим. Даже для пяти драконов.
– Слушай, хватит чесать мне на уши… Ты специально меня вычислил и что-то знаешь о Лиэр. Кто тебя подослал? Конкуренты?.. Может отец Лиэр? А, ты работаешь на их клан, – догадался полковник.
– Ничуть, – скромно ответил торговец. – Но вы, господин, остались живы один из полка. И это неспроста.
– Вьетнамская разведка?.. Контрразведка? – допытывался полковник, ухватив торговца за шею.
– Не имею к ним ни малейшего отношения, господин. Я то и оружия в руках не держал.
– Тогда, что тебе от меня нужно?
– Не мне. Но госпожу Лиэр опекают древние хранители её рода – духи предков. Они пытаются договориться с драконами через меня. Ну, когда те придут с континента…
Торговец начал перебирать пакетики на своем раскладном столике, исписанном различными астрологическими знаками, подыскивая необходимые ему сведения. – А так, как дело произойдет в седьмом месяце64, нужно действовать наперед – сами понимаете, никому не охота угодить в ад. Поэтому я решил использовать вашу везучесть… духовную силу и решительность. Вам ведь, в конечном счете, наплевать на карму и ничего не стоит вмешаться в чужую судьбу. Опять же, товарищи всегда были, – торговец кивнул на север, – с драконами на короткой ноге.
От подобной белиберды у полковника ехала крыша. Он с трудом держал себя в руках, когда его гонконгские компаньоны на сделку приглашали астрологов. Но тут дело касалось девушки хорошего рода (семейного клана), повязанной по рукам и ногам древними суевериями и сомнительными духовными практиками. И вдобавок ещё католички. Полковник, конечно, желал помочь освободиться Лиэр от уз – любых в принципе, чем-то помочь, вообще, но не таким образом!
– Тебе-то откуда ведомо, что произойдет в будущем?
– Не знаю, – ответил торговец, – само получается. Но иногда я вижу, как среди толпы разгуливают Ангелы Смерти. Вот, кстати… один из них!
Торговец снадобьями побледнел, указывая пальцем в глубину рынка. Полковник повернулся и вовремя. Мимо уха просвистело несколько пуль. Стреляли из оружия с глушителем – кто, зачем? – неизвестно. Впрочем, в строительном бизнесе у полковника время от времени появлялись враги. И исчезали.
Действуя больше по инстинктам, и по тактике, отработанной в джунглях, полковник нырнул в толпу туристов, и "выплыл" с другой стороны – далеко от того места. Но прочесав все окрестности, он не обнаружил подозрительных лиц. А когда вернулся обратно, торговца и след простыл. Видимо, имея постоянное общение с духами предков, тот не сильно желал встречаться с Ангелом Смерти. Только кулечек полыни лежал на асфальте. Полковник поднял его, понимая, что лекарство может понадобиться в любой момент.
Цветы, конечно, полковник купил. И вместе с тем стал размышлять над инцидентом. Ничего не происходит случайно. Определенно, "провидец" спас ему жизнь, и это выглядело закономерно. Чэнь Джен давно чувствовал, как провидение ведёт его по жизни – старик Саи не зря теряет лошадь65. Но у малыша Джиана – голова тигра и мозг тигра66. Он не верил в мистические откровения, презирал предрассудки, и считал, что человек сам творец своей судьбы. Жизнь и смерть – вещи простые. Правда, был на рынке момент, когда в нем эта уверенность дрогнула, – то, что связано лично с тобой трудно распространить на окружающих. Особенно плохо, когда ради любимого человека приходиться с головой окунаться в тягостную, просто невыносимую духовную муть. И тогда оказывается, что простые вещи в мире требуют объяснений. А смерти вообще не существует?..
Стоило, однако, проверить. В Гонконге это сделать проще простого.
После посещения монастыря госпожой Джао Мейфен и её спутником, пять драконов еще долго не могли прийти в себя.
Всё дело в том, что современные христиане, подобные леди Мейфен, не сильно задумываясь о последствиях, делают упор на чудеса и крушат "силой Господа" направо и налево духовный мир. Ведь сказано, что даже самой ничтожной верой (с горчичное зерно) можно двигать горы, и не избудет себя слово (не изнеможет всяк глагол). Что уже говорить, если этой веры немножко побольше. Тогда в стабильной на миллиарды лет Вселенной возникают "черные дыры" – смерчи, подобные торнадо с именем (например: смерч Мейфен) – провалы временного континуума, и проявляется бесконечность во всей красе. Небесный Огонь нисходит на грешный мир, прорывается, словно пламя преисподней, ибо многим здесь он нелицеприятен в чистом виде. И тогда о милости уже говорить не приходится. Этим ловко пользуются духи, в основе которых кипит отмщение Небесам – зависть и месть. До Небес они, разумеется, достать не могут, а вот тем, что пониже (в поднебесной) приходиться несладко. Конечно, у духовного мира есть много способов гасить инициативу верующих неистово. Обычно, это болезнь и связанная с ней немощь.