Золотая клетка

Глава 25. Анатомия благотворительности

Благотворительный вечер фонда «Горизонт» проходил в историческом особняке на Поварской улице, который Левицкие выкупили у государства за бесценок под предлогом реставрации культурного наследия. На деле здание превратилось в храм лицемерия: позолота эпохи ампир соседствовала здесь с холодным неоном хай-тека, а хрустальные люстры отражались в полах из черного оникса так, что казалось, будто гости идут по бездне.Лейла стояла перед зеркалом в гостевой комнате пентхауса Марка. За её спиной суетилась бригада визажистов и парикмахеров, присланная Артуром три часа назад. Процесс подготовки напоминал конвейер по сборке элитного оружия или одевание сакральной жертвы перед алтарем.— Подбородок выше, — командовал стилист, припудривая её скулы мерцающей пудрой стоимостью в месячную зарплату матери. — У вас уставший вид. Нужно добавить румянца. Господин Левицкий ненавидит бледность, она напоминает ему о моргах.Платье цвета бургундского вина от Dior облегало фигуру как вторая кожа. Корсаж был сконструирован архитектором-садистом: жесткая конструкция приподнимала грудь, выставляя её напоказ в глубоком V-образном вырезе, затянутом тончайшей черной сеткой. Спина была полностью открыта до копчика, удерживаемая лишь одной тонкой нитью застежки. Каждый раз, когда Лейла делала глубокий вдох, ткань угрожала расползтись прямо по швам.Артур лично привез бриллианты. Ожерелье-ошейник плотно охватывало шею, смыкаясь сзади сложным замком, к которому прилагался отдельный ключик. — Символично, да? — ухмыльнулся он, защелкивая украшение, пока Лейла сидела в кресле. — Папа любит эстетику поводков. Главное — не дергайся резко, порежешь себе яремную вену гранями камней. Страховка этого не покроет.Когда стилисты наконец отступили, Лейла посмотрела на свое отражение. Из зеркала на неё смотрела незнакомка. Женщина-вамп. Дорогое, породистое животное. Гладкая прическа, собранная в сложный узел на затылке, открывала длинную, уязвимую линию шеи, перечеркнутую золотом ожерелья. Темные тени делали взгляд хищным, а помада оттенка запекшейся крови завершала образ падшего ангела. От девочки со свалки, пахнущей хлоркой физкультурника, не осталось ничего. Это пугало больше, чем физическая боль.В дверях возник Марк. Он переоделся во фрак безупречного кроя. Белая бабочка, платиновая запонки. Он выглядел как ожившая греческая статуя возмездия. Его взгляд прошелся по фигуре Лейлы снизу вверх, медленно, методично, раздевая её глазами снова до состояния первобытной наготы. Уголок его губ дрогнул в удовлетворенной усмешке.— Ты выглядишь... дорого, — произнес он своим низким голосом. — Настолько дорого, что мне хочется содрать с тебя это платье прямо в лимузине, чтобы оправдать вложения отца. Повернись.Лейла молча выполнила команду, поворачиваясь вокруг своей оси. Тяжелый шелк платья обвил бедра. Она чувствовала себя абсолютно обнаженной под его тяжелым взглядом. Каждое движение отзывалось тупой пульсацией между ног — памятью о прошлой ночи, о том, как глубоко и жестко он брал её на ковре, игнорируя границы тела.Марк подошел вплотную. Сокращение дистанции было рассчитано идеально — их тела почти соприкасались, но фраки и корсеты создавали барьер из ткани. Он взял её руку, облаченную в длинную черную перчатку до локтя, и поднес к губам. Поцелуй пришелся на костяшки пальцев. — Помни наш уговор, — прошептал он, касаясь дыханием её кожи. — Ты улыбаешься. Киваешь. Если какой-нибудь старый пердун попытается положить тебе руку ниже талии, ты мило говоришь: «Господин Иванов, мой жених контролирует мои активы». Жених — это кодовое слово. Я появлюсь через секунду. Никаких истерик. Истерика дешевит товар.Он поднял голову. Их взгляды встретились. В серых глазах Марка плескалась темная вода собственничества. Но глубже, на самом дне зрачков, Лейла уловила нечто иное — лихорадочный блеск исследователя. Ему нравилось выводить этот новый вид Homo Sapiens в свет. Экзотическая зверушка из трущоб, которая умеет считать налоги.Лимузин въехал в ворота особняка ровно в 19:45. Время прибытия было выверено службой безопасности с точностью до секунды — достаточно поздно, чтобы все гости уже собрались в зале ожидания с шампанским, но достаточно рано, чтобы появление вице-президента стало событием вечера.Дворецкий открыл дверь. Марк вышел первым, протягивая руку Лейле. Её каблуки высотой двенадцать сантиметров утонули в мягком красном ковре. Она оперлась на его ладонь, чувствуя кожей сквозь тонкую кожу перчатки мозоли от штанги — единственное физическое несовершенство этого идеального человека.Как только они ступили в холл, музыка смолкла. Эффект отработал безукоризненно. Сотня голов повернулась синхронно, словно ими управлял один кукловод. Гул голосов сменился звенящей тишиной.Лейла почувствовала сотни лазерных лучей презрения, похоти и зависти. Жены олигархов смотрели на неё как на вошь, осмелившуюся надеть платье дороже их годовой аренды яхты. Мужчины же смотрели иначе — оценивающе, прикидывая стоимость аренды этой женщины на час. Тот факт, что она шла под руку с Марком Левицким, делал её либо самой дорогой проституткой Москвы, либо самым опасным социальным лифтом.— Держи спину, — процедил Марк сквозь приклеенную улыбку, наклоняясь к её уху. — Твоя осанка сейчас стоит нам сто миллионов налоговых льгот. Не сутулься.Они двигались сквозь толпу. Марк работал машиной для убийства очарованием. Он останавливался, пожимал руки генералам, целовал запястья стареющим светским львицам, обсуждал котировки нефти с министрами. И всё это время его рука лежала на пояснице Лейлы — тяжелая, горячая, направляющая. Каждые тридцать секунд его большой палец совершал медленное, круговое движение по обнаженной коже её спины прямо над копчиком. Маленькая пытка, призванная напомнить ей: «Я вижу каждый твой позвонок. Ты принадлежишь мне даже посреди этого зала».К ним подошел Артур Левицкий-старший. Рядом с ним семенил министр культуры — маленький, лысеющий человечек с бегающими глазками. — Марк, сынок, — пророкотал старик, обнимая наследника. Затем его взгляд упал на Лейлу. Оценка заняла две секунды. — А, наша маленькая финансистка. Решил вывести трофей в свет? — Отец, познакомься. Лейла Маркина. Мой партнер по проекту реорганизации твоего фонда, — голос Марка звучал ровно, но пальцы на спине Лейлы впились в плоть предупреждающе. — Человек, который спасет твои деньги от жадности налоговой. Старик хмыкнул, переводя масляный взгляд с глубокого декольте Лейлы обратно к её лицу. — Смышленая девочка. Опасное сочетание. Береги её, Марк. Такие самородки обычно слишком быстро портятся, если дать им попробовать вкус власти. — Я предпочитаю давать им почувствовать вес ответственности, отец, — ответил Марк, и в этой фразе прозвучала такая двусмысленность, что министр нервно кашлянул.Их прервал распорядитель вечера, пригласив в главный зал. Огромное помещение было заполнено людьми, чья суммарная власть могла бы остановить войны или начать новые. Воздух дрожал от фальшивых улыбок и запаха денег.Презентация прошла блестяще. Лейла стояла чуть позади Марка, держа планшет с графиками. Когда Марк представлял схему вывода средств через подставные образовательные стартапы, называя коррупцию «оптимизацией социальных обязательств», зал слушал в благоговейном молчании. Эти люди понимали язык цинизма лучше, чем язык милосердия.После выступления начался фуршет. Марк передал её с рук на руки Артуру, сказав: — Развлеки гостей беседой о квантовой физике или чем там увлекаются нищие гении. Мне нужно обсудить откат с поставщиком алмазов. Не смей уходить из поля зрения камер.Лейла осталась стоять у колонны с бокалом минеральной воды. Артур испарился в сторону бара, посчитав свою миссию охранника выполненной. Она оказалась одна.— Скучаете, принцесса? — раздался рядом густой, пропитый бас. К ней вальяжно приблизился Сергей Ковальчук — мясной король России. Огромный мужчина, похожий на вставшего на дыбы медведя, с пальцами-сосисками, усыпанными бриллиантами размером с виноградину. От него несло дорогим коньяком и чесноком.— Немного, господин Ковальчук, — ответила Лейла, внутренне сжимаясь, но сохраняя на лице маску вежливого равнодушия, которую репетировала перед зеркалом три часа. — Этот жиденок Левицкий совсем страх потерял, — Ковальчук навис над ней, нарушая личное пространство. Его огромная лапа легла на изгиб её талии, спускаясь всё ниже к бедру. — Вытащил какую-то мокрощелку из грязи, нацепил брюлики папочки... Девочка, ты хоть понимаешь, сколько стоят эти камни? Хочешь, куплю тебе такие же? Только сними трусики в моем кабинете. Прямо сейчас. Посмотрим, насколько глубока твоя социальная интеграция.Его рука опустилась ещё ниже, грубо сжав ягодицу поверх тончайшего шелка. Лейла замерла. Мозг отключился. Работали только инстинкты, вбитые улицей района Дизельной: бей, кричи, убегай. Но бежать было некуда — сзади колонна, впереди море чужих спин.Она открыла рот, чтобы произнести кодовое слово «жених», но вместо этого из глубины её существа поднялась та самая черная волна ненависти, которая спасала её в кабинете директора Академии.Лейла мягко положила свою ладонь поверх волосатой ручищи Ковальчука, всё еще сжимавшей её задницу. Министр культуры неподалеку обернулся на звук её голоса. — Господин Ковальчук, — промурлыкала она, глядя ему прямо в глаза с такой искренней теплотой, что великан опешил. — Должна признаться, ваше предложение крайне лестно. Однако есть проблема анатомического характера.Ковальчук нахмурился, ожидая продолжения. — Видите ли, — продолжила Лейла всё тем же сладким голосом, слегка поглаживая его пальцы своими длинными ногтями, покрытыми бордовым лаком, — после того как меня всю ночь напролет рвал пополам ваш молодой коллега Марк Левицкий на своем персидском ковре, моя диафрагма таза находится в состоянии гиперлордоза. Проще говоря, — она наклонилась ближе к его уху, понижая голос до интимного шепота, слышимого, однако, благодаря акустике зала паре человек поблизости, — ваши короткие, толстые пальцы просто не смогут обеспечить необходимую глубину стимуляции моей точки G. Боюсь, наш коитус закончится вашим преждевременным конфузом, а я очень не люблю разочаровываться в первый рабочий день. Так что спасибо, но я подожду владельца контрольного пакета акций.Она закончила фразу, нежно сжала его кисть на прощание и плавно высвободилась из-под его руки, сделав шаг назад.Сергей Ковальчук стоял столбом с открытым ртом. Лицо сначала побагровело, затем пошло пятнами белой ярости. Он привык покупать женщин, унижать их, но никогда — получать настолько изысканное, математически выверенное словесное уничтожение от девчонки, годящейся ему в дочери.Лейла сделала глоток воды. Облизнула губы. — Хорошего вечера, господин Король Колбас. Передайте привет супруге, чудесная женщина.Развернувшись на своих убийственных шпильках, она пошла прочь, оставив мясного магната переваривать публичное оскорбление. Вокруг начали шептаться. Кто-то прыснул в кулак. Репутация Ковальчука как альфа-самца получила пробоину ниже ватерлинии.Лейла отошла к открытому окну, пытаясь унять бешеный пульс. Руки мелко дрожали. Она только что объявила войну одному из самых опасных людей страны ради сохранения остатков собственного достоинства.Тяжелые шаги за спиной она узнала раньше, чем услышала голос. — Какого дьявола, Маркина? — Марк схватил её за предплечье, разворачивая к себе. Его лицо было белым от ярости, глаза метали молнии. Фрак сидел на нем криво — видимо, переговоры шли жарко. — Ты только что разрушила сделку с поставщиками мяса! Старик полгода налаживал этот канал! — Он лапал меня, — выдохнула Лейла, глядя на него снизу вверх. Несмотря на свой гнев, Марк выглядел потрясающе: растрепанный, опасный, пахнущий чужими сигарами и властью. — Или мое тело теперь принадлежит фонду и может быть использовано для бартерных операций?Марк замер. Его хватка ослабла. Взгляд переместился с её разъяренного лица на полуоткрытое декольте, затем на влажные, приоткрытые губы. Ярость начала стремительно трансформироваться в нечто более горячее и примитивное. — Ты назвала его пальцы короткими, — тихо прорычал он, и в этом рычании смешались угроза увольнения и чистое мужское восхищение. — При всех. Сказала, что я трахаю тебя лучше. — Я сказала, что ты рвешь меня эффективнее, — поправила она, дерзко вздернув подбородок. — Есть разница в биомеханике процесса.Марк издал странный звук — полусмешок, полурычание. Он шагнул вперед, загоняя её в угол между окном и тяжелой бархатной портьерой. Пространство вокруг них исчезло, остались только двое. — Ты невыносима, — прошипел он, вклинивая колено между её бедер. — Абсолютно невозможна. Любой другой ассистент сегодня вечером летел бы из окна головой вниз по твоей вине. — Но я не любой ассистент, — прошептала она, чувствуя, как его бедро давит на самое чувствительное место, вызывая предательскую волну влаги. — Я твой актив. Самый рискованный. Самый доходный.Его рот обрушился на её губы. Этот поцелуй не имел ничего общего с нежностью. Это было клеймение зубами. Он кусал её губы, всасывал язык, наказывая за выходку с Ковальчуком и одновременно поощряя за смелость. Его рука легла на её горло — не сдавливая, но заявляя права, перекрывая доступ кислорода ровно настолько, чтобы мир поплыл перед глазами розовой дымкой.— После приема, — прохрипел он, отрываясь, чтобы вдохнуть. — Мы едем домой. Я прикую тебя наручниками к роялю. И буду играть Баха. Одной рукой. Второй я буду проверять состояние твоей диафрагмы таза. Лично. До тех пор, пока ты не забудешь алфавит.Он оттолкнулся от неё, приводя в порядок фрак и галстук. Поправил манжеты, возвращая себе облик цивилизованного человека. Маска встала на место за долю секунды. — А теперь иди в дамскую комнату, — бросил он буднично. — У тебя размазалась помада. Выглядишь как дешевая шлюха, а мне нужен образ неприступной интеллектуальной ледышки. Продолжаем спектакль.Марк развернулся и растворился в толпе гостей, тут же вступив в любезную беседу с каким-то послом, словно последние тридцать секунд не происходило ничего криминального.Лейла прижала дрожащую руку к горящим губам. Привкус крови и Марка пьянил сильнее любого вина на этом приеме. Она проиграла битву за независимость сегодня утром в душе, но выиграла раунд за самоуважение в бою с колбасным королем. Вечер обещал быть долгим. Ночь — бесконечной.