Призрак: Отряд

Глава 23 Боевой режим.

На следующий день Мираж и девушка Шёпота уехали. И стало спокойнее и уютнее даже, насколько это возможно в таких условиях. А потом поступило задание в начале января от кого-то, с кем отряд давно сотрудничал. Вот вроде и деньги есть, и отказаться нельзя. Когда мне показали это, то я понял. что точно нельзя. Задание Системы через посредника. Не люблю такое, очень не люблю. Но не стал никому говорить, чтобы не пугать, а то еще откажутся. Хотя задания Система выдает только те, с которыми отряд может справиться. Да, по грани пройдемся, но оно по силам.

— Что думаешь? — спросил Гром у меня.

— Надо идти, — ответил ему, просматривая материалы, — давно же с ним работаете. Если сейчас откажешься, то это вызовет подозрения, а это нам не нужно.

— Вроде ничего сложного, — Айсберг еще раз сверил данные, — бывало и хуже.

— Я иду с вами, — решился я, — не строю план, как вы будете работать, а именно буду участвовать. Не возражайте, так надо. Одежда у меня есть, остальное подберете. Еще мне нужен тепловизор. В этот раз Шёпоту придется пробираться со всеми, чтобы успел перенести информацию. Дронами и разведкой с воздуха займётся Штурман. Остальные без изменений. И, Айсберг, извини, но ты будешь, как боец участвовать, если что пойдет не по плану, то заменишь выбывшего. Тебя, как и меня обучали.

— Понял, — Айсберг кивнул, не давая Грому возразить, — раз ты считаешь, что так надо. Заодно посмотрю, насколько ты в профессиональном плане вырос. А информация серьезная.

— Угу, — пробормотал я, — достаточно серьезная. Позже расскажу. Пока надо собираться, времени мало дали на подготовку.

Все зашевелились, готовясь к выезду. Как хорошо, что мы всё-таки находится на краю промышленной зоны, не вызывает много вопросов. Через два часа все уже были готовы. Я уже забыл , что такое тактическая форма и тяжесть бронежилета. Расслабляет это всё. Только бы проблем не было больших.

Почти сразу всё пошло наперекосяк. Данные оказались бракованными, охраны было втрое больше, и они были лучше вооружены. Через Шторма надо будет передать. чтобы разобрался с этими придурками. Мы завязли в перестрелке у полуразрушенного склада.

Я был на позиции выше, в каркасе разрушенного моста. Моё сознание пока ещё работало в штатном режиме , я видел всё, просчитывал, отдавал тихие, чёткие команды в комм Шепоту, который координировал остальных. «Клинок, левый фланг, подавить огневую точку у синего контейнера. Молот, задымить проход между плитами. Сокол, держишь правую сторону, не дай им обойти».

И тогда это случилось. Сокол, всегда импульсивный, увидел, как один из вражеских бойцов пытается закинуть гранату в наше укрытие. Вместо того чтобы отойти, как я только что приказал, он рванулся вперёд, чтобы сбить того с ног. Он был слишком быстрым, слишком яростным. И оказался на открытом пространстве под перекрёстным огнём. В тот же миг Клинок, увлёкшись перестрелкой на левом фланге, отошёл дальше, чем нужно, оголив на секунду позицию Молота. А Молот как раз готовил заряд, чтобы подорвать завал на пути отхода. Он не видел снайпера на дальнем этаже, который только что вывел его на прицел.

В моей голове всё смешалось в единый, ясный и ледяной поток данных. Угроза 1: Сокол на линии огня, вероятность попадания — 87%. Смертельная. Угроза 2: Снайпер на 8-м этаже, цель — Молот. Вероятность попадания — 94%. Смертельная.* Угроза 3: Гранатомётчик у синего контейнера, перезаряжается. Ресурсы: Клинок вне зоны эффективного реагирования. Остальные — на позициях. Собственные координаты: оптимальны для устранения Угрозы 2. Не оптимальны для прикрытия Сокола.

И щёлкнул переключатель. Мир не изменился. Он стал чётче. Опустил теловизор на глаза. Звуки отдалились, превратившись в фоновый шум, не имеющий значения. Боль в давно зажившем плече от вчерашнего спарринга исчезла. Осталась только карта. Тепловая карта с целями. Моё тело двинулось само. Резкий рывок вправо, бросок через груду кирпича для изменения угла. Винтовка уже была у плеча. Дыхание остановилось, сердцебиение замедлилось. Выстрел. Пуля вышла из ствола ещё до того, как сознание зафиксировало отдачу. Она пролетела ровно туда, куда была рассчитана: в узкую щель между бетонными плитами на восьмом этаже, прямо в тепловое пятно, которое держало на прицеле Молота. Тепловое пятно дёрнулось и погасло. Угроза 2 нейтрализована.

Но я уже не смотрел туда. Мой взгляд был прикован к Соколу. Он пригнулся, отстреливаясь, но траектории вражеских пуль сходились на нём. Мне не достать до тех, кто внизу. Нельзя. Но можно до источника одной из траекторий. Я развернулся, игнорируя свист пуль, которые начали ложиться вокруг меня, теперь меня было видно. Пальцы сами нашли на разгрузке компактную гранату. Не дымовую, а осколочную. Расчёт: траектория, время подлёта, радиус поражения. Сокол в радиусе. Но его бронежилет и расстояние дают шанс на тяжёлое, но не смертельное ранение, а вот без вмешательства шансов нет.

Решение принято. Я метнул гранату, но не туда, где стреляли по Соколу. А под ноги гранатомётчику у синего контейнера, который как раз заканчивал перезарядку. Если он взорвётся со своим боеприпасом, то взрывная волна и осколки накроют и того, кто целился в Сокола с этой стороны. Граната описала дугу. Я уже не смотрел на неё, а падал вниз, с моста, в груду мусора, потому что моя позиция была уже скомпрометирована. Падение просчитано, будет ушиб, не более. Взрыв. Грохот, огонь, дым. Крики. В комме голос Молота, хриплый: «Я цел! Сокол?»

Голос Сокола, сдавленный от боли, но живой: «Осколок в ногу... жив, чёрт!»

Я лежал в пыли, сканируя сектора. Угрозы нейтрализованы. Остальные отступают, деморализованы. Миссия почти провалена, но отход открыт. Медленно поднялся, движения были точными, но без обычной для меня лёгкой неуверенности. Подошёл к Соколу, который сидел, прислонившись к стене, и зажимал окровавленное бедро.

— Не смертельно. Доживёшь до медблока, — произнёс спокойным голосом, в котором не было ни беспокойства, ни облегчения. Просто констатация. — Молот, доведи его. Клинок, прикрой отход с запада. Шепот, забирай данные, что успели, и отходим.

Я отдавал команды, и они звучали как код. Я видел, как Молот бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд — не на меня, а на это. На машину, которой я стал. Не важно, теперь главное результат. Но кивнул и бросился к Соколу. Я повернулся и пошёл прочь, обеспечивая путь отхода, сканируя местность на предмет новых угроз. Внутри была только тишина и расчёт. Все живы, группа сохранила боеспособность. Приемлемо.

На ходу запрыгнул в отъезжающую машину и тут понял, что всё. Боевой режим отключился. Сел на сиденье и зашипел от боли. Всё-таки зацепило, и в тоже плечо, что было травмировано. Да что же так не везет, то тот штырь, теперь это. Я залечивать себя не успеваю. Хотя без регенерации было бы всё намного сложнее.

Феникс уже перевязал Сокола и подошёл ко мне.

— Снимай куртку, — приказал он мне, — насколько все серьезно.

— Навылет, — отвечаю, теперь его очередь командовать всеми и никто не возразит, — почти повезло.

— Ну да, конечно, — хмыкнул он, перевязывая, — почти. Врать не надо. Тебя всего трясёт.

А я это и сам уже понимал, не проходит боевой режим без последствий. Как мне сейчас холодно будет. Ну вот. Сегодня они увидят и машину в действии, и то, что потом происходит. Не хотелось показывать такую слабость.

— Последствия боевого режима, — ответил ему и опустил голову, — мне очень холодно. Просто морозит после этого. Организм не до конца сформирован, когда старше буду, то будет легче переносить. А пока так. Простите. Я не хотел никого пугать, надо было сдержаться, чтобы вы не видели. А я... пока не умею до конца.

Стало очень тихо, только шум двигателя и скрип амортизаторов. Все смотрели на меня, и почему-то от этого стало очень стыдно. Зря наверно показал им. Испугались, как и другие, кто видел этот переход раньше. Но альтернатива была минимум две смерти. А у меня никто не умирал раньше, не умер и сегодня.

На плечи накинули чью-то куртку, кажется Молота, в руки сунули крышку от термоса с горячим чаем. Феникс всегда с собой брал, еще и добавлял какие-то травы.

— Не смей извиняться, идиот малолетний, — почти прорычал Сокол, — за что ты извиняешься? Что спас нас?

— Он прав, — кивнул Молот, — мы тебе благодарны. Обязаны жизнью. Не смей так говорить больше.

— Заканчивай, — приказал Гром, — ты сделал всё, как должен. Не надо себя винить.

— Боитесь? — я поднял глаза и посмотрел на него.

— Да не тебя боимся, мелкий, — уже не выдержал Берсерк, — а за тебя. Ты понимаешь. что мы за тебе переживаем все.

По фургону разнеслись слова подтверждения и кивки. И я поверил. На самом деле переживают и волнуются. Не как в системе, о дорогом оружии, а как о человеке, который нужен. Неужели я стал их?

— Я посплю немного? — спросил у них, — мне это просто надо. Справитесь дальше?

— Справимся, — сказал Айсберг, — ты заслужил отдых больше, чем любой и нас.

— Когда прием, мне надо будет что-то теплое, во что завернуться и что-нибудь съесть, желательно белок. И, — я запнулся, но продолжил, — сладкое. Так быстрее восстановлюсь. А теперь не будите меня. дайте поспать, раз уж можно.

И уже засыпая, услышал голос Сокола:

— Суки, да что они с ним делали, что извинился за то что больно и холодно...

А дальше всё. Сон без сновидений.

Глава 24 Разрешение жить

Пришел в себя от того, что меня кто-то приподнял и нес на руках. Ой, ну как так-то. Стыдно же, как маленького несут. Приоткрыл один глаз, увидел Молота. Теперь стыдно вдвойне. Попытался молча вырваться, но тот лишь усмехнулся ехидно и прижал сильнее. Если буду выбираться, то я ему же больно сделаю.

— Отпусти, — попросил я его и добавил, — пожалуйста.

— Неа, — он продолжает улыбаться, — терпи. Мне сказано, чтобы я тебя донес до столовой, там как раз чай греют и еду нормальную. Правда со сладким у нас проблема, его нет.

— Это неважно. Сахар просто в чай добавлю. Ну отпусти, — я еще раз попытался выбраться, — это так выглядит.

— Унизительно? — он приподнял бровь, — а ты не думаешь, что я такого и добиваюсь. Я тебе благодарен за спасение, но все-равно не могу забыть, что ты с нами сделал... Так что терпи.

— Так это что, месть? — я не поверил своим ушам, а он кивнул, — а если я в туалет хочу?

— Донесу, в чем проблема-то? — его улыбка стала еще шире, не шутит, — это приказ Грома. Я же не могу нарушить. Сам понимаешь, — он притворно вздохнул, а Соколу не дали, у него травма.

А я понял, что выполнит же. И на самом деле хотелось. Вот зачем, я же могу идти сам. Странная какая-то месть. Или нет. Я запутался, задумался и перестал сопротивляться. Не понимаю же людей. Потом понял, что он мне до этого сказал и покраснел. Только не Сокол, вот точно не надо. Я же от стыда сгорю, если он мне будет помогать. Может даже и хорошо, что он ранен.

— Ты чего покраснел-то? — Молот посмотрел на меня, — что в этом такого? Ну донесу я тебя, Айсберг сказал, что ты навернешься без посторонней помощи, у тебя организм истощен.

— Ну ты же понимаешь...

— Не понимаю, — отрезал он, — ты нам помог, мы поможем тебе. Я тебя не уроню, ты лёгкий.

Я аж застонал от его слов. Стыдно вдвойне.

— Или ты о том, кем я был? — он еще делает вид, что не понимает или наоборот хорошо понимает, — Призрак, хватит чудить и прекращай вырываться. Ты нас с Соколом видел вообще без всего, при чем и так, как раньше выглядели. А вот сейчас мы не отличаемся.

— Да понимаю я все. Только ничего не могу с собой поделать, мне стыдно, что меня несут, как маленького, и вдвойне стыдно, что это делаешь ты.

— Терпи. Я сам вызвался. Так что сейчас в туалет, а потом в столовую. Прослежу, чтоб не упал. Да хватит уже краснеть. Чего я там нового увижу?

— Ладно, — я смирился, этот точно не отпустит, упрямый, — на самом деле надо. Только не подсматривай.

— А что ты там чем-то от нас отличаешься? — он прищурился, — изменение и этого коснулось.

— Нет, там все нормально. Процесс только внешность затронул, — я аж возмутился.

Молот рассмеялся, и это заставило меня еще больше покраснеть. Что он вообще делает. Это что провокация? Так же шутят... Наверно. Да когда же меня оставят в покое. И сказать, что сейчас мне не только стыдно, но и страшно, нельзя.

Зашли в туалет. Нет, вот дальше не надо. Может уговорю.

— Я сам дальше, — сказал ему.

— А я и не собирался помогать, — фыркнул он в ответ, — даже отвернусь, если хочешь.

Я кивнул, а он отвернулся. И зачем весь этот цирк нужен был, я же в норме.

И тут я понял, что не в норме. Совсем нет. Комната поплыла перед глазами, начал падать и, кажется, обо что-то ударился. Хорошо, хоть успел все сделать и брюки поправить. Темнота.

Очнулся уже сидя на стуле, завернутый в одеяло от запаха нашатыря. Феникс привёл меня в себя. Все рядом сидят и смотрят, а рядом Гром на Молота орёт. А тот ему еще и отвечает на повышенных тонах. Перенервничали оба наверно.

— Ты что проследить не мог нормально, чтоб все было? — возмущается Гром, — вот что проще. Транспортировать объект из машины.

— Этот "объект", между прочим, — ответил Молот тоже повысив голос, — сопротивлялся транспортировке. И чтоб проблем не было, я просто отвернулся. на пару минут.

— И что мешало не отворачиваться? — Гром уже был совсем злой.

— Я мешал, — ответил уже я ему, — не было давно таких сбоев, обычно быстро в себя прихожу. Тут не повезло. Так что, Гром, ори на меня. Я его попросил отвернуться.

— На тебя позже, — махнул рукой он, успокаиваясь, — но, Призрак, так нельзя же.

— А чем он мне мог помочь? Подержать? При чём, заметь, ты ему предлагаешь помочь в таком, что личное. Проконтролировать сам процесс? Ты сам бы на такое согласился? — объясняю ему весь абсурд предложения.

Вижу, как Феникс, возле меня давится смехом, пытаясь сохранить невозмутимый вид. Сокол, который сидит напротив меня, уронил голову на руки, даже плечи затряслись. Айсберг оценивающе посмотрел на Грома, потом на Молота и хмыкнул. Шепот, как обычно снимает все, но руки трясутся. Качество видео не очень будет. Штурман, Берсерк и Клинок просто ржут. Гром покраснел весь, хуже меня. И только Молот стоял с невозмутимым видом, смотря на Грома.

— Всё, хватит, — Гром, кажется теперь понял, долго же до него доходило, посмотрел на меня,— чем тебе восстанавливаться надо?

— Белок для регенерации, а то здоровые мышцы пожирать начнет, жиры для энергии и восстановления и углеводы, лучше сладкое. Во-первых, энергии больше, а во-вторых, лечиться приятнее вкусным.

Тут уже заржал Феникс от абсурдности моего объяснения. Но я же правду сказал.

— А вот сладкого нет, — говорит Клинок, — не держим., сам знаешь.

— Зря, тоже мне все такие серьезные и брутальные, — отвечаю ему, — вы же любите все сладкое, при чём больше алкоголя. Ладно, у меня есть запас. Под раскладушкой в комнате ящик стоит. Принесите, он не тяжелый. Как-то неправильно, что припасы в комнате стоят. Ими надо пользоваться, когда время приходит.

Быстро принесли ящик. И тут уже все замерли, когда отрыли.

— Это... что? — хриплым голосом поинтересовался Гром, рассматривая содержимое.

— Белковый концентрат в плитках, удобно для регенерации, но гадость редкостная, — показываю пальцем, — могу и с помощью этих плиток восстановиться, но не люблю... Наелся этой дряни в Системе. Да вы и сами знаете, что это на вкус. Шоколад, — две коробки нераспечатанные, — препараты Системы для регенерации. Такие же, какими меня восстанавливал Мираж. Кстати, Феникс, как мне тогда Соколу инъекцию сделай, только две ампулы возьми. Он немного больше.

— Немного, — уже простонал Сокол, не поднимая головы, — прям чуточку, но препарата надо в два раза больше.

— Ты представляешь, что это, — почти прошептал Феникс, — аналогов этим препаратам нет на рынке. Ты представляешь сколько это все стоит. Я вообще не ожидал, что такое ещё раз в руки попадет.

— Да это я понял, что ты запасливый, — говорит Гром, смотря на содержимое, — а алкоголь тебе зачем? Ты же не пьёшь.

— Чтобы было, — огрызаюсь в ответ, самому бы знать ещё, — так же принято на переговорах, чтобы что-то отпраздновать или наоборот, когда плохо.

Молот сел рядом с Соколом и повторил позу первого. Тоже смеётся и показывать не хочет. Звуки какие-то, на всхлипы похожи.

— Я сдаюсь, — Гром откинулся на спину стула и посмотрел в потолок, — никогда не могу понять твою логику. Но сегодня это пригодится, твои запасы. Ты не против?

— Нет, конечно, — я даже возмутился, — после такого, что сегодня было, вам надо расслабиться. А я привык давно, уже не напрягает.

Смех стих. Я опять всё испортил, лишнее ляпнул.

— Не переживайте за меня, — говорю, опуская глаза, — не надо. Всё в порядке, сегодня почти обошлось. Главное, не бойтесь и не меняйте сильно отношение. Большинство тех, кто видел мой боевой режим, потом просто шарахаются от меня и шепчутся за спиной. Поверьте — это гораздо больнее, чем раны.

Боюсь поднимать глаза, боюсь опять увидеть страх и ненависть, как от других. Я привык к ним, к этим людям. Не хочу уходить сейчас. Ну почему я человек, зачем все это чувствую. Я боюсь снова остаться один.

На плечо легла чья-то рука. Я посмотрел и увидел Молота. Неужели не отвергли? Обошлось?

— Все нормально, не боимся, — посмотрел он на меня уже без ненависти, — правильно Берсерк тогда сказал, что мы за тебя боимся. А вдруг ты погибнешь или останешься таким, в этом своём режиме.

— Не останусь, — меня аж передернуло от перспективы, — это временно. Никто не сможет держать боевой режим долго. У меня максимум часа четыре получалось, и это не худший результат среди нас. А убить меня сложно, всё рассчитано было. Почти идеально, просто времени мало. Они же разбежались все и не слушали. Вот куда все разбежались. Обычно стараюсь, чтоб ранений не было, но тут не получилось. Извини, Сокол, я не хотел.

— Молот, дай ему подзатыльник от меня, — попросил Сокол друга, — я не дотянусь, а так хочется.

— Да ты что, жалко его, маленький ведь, — протянул Молот, кто-то прыснул сбоку, — еще последние мозги выбью случайно.

— А ты любя тресни, — посоветовал Штурман.

— Жалко всё равно, — ответил Молот, а потом резко опустил руку мне на голову и взъерошил волосы.

— Эй.., — начал я, но мой голос был перебит дружным смехом.

— Он пыхтит, как котёнок, пугать пытается, а у самого только голова торчит из одеяла, — смеялся Айсберг, — моя жизнь не будет прежней, после того, как увидел настоящие легенды Системы.

— Взъерошенный такой, — мне пригладил волосы Шёпот, а Молот опять взъерошил, — ну точно котёнок или воробей.

— Сорочонок, блядь, экзотический,— повысил голос Гром, но было видно, что держится из последних сил, — да накормите вы его уже.

— Держи, — Берсерк поставил передо мной что-то с мясом, — ешь давай.

— Пойдет такое? — уточнил Феникс, я кивнул, — отлично. Тебе самому-то препарат ввести.

— Нет, сквозное, быстро затянется. Если есть, то обезболивающее, — попросил его, а когда поставил в предплечье, то продолжил, — регенерация, конечно часть гасит, но всё-равно больно было. Завтра восстановлюсь.

Мне сунули в руки кружку с горячим чаем и шоколадку, после того, как поел. И начались разговоры обо всем. Гром, даже разрешил выпить остальным.

— Только немного, — и многозначительно посмотрел на Сокола и Клинка.

— Не, а что я сразу-то? — возмутился Сокол, — нашли крайнего. Я что больше всех пью чтоли?

— Двоих крайних, — уточнил Айсберг, — Клинок тоже меры не знает.

Они разговаривали, а мне вдруг стало так хорошо. Почти уснул. И в полудреме почувствовал, как меня приподняли и куда-то несут опять. Машинально обнял, как когда-то в детстве и уткнулся носом в ключицу и почувствовал, как он вздрогнул.

— Спи, ребёнок, — услышал я голос Молота, — никто тебя не тронет. И прости за то что ненавидел тебя.

Хороший сон, хоть во сен он простил меня. Не на самом же деле.

— И ты прости меня за то что я сделал, — прошептал я ему, потому что уже не было сил держать всё в себе, — я бы отдал все и себя тоже, чтобы такого с вами не произошло, но не успел. Я знаю, чего ты хотел и просто не имею права на жалость. Тебя мечты лишили.

— Ты и о мечте знаешь? — усмехнулся он, но невесело, даже в этом смешке чувствовалась его боль.

— Все знаю. Доступ ко всем базам. Хотел остановить, но опоздал из-за проблем... Меня похоронили тогда живым... в гробу враги Системы... восстанавливался долго. А когда вернулся, то все... Смог только сделать так чтобы выжили.

— Как похоронили? — вздрогнул он, — по настоящему? Ты же тут и живой, а не зомби.

— Спасли, — вздохнул я, — но психика пострадала, да и тестов пришлось много пройти. Со мной все в порядке... Но к вам не успел. Ты... Минджи семью хотела и детей. А Соён путешествовать и жить в комфорте. Я мог ей все дать... У меня же есть деньги, много. И я любил ее. Я мог дать всё и всё забрал. И я эгоист, из-за неё ваш проект забрал. Точнее не только из-за неё. В отряде ещё есть один, как и вы, только раньше изменен. Он меня спас когда-то давно. Так что не могу принять твою помощь, не смотри на меня, как на ребенка. Я оружие Системы и недостоин этого.

— А давай я сам решу, чего хочу, — он прервал меня, — знаю, что стерилен, когда считали, что я в отключке после укола, об этом говорили.

— Знаешь? — задал вопрос я, уже приходя в ужас, как он выдержал вообще, — а я думал что вам не сказали, все же вы... все 14. Система не выпустит такой генетический материал в мир. Меня то сразу предупредили после сбоя.

— Знаю про себя, про тебя не знал, — он кивнул, — так что теперь в качестве мести, я тебя "усыновлю", раз уж своих детей не будет. А ты как раз подходишь, — он хмыкнул, — ну не Сокола же усыновлять, на фиг такого ребенка. И не смей про себя говорить, что ты оружие, ты человек. И куда больший, чем многие, кто считают себя правильными. А теперь спи, завтра поговорим.

— Только у меня брат младший есть и сестренка, — пробормотал я уже засыпая — и меня Тхэён зовут... звали.

Он положил на раскладушку, стянул ботинки с меня, накрыл одеялом, погладил по голове, вдохнул и вышел. А я снова уснул. И во сне увидел маму и папу, они обняли меня, только я уже был выше мамы. Потом ушли к какой-то свет, растворившись в нем, на прощание помахав мне рукой. Они выглядели и одеты были так же, как семь лет назад в канун Рождества.

Хорошие сны сегодня. Даже не жалею, что в боевой режим переходил.