Призрак: Отряд

Глава 29 Исправляя ошибки

Через несколько дней я шёл на утреннюю тренировку. Мираж уехал, какие-то дела в Восточной Европе, без него все затихло. Всё-таки это постоянный хаос и энергия. Его не было всего 3 дня, но уже все скучали. Обещал еще приехать в ближайшее время, в конце января на день рождения Штурмана. Что-то у нас то праздник, то проблемы. А мне надо решить проблемы Штурмана, точнее его девушки. А то ведь ввяжется, а ему пока нельзя. И ещё договориться на счёт того, чтобы прах моих родителей и мамы с братом Берсерка перевезли в частный колумбарий.

Проблема в том, что я несовершеннолетний. Да, официально у меня есть опекун из Системы, но ввязываться никуда не будет. Скажет, что можно ещё немного подождать, чтобы сам сделал. Но Берсерк. У него нет кровных родственников, точнее есть, но он им не нужен. И перезахоронением они заниматься не будут, даже если заплатить. А надо сейчас. Не знаю почему, но надо. Предчувствие, что на следующий день рождения меня здесь не будет. Мираж обещал заняться этим через Фантома, точнее через его связи. Чтобы соседи за вознаграждение доказали, что близкими друзьями были и перевезли в другое место. В колумбарий Системы. Как бы страшно не звучало, но там не только погибшие в операциях, но и родственники и просто близкие люди.

С моими родителями поможет соседка, та самая, которая присматривала за нами, когда мы были маленькими. А у мамы Берсерка была подруга с работы. Не откажет. Но заплатить и им надо, обязательно. У соседки проблемы с сердцем, нужна операция. А у подруги мамы Берсерка сложная ситуация. Они работаю оба, и она, и её муж, но денег не хватает, а ещё есть несовершеннолетний ребёнок, девочка. Ей же еще учиться нужно будет. Так что поможем, деньги с моего счета, чтобы всё у них было хорошо. Так что это в общем-то решаемо.

Потом и с Штурманом определимся. Есть у меня одна идея...

И тут, уже заходя в наш импровизированный спортзал, я услышал, что Клинок опять подкалывает Сокола. Опять расслабился, занялся бы делом. Ведь вижу, что любит готовить, его это успокаивает, но стесняется. И вместо этого фигней страдает.

— ...Ну что, Рапунцель, — хмыкнул он. — Опять за хвост на спарринге схвачу, уроню же, как в прошлый раз? Или уже смирился с ролью принцессы?

Да что он творит-то? Совсем ненормальный что ли. Я понимаю, что он ничего не знает о прошлом Сокола, но это не повод так доводить. Что же он мне такое не сказал? У меня волосы явно длиннее, но это не помогло ему в спаррингах со мной, ни разу зацепить не смог. Для Сокола — это якорь, то что сдерживает его взрывную натуру. Убери, и мы получим ещё одного психа. Прибью...

И тут Сокол сделал то, что никто не ожидал. Он промолчал, но рывком достал свой нож и срезал волосы, вместе с резинкой, которой собирал.

— Доволен? — глухо сказал он, всё ещё сжимая волосы в руке, а потом кинул их на пол, — теперь до чего доколупаешься, придурок?

Клинок отступил на шаг, его усмешка сползла, сменившись лёгким шоком. Он не ожидал такого радикального действия. В ангаре наступила тишина. Все смотрели на происходящее. Гром сжал кулаки, Айсберг положил руку на плечо другу. Надо что-то делать... Волосы отрастут, ничего страшного. Главное всё это остановить.

— Клинок, ещё раз услышу, что ты провоцируешь, — сказал я чётко, не повышая тона, — я тебя в сиреневый покрашу. Чтоб в зеркало смотрел и про меня вспоминал. Может, тогда дисциплина появится. Мозги включай иногда. Всё, мордобой отменяется. Если кто начнёт, то я сам остановлю, даже если придётся опять в боевой режим перейти. Всем понятно?

— Не надо, я в порядке, — попытался возразить Сокол, — но тренироваться сегодня не буду.

— Думаю, что никто не будет, — ответил я ему и всем, — парни, нельзя так, у каждого из вас есть тайны и прошлое. Старайтесь не бить по привязанностям. Да, я знаю всё о вас, ну кроме мыслей, я не ясновидящий. Не выдам.

— Всё, концерт окончен, — сказал Гром успокаиваясь, но я заметил, что Айсберг руку с плеча не убрал, — занимайтесь своими делами.

Гром с Айсбергом вышли первые, пройдя мимо меня. Следом за ними пошёл Сокол. я его придержал за руку перед выходом.

— Не дури, попросил его, иди к себе, я подойду скоро, — попросил его, а он кивнул.

Остальные тоже разошлись. Последним вышел Молот, но вначале подобрал отрезанный хвост. Правильно. Пусть отдаст. То что у меня за счёт обучения, у него на уровне интуиции. Он просто знает, как надо поступать в нужный момент. надо дать им время поговорить, а я тогда пойду и попью кофе. Опять.

— Ну и зачем ты его достал? — я подсел рядом с Клинком, — да придумай хобби в конце концов себе. Тебе же нравится готовить. Так в чем проблема. Если боишься, что это заденет твою мужественность, то зря.

— Ты не понимаешь, — попытался он возразить.

— Хватит, — я положил ему руку на плечо, почувствовав, как тот вздрогнул, — я знаю, что с тобой сделали. Но это не повод всех ненавидеть. Меня же тоже изменили, правда случайно, но я жив и один из лучших.

— Ты хоть выглядишь красивым.

— Я? Может так и считается. А толку-то? У меня с 12 лет проблема из-за внешности, — неприятно конечно вспоминать, но нужно,— ты сам вспомни, что со мной было бы, если не вы. У вас уже тогда был свой кодекс чести и он сохранился. Так что моя внешность — это огромный минус для Системы. Я выжил-то вопреки всему. Хотя да, если бы не это, то аналитиком мне не быть.

— А кем бы ты стал? — уточнил он.

— Скорее всего, как Сокол, — я пожал плечами, — но не факт. Так что давай, успокаивайся. Я решу проблему. А на счет хобби подумай.

— Да ну тебя, Призрак, — он покачал головой, — что обо мне подумают?

— А что про Феникса думают? Над ним кто-нибудь смеётся. К тебе будут нормально относиться. Ну может Штурман передник подарит какого-нибудь весёлого цвета, но это максимум.

— Со Штурманом я уж как-нибудь разберусь, — он слегка улыбнулся, но снова нахмурился, — а с Соколом что делать?

— Ничего, — пожал плечами, — я с ним поговорю. Есть идея на счет якоря. Ну что ты так смотришь? У тебя агрессия, как способ защиты, у него наоброт, чтобы не сорваться придумывает, чем бы себя остановить. Наследственность, ничего не поделать. Грома вспомни первые годы.

— Это да, — он усмехнулся, — помню. Сколько раз с ним дрались. Ладно, спасибо, Призрак. Но надо бы извиниться перед Соколом.

— Вот сейчас пойдём, приготовим что-нибудь, — рядом с нами уже стоял Берсерк, — когда люди сытые, то меньше психуют. Идем, — а потом сцапал за шиворот Клинка и потащил к кухне.

Заразно это что ли? Второй так транспортирует уже. Ладно, эти заняты, остальными пойду займусь. Шёпот в игре, вот как-то не сомневался. Штурман утащил Феникса помогать с ремонтом. Гром и Айсберг в штабе. К ним позже зайдём, а сейчас пойду к своим обормотам. Надо проверить, чем они там занимаются.

Сокол сидел на кровати и крутил в руках отрезанный хвост, Молот сидел рядом на стуле И пил воду из бутылки. Когда я зашёл, то они вздрогнули. О чём-то говорили. Не важно, в их тайны не лезу.

— Вон, сын твой пришёл, — кивнул Сокол на меня, — сейчас будет жизни учить.

Молот сидел задумчиво смотря на друга, а потом просто дал подзатыльник.

— Ай, ты что, — как же возмутился наш снайпер, — с ума сошёл. Это только Грому можно.

— И мне, по старой дружбе, — Молот улыбался.

— Так обормоты, сейчас пойдём к Грому, — перебил я их перепалку, — кое что надо сделать. Тебе же так решимости не хватило. Ну в общем доделаем...

— А где подушки? — наклонил голову Сокол.

— Ка-какие подушки, — я аж заикаться начал, не поняв, что он имеет в виду.

— Да опять чудит, — Молот опять попытался треснуть, но Сокол увернулся, — ты же нас так назвал, когда подушками атаковал.

— Я вас будил, — возразил я, улыбаясь, — а сейчас вы не спите. Идём, надо с Громом тоже поговорить, чтоб вернул тебе твою вещь, которую забрал. Да, я знаю о медальоне, — посмотрел на их ошарашенные лица, — Шёпот, конечно хороший специалист, но у меня и раньше был доступ к камерам. Я за вами наблюдал весь год, пока вы тут. Я всё видел, как он тебя тогда избил и забрал, а потом забыл вернуть. надо исправить.

— Ну ты и гад, — протянут Сокол.

— Сейчас он тебе скажет, что он не гад, а Призрак, — рассмеялся Молот, — а ты видимо стареешь, раз уж обзывать так начал. Без огонька и разнообразия.

— Идём, — я уже выходил из комнаты, — хватит страдать. Вначале надо действовать, пострадать и позже можно будет.

Зашли к Грому, Айсберг был тоже так. Эти тоже вздрогнули. И что Клинок о красоте говорил. Вон, как все вздрагиваю, наверно страшно.

— Гром, — начал я сразу, — отдай Соколу медальон. Да я знаю, что у час тут было, с того момента, как вы тут осели. Не только же вам за всеми следить. Я так тоже делал, чтоб вас подстраховать.

— Охренеть, — Айсберг рассмеялся, — все-таки Призрак и ему подобные — это стихия, не остановить и они везде.

— Почти, — я кивнул, — но не везде. Физически невозможно. Разговор не об этом. Отдай медальон. Волосы его сдерживали, а сейчас может сломаться и перенастроиться в соответствии с тем, как выглядит. И ты получишь в отряде агрессивного бойца, у него же тестостерон зашкаливает. Опять же сцепитесь. Психи. А вам уже пора к мирной жизни готовиться.

Сокол был напряжён и растерян, Молот стоял рядом, держа за плечо. А вот Айсберг не смеялся, он ржал, уронив голову на стол, точнее на руки.

— Ну и что ты ржёшь? — хмуро поинтересовался Гром, — ты аналитик этого отряда, должен вести себя серьёзно.

— Уступаю это право старшему по рангу, — сквозь смех ответил Айсберг, — он тебя сделал. Верни медальон. Так надо на самом деле. Я забыл, но ты-то почему не вспомнил?

Гром сидел, не двигаясь, его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря. Стыд. Вина. Боль. Он смотрел не на меня, а на Сокола.

Медленно, будто каждое движение давалось с огромным трудом, он опустил руку в карман своей куртки. Вынул медальон. Цепочка была сломанной, но сам кружок лежал у него на ладони, холодно поблескивая. Он не протянул его Соколу. А встал, подошел и положил его прямо в руку. Не сказал ни слова, просто посмотрел в глаза.

Я стоял в стороне и видел, как сжал медальон в. Мне не нужны были слова и извинения, мне нужно было восстановления баланса. И я его получил. А потом посмотрел на разорванную цепочку, не на веревочке же носить, а купит новую не скоро.

Решено. Я справлюсь, а он нет. Посмотрел еще раз на медальон, на оборванные звенья и вздохнул. Потянулся к своей шее, к тонкой серебряной цепочке, которая всегда была у меня под одеждой. Расстегнул застежку, снял с нее свой собственный жетон. На секунду сжал его в ладони, прощаясь, а потом сунул в карман худи. И протянул Соколу саму цепочку, целую.

— Бери, тебе нужнее сейчас, — мой голос стал хриплым. — А я справлюсь.

Потом резко развернулся и вышел, почти сбежал. Я справлюсь, этот жетон со мной с четырнадцати лет, с момента получения ранга. Я справлюсь, я сильнее. Соколу нужнее это, чем мне. Но предательский слёзы навернулись. Надо прогуляться, остыть и обдумать. А они пусть разговаривают. Хватит молчать.

Воздух на улице был свежим и морозным. Я глубоко вздохнул его и спрятал руки в карманы.

Глава 30 Второй позывной

И тут я понял, что всё-таки с ними расслабился. Карман же так и не зашил, надо было хоть видео посмотреть, как это делается. А теперь там нет жетона, пусто. Как я мог забыть. Нет, нет, нет. Только никто бы не нашёл, я не готов им рассказывать про себя. Рано, я хотел позже. Когда представится подходящий случай, или вообще не говорить. Лучше пусть я для них останусь Призраком, Тхэёном, котом-недомерком, да кем угодно, но не этим. Они же не поймут.

Я быстрым шагом вернулся, осматривая пол по дороге, может мне повезло, и он лежит где-нибудь в углу. Никто вроде не проходил, все заняты. Подошёл к штабу и понял. Всё гораздо хуже, чем могло быть. Ну почему я магнит для неприятностей, как сказал Мираж. Я его потерял сразу же, ещё даже не выходя за дверь. А они нашли и обсуждали о том кто я. Сокол поинтересовался, что такого и кто такой Ледяной. А Айсберг просветил. Он и Гром знали, у них была информация о начале моей деятельности под этим позывным. Я попал.

Соберись, были ситуации гораздо сложнее и опаснее. Это всего лишь разговор. Да и жетон надо забрать. Это моё, не готов с таким расстаться. Хотя было желание бросить всё и сбежать.

Захожу в кабинет и спокойным голосом говорю:

— Жетон отдайте. Он мне нужен.

— Ледяной значит, — задумчиво сказал Айсберг, оглядывая меня с головы до ног и обратно, — не увидел бы, то не поверил. Так вот почему нет информации в базах о тебе. Два позывных, так, Ледяной?

— Верно, у каждого, — я подтвердил его догадки, — что теперь?

— Да вот думаем, — Гром с серьёзным видом смотрел, — я даже не знаю. Одно дело держать возле себя Призрака, сильного, но со своими слабостями, а другое попытаться удержать стихию рядом.

— Я не стихия, — кулаки сжались сами собой, — я разве не доказал, что ничего плохого вам не сделаю?

Они молчали. Стало так тихо, что даже слышно было, как жужжит включенный ноутбук на столе. Ладно, ничего не изменить.

— Отдайте жетон, — попросил уже как-то обреченно, — я соберу вещи и уйду. Обещание выполню. Легализация идёт полным ходом, ещё месяца 3-4. Система вас не тронет. Меня тем более, Призрака выгнали, но не Ледяного. Вы правы, я вхожу в неё до сих пор. Не в полном объёме, не как машина. Скорее, как баланс, как и остальные двадцать шесть.

— Бери,— сказал Сокол и отдал мне жетон, — это твоё, и как понимаю для тебя очень много значит.

— Ты прав, — я ответил, смотря на него, — много... Это был переломный момент, когда я перестал быть объектом для травли. И это моё, раз уж от дома ничего оставить не дали. Спасибо.

— Так всё серьёзно? — уточнил Молот, совершенно не обращая внимание на брата, который пытался его остановить.

— Более чем, — кивнул и продолжил, — у меня ничего не было моего, только это. И то умудрился потерять... Не так хотелось бы, чтобы вы узнали...

— А какая разница? — беззаботно отмахнулся Сокол, — ты же не изменился, такое же бытовое недоразумение, даже карман не зашил... А, кстати, почему?

— Не умею. Мне всегда выдавали и форму и одежду для операций, там всё было целое. А карман давно порвался и просить было неудобно, чтоб помогли, — мне на самом деле было неудобно и стыдно.

— Ты не собирался нам говорить? Так? — уточнил Айсберг.

— Хотел, но боялся, — честно ответил, — предполагал вашу реакцию. ты же знаешь какие слухи ходили про меня.

— Ходили слухи про группу, но не про одного, — продолжил он, — а про группу. А тут один... Ты понимаешь, что это страшно, когда осознаёшь? Мираж тоже с двойными позывными?

— Да, — подтвердил я, и так понятно, — как и все остальные, — а потом вдруг вспомнил и ляпнул невпопад, — как и коты Шторма.

— Чего? — глаза у грома округлились, — какие коты?

А Айсберг опять рассмеялся. Сокол и Молот просто смотрели на меня, не понимая.

— Всё, Гром, успокаивайся, нормально всё, — он потряс Грома за плечо, — просто у него куча мыслей в голове, когда не в боевом режиме. Он про котов вспомнил с двойными именами. И провел параллель с собой и остальными. Просто не понял еще, что есть домашнее имя, а есть для всех, которые не связаны с операциями.

— Но... — начал Гром, но Айсберг опять его перебил.

— Ты его мышление понимаешь? Я вот тоже нет, только когда в боевом режиме. Там предсказуем. А тут он человек. Опасный, но всё же. И если бы драка была после выходки этих двух проблемных, Сокола и Клинка, то перешел бы. Так?

— Конечно, я же обещал. Это глупо просто так драться, когда можно мирным путём всё решить.

— Со всеми последствиями режима? — уточнил Гром, я опять кивнул, — ожидаемо. Да я бы сам остановил всех.

— А тебя бы кто остановил? — уточнил я.

— Успокойся, он прав, — Айсберг понимал всё, — тебя остановить можно только силой, если контроль потеряешь. Не нужны нам проблемы сейчас... Потом тоже не нужны. Но я не против, чтоб остался. Мы с тобой уже обсуждали, что у нас оружие без предохранителя... Правда масштаб не осознавали.

Гром долго молчал, а потом поднял на меня взгляд.

— Ты сказал, что уйдёшь. Это твоё право, но я тебя не гоню. Ты нужен отряду. И... нам. Просто дай время привыкнуть к мысли, что наш "кот-недомерок" — это тот, кого в Системе называют Ледяным.

— Ледяной — это для всех, — тихо ответил я, сжимая жетон в руке. — Для вас я Призрак или Тхэён. Если вы ещё хотите.

Молот переглянулся с Соколом, и они, кажется, приняли какое-то решение без слов. Он подошёл ко мне и протянул руку.

— Дай сюда свой худи.

— Что? Зачем? — я не понимал.

— Карман, говорю, зашью. Дай. Айсберг, у тебя тут где-то был набор для ремонта одежды. А ты пока рассказывай, что ещё мы о тебе не знаем. Про котов я уже понял.

И я, не зная, что ответить, просто стянул худи и протянул ему. Айсберг из бокового шкафа достал какую-то коробочку и кинул Молоту.

— А ты умеешь? — уточнил я на всякий случай.

Молот лишь фыркнул на мой вопрос, остальные рассмеялись. Не злятся значит. Почему на котов все так реагируют? И видео очень много в интернете, и упоминание, как разрядка в разговоре. Интересные они конечно и влипают в неприятности постоянно. Прям как я.

— Тебе цепочку вернуть? — спросил Сокол.

— Не надо, — я просто снял шнурок, которым собирал волосы, и стянул с него кожаную оплётку.

Под ней была цепочка. Надо будет у Миража потом замену попросить, чтобы достал, а то у меня пока доступа нет. Надел жетон и спрятал под футболку. А потом поднял глаза. Они опять выглядели удивленными.

— Что не так? — уточнил я,— теперь точно не потеряется.

— Это что было? — Спросил Сокол, — зачем в шнурке цепочка, еще и какая-то странная.

— А, это, — я отмахнулся, — специальный титановый сплав, прочная. Вообще-то их, как удавку используют. Носят, как браслет, ну а мне волосы удобнее собирать.

— Ты что, удавкой волосы собирал? — Глаза у Сокола стали ещё больше, — это же ненормально.

Я что-то даже не задумывался раньше, что это может быть ненормальным. Нельзя же оставаться без оружия, да и удобно. Шнурок на волосах вопросов никогда не вызывал, на руке у других тоже. У Миража же даже не обратили внимания. А он, как браслет такую же носит, только цвет красный у шнурка, а у меня чёрный.

— Так удобно же, — сказал я это уже Соколу и остальным, — и выглядит относительно нормально, не привлекает внимания. Правда что, сейчас делать не знаю, мешаются, когда не собраны.

Сокол развил бурную деятельность. Выгнал Грома со стула, усадил меня на него, забрал со стола оплётку от шнурка. Я сидел, ничего не понимая, но смотря на приоткрытую дверь. Если не туда дело пойдет, то сбегу. Молот всё понял сидел на крае стола, зашивая карман, и довольно улыбался. Айсберг опять уронил руки на голову. И только Гром стоял напряжённый, поглядывая на Сокола.