Экономика России: что происходит и что делать?

Второе издание переработанное и дополненное.

Абрамов М.Д., к.т.н., президент ЭАЦ «Модернизация».

© Абрамов М.Д., 2021

Введение

Согласно Толковому словарю, экономика (от др. – греч. оікоѵоріа, буквально – «искусство ведения домашнего хозяйства») – совокупность общественных наук, изучающих производство, распределение и потребление товаров и услуг.

Есть и другие определения экономики, но на первом месте всегда производство товаров и услуг, т. е. того самого «простого продукта», о котором говорили Адам Смит и А.С. Пушкин.

Наши экономисты – и в науке, и в правительстве, и в оппозиции (и в системной, и в несистемной) – до простого продукта не опускаются. Их интересуют общие идеи, направления и принципы. В детали они не вникают.

В результате в России создана экономика, в которой производству почти нет места. Есть банки, биржи, курсы акций и валют, фьючерсы, эмиссии, деривативы, свопы, и многое другое, имеющее к производству лишь косвенное отношение. В этой экономике, чем больше потратил, тем больше ВВП и тем выше производительность труда; выгодней купить за рубежом, чем сделать самому. Именно этим можно объяснить тот факт, что за годы реформ было уничтожено больше заводов и фабрик, чем за годы Великой Отечественной войны. Промышленность постепенно сходит на нет.

Производство многих видов продукции сократилось в десятки раз по сравнению с советским временем.

Можно ли называть министерство, ответственное за эти результаты, министерством экономического развития? Более верное для него название – министерство разрушения российской экономики. То, что происходит последние 30 лет, никак нельзя назвать развитием. И никто не несет за это ответственность. Между тем, ответственность должны нести и экономический блок правительства, и обеспечивающие его теоретическими обоснованиями институты – прежде всего, Высшая школа экономики (НИУ ВШЭ), Академия народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС), Институт экономической политики им. Е.Т. Гайдара и др.

В экономическом развитии Россия отстает от других стран. И это отставание растет. Например, в 1913 году доля Российской империи в мировом ВВП составляла 8,5 %, СССР в 1973 году – 9,4 %[1], а сегодня доля России в мировом ВВП составляет менее 2 %[2].

У России множество проблем, но есть одно большое конкурентное преимущество перед другими странами – огромные резервы совершенствования управления. Даже их минимальное использование может в корне улучшить положение дел в нашей стране и вывести ее в число мировых лидеров.

Сегодня правительство действует в рамках парадигмы, исключающей промышленное развитие России. Возможности таких инструментов, как налоговая, кредитно-финансовая, таможенно-тарифная, банковская и судебная системы почти не используются.

Руководители экономического блока правительства и обслуживающие его ученые напоминают заморских портных из сказки Андерсена «Новый наряд короля». Они ловко убеждают президента: «дела в экономике налаживаются, «дно» мы уже прошли, дальше неминуем экономический рост. А не видеть это может только дурак или тот, кто не соответствует занимаемой должности». И все должностные лица и «послушный им народ», вдохновленный телевизором, с энтузиазмом, хотя и с опаской, следуют заданным курсом. К сожалению, в России мало сказочных мальчиков, которые могут сказать вслух очевидное. А если кто-то и скажет, то его мало кто услышит, и мало кто ему поверит.

Еще одна проблема в том, что справедливость идей многих «мальчиков», критикующих экономическую политику правительства, далеко не очевидна – от реальной экономики они далеки. Критика, возможно, и справедлива, но рецепты сомнительны. К тому же, многие из них уже пробовали свои силы в 90-е годы. К 1996 году неэффективность их действий стала настолько очевидной, что на тогдашних выборах президента им пришлось использовать то, против чего они выступают сегодня.

Итоги последнего тридцатилетия плачевны. Причин много. Но главная причина в том, что экономикой у нас управляют люди, в ней не разбирающиеся, но руководствующиеся догмами и корыстными интересами.

История не знает сослагательного наклонения. Но пример Китая показывает возможность получения совсем других результатов. Старт России и Китая был примерно одинаков – и у них, и у нас господствовала коммунистическая идеология и буксовала экономика. Но в Китае к власти пришли люди, которые руководствовались здравым смыслом и интересами своей страны. Дело – первично, идеология – вторична. Как говорил лидер Китая Дэн Сяо-пин, не важно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей.

В 1992 году ВВП Китая был ниже, чем ВВП России, и существенно ниже, чем ВВП США, а в 2019 ВВП США составил 21,3 трлн. долл., Китая – 14,2 трлн. долл., России -1,6 трлн. долл.[3] Т. е. в 2019 году ВВП России составил 11,3 % ВВП Китая и 7,5 % ВВП США, и, как сказано выше, менее 2 % мирового ВВП.

Теперь остро как никогда стоит вопрос: что произойдет раньше – коренное изменение экономического курса или развал России.

По мнению многих экспертов, главной причиной неудач является то, что модернизацию экономики не с того начали: необходимы радикальные институциональные преобразования, в том числе «полноценная политическая демократизация».

Это – не совсем так. Исследования ЦЭМИ РАН показывают[4], что ни одной бедной стране (т. е. с бедным населением) не удалось обеспечить экономический рост и одновременно построить демократическое общество.

Нужны разумные законы, регламентирующие отношения в экономике, и власть, обеспечивающая их неуклонное исполнение. По этому пути шли оккупированные Германия и Япония, коммунистический Китай, диктаторские режимы Южной Кореи, Сингапура, Малайзии, Чили и др. По мере экономического роста строились и демократические институты.

Вывести Россию из тупика мог бы просвещенный диктатор. Им мог бы стать и В.В. Путин, если бы он перестал опираться на мнения «заморских портных».

Чтобы добиться результата, надо менять систему. И, в первую очередь, не политическую, а экономическую. Эта система была сформирована в 90-е годы и с тех пор остается неизменной. Прошлые правительства и обслуживающие их ученые реальную экономику не знали, не понимали и не пытались понять. С тех пор ничего не изменилось. Уровень некомпетентности сохранился. В результате, разрушены такие отрасли как станкостроение, электронная, подшипниковая, легкая промышленность и др.

Что конкретно надо делать для исправления ситуации, правительство не знает.

И оппозиция не предлагает ничего конкретного, кроме причитаний о коррупции, об отсутствии демократии и о необходимости построения институтов. Такие «пустяки» как налоговая и таможенная системы, порядок изъятия и распределения природной ренты и др. оппозицию (и системную, и несистемную) не интересуют и не интересовали.

Сегодня, в условиях снижения мировых цен на нефть, обесценивания рубля и экономических санкций, сохранение принятого курса угрожает экономической безопасности и политической стабильности России и может привести к катастрофе.

Ниже предложены меры, большинство из которых сегодня в российском экономическом сообществе почти не обсуждаются и которые могли бы помочь власти решить многие стоящие перед ней проблемы. Разумеется, если власть хочет эти проблемы решать. Особое внимание уделено проблемам налогообложения реального сектора экономики, повышения эффективности изъятия природной ренты и работы таможни.

«Выход из бедности является ключевым социально-экономическим вызовом для всего мира», заявил[5] 27 января 2021 г. президент России Владимир Путин, выступая на Давосском форуме. Путин обратил внимание на недопустимость игнорирования социально-экономических проблем. По его словам, это чревато серьезными последствиями.

России срочно нужна разумная программа экономического роста. Чтобы такую программу иметь, необходимо изменить подход к ее разработке.

Сегодня на экономические исследования и содержание экономических институтов расходуются десятки миллиардов рублей. Например, расходы НИУ ВШЭ в 2020 г. составили около 26,7 млрд. руб.[6], а РАНХиГС – 20,9 млрд. руб.[7]Для сравнения: на национальный проект «Культура» в 2020 году в бюджете предусмотрены расходы в сумме 17,2 млрд. руб., а на национальный проект «Наука» – 47,0 млрд. руб.[8]Сколько расходуется на другие научные экономические центры, мы не знаем. Но таких центров много – экономические институты РАН, учебные институты и т. д. И работают там десятки тысяч ученых. Например, в НИУ ВШЭ работают около 8 тыс. сотрудников (в т. ч. 724 – доктора наук, 1891 – кандидаты наук)[9] в РАНХиГС работают более 11 тыс. штатных работников, из них свыше 4 тыс. научно-педагогических работников (около 1000 докторов наук и профессоров, 3000 кандидатов наук и доцентов).[10]

Между тем, расходы на экономические исследования можно существенно сократить и сделать их полезными для России.

Система личной ответственности должна заменить систему нынешних конкурсов, при которых формально всё правильно, деньги истрачены, но результата нет. И никто за это не отвечает. Пример – «Стратегия 2020», итоги реализации которой подводит известный журналист Андрей Караулов:[11]

«Разработкой «Стратегии -2020» руководили ректоры НИУ ВШЭ и РАНХиГС. На эту работу из российского бюджета ушел 1 миллиард 540 миллионов рублей. Экономический рост составил 3,5 % суммарно за период с 2013 по 2020 год, вместо прописанных в госпрограмме ежегодных 6 %; рост ВВП – на 6 % за 7 лет, вместо принятых в «Стратегии» 66 %; реальные располагаемые доходы россиян – падение на 5 %, вместо обещанного роста на 50 %; увеличение уровня бедности, вместо снижения на 50 %. При этом госпрограмма «Стратегия-2020» научно просчитывалась лучшими умами российской экономики, а результатом этого оказалось замалчивание итогов ее проведения». Конец цитаты.

По мнению Г.О. Грефа[12], «реформы в России нужно свести к развитию качества управления».

С Грефом спорить трудно. Он прав. В управлении экономикой царит бестолковщина. В России все основные решения принимает президент. Готовит Решения Администрация Президента. Правительство самостоятельных решений не принимает, но играет роль «мальчиков для битья». По сути, правительство не нужно. Но если его убрать, вся вина за отрицательные результаты ляжет на президента и его администрацию, что недопустимо. Поэтому каждое министерство строит планы, разрабатывает Федеральные целевые программы (ФЦП), пишет «Дорожные карты». И не несет за их невыполнение никакой ответственности. В крайнем случае, виноват Обама или кто-то еще. А в большинстве случаев виноватых нет или мы о них не знаем.

Но, предположим, порядок в управлении навели. Что же надо делать в первую очередь? Кое-какие рецепты уже готовы использованию и указаны в этой книге.

«Рецепты» основаны на результатах следующих работ ЭАЦ «Модернизация»:

«Налоговая доктрина. Пути совершенствования налоговой системы Российской Федерации»,[13] 2011, рук. авт. колл. д.э.н., Государственный советник налоговой службы II ранга, зам. директора Института развития налоговой системы В. А. Кашин;

«Модернизация подоходного налога и снижение социального неравенства»,[14] 2011, рук. авт. колл., д.э.н., директор Института социально-экономических проблем народонаселения РАН А.Ю. Шевяков;

«Модернизация России: проблемы и пути их решения»,[15] 2012, рук. авт. колл., доктор физ. – мат. наук, академик член Президиума РАН Р.И. Нигматулин, М.; 542 с.

«Администрирование внешнеторговых грузопотоков»[16](2013, рук. авт. колл. чл. – корр. РАН, директор Института проблем рынка РАН В. А. Цветков), М.,480 с.

В.В. Кашин, М.Д. Абрамов, «Промышленная политика и налоговое регулирование»,[17] монография, Институт проблем рынка РАН, 2015 г., 160 с.

Р.И. Нигматулин, Б.И. Нигматулин, А.Г. Аганбегян, М.Д. Абрамов и В.А. Кашин, «Пандемия 2020. Экономический кризис в России. Что надо делать» [18], изд. «ГЭОТАР», М., 2020 г., 31 с.

Р.И. Нигматулин, В.А. Кашин, М.Д. Абрамов, «Налоги для России. Пособие для министров и информация для граждан», изд. «Перо», М., 2020 г., 140 с.[19]

Мы надеемся, что Правительство России заинтересуется предлагаемыми нами мерами и приступит к их реализации, а читатели эти меры поддержат.

У всех на слуху такие проблемы как некомпетентность, коррупция, кумовство, никуда не годные системы – налоговая, кредитно-финансовая, судебная.

Но ведь все это определяется нашим законодательством. Следовательно, надо менять законы. Реализация наших рекомендаций по изменению законодательства позволит снизить остроту перечисленных проблем и даст бюджету дополнительные доходы в размере 13–16 трлн руб. в год, что, в свою очередь, позволит удвоить расходы на науку, образование, здравоохранение, культуру и поддержку наименее защищенных групп населения, что, помимо решения социальных проблем, будет повышать покупательский спрос.

Одновременно мы предлагаем в 2 раза снизить налоги на производство, что кардинально улучшит предпринимательский и инвестиционный климат в России.

У кого-то могут возникнуть сомнения, можно ли вдвое снизить налоги и одновременно почти вдвое увеличить доходы бюджета. Покажем, как это можно сделать.

Решение проблемы может быть достигнуто за счет:

– совершенствования системы налогообложения (п. 2.1);

– повышения эффективности работы таможни (п. 2.2);

– деофшоризации России (п. 2.3.);

– решения проблем залоговых аукционов (п. 2.4);

– повышения эффективности изъятия природной ренты (п. 2.5.).

Раздел 1

Что происходит

1.1. Оценка ситуации

30 лет идет разрушение экономики России. Многие предприятия прекратили существование. Многие из тех, что остались, влачат жалкое существование.

Коррупция захватила все сферы нашей жизни. Она развращает и разрушает Россию. Увеличением числа «посадок» проблему коррупции решить нельзя. У китайцев не помогают даже расстрелы. Если сажать всех, кто участвует в коррупционных действиях, в т. ч. и тех, кто дает взятки, получает зарплату в конверте и не платит с нее налог и др., то на воле никого не останется.

Актуальная шутка: предпринимателя посадили в тюрьму и не сказали за что. Мысли о том, что он ни в чем не виновен, у него нет. Он лишь перебирает, за что бы его могли посадить? За «незаконное» возмещение НДС по счетам-фактурам, которые он получает от поставщиков, которые не платят НДС, или за получение «необоснованной налоговой выгоды», или за «откаты» покупателю, без которых тот отказывается покупать, или за выдачу зарплаты рабочим в «конвертах», что позволяет ему платить им на 3040 % больше, чем без конвертов, или за взятку Санэпидемстанции, чтобы она не закрыла производство, или за что-то еще? Так сделано, чтобы работать и одновременно не нарушать, было невозможно.

А может быть, так было и задумано?

А что делать? Очень просто! Надо делать то, что делали и делают во всех странах, добившихся успеха. Рецепт один – разумные законы и жесткий контроль их исполнения. Такие законы надо создать и вразумительно объяснять народу их необходимость.

Скоро очередные выборы. Люди и партии, претендующие на власть, должны предложить народу России конструктивную программу. Пока такие программы никто не предложил. Многочисленные «Стратегии развития», разрабатываемые разными авторами и коллективами, выглядят неубедительно. Ни одна из стратегий не предлагает конкретные инструменты и технологии. Во всех стратегиях много критики, но ни одна из них не содержит доказательств эффективности своих рекомендаций.

Но одной критики – даже справедливой – сегодня недостаточно. Тем более недостаточно одних «доколе?» и «долой!». Такие программы и стратегии народ не поддержит. А менять «шило на мыло» он не хочет. Тем более, что есть недавний печальный опыт: в 1996 году рейтинг президента России Б.Н. Ельцина опустился до двух процентов, и тогдашние «демократы» решали проблему сохранения власти, забыв все, чему они нас учили, и используя способы, против которых выступали раньше и выступают теперь.

Ответ на вопрос «почему так происходит и что надо делать?» хотелось бы услышать от правительства и от выступающих, например, на проходящих Гайдаровском и Красноярском форумах экономистов, услугами которых правительство России пользуется. Но они не в курсе дела.

В других странах тоже есть проблемы. Но сравнивая «у них» и «у нас», надо понимать, что у них веками шлифовались инструменты управления экономикой – налоговая, денежно-кредитная, судебная и другие системы, которые у нас не выдерживают никакой критики. И если у них легкий насморк, то у нас воспаление легких. Трудно сделать что-то хорошее, не имея ни знаний, ни надежных инструментов.

Наши экономисты – и в науке, и в правительстве, и в оппозиции (и в системной, и в несистемной) – до простого продукта не опускаются. С реальным производством они, как правило, дела не имеют и никогда не имели. Одни говорят надо делать то, другие – это. А как сделать, чтобы «то» или «это» было делать выгодно и с высоким качеством, и те, и другие не знают и знать не хотят. Такие «пустяки», как принципы подоходного налогообложения, формы отчетности, ставки налогов, методы расчета НДС и многие другие конкретные вопросы, как правило, не интересуют не только придворных экономистов, но и оппозиционеров. Их причитания о необходимости снижения налогов и удешевления кредитов выглядят убедительно, но не неконструктивно. Также убедительно они могли бы утверждать, что лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным

Особенность России – некомпетентность экономической элиты, т. е. тех, кто принимает решения на разных уровнях и в разных отраслях народного хозяйства. Это касается не только чиновников и ученых, но и крупных предпринимателей.

В результате в России создана экономика, в которой производству почти нет места.

1 мая 2017 года состоялась демонстрация трудящихся на Красной площади в Москве. Среди демонстрантов не было рабочих ЗИЛа, завода «Москвич», «Красного пролетария», телевизионного завода «РУБИН», Второго часового завода «Слава», Станкостроительного завода им. Серго Орджоникидзе, завода «Динамо», фабрики «Трехгорная мануфактура», Пресненского машиностроительного завода, завода «Станколит» и многих, многих других. Эти предприятия прекратили существование в результате реформ 19912017 годов.

За 30 лет в России уничтожены десятки тысяч предприятий. Начало было положено в 1991 году. В двухтысячные годы разрушение продолжалось. На 1 января 2004 года в России было 102 тыс.138 средних и крупных предприятий и организаций. На 1 января 2017 года их число сократилось до 51 тыс. 986, т. е. на 49,1 %.[20] Для сравнения: за годы Великой Отечественной войны было уничтожено 32 тыс. промышленных предприятий.[21]

Оставшиеся предприятия не загружены из-за отсутствия спроса. Коэффициент использования мощностей (КИМ) в обрабатывающей промышленности составляет около 60 %, в том числе в отрасли «Производство машин и оборудования» – 35 %, «Электротехника и приборостроение» – 34 %, «Производство транспортных средств» -38 %.[22]

Если считать «дном» полное прекращение производства, то мы идем к нему семимильными шагами.

Выпуск продукции в натуральном исчислении сократился в десятки раз. Например, в 1990 году в России выпускалось 214,0 тыс. тракторов, а в 2018 году их было произведено 7,8 тыс., что составило лишь 3,6 % от уровня 1990 года; зерноуборочных комбайнов в 1990 г. было выпущено 65,7 тыс., а в 2018 г. – 5,1 тыс. (7,8 % от 1990 г.); производство металлорежущих станков относительно 1990 года составило около 8 %. И т. д.

Обычным делом стало невыполнение заданий Федеральных целевых программ (ФЦП). Например, в ФЦП «Развитие гражданской авиационной техники России на 20022010 годы и на период до 2015 года» сказано:[23] «Общий объем производства гражданской авиационной техники отечественного производства с учетом государственных нужд и поставок на экспорт составит 2800 самолетов и 2200 вертолетов». Заметим, что все это планировалось при очень низких ценах на экспортируемую нефть: в 1998 году российская нефть Urals стоила $11,9 за баррель.[24] В 2001 году цена выросла до $22 за баррель. За пять лет (2005–2009) в России было построено 43 самолета.[25] В 2013 г. построено 32 самолета.[26] В 2020 году был построен 41 пассажирский и транспортный самолет.[27]

Сегодня ситуация в российском авиастроении близка к катастрофической.[28] Из-за отказа иностранных фирм поставлять электронные комплектующие под угрозой оказался не только МС-21, но и остальные гражданские самолеты. Об этом 30 сентября 2020 г. сообщил на форуме «Микроэлектроника-2020» директор департамента радиоэлектронной промышленности Минпромторга Василий Шпак. По его словам, «России нужно обеспечить себе полную независимость в сфере микроэлектроники, и если не сделать этого сейчас, то «через 10–15 лет будет поздно».

Заслуженный пилот СССР, бывший заместитель министра гражданской авиации СССР Олег Смирнов считает, что отказ от поставок компонентов может затронуть практически все самолеты гражданской авиации, которые в последние годы выпускались в России, в том числе и многострадальный Sukhoi Superjet 100. Сейчас необходимо ускоренными темпами восстанавливать отечественную электронную промышленность, но сделать это совсем не просто.

По мнению О. Смирнова, «электроника, которая выпускалась в нашей стране в свое время, полностью удовлетворяла потребности национального самолетостроения». Насыщались все типы самолетов – «Туполевы», «Ильюшины» и прочие. Но Минпромторг палец о палец не ударил, чтобы за 30 лет сохранить хотя бы остатки производства электроники. Они полностью перешли на, казалось, легкий путь импорта и рассчитывали, что «Запад нам поможет».

Сейчас мы видим результаты этой несостоятельной политики – Запад от нас отворачивается и срывает нам национальные программы самолетостроения.

Типична и печальна судьба гиганта нашей индустрии – завода ЗИЛ, созданного еще до революции. В 70–80 годы на заводе ежегодно выпускалось около 200 тыс. машин, работали около 80 – 85 тыс. человек. 1200 рабочих стояли у 700метрового конвейера. Каждые полторы минуты с него сходил грузовик. Свыше 557 тыс. «гражданских» грузовиков было отправлено в разные страны мира с 1970 по 1980 годы. Масштабы отгрузок поражают воображение – и следует отметить, что они не учитывают военный транспорт, статистика о поставках которого до сих пор засекречена.[29] На 1 января 2014 года списочная численность работников составила 2305 человек. На июль 2016 года на ЗИЛе работали 600 человек. 2 августа 2016 г. отметили 100 лет ЗИЛу. Китайцы, для которых ЗИЛ построил автомобильный завод в Китае, приезжавшие на праздничные мероприятия на ЗИЛ, были в шоке от того, что уничтожили такой завод.

Интересно, на сколько нас хватит? Пора создавать «Бессмертный полк № 2», в котором пройдут сотрудники уничтоженных предприятий и их потомки.

Ожидаемого от приватизации повышения результативности производства не произошло. Более того, до сих пор не удалось восстановить дореформенный объем. Объем промышленного производства в 2020 г. составил 97,3 % от уровня 1991 года (см. табл. 1).

Таблица 1. Промышленное производство России в 1992–2020 г. г. по сравнению с 1991 годом[30]

Максимальной величины индекс промышленного производства в России достигал в 1999 и 2003 годах.

Наибольшее падение было зафиксировано в первой половине 90-х годов 20 века и в 2009 г.

Между тем, наш ВВП в 2020 году составил 128,15 % от ВВП 1991 года (см. табл. 2).

Табл. 2. Динамика ВВП России по годам: 1991 – 2021[31]

Таким образом, за 29 лет среднегодовой рост ВВП составил менее 1 %, а именно 0,97 %. При этом, источником роста ВВП было не промышленное производство, уровень которого не достиг 1991 года (см. табл. 1), а рост расходов.

Ухудшились почти все показатели промышленных предприятий – производительность труда, рентабельность выпускаемой продукции, коэффициент обновления основных фондов, удельный вес инновационно-активных предприятий, доля высокотехнологичной продукции и другие.

Суть проблемы достаточно четко и убедительно сформулировал Д.А. Медведев еще в 2009 году в статье «Россия, вперед!»:

«Нашей работе будут пытаться мешать влиятельные группы продажных чиновников и ничего не предпринимающих «предпринимателей». Они хорошо устроились. У них «все есть». Их все устраивает. Они собираются до скончания века выжимать доходы из остатков советской промышленности и разбазаривать природные богатства, принадлежащие всем нам. Они не создают ничего нового, не хотят развития и боятся его».