Красная пыль

Глава 3. В три этапа

Уна легко тронула пальцами сверкающие двери лифта, выбирая из ровного столбика огоньков самый верхний, и принюхалась. Пахло чисто, ненавязчиво, еле слышно. Белый цвет имел свой собственный, ни с чем несравнимый аромат – тонкий, отдающий холодной свежестью.

Наклонившись, Ракуна оглядела свои разноцветные, смешные ботинки с оглушительно желтыми шнурками, поправила складки на роскошной изумрудной юбке и вновь задумчиво потянула воздух носом – ей показалось, что из вентиляции ощутимо потянуло дождем.

Зеркальная стена справа услужливо отражала какую-то рыжую, тощую и будто совсем незнакомую личность – с серо-голубыми глазищами в пол-лица, ужасно яркими веснушками везде, где только можно, и растрепанным пучком оранжевой пакли на голове.

Уна вздохнула, отвернулась и пообещала себе больше на нелепую особу в зеркале не смотреть. Совсем не смотреть. Лишь изредка, чуть-чуть… чтобы потом снова отвернуться, безуспешно пытаясь унять нервную дрожь в коленках и бурю мыслей в голове: «Юбка. Почти платье. Первый раз надела. Блин, нет, во второй! Алеар же как-то напялила на меня, и… ух, как отец вкатил нам обеим… Лео. Скоро, совсем скоро. Осталось два дня, всего два дня. Сорок восемь часов. Лео, Лео, Лео. Интересно, ему понравится? Юбка – такая красивая, зеленая, почти до щиколоток… а если я в ней запутаюсь и шмякнусь, как последняя дурочка? Ужас. Маечка плотная, рубцов на спине не видно. Хотя… их, наверное, и так все желающие рассмотрели, пока я, пуская слюни, валялась в медблоке. Фу, позорище».

Уна закрыла глаза и сосредоточилась, вспоминая основные пункты программы социализации, запланированные на сегодня, а заодно и картосхему Полиса, закованного невероятными хитросплетениями переулков по окраинам; сведения о погоде на ближайшие два дня, список предостережений о возможных задержках прибытия транспорта…

Лифт дрогнул, останавливаясь, и объявил красивым, звучным баритоном: «Центральная Белая башня. Смотровая площадка. Желаем вам удачного дня».

Храбрая Тихушница открыла глаза, с трудом вздохнула, решительно шагнула вперед, покидая уютное белое нутро, и мгновенно позабыла о сомнениях и тревогах – верхушку башни заполонила целая толпа разноцветных колонн. Широких и узких, резных и абсолютно гладких. Розовых, небесно-голубых, золотистых, белых, соединяющихся сложными витыми розетками и орнаментами где-то на головокружительной высоте, под изломанными острыми выемками потолками. Несимметрично расположенные то тут, то там витражные окна светились ярко-синим светом. Сквозь приоткрытые узкие шлюзы в необычную галерею прорывался нежный утренний воздух.

По натертому до блеска полу было приятно ходить – звуки шагов и шелест подола звучали почти как музыка. Новая обувка оказалась удобной и мягкой, а юбка совсем не мешала движениям. Уна улыбнулась, но тут же напряженно замерла на месте – у нее за плечом беззвучно промелькнуло что-то темное. Сурово нахмурившись, Тихушница резко дернулась в сторону, завела руку за спину и… растерянно ощупала собственную поясницу. Парных ножей не было. Верная черная палка отдыхала в комнате без окон, заботливо уложенная на подушку.

«Промах! – ощерилась Ракуна, ругая себя на чем свет стоит. – Потеряла форму, забылась… дура! Слабачка!»

Неподалеку, словно ей в ответ, раздалось глубокое, негромкое и явно женское:

– Засекла меня? Непло-о-охо. Единица, не ноль.

Уна вытаращилась – и низкий голос, и этот насмешливый тон были ей давно и хорошо знакомы, еще с Лисьей. Вместо разноцветных колонн как будто вырос заснеженный стальной лес, а блестящий пол обратился растрескавшимся пепельным льдом промерзшего до дна озера…

– Я потеряла нож, да, признаю! Моя вина, моя! Некомплект, но Тренер так резко шагнул, и я… я сама не поняла, как это случилось, правда! А Такхо… он не виноват! Он подумал, что…

– Все, как я предполагала – ни о какой отваге и речи не шло. Эмоционально неустойчивое расстройство личности. Неуклюжая дылда. Дерганная. Плохой рекрут. Ноль. Пошла вон.

– Нет! Больше такого не повторится! Прошу вас, Госпожа Эйзира! Я не смогу там! Я не хочу обратно! Я… оставьте меня здесь, ум… умоляю, помогите! Я… там… он…

– Не смей хватать меня, даже за подол. Никогда, поняла? «Он» – это про Арнеса?.. Хм. Подбери сопли, свисают. Просишь убежища? Пусть. Останешься здесь до конца обучения, и даже не вздумай благодарить – после ты все равно отправишься на Серую, поэтому постарайся за это время привести себя в должную форму. У тебя нет норы, в которую можно было бы забиться и переждать. Забудь об этой норе. Ты уязвима. У тебя нет никакого тыла, и пока он не появится, ты либо действуешь, играя по своим правилам; либо терпишь, когда тебя пользуют, либо тихо подыхаешь в ближайшей канаве. Уяснила?

– Да… да. Сп… спасибо, досточтимая Госпожа.

– Дисциплинарное. Вентиляционные ходы и решетки. Будешь ползать по ним с тряпкой днями и ночами. Ты слишком длинная, учись двигаться более скупо, сильно, на выпаде. Подтягиваться. Отталкиваться ногами. Такхо – в техслужбу. Пусть он там гайки откручивает, а не тайком, с крыльев наших транспортников. Иди.

– Слушаюсь! Мы с ним… мы прямо сейчас…

– Стой. Начнешь работу с отсека Фосы, знаешь где это? Будешь приходить, чистить и слушать заодно все, что я ей говорю. Просто молча слушать. Поняла?..

– Да, Госпожа, я все поняла. Благодарю вас, благодарю…

Облаченная в идеальный черный костюм Эйзира выскользнула из-за колонны, приблизилась к застывшей Тихушнице, обошла ее по кругу, усмехнулась и двинулась дальше, осматриваясь. Уна шумно вздохнула, покусала губы и хвостом увязалась за ней. Остроносые туфли Наставницы нескромно цокали каблуками по натертому полу, темные кудрявые волосы были собраны небрежным узлом, строгий жакет оказался расшит тонкой серебристой нитью. Эзра остановилась у раскрытых на смотровую площадку резных шлюзов, плавно повернулась к своей спутнице и уставилась на нее вопросительно. Ракуна поняла это ее негласное обращение, подумала немного и ответила:

– Скорее, нет. Вернее, уже не особо. Вы ведь хотели узнать страшно ли мне, правда? Стандартный вопр…

– Так «скорее, нет» или «не особо»? – перебила ее Наставница, прищурившись. – Между двумя этими вариантами возможна еще прорва точно таких же расплывчатых. Реши для себя. Да или нет.

– Нет, – выдохнула Уна, упрямо приподнимая подбородок, – уже нет. Я сделала то, что должна была. Я поставила уроду ноль и расписалась. Я смогла и горжусь этим. А потом появился Лео, и я осознала, что… Чувства и эмоции ощущаются внутри острее, чем самые лучшие радужные лезвия. Режут, кромсают, выстраивают после так, как им надо и врастают до самого донышка. Не думала, что это возможно со мной.

– И все же решилась попробовать? – Наставница беззвучно поаплодировала – разговор уже начинал ей нравиться. – Вижу, ты внимательно меня слушала на базе. Отлично. Ты мне подходишь.

– Что?! – вспыхнувшая Ракуна шагнула к величественной даме и строптиво мотнула головой. – Мое обучение закончено! Все, хватит! Хватит, я больше не…

– Программа социализации, – негромко напомнила ей Эйзира, словно не замечая воинственного настроя своей молоденькой собеседницы, и продолжила. – Первый этап – теоретический, уже пройден. Ты освоила блок сведений о Содружестве, белом Полисе и наших усатых соседях по Галактике. Теперь второй этап – дело жизни. Работа, занятие, хобби, профессия, как получится. У тебя будет неограниченное количество времени для обучения. Хотя, полагаю, квалификацию «Гид-экскурсовод» тебе уже присвоили. Заочно. Сверхбыстрый Красный сделал на Серой множество записей и передал их старшему Экгеру сразу же по прибытии в Полис. Господин безопасник, конечно, не раз и не два схватился за сердце, просматривая динамические отпечатки ваших с Иллеоном похождений, но, тем не менее, Эксперт был впечатлен. Да, впечатлен.

Уна сокрушенно вздохнула, подумав: «Представляю, чего он там понасмотрелся. Сейчас поди в срочном порядке фамильное серебро по сейфам рассовывает и угрожает упрямому сыночке лишением наследства, если тот не передумает насчет меня. Блин… ужас. Ужас. Ужас».

Высокие перила обширной смотровой площадки окутало облако. Не просто одеяло, как в комнате без окон, а самое настоящее, огромное и белое, наполненное новым, еще не родившимся дождем.

Наставница немного понаблюдала за погрустневшей девчонкой, хмыкнула, отвлекая ее от разглядывания облака, и вновь заговорила о деле:

– Скоро соберется Совет. Основным составом, без всяких там мелких сошек. Выносившиеся на повестку вопросы: отправка сумасшедшей Аритэ на Серую и разбор конфликта «Экгер-Орингер» изрядно померкли по сравнению с результатами новых исследований, любезно предоставленных Совету Госпожой Орингер и дополненных после Главой Полиса. В Содружестве грядут перемены, серьезные, практически смена курса. В связи с этим, Эксперт желает привлечь в Контору консультантов для переобучения имеющихся в его распоряжении сотрудников и обновления документации. Ты будешь составлять, хм… скажем так, путеводитель по Серой планете. Инструкцию по применению. Все, что знаешь. Глаза закатывать не нужно. Я буду твоей непосредственной начальницей. Челюсть упала, подбери. Кроме того, в мою команду войдут Наставники, лисы, техспециалисты, которых по случаю выкупил у крыс Господин Аллиэнн, и Фоса. Да, та самая. Ты можешь называть меня Эйзира, Наставница или Госпожа Аллиэнн. Ох, снова челюсть упала. Держи лицо, девочка. Вопросы есть? Вопросов нет. Чудесно. У меня все на сегодня, но второй этап для тебя еще не завершен. Госпожа Арманда Аксар ожидает тебя в мастерских Центра. До встречи, коллега.

Наставница кивнула ошалевшей Уне и неспешно направилась к лифту. Вышивка на ее жакете деликатно поблескивала, попеременно складываясь в едва заметные силуэты птиц, изящных соцветий и веточек. Теперь уже окончательно бывшая Тихушница проводила ее взглядом, пробормотала: «Охренеть можно…» – и с опаской высунула нос на смотровую площадку, неуверенно шагнув навстречу безграничному простору.

Белое облако уже отцепилось от перил и уплыло в неизвестном направлении. Невероятно синий океан занимал большую часть панорамы. Небо было чистым, глубоким, нагло-солнечным. Полис пестрел внизу невразумительной россыпью бусин, прямоугольных коробочек и в беспорядке приткнувшихся между ними зеленых вставок.

Обещанного транспорта не наблюдалось. Смотреть вниз с такой верхотуры было сложно. Сглотнув подкатывающую тошноту, Уна вцепилась в ограждение и зажмурилась, вспоминая изученную ей краткую историю возникновения города:

«Верхний Полис был образован много позже Нижнего. При крушении, посадочные крылья корабля-перевозчика были полностью разрушены. Самые крупные из осколков этих гигантских конструкций рассекли золотистый известняк основного утеса, нескольких боковых хребтов, и остались навечно погребенными внутри осыпающегося грунта, явившись, таким образом, великолепной твердой основой для построения высотных зданий и других сложных архитектурных сооружений города. Хаотичное расположение обломков и частей обшивки межгалактического крейсера сформировало нынешний облик города…»

Откуда-то снизу через перила скользнул черный щуп и прихватил взвизгнувшую от неожиданности Уну за коленку. Оглушительно мощный клекот волной продавил окрестности – отполированный до зеркального блеска Красный молниеносно вынырнул из своего укрытия, в экстазе распушил все имеющиеся у него гребни и почти упал в объятия своей любимицы, чиркнув пузом по перилам смотровой. Крепко обнявшая его хищное рыло Уна не удержалась от слез, увидев чуть подправленный и дополнительно закрепленный эмалью орнамент «друг» на скуле умного зверя.

Сверхбыстрый клекотнул что-то на своем языке, отстранился, нежно тронул щупом выбившиеся из рыжего пучка тычинки, развернулся боком и приветливо распахнул перед Ракуной шлюз…

Уна замерла на подножке, вцепившись в скобу, и в недоумении осмотрелась еще раз – сверхбыстрый настойчиво предлагал ее зайти в нужное здание через окно. Огромное, полукруглое, во всю стену, но все-таки окно. С широким белоснежным подоконником и легкими полосками кружевных занавесок, подрагивающих на сквозняке.

Красный снова упрямо пришвартовался боком к открытому проему и выжидающе засопел. Ракуна почесала маковку, аккуратно свесилась с подножки, уселась на подоконник: «Не ногами же…» – кокетливо зыркнула на зверя, перелезла внутрь, соскочила на светлый пол просторной мастерской и нырнула вниз, прижавшись боком к стене. Услышав раздавшееся снаружи нежное хрипловатое мурлыкание, рыжая шалунья широко улыбнулась и все же, не сдержавшись, тихонько захихикала. В окно тут же бесцеремонно просунулся красный щуп и начал тщательно обшаривать помещение, путаясь в занавесках.

Уна прыснула, оглянулась – никого и перебежала к креслу, укрывшись за его высокой спинкой.

Контейнер со скрученными в рулоны холстами с грохотом свалился на пол, опрокинутое щупом ведерко с морской галькой брызнуло разноцветными камешками, задетая в процессе поисков люстра звякнула шариками на длинных цепочках. В глубине мастерской свистнула белая перегородка.

– Вот же паразит какой!

Маленькая рыжая пигалица, словно появившаяся в одно мгновение яркая Огневица, подлетела к окну, добыла из своего пышного одеяния нечто странным образом напоминающее веник, размахнулась и с громким шлепком приложила им страшную когтистую лапу.

Веник осыпался крошечными белыми пылинками. Красный щуп, опутанный кружевными шторками, замер в безуспешной попытке прикинуться ценным арт-объектом. Оробевшая Уна, прикусив губу, потянула на себя с кресла краешек синей ткани и прикрылась им, замаскировавшись.

Рычащая огненная валькирия тем временем перехватила свое грозное оружие поудобнее, по пояс высунулась в окно, огрела хищного зверюгу еще раз, уже по упрямому рылу и неожиданно громогласно вопросила у него:

– Девочка где?! Где девочка, я тебя спрашиваю, бандитская твоя рожа? Кыш! Я что сказала?! В мой кабинет! А ты куда прешься, а?! Еще хваталки свои сует, образина! Убери, говорю! Куда девочку дел?! Где… где ты ее высадил?!

Щуп дрогнул и, с треском обдирая занавески, подался назад, на волю – Красный презрительно клекотнул и торопливо отчалил, не выдержав такого мощного напора со стороны общественности. Всклокоченная пигалица швырнула в него веником, промахнулась, погрозила острым кулачком и засунулась обратно, сердито оглядев устроенный шумным посетителем натюрморт. Ракуна обреченно вздохнула, сняла с головы синюю тряпочку и вышла из-за кресла, понурившись.

– Ой, дорогая, попробуй еще вот это, непременно! – Госпожа Аксар подвинула к юной гостье блюдечко с вишневым пирожным.

Порозовевшая от сытного обеда Уна в изнеможении сползла вниз по спинке стула и покачала головой:

– Уже не могу, правда. Не лезет. Все было очень-очень вкусно! Спасибо!

– Пожалуйста, девочка. Тебе всегда здесь рады, всегда. Запомни это, – мягко улыбнулась ей Арманда, обвела пальцами неяркую вышивку на скатерти и резко помрачнела. – Итак, второй этап. Твой багаж.

– А? – встрепенулась Ракуна, пожимая плечами. – Но-о-о я-а-а… у меня же ничего нет…

– Имеется, имеется, еще какой, – Госпожа поднялась из-за стола и поманила Уну за собой, выговаривая на ходу. – Неподъемный. Нужно разобрать его, сейчас. Отсеять ненужное. Ты готова?

– Ну-у-у, не знаю. Разве это сложно?

– Иногда просто невыносимо. Пойдем. Да, обратно в мастерскую.

Огромное полукруглое окно принакрылось узорчатыми белыми ставнями, защищая комнату от палящего солнца. Местами ободранные Красным занавески стыдливо покачивались на ветерке. Арманда со вздохом оглянулась на вошедшую следом за ней гостью, подумала немного и звонко хлопнула в ладоши. Мастерская дрогнула, закрывая и блокируя все перегородки. Оконный проем моргнул еле заметными белыми сотами защитного поля. Уна сжала зубы и с подозрением прищурилась на хозяйку помещения.

Госпожа сцепила руки за спиной, прошлась до невысокого подиума и, тщательно подбирая слова, начала беседу:

– У меня печальные известия, девочка. Твой отец мертв.

– Что?! – Ракуна осознала смысл и в ужасе схватилась за голову, вскрикивая. – Нет! Сеть дырявая! Крысы! Дилеры! Аля, там Аля! Алеар! Они утащут ее, утащут!

– Тш-ш-ш… —Арманда всплеснула руками, торопливо успокаивая. – Госпожу Лангер забрали сразу же, девочка! Тш-ш-ш… Кристана еще раньше. С ними все хорошо. Даже… еще лучше – в настоящий момент Лангеры оккупировали роскошную Ледяную базу Негоцианта и не только оккупировали, но и устроили там буйную, прошу прощения, пьянку с командующим Дирэком, группой стрижей и ватагой пилотов Господина Аллиэнна. Пойдем сюда, присядь… присядь, дорогая.

Уна, отдышавшись, опустилась в высокое кресло, вытирая запястьем проступившую на лбу испарину. Госпожа Аксар протянула ей стакан воды и примостилась рядом, на подиум, продолжая разговор:

– На стан твоего отца было совершено нападение. Он получил смертельное ранение в шею, под челюсть. Как оказалось, его транспортник был оснащен системой так называемого «аварийного всплытия» или «аварийного поплавка», поэтому, согласно инструкции, загрузил тело хозяина в спецкапсулу и поднялся вместе с ней в верхние слои атмосферы, зависнув у зеленой сети. Красная подсветка при этом включилась лишь частично, видимо, была неисправной. Несколько зондов-связистов засекли дрейфующий корабль, но прибывший позже Патруль никаких следов транспортника не обнаружил.

– Все равно, – хрипловато бросила в ответ Ракуна, поставила пустой стакан на подиум и призналась. – Тот особняк в опасной зоне… когда я очнулась в медкапсуле, Лаура допросила меня. Тщательно. Я не стала запираться – голова была, как чугунок. Вывалила ей все о том, как папаша науськивал Арнеса напасть сначала на Патруль, а потом, когда не вышло, на сотрудников Эксперта, Техников. Госпожа Орингер умеет правильно задавать вопросы и слушать, а учитывая наличие у нее того белого монстра и их семейное «Дотла, за каплю нашей крови!»… полагаю, Тухлый сейчас догорает вместе с его любимым транспортником где-нибудь в топке на окраине Дока. Или уже догорел… наверное, и горсти не осталось. Арнес все-таки получил свой полный погребальный обряд, как и полагается Ору – с трупом врага в подложке. Сволочь.

– Сочувствую тебе, – вздохнула Арманда, осторожно тронув поникшую собеседницу за плечо, и неожиданно сменила тему. – Твоя спина, девочка… – Уна вскинула голову, ожигая излишне осведомленную даму нехорошим вглядом, но Госпожа Аксар быстро пересела на подлокотник ее кресла, совсем близко, и зашептала горячо. – Шрамы. Это как послание, понимаешь? Трансляция в мир на открытом канале. Чтобы их видели все твои самые близкие, а главное, чтобы ты видела. Каждый день, каждый час… мгновение. Он убит, но все продолжает говорить с тобой. С окружающими тебя людьми. Цеплять, стеснять, мучить и заявлять свои права.

– Так вышло, – глухо ответила на это Уна, обхватывая себя руками. – Ничего не поделаешь. Они поблекнут со временем и будут не…

– Нет, так не пойдет! – возмущенно заявила Арманда, подскочила с подиума и выволокла из-под него длинный деревянный контейнер на колесиках. Откинув крышку, она придирчиво уставилась на его содержимое. Ракуна, не выдержав, поднялась из кресла и подошла, с любопытством заглянув внутрь объемистого хранилища.

Ларь был под завязку забит эскизами, склянками, флаконами, палитрами, кистями, связками длинных карандашей, мелков и необычных острых стеков в отдельных коробочках. Госпожа Аксар вытянула из стопки испещренный витыми орнаментами плотный лист, показала его Ракуне и заговорщически подмигнула ей:

– Это будет твое послание, понимаешь? Только то, что ты захочешь сказать. Можно сначала временный рисунок сделать, попробовать. А потом…

– Нет, – безо всяких сомнений выдохнула Уна. – Сразу. Сделайте сразу, пожалуйста.

– Хорошо, лапушка, но это занятие небыстрое, успеем даже поужинать в процессе, – воодушевленно затараторила Арманда, одновременно выставляя на подиум флаконы и коробочки. – Будет немного саднить после. Я присыплю специальной пудрой, она очень быстро впитается, но все равно нужно будет потом осторожненько, если вы с Лео… э-э-э… то есть, вы… или еще нет? М-да, такт – мое все. Деликатность где-то там же валялась, надо подобрать. За ширмой специальная лежанка, видишь? Маечку можно положить сюда, волосы лучше придержать, чтобы прядочки не выпадали… пакля? Какая пакля? Не вижу паклю. Чистейший шелк! Ты очень красивая, перестань, это даже не смешно. Наверняка наш угрюмый молчун Цветик втрескался с первого взгляда, бедолажка, а потом в спешном порядке, буквально на ходу, осваивал искусство обходительной речи: спасибо, пожалуйста, будьте так любезны… что?! Болтал без умолку? Серьезно?! Вот это номер! Ой, как ты замечательно смеешься… Угу, начинаем. Захочешь еще похохотать, говори – сделаем перерывчик, у меня там салат, карамельно-грушевый тарт, рогалики и какао. А потом у тебя еще третий этап, уже в другой части города. Готова?..

Казалось, что все поверхности вокруг состояли исключительно из желто-оранжевых кирпичиков – невысокие дома, мостовая, низкие изгороди, теплые, шершавые стены с понатыканными то тут, то там цветочными горшками…

Узкая улочка обрывалась вниз, под горку, прямо навстречу заходящему солнцу. Дальше были только высокие литые перила и глубокое ущелье с танцующими в темной глубине разлома стайками зондов. Уна растерянно оглянулась: «Так, куда теперь? Адрес верный, но… вечер уже, стемнеет скоро. Странно. Арманда сказала, чтобы непременно сегодня – третий этап, все такое».

Никаких административных строений поблизости не было, только частные дома, облепленные пушистыми деревцами и клумбами.

Справа, совсем недалеко, раздался оглушительный грохот и слегка неуместное для такого тихого района: «Бля!»

Длинный ангар в половину улицы загромыхал, распахивая окованные металлическими кольцами ворота, и выплюнул несколько крупных катушек в компании с быстро набирающей скорость бочкой без дна. Уна резво отпрыгнула, метнувшись под чей-то низкий балкончик, и вся эта катавасия с шумом пронеслась мимо, выбрасывая в стороны петли размотавшихся проводов и отрезок какого-то толстого кабеля.

Из полутьмы ангара вышел Иллеон Экгер, собственной персоной, вытер руки о серую от пыли майку и невозмутимо проследил за движением сбежавших «предметов интерьера» вплоть до их мощного, звонкого удара о перила ограждения. Катушки повалились одна на другую, а бочка неожиданно встала прямо, приосанившись.

Застывшая Ракуна сглотнула, не веря своим глазам: «Но… сорок восемь часов! Вернее, уже меньше, но… а третий этап? Как же так, не пойму…»

Из утопающего в петуниях окна соседнего домика высунулся помятый морщинистый лик в косматой бороде и скрипуче поинтересовался у нарушителя спокойствия:

– Опять ограждение на прочность проверяешь, шкет? Не пришибло хоть никого?

– Ситуация под контролем! Угроза миновала, все могут покидать временные убежища! – улыбнулся старику Лео и прищурился на катушки: «Так, сорок восемь минус… ага, у меня в запасе еще двадцать девять часов и семнадцать минут. Успею. Сейчас их обратно приволочь или позже, когда закончу уборку?» – краем глаза он заметил тонкую фигурку у противоположной стены, повернул к ней голову и растерянно моргнул.

Обновленная Уна, совершенно разбалованная до этого всеобщим вниманием, задрала нос повыше, поправила юбку, красиво продефилировала до стоящего столбом Экгера, обошла амбала по кругу, интересничая, и медленно рассмотрела его с ног до головы, подмечая детальки: грубые штаны с жесткими вставками на коленях, пояс с инструментами и множеством отделений; широченные плечи, измазанные чем-то черным, словно он весь день мешки с углем тягал; золотистые на концах отросшие волосы, очень ярко выделяющиеся на чумазом лице глаза, оглядывающие неожиданную посетительницу не менее внимательно, чем она его, и тоже подмечая детальки.

Сморщенный лик в косматой бороде оценил быстро накалившуюся обстановку и нырнул обратно в петунии, немного поворчав напоследок.

Лео без слов взял Уну за руку, утянул в огромный полутемный ангар и захлопнул створки ворот, одну за другой. Осмотрел рыжую снова, очень жадно. Шагнул ближе, наклонился, касаясь носом ее уха, и прошептал ей:

– Помнишь, мы поссорились тогда? Перед тем, как нас забрали? Я был прав?

– О чем ты? – Уна чуть повернула голову, подставляя ему губы, отвечая на его быстрые поцелуи.

– Тебе ведь ужасно… невыносимо скучно без меня, – пояснил Лео ей в подбородок. – Серо, невкусно, тоскливо. Признавайся.