Сказки на ночь 3

Глава 1

Августовское послеобедие выдалось ужасно душным. Жара стоит уже больше недели, а это самый конец лета. Оно явно не собирается сдавать свои права, так как первые два месяца совершенно не радовали нас теплыми деньками, сплошные дожди.

Но сегодня в летнем царстве был аншлаг, градусы на приборной панели автомобиля показывали за тридцать, уверенно приближаясь к сорока.

– Лёш, прибавь кондиционер, – прошу мужа, дуя себе в вырез белой блузки, которая безбожно липла к груди.

– Он не работает, – отвечает, пытаясь, якобы незаметным для меня движением, стереть пот со лба.

– Как не работает, еще вчера все нормально было?

От мысли, что придется ехать целых полчаса домой в душной машине, меня бросает в пот.

– Работает, просто я его не включал.

– Ты больной? – рычу на мужа, судорожно тыкая по кнопке включения кондиционера, моментально расслабляясь от струи прохладного воздуха.

– Кать, там фрион на нуле почти, а смысл его сейчас заправлять, лето уж закончилось.

– Когда он успел закончится, жара только пару недель всего?

– Ну, может и не закончился ещё, там же не видно …

– Тем более! – перехожу на повышенный тон, немного оживившись от прохладного воздуха. – Даже не думай меня этой темой нервировать. Закончиться – заправишь, сломается – сделаешь.

– Да ладно тебе, чего злюка-то такая? Слушай лучше анекдот в тему. Два новых русских едут в тачке с закрытыми окнами, а на улице жара стоит, один другому говорит: «Ты чего окно не открываешь?», тот отвечает: «Пускай думают, что у нас кондиционер».

Муж смеялся, заливисто, а я смотрела и думала: «Спокойно Катя, это твой муж, другого у тебя нет, и он не всегда такой, бывает другим, хорошим, милым, чутким. Правда редко. Очень редко, так редко, что я и не помню уже».

– Что, не смешно? А мне кажется прямо в тему.

– Нет, это не прям в тему, это прям про тебя, – и снова смех, думает, я так шучу.

Мило улыбаюсь. Ну, пусть так и думает. Я просто устала на работе. Да, я работаю сама на себя. У меня пекарня. Своя, собственная! Я шла к этому много лет, почти десятилетие. Начинала с аренды маленького помещения на рынке, где и продавались хлебные изделия. Технологию разрабатывала сама, как говорится: «По бабушкиному рецепту». Считала, что качество – самый важный фактор в этой области, даже если это всего лишь хлеб. А качество требует соответствующих ингредиентов. Поначалу, дела шли очень плохо, из-за стоимости, которая была на порядок выше, чем у конкурентов. Но, я не сдавалась, работала в убыток, тихонько приучая к вкусному клиентскую базу. Ведь вкусный ароматный хлеб – это основа основ для любого блюда. И мой хлеб оставался таким и день, и два, и три, а не крошился и плесневел, как многие более дешевые варианты. Плотный, тугой, ноздрястый, а не воздушный и пустой, который сожмешь в ладошке, и от целой булки ничего почти не останется.

И дело пошло! Мой бренд стал узнаваемым, заказы от магазинов стали расти. Я арендовала большое помещение, наняла сотрудников, сначала немного, но штат очень быстро рос. И, к сегодняшнему дню я полностью выкупила все, на чём стоял бизнес. Расширяться дальше, значило отдать часть своих полномочий по руководству и контролю в чужие руки, а я этого не хотела. Это было моё детище, и я хотела заниматься всем сама. Цех работал в две смены, и я старалась приезжать на работу рано утром, чтобы весь вечер посвятить своей семье. Мужу и сыну. Ну, в основном сыну, конечно. Но, с каждым годом, мое внимание ему становилось нужным все меньше и меньше. Мой малыш вырос в красивого самостоятельного подростка, который на данный момент проводил свои каникулы у бабушки и дедушки.

– Чем меня кормить будешь? – припарковавшись, муж потянулся ко мне, выпрашивая поцелуй.

Сына дома не было, поэтому ссылаться на это, отказываясь от притязаний Леши, я не могла.

– Дома, так-то все есть, но если хочешь, можем в магазин зайти, – затараторила я, отклоняясь.

– Слушай, ты иди, сходи без меня.

Удивленно смотрю на мужа, но его взгляд обращен не на меня. Выяснять, что его так заинтересовало, я не стала, несмотря даже на то, что его голос потерял былую веселость. Воспользовавшись моментом, выскользнула из машины и быстрым шагом направилась в магазин.

В одной руке продукты для лазаньи с грибами, оправдать поход в магазин, а в другой пакет с огромным арбузом. В большом контейнере он оставался один и, немудрено, чтобы вытащить его оттуда, пришлось потратить все свои последние силы, оставшиеся под конец рабочего дня. Поначалу брать его не думала, реально оценив свои силы, а просить мужа не хотелось, но стоило мне представить сочную прохладную мякоть арбуза на языке, как тут же передумала, и вернулась прямо с кассы.

Магазин от дома находился недалеко, буквально парковку перейти, и я уже мужественно приготовилась совершить этот подвиг, но в этот момент увидела мужа, который стоял ко мне спиной и с кем-то разговаривал.

– Ты не правильно понял … Какие сроки … у меня нет ничего … – слова мужа долетали обрывками, он нервничал, очень.

Я уже хотела пройти мимо, чтобы не прерывать его, видимо, серьезный разговор, но в этот момент, в поле моего зрения попался собеседник мужа, а я – в его.

Застываю в изумлении. Пакет с арбузом выскальзывает, и он с треском разбивается об асфальт.

Нет, нет, нет! С каждым словом внутри разрастается негодование и обида. Только не ты!

Глава 2

15 лет назад

– Да я все понял, Клим, – парнишка улыбается, барабаня по рулю, а я сижу рядом и очень стараюсь не беситься.

– Повторяю еще раз. Работаете аккуратно. Нужно только доходчиво объяснить всю схему, без рукоприкладства, – разжевываю, как ребенку, но по другому просто никак.

Парень зеленый ещё, подо мной недавно, хотя по годам разница между нами небольшая. Но если я так и буду с ними сам по стрелкам мотаться, толку не будет. Потираю устало переносицу. Работы валом, как и проблем. Старшие территорию делят, а мне разгребать приходится. Только и могут пальцами тыкать: «Хотим это, хотим то». Не понимая, что все их хотелки отрабатывать приходиться. Я был не сторонник тех методов, которыми сейчас все работали. Просто нахлобучивали на коммерсов большой процент, а если те брыкались – в лес, а там уж люди быстро ломались. Ссались, харкали кровью и все равно ломались, в конечном счете. И никого не волновало то, что не все из лесочка возвращались. Многие группировки по макрухе работали, так было быстрее и проще всего, а если за это кого и повязать могли, замена быстро находилась. В молодых нужды не было, они как зверята, уже с малолетства науськанные были. Поэтому и пользовались ими, как расходным материалом.

Были и те, которые психологически давили, морально склоняли коммерсов к совместной работе. И в этой сфере дебилов тоже хватало, самым трешем, как по мне, были похороны, когда человека живьем в гробу закапывали. После такого не то, что проценты, весь бизнес на раз отписывали.

У меня был свой принцип работы. С людьми я разговаривал и договаривался. Приводил веские доводы, обрисовывал картину, что будет, если работать не с нами. Просто объяснял, и люди понимали. Каждый должен заниматься своим делом. И если человек шарит в коммерции, вот пусть там и работает, но работает спокойно и, поначалу, много с него не брать, пока не разовьется. Только в этом случае будет и результат, и динамика. Но вот мои старшие такую точку зрения не всегда разделяли, им бабла подавай, сразу, да побольше. Поэтому не всегда удавалось по-тихому все разрулить. Да, я далеко несвятой.

– Обрисуй ситуацию, – прошу парня. – Ну, как ты человеку объяснять будешь, что ему лучше всего с нами работать? – терпение, только терпение, повторяю себе мысленно.

– А, понял, ну короче …

Делаю выдох, выжидаю, тот мычит что-то, подвисает. Так и хочется шлепнуть его тупорылую башку о приборку, но я сдерживаюсь. Просто устал, нужна передышка, расслабиться нужно. Как раз сегодня вечером туса намечается. Осталось только девочку беспроблемную подобрать, потому что та, на которую я рассчитывал, соскочила в последний момент. Ладно, до вечера еще время есть, нужно телефонную книжку прошерстить.

– Ну, короче мы хотим десять процентов от выручки для начала … – заговорил наконец парень.

– От прибыли Санчо, от прибыли, – отвешиваю ему подзатыльник, не сдержавшись.

– Ай, – потирает место ушиба.

– А какая разница-то, – шипит обиженно.

– А такая, что он на товар, только двадцатку накручивает.

– В смысле?

Смотрю на него и не понимаю, он правда такой тупой?

– Смотри, он продал на сто штук, из них только двадцадка ему капает, остальное изначальная цена товара. Вот сто штук – это выручка, а двадцатка – это прибыль. А если ты со ста штук десять процентов отожмешь – это будет половина его заработка, а у него еще расходов до фига. Получается, ты, Санек, хочешь больше самого коммерса заработать, ни хуя не делая. Понял? – к концу моей обучающей речи, я практически рычал ему в лицо.

– А? Ну, так это, да, понял.

Опустив голову, обреченно мотаю ей из стороны в сторону.

– Проехали. Просто запомни, десять процентов от прибыли и всё. Так теперь дальше по схеме. Как ты его убеждать будешь?

– Так, ага, короче …

Это у пацана получается получше, поэтому я просто откидываюсь на спинку сиденья и молча, слушаю, не перебиваю.

Мелкий дождь резко начинает барабанить по лобовому стеклу, превращаясь в шумный ливень. Включив дворники, наблюдаю за редкими прохожими, которым не посчастливилось попасть под этот водопад.

Бегут, накрывая головы чем попало, а я не понимаю. Не понимаю зачем бежать, когда можно просто наслаждаться. Это же просто вода и летний дождь, прохладный, освежающий. Так и хочется скинуть футболку и нырнуть под упругие струи, задрав голову к небу. Но нет … как, же все сложно в этой жизни. А так иногда хочется просто делать то, что нравиться, наплевав на мнение окружающих.

Взгляд зацепился за тоненькую фигурку, что прошлепала мимо нашей машины и остановилась у подъезда. Девушка безуспешно набирала цифры на домофоне, но дверь ей никто не открывал. Я ждал вместе с ней, не сводил с неё взгляда, наблюдая, как длинный сарафан намокает все больше и больше, облипая её стройную фигурку. Козырька над подъездом почти нет, и девчушка того и гляди насквозь промокнет.

Чувствую, что мне чертовски хочется разглядеть её получше, и я неосознанно подаюсь вперёд.

– На Катюху засмотрелся? Мы с ней в одном подъезде живем. Четкая она, ага.

Поворачиваюсь к парню, а он понимающе играет бровями.

– Но там, голяк, не дает никому, даже мне, прикинь?!

– Ключи от домофона давай, – прошу резко, раздражаясь по непонятной причине.

Буквально вырвав связку из рук, быстро выхожу из машины.

Глава 3

Дождь! Чёрт возьми! С утра же ничего не предвещало! И я, как назло, даже кофту не взяла, в одном сарафане.

– Чёрт, чёрт, чёрт, мам, ну вы где?! – пищу в бездушный домофон, но мне никто не отвечает.

Ну, вот куда они с папой могли уйти? В выходной? Да, куда угодно! Ведь погода-то хорошая была. И я сама виновата, не предупредила, что ключи не взяла. Думала, подожду, если что возле дома на лавочке, правда на ней мест свободных почти не бывает. Престарелых отдыхающих, и не только, у нас, полон дом.

Подождала? Ага? Вот сиди теперь, зато лавочка свободная. Грустно смотрю на пустую скамейку, прижимаясь к стене. Крыши над подъездом почти нет, и дождь безжалостно хлещет по мне где попало.

Поднимаю глаза и замираю. Из припаркованной рядом машины выходит парень и направляется в мою сторону.

Божечки, мой! Я узнала его!

Это Клим Яшин! Местный авторитет! Парень, репутация которого тесно связанна с криминалом. Приличные девочки, даже не смотрят в его сторону, а я … смотрю, украдкой, исподтишка. Если вижу его где-то, замедляю шаг и, даже, могу вернуться в один и тот же магазин снова, потому что уверена в том, что останусь незамеченной. Он никогда не смотрит по сторонам ради любопытства, только вперёд. Он всегда собран, решителен и всегда чем-то занят.

И вопреки доводам разума, я в него влюблена! Тайной, запретной любовью, скрытой от посторонних глаз под семью печатями. Порой, я даже сама себе не позволяю в это верить, но все же – это факт.

Мамочка, что с нами будет, я полюбила бандита!

Но он не знает ничего, он просто смотрит и молчит.

Строчки из песни группы «Краски», часто крутились у меня в голове, но нет, он никогда не смотрел на меня. А сейчас я замерла, под его взглядом, как кролик. Под его тяжелым пронизывающим взглядом. Он идет мне на встречу, абсолютно не обращая внимания на хлещущий дождь. Он барабанит по мощной фигуре, словно по металлу. Боже, какой он красивый! Пугающей мужской красотой, совершенно не имеющей ничего общего с эталонными стандартами. Я знаю, это только мое мнение, и многие с ним не согласятся. И сама я поначалу так не думала, но с каждой новой встречей, моментом, когда я его видела, моё сердечко таяло, исключая все другие объекты в качестве возможной для меня пары.

Я знала, что никогда с ним не буду. Даже если он сам мне это предложит, хотя, он и не предложит, конечно. Но мечтать о нем, мне никто не запрещал. В самых моих откровенных мыслях мы всегда были вдвоем, и больше никого. Ни родителей, ни родственников, ни подруг, потому что я просто не представляла себе, как такого, как он можно им представить. Да у него багажник в машине, наверное, оружием забит, а может там вообще связанный человек с кляпом во рту. Мертвый!

А теперь он шёл в мою сторону, и убежать, не представлялось абсолютно никакой возможности.

Замерла, когда две огромные ладони уперлись по обе стороны от моей головы. Такими, только котят душить и молоденьких девушек вроде меня. Да, чего уж там утрировать, любому, абсолютно любому он своей лапищей шею свернуть может.

– Привет.

Его голос я не слышала никогда, вернее, я не знала, что он может быть таким. Отголоски фраз, доносившиеся до меня, когда проходила мимо, состояли из грубых резких слов. А сейчас слово «привет» прозвучало словно урчание, но только не кота, а тигра, огромного тигра. И я точно знала, что это урчанье может в одно мгновенье превратиться в грозный рык.

– Привет, – шепчу, зачарованно разглядывая его лицо.

Он навис, как гора, полностью заслоняя меня собой от дождя. Взгляд зацепился за светлую полоску шрама на загорелом лице. Она тянулась по всей длине скулы, но совершен его не портила. Действительно шрамы украшают мужчин. Больше подумать я ни о чем не успела. Прозвучал характерный писк домофона, и он распахнул передо мной дверь.

– Заходи, малышка, промокла же совсем.

Разочарованно опускаю глаза и захожу в подъезд. Да, я разочарованна! Стоять рядом с ним оказалось так волнительно-приятно. Эмоции не описать словами. До дрожи в пальцах хотелось коснуться его лица, очертить полоску шрама …

На слабых ногах поднимаюсь по лестнице, стараясь держать спину, пока он смотрит мне в след, но я, как будто его не чувствую, и в доказательство этого слышу звук закрывающейся двери. Резко оборачиваюсь, но его нет за моей спиной. Он не зашел в подъезд. Он просто сжалился над бедной девушкой, которая мокла под дождем. Хотя, странно, откуда у него ключ?

Боже! Да я не усну теперь сегодня ночью, постоянно прокручивая в голове этот момент.

Глава 4

Какая аппетитная малышка! Пока шёл до нее, успел заценить все прелести. Сарафан, к тому времени, уже успел облепить её тело, как вторая кожа, и мне открывалась просто офигенная картина. И мордашка у малышки не подкачала. Куколка просто, а не девочка.

Прав был Санек, такая не даст. Меня, иной раз, и бывалые шалавы побаиваются, а тут такая …

И чего я к ней из машины выперся, спрашивается?

– Заходи, малышка, промокла же совсем.

Дверь за ней закрывается, а я не спешу уходить. Понимаю, что меня держит. Зацепила. Вот так просто, за секунду считай. И её взгляд. Смотрела на меня так пристально, с любопытством, как будто и не боялась вовсе, или показалось мне. И я решаюсь проверить. Дергаю на себя дверь, но она уже успела примагнититься. С силой дергаю ещё раз, и она поддается.

Черт! Чего туплю-то, у меня же ключ в руке. Да, совсем поплыл от вида малышки. Странно даже. Медленно крадусь за ней, она не видит меня. Пока.

В подъезде полумрак. Не хочу её пугать, но в этот момент она, запустив пальцы в волосы, начинает их взбивать, пытаясь стряхнуть капли дождя, и я застываю. Влажные длинные пряди хлещут меня по груди. Малышка не замечает этого, стоит ко мне спиной, а у меня всё напряглось, причем везде. Капец, как это эротично. Прикрываю глаза от удовольствия, потому что уловил её запах. Нежный, свежий, едва заметный.

Дверки разъезжаются, и она заходи в лифт. Оборачивается, на лице улыбка. Но это ненадолго. Сейчас она заметит меня и завизжит. Сто пудово. Вид у меня, скорее всего, такой, как будто я её съесть хочу и не только.

Поднимает глаза и …

– Ой, – пискнула и застыла, глаза по пятаку.

Скалюсь, засунув руки в карманы. Дар речи даже потеряла. А если я сейчас в лифт зайду? Трусишки намочит или сознание потеряет? Или и то и другое? Ещё пара секунд и двери закроются, поэтому я просто стою и наслаждаюсь её видом. Даже присвистнуть хочется, красотка!

Двери начинают закрываться. Один, два три …

– Пока, малышка, – произношу вслух, но, скорее всего, самому себе.

Все правильно, еще раз встретишь меня и беги, не оглядываясь, а то я могу и догнать.

И малышка, как будто очнувшись, кидается к панели с кнопками.

– Трусишка, – смеюсь, но мой смех обрывается, когда двери лифта снова разъезжаются.

Со страху, не на ту кнопку нажала?

– Тебе наверх? – спрашивает, удерживая кнопку первого этажа.

Смотрит прямо в глаза, и страха там точно нет, ну может волнение, смущение, но не страх.

Охренеть! На инстинктах ныряю в кабинку лифта, заполняя собой практически все пространство. Мог бы подвинуться, но нет, даже не собираюсь. А вот малышке двигаться больше некуда, она и так, к стенке прижалась.

– Тебе на какой? – голос дрожит немного, но может она замерзла просто, а мне бы все же хотелось, чтобы это я на неё так действовал.

– А тебе?

– На восьмой, – отвечает, и я тут же нажимаю на кнопку с этой цифрой, чтобы снова вцепиться в неё своим голодным взглядом.

Она часто дышит, и от этого я просто не могу не пялиться на её грудь. Стою так близко, что даже вижу родинку на одном из аппетитных полушарий. Она шоколадным пятнышком просвечивает через еще влажную ткань её сарафана. С трудом заставляю себя посмотреть в глаза малышке.

– Клим, – представляюсь.

Голос хриплый, как наждачкой по стене.

– Я знаю, – отвечает малышка, а я удивлен.

– Да, ну. И откуда же? – спрашиваю, двигаясь в её сторону.

Она охает чуть слышно, так как между нами больше совсем нет места.

– Тебя все знают, – отвечает, смущенная нашей близостью, но взгляд не отводит, и оттолкнуть не пытается.

Еще несколько секунд и лифт остановиться. И я срываюсь. Совершенно в неконтролируемом порыве зарываюсь своей пятерней в её влажные волосы. Подтягиваю ближе и впиваюсь в нижнюю губу. Она вскрикивает, от неожиданности, но больше сопротивления я не чувствую, а скорее всего и не хочу.

Сладкая, как ягода! Губы малышки плотно сжаты, и я слегка кусаю её за нижнюю. Снова охает, то ли от возмущения, то ли от неожиданности. Да мне и пофиг, тормоза отказали совсем. Только и ждал момента, когда она откроет свой сладкий ротик, чтобы скользнуть языком во влажное тепло.

– Молодой человек, вы выходить собираетесь? – слышу чей-то голос сзади.

Пару секунд оцениваю ситуацию, глядя в перепуганные глаза малышки, но напугана она не мной, а тем, что нас застукали, поди ещё соседка её. За моей широкой спиной пока не видно с кем я, но вечно же мы так стоять не будем.

И тут во мне злость взыграла. Какого хрена я еще прятаться должен! И грозно бросаю через плечо:

– А не пойти бы вам дамочка …

Глава 5

Боооже мой! Я стою, прижатая к стенке лифта, парнем, на которого украдкой слюни пускала, а сейчас его язык у меня во рту! Это просто невероятно!

Невероятно, но факт! Этому свидетельствует фраза, сказанная нашей соседкой, тётей Лидой:

– Молодой человек, вы выходить собираетесь?

Да, Клим, ты выходить из меня собираешься?! Его язык еще пару секунд продолжал хозяйничать во мне, а потом так же резко выскользнул. Недовольно и с большой неохотой.

Божечки, что делать-то? Неудобно-то как получается! Это наш первый поцелуй, может быть вообще последний, а мне им даже насладиться не дают. Смотрю в его раздраженные глаза, и его злость, как будто и мне передается.

– А не пойти бы вам дамочка …

О нет! Пожалуйста, только не посылай её. Мне еще здесь жить. Молю его одними глазами. Боюсь подать голос. Но его черты меняются, он расслабляется немного, и заканчивает брошенную фразу:

– … пешком.

Облегченно выдыхаю. Дальше стоять просто нет смысла, и я проскальзываю мимо него. Он не держит и даже улыбается.

– Катя?! Деточка, он тебе ничего не сделал?! – спросила у меня тетя Лида, трясясь от праведного гнева.

– Всё нормально, – отвечаю, а сама не могу отвести взгляда от парня, который скрестив руки, прислонился к стенке лифта с ужасно наглым видом.

– В семь вечера жду внизу, – бросает мне дерзко, и пока никто из нас не успел опомниться, продолжает, обращаясь уже к тете Лиде.

– Не переживайте, дамочка, я не ем маленьких девочек. А вот стареньких бабушек …

В это время дверки лифта стали закрываться. Парень подался вперед и клацкнул зубами прямо перед лицом возмущенной женщины.

Тетя Лида, аж подпрыгнула от неожиданности.

– Ты смотри наглец-то какой, Кать? Ты видела? Бабушкой меня назвал, щенок! Да я ему в матери гожусь! Сволота! – соседка продолжала возмущаться, а сама уже медленно спускалась по лестничному пролету.

А я прислонилась спиной к своей двери. Ключей у меня все также не было. Как и ни одной логичной мысли, объясняющей то, что сейчас произошло. Жар поднимается откуда-то снизу и накрывает меня с головой. Горю от воспоминаний о поцелуе. Таком остром и чувственном одновременно. Я даже и не подумала сопротивляться. Да я вообще ни о чём в тот момент не думала! У меня коленки до сих пор дрожат. И плевать мне было на то, что он обо мне подумает, а он, как раз самое плохое, видимо, и подумал, раз встретиться предложил. Вернее не предложил, а велел, так, наверное, правильнее будет расценить его брошенную с ухмылкой фразу: «В семь вечера жду внизу».

Он даже не сомневается в том, что я приду. А я не приду, конечно! Я же не такая! А на поцелуй согласилась, потому …

Согласилась и согласилась, чего теперь-то уж жалеть. Нет, я ни капельки не жалела! Это был самый лучший момент в моей жизни!

– Катя, ты чего здесь стоишь?

Двери лифта разъехались и из него вышли мама с папой.

– Я, ключи забыла, – произнесла скороговоркой, как будто заученную фразу, и сразу отшагнула в сторону, боясь, что родители заметят моё сумбурное состояние.

– А мы сейчас под такой дождь попали …

Мама с папой весело переговаривались, занося пакеты с покупками в квартиру, поэтому на мое состояние внимания не обращали. И, слава Богу, как говорится.

Выкладывая продукты, я подцепила несколько виноградин, за что и получила шуточный шлепок по руке от мамы.

– Нечего кускарничать, иди лучше обувь протри. Сейчас обед разогрею и позову вас.

Я была только рада такому предлогу смыться, но легкая работа не могла заставить меня выключить голову. Все тело покалывало тысячей мелких иголочек от возбуждающих воспоминаний. У меня прямо свербеть уже начинало во всех интимных местах. Наваждение просто какое-то!

Ни о чём другом даже думать не могла. Конечно, речь даже не шла о том, чтобы я вышла к нему в семь. В это время, как раз весь подъезд на прогулку выйдет. И я тут такая скромница-отличница в машину к бандиту сяду! Наглому, дерзкому и до неприличия красивому бандиту. Он даже целуется, как зверь. Нижняя губа до сих пор отдает пульсацией от его укуса. Но каким же волнительным был этот поцелуй. Ну, вот опять я о нём думаю. Черт возьми!

Время стало словно резиновым, но оно неумолимо приближалось к семичасовой отметке, и я все больше склонялась к тому, что нужно, наверное, хотя бы предупредить Клима о том, что никуда я с ним не пойду. Положительного ответа же я ему не давала. А поцелуй? Так это он вообще насильно меня поцеловал.

– Мам, – крикнула я из своей комнаты, – я сейчас до магазина дойду, за шоколадкой.

Просто предупрежу и все.

Ну, как, все верят в то, что Катя просто предупредит Клима?)