- -
- 100%
- +
Глава 1
На парковке около агентства смотрю в зеркало, поправляю под заколку выбившуюся прядь – порядок. Сегодня на работе будет сумасшедший день, но выглядеть надо отлично.
В отделе никто не сомневается, что меня назначат новым креативным директором. В принципе, я к этому шла почти шесть лет. От графического дизайнера на удалёнке до одного из арт-директоров крупного рекламного агентства города. И вот наш креативный, ещё полный идей и сил Михалыч, решил, что будет реализовывать свой творческий потенциал при обустройстве дачи и ловле рыбы.
Вчера из командировки должен был вернуться генеральный, поэтому сегодня состоится назначение. И я не думаю, что он привлечет кого-то со стороны. Он, как сам говорил, любит взращивать специалистов, а не привлекать со стороны.
– Ника! – окликает меня женский голос, который едва различаю, выходя из машины, за шумом моторов.
Оборачиваюсь. Ко мне бежит возбуждённая Катька – наш копирайтер.
– Доброе утро! – киваю ей, когда девушка подходит и берет меня под руку.
С прикосновением ее возбуждение как будто передается и мне, хотя до этого момента почти не волновалась.
– Ника, готова? – спрашивает она, а глаза блестят, как будто сама готовится к должности креативного. – Мне сегодня даже сон приснился о твоём назначении.
Я смеюсь. В агентстве три арт-директора, и каждый из нас может занять эту должность. У каждого команда работает как часы, проекты сдаются вовремя.
Когда я сюда только пришла ещё обычным дизайнером, было сложно привыкнуть к шуму, постоянно бегающим туда-сюда и орущим сотрудникам, а теперь без нашего муравейника не могу представить жизни. Я не сразу влилась в этот ритм, не сразу приняла этот огромный город, а потом поняла, как мне нравится эта многозадачность… и понеслось. Курсы маркетинга, менеджмента, которые оплачивало агентство, видимо, заметил наш Михалыч, что я стараюсь и раскрываюсь. И начал меня готовить к повышению, как я поняла позже.
Но что важнее всего, за всей этой суматохой, за наслоением проектов у меня не оставалось времени на мысли о прошлом. Если бы я продолжала сидеть дома и работать на удалёнке, то сошла бы с ума.
– А мне сегодня приснилось, что мы согласовали текст, на этой неделе сдача, ты помнишь? – спрашиваю, прикладывая пропуск к турникету. – Пусть Михалыч и ушел на пенсию, но расслабляться и выбиваться из графика нельзя.
– Трудоголик ты, Ника, – никогда не унывающая Катька легонько толкает меня плечом около лифта. – Лучше бы мужика себе нашла.
Усмехаюсь. Мужика… Нет у меня времени на мужиков, да и желания особого тоже. Меня считают карьеристкой, но в хорошем смысле. Видно же, как сотрудник прокладывает профессиональный путь. Я прошла каждую ступеньку, а не взлетела наверх, перешагнув через несколько голов. О своей личной жизни я не распространяюсь, на работе романы не завожу, с коллегами не флиртую – скучная я, даже посплетничать не о чем.
Из лифта мы с Катей попадаем в наш муравейник, который уже гудит. Люди здесь все творческие, кто-то, если посетит вдохновение, может и ночь просидеть в офисе. Михалыч наши рабочие часы не контролировал – главное, чтобы проекты были сданы вовремя.
– Доброе утро! Привет! Здравствуйте! – слышится со всех сторон нашего огромного опен спейса, по сути, разделенного на три части, где работает команда каждого арт-директора.
И неприязни между нами нет, никаких офисных интриг или подстав – все заняты своим делом, у каждого свои проекты, и мы даже можем просить коллег из других команд посмотреть наши работы. Когда глаз замыливается, взгляд со стороны бывает очень даже полезен.
Поднимаю взгляд на лестницу, ведущую к одному-единственному кабинету. Михалыч любил выходить из него и, как с балкончика, наблюдать за нашей работой с отеческой улыбкой.
– Ника, – перехватывает меня у Катьки Костя Волков, ещё один арт-директор, – давай-ка кофейку выпьем.
Да, сегодня все очень перевозбуждены: от иллюстраторов до старших дизайнеров, от копирайтером до звукорежиссёров.
Костя тянет меня в комнату отдыха справа от лестницы, ведущей к кабинету креативного. Понятно, вопрос был риторическим.
– Волков, у меня проект, – говорю ему, понимая, что от секретарши генерального, с которой у Кости роман, пришла новая сплетня.
– Сейчас новая метла заметет по-новому, завоем все, и будет нам не до проектов, – намекает он, играя бровями.
– Ты хочешь сказать, что генеральный назначает кого-то со стороны? – понимаю я. – Костя, ты со своей Наташкой становишься таким же сплетником.
– Да они сейчас сидят у Никитина в кабинете, так что и я, и ты, и Пашка, – имеет в виду третьего арт-директора, – в пролёте.
Признаться, такого я не ожидала. И дело даже не в том, что мне не достанется эта должность. Волков прав. Новая метла по-новому метёт. И неизвестно ещё, что из этого выйдет и как перевернется наш рабочий процесс. Одно дело, когда приходит новый иллюстратор, другое – новый начальник.
У нас с Костей почти одновременно звенят телефоны. Весь креативный отдел приглашают в конференц-зал. Ну вот сейчас и узнаем, что нас ждёт. Толку гадать-то?
Беру со стола рабочий планшет, видя, как все ещё больше оживились и, переговариваясь, группками потянулись на этаж ниже.
В конференц-зале все занимают привычные места за длинным столом согласно иерархии отдела. Я слева от кресла во главе, где обычно сидел Михалыч или генеральный, или стояли они оба. Напротив меня Волков, сейчас бросающий многозначительные взгляды, рядом с ним Пашка. А дальше старшие дизайнеры, креативные менеджеры, художники, звукорежиссёры и так далее.
Смотрю в планшет, распределяю задачи на сегодня, когда гул голосов стихает.
– Доброе утро! – громогласно произносит Никитин, наш генеральный.
Мельком бросаю на него взгляд, когда он идёт к своему месту. За его массивной фигурой вижу ещё одну. Кажется, Волков был прав, наш новый креативный человек со стороны.
Сейчас десятки глаз устремлены на него, и я не исключение. Наконец из-за спины отступившего Никитина я могу рассмотреть его лицо и…
Боже, нет!
Вся кровь отливает от лица, я не могу вдохнуть…
Только не он! Это галлюцинация!
Единственное желание – слиться со стулом, исчезнуть, провалиться сквозь землю. Да хоть в ад, лишь бы не находиться сейчас здесь.
В аду я уже была, и там не так плохо, как мне сейчас…
Глава 2
Шесть лет назад
– Как ты узнала? – Андрей с удивлением рассматривает стол, который я накрыла на нас двоих.
Как я узнала? Так я же первая и должна. Сегодня Андрея почему-то задержали на работе, но благодаря этому у меня было время все подготовить, чтобы сообщить новость, которая перевернет всю нашу жизнь.
– А как ты узнал? – в непонимании смотрю на любимого. – Неужели видел?
– Что видел?
У нас как будто получается разговор слепого с глухонемым. Мы говорим о разных вещах. Впервые мы не понимаем друг друга.
Мы с Андреем как познакомились в институте, так и не расставались. После учебы, устроившись на работу, решили жить вместе. Да, сложно, но это шаг к нашей самостоятельной жизни. И мы его сделали. Моя мама помогала нам, родители Андрея тоже, так что любые молодые специалисты, пусть и с дипломами с отличием, могли нам позавидовать.
– Ник, ты решила так со мной?.. – обречённо выдыхает Андрей.
– Что я решила с тобой сделать? – предчувствуя, что разговор будет непростым, сажусь на стул.
– То есть ты не знаешь, – наконец доходит до Андрея. – Ника, я сам не думал, что так получится. Все шеф сделал. А это, – он мечтательно закатывает глаза, – такой прорыв. Получить такую возможность удается не каждому. Лос-Анджелес – это же работа в Голливуде.
– Лос-Анджелес? – переспрашиваю, глядя в горящие восторгом глаза Андрея. – А как же мы?
Он не может меня променять на Штаты. Это же другой конец света! Мой любимый так возбуждён и рад, что даже не замечает, насколько я подавлена. Я его понимаю. Предложи мне кто такую возможность, я бы согласилась тоже без раздумий. Но не сейчас…
Разговоры о стажировке в Лос-Анджелесе долго ходили по коридорам, но потом все затихло, я даже забыла об этом.
– Ника, – Андрей садится передо мной на корточки. – Мы же никуда не денемся. Ну прости, малыш, что я сразу не сказал, не думал, что именно мне так повезет.
– Я за тебя рада.
Но радости в моем голосе нет. Я должна сказать, что у нас будет ребенок, но почему-то уверена, что Андрею сейчас эта новость не нужна.
– Ника?
– Что, Андрей? Хочешь позвать меня с собой? – резко спрашиваю. – Или отказаться от стажировки?
– С ума сошла? – он поднимается и, отойдя, наливает себе воду, только потом продолжает: – Ты же сама понимаешь, что такой шанс выпадает раз в жизни.
– А если бы мы успели пожениться, если бы у нас были дети? – начинаю аккуратно подводить к теме. – Ты бы тоже уехал?
– Да зачем говорить о том, что могло бы быть, если этого нет? – Андрей со стуком ставит стакан на столешницу, напрягается. – Мы же обо всем договорились. У нас ещё вся жизнь впереди. Сразу делаем карьеру, потом уже пеленки-распашонки и прочие прелести. Какие дети в нашем возрасте? – даже с пренебрежением получается.
– Действительно, – соглашаюсь я, но Андрей не слышит в моем голосе горечь. – Значит, ты уезжаешь в Штаты, а я тебя здесь жду, пока ты строишь карьеру?
У меня в голове не укладывается подобный расклад. И сколько это все будет длиться? А долго ли вообще продлится?
– Откуда этот тон? – Андрей поворачивается ко мне. – Ты же понимаешь, будь у меня такая возможность, ты бы поехала со мной…
– Ох и это «бы», – качаю я головой. – Увы, история не знает сослагательного наклонения. Я не думала, что мне придется ставить тебя перед выбором…
– Ника, хватит! – повышает голос. – Хочешь сказать: или ты, или Лос-Анджелес?
Уже не только я, уже есть мы. Только язык не поворачивается сказать. Наш разговор перерастает в скандал. И Андрей, как мне кажется, готов поставить точку в наших отношениях.
– Это не я сказала, а ты сам. Так что бы ты выбрал, Андрей?
Я уже заранее знаю ответ. Я снова говорю об этом «если бы», мы вроде гипотетически рассуждаем, но именно эти рассуждения сейчас меняют нашу жизнь.
– Ник, ну серьезно, хватит, – морщится, и я даже улыбаюсь, мне нравится, когда он так делает. – Ты прекрасно понимаешь, что я бы выбрал стажировку в Лос-Анджелесе. Сама бы поступила так же.
Сейчас я не узнаю Андрея. Между нами будто пропасть пролегла. В принципе, она и пролегла, размером с Атлантический океан. И я чувствую, он подводит разговор к тому, что нам нужно расстаться. Хотя сразу намекал, что я должна ждать, но понял: такой расклад меня не устраивает.
– За меня решать не надо! А если бы я сейчас сказала, что беременна? – спрашиваю, но Андрей только снова морщится. – Ты бы все равно уехал, – понимаю я.
– Послушай, Ника, опять ты говоришь не о том. Если бы, – выделяет эти треклятые слова. – Медицина шагнула далеко, на маленьком сроке можно все решить без последствий. Но сейчас нам надо решить, как мы будем дальше поступать.
У меня все холодеет внутри. Он же говорит об аборте? Едва сдерживаю порыв, чтобы не прижать руку к животу в защитном жесте. Этого мне достаточно. Нет больше никаких «нас». Есть Андрей и Лос-Анджелес.
– А что мы можем сделать? – усмехаюсь я. – Общаться по Скайпу?
Он для меня сказал главное. Он расставил приоритеты. И меня среди них нет. Точнее, я где-то в конце списка. Уже мы…
– Это вариант, один из вариантов, – Андрей говорит вполне серьезно. – Но если тебя это не устраивает…
– Меня это не устраивает.
– Значит, все получается правильно. Наши отношения уже не прошли проверку расстоянием, – Андрей делает для себя какие-то выводы. – Ника, неужели ты хочешь вот так жить? – обводит рукой нашу съемную квартиру. – Горбатиться за копейки, жить от зарплаты до зарплаты, потом ипотека, памперсы и дача? Мы можем больше.
Да, именно о таком мы и мечтали. Амбиции, новые горизонты. Но когда я увидела две полоски на тесте, все изменилось. А Андрей заговорил об аборте. Да, мы не планировали детей, мы говорили о работе, о переезде. Но ведь все можно совместить.
– Дети этому не помеха, – тихо отзываюсь.
– Да какие к черту дети? Не хочу я детей, понимаешь? Не хочу быть привязанным к дому. Надо развиваться, а не деградировать, – Андрей переходит почти на крик. – Не ожидал от тебя, Ника.
Затем хлопок двери, мои слезы, боль до черных пятен перед глазами… Кое-как я вызываю скорую, и милая девушка-диспетчер держит меня в сознании, пока в квартире не появляются люди.
Прихожу в себя я в больнице, и сразу же слезы наворачиваются на глаза… от осознания того, что между нами все закончилось.
Глава 3
Я за те секунды, пока они с генеральным идут к местам во главе стола, переживаю заново все то, что и шесть лет назад. Все, что произошло тогда, обрушивается на меня и погребает под собой.
Зачем ты вернулся?
Почему именно сюда?
Неужели я мало пережила? Неужели какой-то урок не усвоила?
Андрей становится рядом со мной, слишком близко, хотя мы настолько далеки уже друг от друга. Он не садится, как и Никитин, только левой рукой упирается в стол. И я смотрю на эту руку, понимая, что не забыла ни одну выпирающую венку, помню эти узоры, даже шрам на мизинце ещё заметен.
– Уважаемые коллеги! – обращается к нам генеральный, и я вздрагиваю, чувствуя жжение в макушке.
Смотрит… Зачем ты смотришь, Андрей? Промелькнула на секунду мысль: может, не узнает? Тогда ему надо было заработать амнезию. Глупо рассчитывать на такой подарок судьбы.
Уже узнал, я в этом уверена.
– Позвольте представить вам нашего нового креативного директора, – продолжает Никитин, – Соколовского Андрея Витальевича.
Я снова прикрываю на секунду глаза. Много лет назад я запретила себе произносить его имя, поэтому сейчас оно бьёт по барабанным перепонкам, поднимает волну протеста внутри.
Мне надо совладать со своими эмоциями. Все в прошлом, я теперь другая Ника, а не та наивная девчонка, которая верила, что ради нас он останется. Но мне есть за что и поблагодарить Андрея. Если бы он тогда так не поступил, то не сидела бы я сейчас здесь, не стала бы арт-директором этого агентства.
– Всем здравствуйте! – практически у меня над ухом произносит Андрей.
Так, имя пережила и голос переживу. Но всего одна фраза – и мне хочется выскочить отсюда, заткнуть уши или лучше вообще оглохнуть.
Следует нестройный хор голосов, отвечающих на приветствие, а я ловлю взгляд напротив. Волков одними глазами спрашивает, какого черта со мной происходит. Я лишь едва заметно показываю ему большой палец, чтобы дать понять, что все в порядке.
Хотя ни черта не в порядке!
Как, вот как мне работать бок о бок с человеком, который сломал меня и оставил подыхать под лавиной вопросов без ответов, где я захлебывалась слезами и собственными эмоциями, пока ничего из этого совсем не осталось. Наверное, лимит есть у всех, чтобы окончательно не сойти с ума.
– Думаю, со всеми вы ещё успеете познакомиться, – Никитин, кажется, решил, что его миссия выполнена, и собирается идти по своим делам. – Вот только представлю вам наших арт-директоров, они познакомят вас со всеми проектами, которые сейчас в разработке. Волков Константин Степанович, – Костик на этих словах салютует новому креативному. – Протасевич Павел Иванович, – Пашка делает движение рукой, словно приветствует. – И Алексеева Вероника Савельевна.
Мне надо поднять глаза. Хоть на секунду поднять и приветливо кивнуть. Вскидываю голову, но смотрю на Никитина, который тоже вопросительно на меня смотрит.
Выгляжу я сейчас наверняка не лучшим образом. А чувствую себя ещё хуже, но выдавливаю из себя вежливую улыбку. Надо приклеить ее на свое лицо, чтобы никто ничего не понял.
Хотя Андрей, скорее всего, уже догадался, что видеть его я не могу. Лучше пусть меня на дыбе подвесят, на Голгофу отправят, чем смотреть на до боли знакомые черты лица, в серо-зеленые глаза, где мне нравилось искать свое отражение.
– Жду вас, Константин Степанович, – снова голос Андрея будто режет меня, только надо терпеть, хотя хочется орать от боли, – через полчаса в кабинете. Вам хватит времени подготовиться?
– Конечно, – бодро рапортует неунывающий Волков.
– А потом и всех остальных арт-директоров, – эта фраза звучит для меня как смертный приговор.
Как мне сейчас сосредоточиться? Как остаться с ним наедине в кабинете?
– Если на этом все, – произносит генеральный, – то всем креативного и продуктивного рабочего дня.
Я вскакиваю, кажется, первая, все ещё не глядя на Андрея. Едва не сбиваю с ног поднявшегося с соседнего стула старшего дизайнера, даже забываю извиниться и несусь к выходу из конференц-зала.
Лучше бы, конечно, из этого здания, из этого города. Но этим я перечеркну все, к чему так долго шла. Только все равно не факт, что я здесь долго задержусь.
Нужно ли Андрею, теперь такому успешному, рядом напоминание о прошлом?
Хотя кто знает, как он жил все эти годы, сколько у него ещё таких напоминаний, как я?
Нет, не хочу об этом думать. Мне все равно, что у него случилось за эти шесть лет. Это меня не касается! Он бросил меня, когда я нуждалась в нем больше всего. Наверное, подумал над моими словами и понял, что я права. Любви на расстоянии у нас не получится. Поэтому и перечеркнул все одним махом. Действительно, зачем пытаться, мучиться, если прекрасно понимаешь, к чему все идёт. Лучше сразу.
Закрываю дверь туалета и, прислонившись к ней спиной, делаю глубокий вдох. Поднимаю правую руку – трясется. Смотрю на себя в зеркало – бледная.
А ведь это я ещё не была у него в кабинете. Пара минут, чтобы совладать со стрессом. Андрей так не отреагировал, он был спокоен.
То есть только мне до сих пор не все равно?
Нет, нет и нет! Это просто от неожиданности. Встреча с Андреем лишь напомнила мне о том, что я переживала тогда, но я с этим справлюсь. Если смогла тогда, то что такое сейчас?
– Ты сильная, Ника, – говорю своему отражению и иду в отдел.
– Пошел сдаваться, – нагоняет меня Волков, уже спешащий в кабинет нового начальника. – Пожелай мне удачи.
– Удачи, – отзываюсь я и пишу сообщение Пашке.
«Ты следующий?»
«Могу и я. Или как новый скажет».
«Давай тогда ты, – снова набираю, оттягивая свое восхождение на плаху. – Мне надо кое-что доделать».
На самом деле мне просто надо подготовиться. К тому, что в конференц-зале появится Андрей, я готова не была. А вот сейчас есть время. Эмоции улягутся, я успокоюсь и войду в этот кабинет.
Просто представить проекты и уйти. Что тут сложного? Ну и правда ведь… Тысячи людей крутят служебные романы, расстаются, продолжают работать вместе. Да и встречаются с бывшими случайно, живут в одних дворах, имеют общих знакомых, но массовых инфарктов вокруг нет. Значит, и я переживу. Главное – перейти Рубикон, а потом уже смотреть, что будет дальше и не накручивать себя.
Только вот не у всех есть от бывшего тайна, которую скрываю я…
Глава 4
Шесть лет назад
– Что же вы так? – тучная врач с цепким взглядом только что пальцем мне не грозит. – Вы чуть ребенка не потеряли. Ни один мужик этого не стоит, – добавляет тише, будто у меня на лбу все написано.
В первую секунду, когда я пришла в себя, подумала, что ребенка больше нет. Внутри была такая пустота, но уже убежавшая из палаты медсестра, увидев мои слезы и желание вырывать катетер из руки, сказала, что следующий мой срыв ребенок вряд ли переживет.
И вот я тихонько лежу, даже шевелиться боюсь, чтобы не навредить ему. А пустота… Она из-за Андрея. Из-за его ухода. Чувствую, как слезы снова скапливаются в уголках глаз и часто моргаю. Нельзя плакать, мне надо быть сильной.
– Недельку полежите у нас, – продолжает врач, – чтобы наверняка. Покапаем вас, витамины попьете. Все, отдыхайте. К вам заглянет медсестра чуть позже.
– Спасибо, – говорю я.
Телефон… Я точно помню, что брала его, он должен быть где-то в кармане джинсов. А вот где они? Надо дождаться медсестру, сама подниматься не буду, тем более капельница ещё капает. И позвонить… Он первым приходит на ум. В последнее время, что бы ни случилось, моей первой мыслью было позвонить Андрею.
Медсестра приходит через полчаса и на мою просьбу открывает тумбочку, где лежит моя сложенная одежда и телефон.
– Только никаких нервных звонков, – предупреждает она и снимает опустевшую капельницу. – Забегу ещё, а то вы в палате одна. Но пост как раз напротив, поэтому зовите, если что.
– А как к вам обращаться? – спрашиваю я, вглядываясь в бейджик, имени не вижу.
– Нина, – отвечает медсестра. – А завтра утром меня сменит Катя.
– Спасибо, – говорю ей уже в спину и снимаю блокировку с экрана.
Ни одного звонка. То есть Андрей все решил и свое решение не изменит. А если бы я была на его месте? Наверное, отказаться от Лос-Анджелеса было бы трудно. Но я бы выбрала нас. Пусть в съемной квартире, с не особо перспективной работой, но я бы осталась с Андреем. Хотя кто знает… Передо мной такой выбор не стоит.
– Алло! Алло, Ника! – так задумываюсь, что не с первого раза слышу, как мама подняла трубку.
– Привет, – произношу со вздохом. – Я в больнице.
– Какая больница? Отделение? И номер палаты назови.
Мама в своем репертуаре. Никаких причитаний и вопросов, все четко и по факту. Сразу она приедет и убедится, что я жива и вполне здорова, а потом уже станет узнавать, что случилось.
– Мам, у меня с собой ничего нет. Ни зубной щетки, ни одежды, – чувствую, что голос срывается, в нем прослеживаются слезливые нотки.
– Отставить истерику, все куплю и привезу, – строго говорит. – Я так понимаю, что на Андрея рассчитывать не стоит? – догадывается она, что причина моих слез отнюдь не в проблемах со здоровьем.
– Не стоит, – эхом отзываюсь я.
– Жди, Ника, – мама снова обходится без вопросов. – Я в магазин и к тебе.
Она не была против Андрея, не была против, когда мы стали жить вместе. Но сказала, что вернуться я смогу лишь однажды. Да, двери ее квартиры были всегда для нас с Андреем открыты. Но мама предупредила, что при каждой ссоре я не буду бегать туда-сюда. Вернуться я смогу лишь однажды, от ссор надо не убегать к родителям, а надо садиться и разговаривать со своим мужчиной.
Мы в принципе и не ссорились, но я согласна была с маминой позицией. Она ведь права, пусть кому-то такая мера и покажется слишком жёсткой. И вот настал, видимо, этот момент, когда я вернусь в родительский дом. Только не одна…
– Проводите меня, милая, – командирский голос мамы слышу, кажется, из другого конца отделения. – Спасибо, – благодарит она, судя по всему, медсестру, уже приоткрыв дверь в палату. – А что мордашка такая кислая? – это уже мне.
Сколько я ее помню, она никогда не плакала, даже на похоронах своих родителей, моего отца. Мать военнослужащая – это вам не хухры-мухры. Дослужилась до майора и по выслуге лет ушла на пенсию, хотя она ещё молодая. Ей даже пятидесяти нет.
– Мама, я беременна, – говорю ей и закрываю глаза.
– Да уж догадалась, – спокойно отвечает она. – Не просто же так ты в гинекологии слезы льёшь. Так, вещи, – начинает она выгружать все на тумбочку. – И суп сварила, твой любимый. С ложки кормить не буду, руки у тебя вроде рабочие. А ты рассказывай четко и по порядку, что у вас произошло.
Мама снова занимает правильную позицию. Она не льет слезы на пару со мной, а будто делится со мной внутренней силой, показывает пример, какой должна быть сильная женщина. И я обо всём рассказываю без единой слезинки.
– И что ты собираешься делать? – спрашивает мама. – Я тебе помогу, Ника, конечно. Но ты хочешь ходить в тот офис, где вы вместе работали? Собираешься мучить себя воспоминаниями, просто ходя по улицам, где вы вместе гуляли? Воспоминания тоже могут ранить. Они та самая соль на рану, и она не заживёт. У тебя и так будет вечное напоминание о нем перед глазами – твой ребенок.
Это говорит моя мать? Железная леди Аглая Петровна? Она как будто сама это все переживала. Наверное, так и есть. Только у отца не было выбора, а у Андрея был. И он выбрал не нас.
– Я смотрю, у тебя есть предложение? – догадываюсь, глядя на замолчавшую маму.
– Ты можешь остаться здесь, со мной. Что бы я ни говорила, ты моя дочь, – улыбается, погладив меня по руке. – Но ты можешь поехать в Москву к Серафиме. Там и возможностей больше, а ты можешь в своем этом дизайне хорошо развернуться. Было бы желание, Вероника. Или предпочтешь лежать и захлёбываться слезами? Да, они будут, но их никто не должен видеть. Вой в подушку по ночам, но беззвучно, а утром вставай и покоряй новые вершины.