Бывшие. Ты выбрал не нас, босс

Глава 9

Лицо Андрея становится каменным, а я под взглядами трёх пар глаз чувствую себя голой. Наконец Соколовский, казалось бы, равнодушно спрашивает:

– Вы не выспались, Вероника Савельевна, или не с той ноги встали? – и откидывается на спинку своего кресла.

Ох, как это обманчиво. Он всегда умел справляться с эмоциями, и это не изменилось. Но меня не обманешь – сейчас он злится. Однако не потому, что я его отчитала при Пашке и Косте. Здесь что-то другое, только… Я не могу понять что.

– Но Ника права, – поддерживает меня Волков, обретя первым дар речи. – Если вы планируете подобные собрания ежедневно, то надо предупреждать не за полтора часа до начала.

– А у Вероники Савельевны это был лимит слов на день? – Косте достается вообще убийственный взгляд. – Я вопрос задал ей.

– Я выспалась, – отвечаю на первую часть. – И встала с той ноги.

Волкову, конечно, спасибо, что поддержал меня, но если бы он знал… Ни за что бы не полез. И я ведь просто обозначила рабочий момент, но такое впечатление, что эта перепалка начинает переходить во что-то личное. Не с того мы начинаем общение, точно не с того.

– Я никого не заставлял приезжать, но вы все здесь, – констатирует факт Андрей. – Делаю вывод, что работа для вас важна и личные дела вы можете подвинуть.

Я едва не открываю рот, чтобы снова возмутиться. Молчи, Ника, это же Соколовский, который готов пахать день и ночь, забыв про сон, еду и прочие прелести жизни.

– Вы устроили нам проверку? – молчавший до этого Пашка усмехается. – Креативненько, креативненько… – бормочет уже тише.

– Надеюсь, из-за этого вы не станете устраивать офисные войны, – теперь уже улыбается Андрей и почему-то при этом смотрит только на меня. – Послушайте, я пришел сюда с наработанной уже базой собственной клиентуры. Причем не только в России. И я хочу, чтобы мы стали сплоченной командой.

Командой, Соколовский? Мы были с тобой вдвоем неплохой командой и могли бы к этому, что имеем сейчас, прийти вместе, но ты сам развел наши пути-дороги.

– Если вы хотите масштабно развернуться, – почесав висок, говорит Костя, – то нужно больше сотрудников. И ещё хотя бы один арт-директор.

– Это не все, – довольный собой, Андрей снова улыбается.

Господи, да что он ещё придумал? Представляю, какие грандиозные у него планы. И ведь реализует. Пойдет против всех и всего ради успеха. Только смогу ли я в этом поучаствовать с наверняка ненормированным графиком?

– Вы хотите работать не только на прямых заказах, но и представлять нас в условиях конкуренции, – понимаю я.

Азарт, ажиотаж, желание показать себя и быть первым – мне все это нравилось в Андрее. Я заражалась этим, мы участвовали во всевозможных конкурсах. Но даже второе место Соколовского не устраивало. Синдром отличника. А потом то, что мне в нем нравилось, стало нашим камнем преткновения.

– Да, – подтверждает Андрей. – Поэтому будьте готовы к командировкам. И именно наши проекты должны выбирать заказчики, объявившие конкурсы.

– А сверхурочные и командировки хоть оплачиваться будут? – спрашивает Волков.

А я в это время лихорадочно соображаю. Как мне отвертеться от командировок? Андрей привык к большому размаху – небольшие вершины не для него, ему надо покорить Эверест.

– Насчёт финансирования не переживайте, – кивает Соколовский, чем радует Костика, но отнюдь не меня. – Эта неделя ещё пройдет в обычном для вас режиме, а потом… Если вы не справитесь с нагрузкой, если вам не нравится мой подход, то я никого не держу. И передайте это все своим командам. Заодно подготовьте мне список, у кого штат не полностью укомплектован, кто, возможно, тормозит работу. Плюс Никитин обещал проспонсировать курсы, если у кого-то недостаточная квалификация. Кстати, языковые курсы, особенно вам, тоже понадобятся. Кто какими языками владеет и на каком уровне?

Да, это мощно… И я бы порадовалась такому новому креативному, попробовала бы договориться, чтобы в командировки ездили Пашка с Костей, а я бы занималась местными клиентами, если бы этим креативным не был Соколовский.

Его амбиции только возросли, и он этой конкуренцией как будто только хочет потешить свое эго. Или, может, во мне просто говорит прошлая обида.

Но насчёт языков он прав – да Соколовский, кажется, вообще обо всем подумал и все продумал, едва заступив на должность. Не зря все выходные просидел в офисе, хотя стратегию развития можно проработать и дома.

– Я не против вашего подхода, Андрей Витальевич, – Паша переваривает информацию первым. – Мы сможем, – кивает он Костю, – а вот у Ники ма…

Заткнись, Протасевич! Надо срочно спасать ситуацию. Я понимаю, что Пашка хочет как лучше, но он сейчас все испортит.

– Мама болеет! – быстро перебиваю его. – Поэтому командировки, – развожу руками, – сами понимаете…

Оба арт-директора знают о Сашке, даже виделись с ней. Первый раз я привозила ее в офис, когда в субботу мне позвонил Волков и завопил, что проект, над которым мы вместе работали, просят презентовать неожиданно приехавшие заказчики. Костя мог бы представить его и один, но работали мы вместе, поэтому категорически отказался. Второй раз я приехала с дочкой, уже забрав ее из сада, когда поняла, что забыла телефон. А Пашка засиделся в офисе.

Андрей недоверчиво, даже подозрительно на меня смотрит. Ну да, ляпнула первое, что подходило, чтобы закончить фразу Паши. Только вот Соколовский мою мать знает, а тот, кто с ней знаком, никогда в жизни не поверит, что она может болеть. У нее, кажется, даже насморка никогда не было.

– И чем болеет ваша мама? – Андрей кажется очень участливым начальником, но я вижу, что он не верит мне.

– Простите, я не хочу об этом говорить, – уже увереннее отвечаю. – Но я всегда на связи и заданный вами ритм выдержу, пусть и удаленно.

– Обсудим вашу ситуацию позже, – задумчиво произносит Соколовский. – Можете быть свободны.

Да не хочу я с тобой обсуждать никакие ситуации! Тем более свои личные. Ох, и пусть мама меня простит.

Выходим из кабинета, и Волков, когда спускаемся к подножию лестницы, тихо спрашивает:

– Думаешь, этот зверь не станет держать тебя, если узнает, что ты одна воспитываешь дочь?

– Костя, – прошу я. – Надо, чтобы до него эта информация не дошла.

А что, вполне неплохую он причину озвучил. Пусть все так и думают.

Глава 10

– Ник, – подходит ко мне Катя где-то в середине рабочего дня, да ещё так заговорщически шепчет, будто узнала все тайны Мадридского двора.

– А? – чуть оборачиваюсь и едва не сталкиваюсь с ней носами, так низко она ко мне наклонилась.

– Я тут погуглила нашего нового босса, причем и на английском, – начинает она.

– Катя! – обрываю ее. – У тебя работы мало? Надо эту неделю максимально отработать.

Я не хочу знать ничего об Андрее. Конечно, он вряд ли настолько значимая и знаменитая персона, что о нем будет статья в Википедии, но не хочу… И сейчас даже уши заткнуть есть желание, потому что Катьку так и прёт поделиться.

– Да ничего там такого нет, – вздыхает она, поняла, что я не заинтересована. – По крайней мере, о личной жизни ничего.

Ну да, всех волнует, кто с кем спит, платит ли алименты и тому подобное. Честное слово, как будто Катя собирается с ним детей крестить или, ещё лучше, воспитывать общих.

Стоит только подумать об этом, как сердце болезненно сжимается, что дыхания не хватает.

И это я всего лишь на Катьку реагирую, которая подошла поделиться информацией. А есть ещё незнакомая мне Яна, из-за которой я почувствовала укол ревности, только услышав, как Андрей разговаривает с ней по телефону. И не только Яна…

Ещё болезненнее мысль о дочери, которая спрашивает о возвращении отца, но не дождется. Ведь у него есть Яна и Тим. Хотя на первом месте все равно работа, идеи, продвижение.

Себя уже давно не жалею, а вот женская солидарность неожиданно занимает место ревности. Это же как надо терпеть и почему, что у Андрея нет времени на них, он днями и ночами в офисе?

Нет, если я стану думать об этом, то окончательно запутаюсь. Вот же Катька! И надо было ей подойти с этим разговором именно ко мне. Слава богу, мне не приходится комментировать ее последнюю реплику о личной жизни, потому что меня спасает Волков. Надеюсь, хоть он по работе.

– Ника, можно на секунду тебя? – он в руках с планшетом едва ли не бежит ко мне из своего «мини-отдела» к столам моих ребят.

Спасибо, Костик, хоть до конца дня!

– Можно, – отзываюсь и откатываюсь на стуле от стола, едва не зацепив колёсиком Катькину ногу.

– Ладно, пойду я работать, – говорит моя копирайтер.

– Отличное решение, – поддерживаю ее. – Что у тебя? – спрашиваю у Волкова.

– Смотри, – кладет передо мной гаджет и включает не до конца смонтированный ролик. – Я сам разработал эту концепцию, даже не привлекал маркетологов, сам проанализировал все, сделал все чётко для целевой аудитории, – распинается он, хотя я все ещё не понимаю, к чему он клонит.

– Смелое цветовое решение, но оно привлекает внимание, – замечаю я, пока Костя переводит дыхание.

– В этом и была задумка, – кивает Волков. – Вот тут переход грубый, – делает раскадровку и увеличивает фрагмент.

– Но, Костя, это же… – только собираюсь сказать, как рядом с моим вторым плечом раздается:

– Это же комплементарные цвета.

Я застываю и даже не дышу. Хочется ногтями проткнуть поверхность стола, но нельзя, ведь это будет заметно. Такое впечатление, что у меня сейчас на двух плечах сидят ангел и демон.

Когда он успел спуститься, что мы даже не заметили? Как подошёл так неслышно?

Близко… Слишком близко, черт возьми, будто издевательство! Я чувствую его дыхание на шее. Запах его тела, его собственный запах пробивается сейчас через шлейф парфюма и лосьона после бритья.

Вот бы все органы чувств сейчас у меня разом отказали! Ни голос Андрея, ни его вид не будили во мне столько воспоминаний и давно затопленных внутри ощущений, как его запах.

– Взаимно-дополнительными, – улыбается Костя. – Спасибо, шеф, я знаю, что это такое. Заработался я что-то. Ника, не бледней, вот тебе вкусняшка, – ни капли не смущаясь Андрея, Волков кладет мне на стол жестяную коробочку с мятными конфетами.

Я снова отталкиваюсь от стола, чтобы оказаться подальше от Соколовского, который и не думает отходить от меня. Но ему везёт не так, как Катьке. Колёсико кресла проезжается по дорогим туфлям наверняка из натуральной кожи.

– Ника, – поморщившись, шипит Андрей.

– Прошу прощения, – вежливо отвечаю, стараясь выглядеть максимально виноватой.

Он не должен понять, как я на него реагирую. Не должен видеть, насколько сильно его близость выбивает меня из колеи.

Как от этого избавиться? Как опять похоронить свои чувства? Хотя, судя по всему, они не зарыты в могилу были, а пребывали в шестилетнем летаргическом сне, куда я их сама же и отправила. Ну, или в таком случае скорее в коме.

– Не нравится мне этот парень, – смотрит Соколовский вслед Костику. – Говорит много, к чужой помощи прибегает.

Я бы подумала, что Андрей ревнует, но… Ах, дух соперничества, конкуренция. Только, увы, я не призовой кубок. Кому ты что хочешь доказать?

– Костя – профессионал своего дела, – встаю на защиту коллеги. – И свежий взгляд в нашем деле никогда не повредит. Или вы хотите и между нашими командами создать конкуренцию? Это продуктивной работе не поможет. Мы же все единый организм и функционируем только вместе.

На нас уже начинают обращать внимание ребята из-за соседних перегородок. Пусть мое место максимально отдалено от других, но все же это опен спейс, а не отдельный кабинет.

– Ладно, посмотрим, как он будет работать, – все ещё задумчиво говорит Андрей.

Больше я ничего не отвечаю. Выгораживать Костю? Да его не за что выгораживать. Я сказала чистую правду. По характеру человека не судят о профессиональных качествах. Да, Волков такой: и поговорить, и поюморить, и конфеткой угостить, и лишний раз улыбнуться. Но это не значит, что ему плевать на работу.

– Вы не можете делать выводы, не узнав толком человека, – единственное, что произношу, и возвращаюсь к столу.

Скоро кресло придется менять с такими постоянными разъездами на нет.

– Точно, запрошу личные дела.

Господи, я что, сама ему сейчас подала эту идею? Ника, думай, исправляй ситуацию.

– Бумажки ничего не расскажут о человеке, – оказывается, на стрессе я ещё креативнее. – Смотрите на его работы, наблюдайте. Какая разница, кто где родился, где учился?

Андрей соглашается со мной одним кивком и уходит, как я думаю.

Очень похоже на ревность…

– У меня нет привычки ревновать чужих женщин, – его дыхание обжигает ухо и проносится по спине.

Боже, я это вслух, что ли, сказала?

Глава 11

Сразу перевариваю очередное неожиданное присутствие Андрея за своей спиной, потом свою оплошность, и лишь затем до меня доходит… Чужая женщина. Он назвал меня чужой женщиной.

Значит, он думает, что у меня есть кто-то, или так на Волкова намекает? Да Костя со всеми так общается, уже давно коллеги привыкли к его манере. Даже Наташка, секретарша генерального, не ревнует.

Господи, Соколовский, о чем ты только думаешь?

Я не знаю, что у него в голове, но там фантазии всегда были только касательно работы. Не на пустом месте в таком случае он произнес эту фразу. А я что?.. Дура я – вот что. Первым порывом было броситься и доказать любыми способами, что он не прав.

Но… к чему это?

Зачем?

И надо ли?

Пусть думает что хочет, мне оправдываться не за что. Да пусть хоть считает, что я на трассе работала после переезда в Москву. Может, Андрей как раз на мои объяснения и рассчитывал. Увы, их не будет.

Я быстро беру себя в руки и вновь возвращаюсь к работе. Пусть не в полную силу, но я стараюсь. Проверяю, помогаю, общаюсь – это все помогает отвлечься и сместить центр своих мыслей от Андрея.

Чужая женщина…

Да, я для него чужая. Но не ему ли не знать, как можно обыграть слова для лучшего восприятия аудиторией.

Для него чужая, как и для каждого мужчины в этом офисе, но при этом ничья. Я сама по себе. Я только Сашкина.

За полчаса до конца рабочего дня я начинаю потихоньку собираться. Сразу за дочкой в сад, потом за мамой на вокзал. И в пробках простоим будь здоров – самое время.

«Зайди», – приходит сообщение уже не в общий чат, а мне лично.

И на этот раз даже без подписи. А я думала, у него заготовленный шаблон рассылок, но нет.

«Чуть занята, скоро», – отвечаю я, глядя, как сотрудники тоже бросают принадлежности в полки столов, начинают выключать компьютеры.

И вот сегодня мне их хочется подогнать. Кажется, придется бросить машину на парковке около агентства, а самой двигаться на метро – это быстрее будет. Хотя вряд ли после моего утреннего монолога о трудовом договоре Андрей надолго меня задержит.

Когда опен спейс хоть наполовину пустеет, я нехотя поднимаюсь, не забыв захватить планшет – внимательных тоже хватает, и поднимаюсь к Андрею.

– Входи, Ника, – увидев меня, он вполне искренне улыбается.

Нет, это не та дежурная улыбка, которой мы пользуемся на работе, не вежливая, которой мы благодарим, а именно та, которую хочется дарить только близким людям.

– Вы меня извините, но через пару минут заканчивается рабочий день, – напоминаю я. – И мне нужно быть через час в другом месте.

Улыбка сразу слетает с его лица. Даже не предлагает мне присесть. Да пусть думает, черт возьми, что хочет! Главное, не о том, что я сливаю информацию конкурентам.

– Что с Аглаей? – вопрос застаёт меня врасплох.

Андрей меня за этим позвал? Он действительно за всей своей занятостью вспомнил о моих утренних словах, которые я просто выдумала.

Мама, снова прости…

Правильно говорят, что маленькая ложь тянет за собой следующую, а потом ещё и ещё. И это все превращается в большой снежный ком, который раздавит, летя с горы, и понесется дальше.

– Это вас не касается, – держу лицо, может, даже немного высокомерно произношу. – И если на этом все…

– То есть ты хочешь, чтобы мы вели себя вот так? – Андрей, сцепив руки, кладет их на стол.

Белые – отмечаю я. Он их сжимает в замок не просто так. Пытается сдерживать себя.

Но вот одного не понимаю… А на что рассчитывал он? Сердце сейчас просто рвется, чтобы доказать что-то, ещё не совсем понятное, но разум берет верх.

Да, мы должны общаться именно вот так! Вторую креативную идею за сегодняшний день я могу обыграть в свою пользу.

Да, он – вдохновитель, я – воплотитель. А сам сидит и никуда не торопится. А как же Яна? Нет, не столько она, сколько ребенок, которого Соколовский даже не смог свозить на прививку. За Тима вдвойне, нет, втройне обидно. Малыш же ни в чем не виноват.

– Да, Андрей Витальевич, я хочу, чтобы мы вели себя так, – говорю, а у самой будто что-то ломается внутри. – Мы были знакомы давно и недолго, это никак не должно отразиться на работе. Мы не должны обсуждать личное, только по делу и только в пределах офиса. Так будет правильно.

А наше личное при этом ждёт меня в детском саду, чтобы поехать вместе встретить бабушку. Если Сашка спросит снова об отце… Может, рано доносить ребенку мысль, что мы ему не нужны, но надо дать понять… Да ему нынешние Яна с Тимом не нужны, куда уж нам с дочкой тягаться?

Эгоист и карьерист!

Семья у него, наверное, для галочки. Задерживаю взгляд на руках – обручального кольца нет. Да, я это отметила раньше, но всякое бывает: чистка, забыл надеть, потерял, решил обновить.

– Значит, Ника, так? – усмехается Андрей, отворачиваясь к окну. – Хорошо, можете быть свободны.

Выхожу из кабинета, и меня словно все силы покидают. Хочу сесть на ступеньку и, уткнувшись в колени, разреветься.

Зачем ему интересоваться здоровьем моей матери?

Мне не нужна помощь, к которой я могу привыкнуть, а потом все повторится.

Мне не нужен он за пределами офиса!

Работа… Теперь нас с ним связывает только работа. И я с этим должна свыкнуться.

Мы больше не те идеалисты, которые мечтали ночами о совместном будущем. Мы больше не те мечтатели, которым все казалось по плечу.

Мои мечты превратились в цели, которых я достигала, с рождением Саши. Цели становились планами. Потом я их реализовывала.

И прошлое не должно оставаться ярмом на шее. Из него надо вынести уроки. Этим я и занималась. Мужчин обходила стороной. Пыталась, конечно, но все ограничивалось максимум двумя свиданиями в кафе. Мне с ними скучно, а они меня не понимают.

Хотя на самом деле загвоздка была в другом. Они – не Андрей.

Какими бы хорошими ни были люди вокруг, но они – не Андрей, черт возьми!

Я долго думала, почему так не могла отпустить его, и поняла. Точки мы поставили оба, но каждый для себя, а не общую. Именно ее нам не хватило. И этот незакрытый гештальт с появлением Андрея снова начал ныть, как сломанная нога в непогоду, и напоминать о себе.

«Вас пригласили в чат», – уведомляет меня мессенджер.

Арт – так назвал.

Четыре человека. Три арт-директора и креативный.

– Не сегодня, – шепчу и выключаю уведомления.

Глава 12

– Бабуль! – Сашка бросается на шею к моей маме, едва замечает ее.

Я сама не успела, но дочка рассмотрела родное лицо.

– Моя ты хорошая, – мама обнимает ее и идёт к машине. – Привет, Ника, – целует меня в щеку. – Что с тобой?

– Со мной? – не понимаю, точнее, делаю вид. – Да все как обычно.

Она при мимолетном взгляде увидела изменения. На то она и мать. И я рада, что она не была наседкой, иначе бы не получилось той Ники, которая есть сейчас.

Я не чувствовала себя никогда обделенной родительской любовью, пусть кому-то эта любовь и покажется своеобразной. Но это самая настоящая закалка. Мать ничего не говорила мне ни об ошибках, ни о проступках, хотя наверняка было что. Но нет… Она поворачивала разговор так, что мне доставалась пища для размышлений, я не могла даже идти в подростковый протест или юношеский максимализм. И выводы, судя по всему, я делала правильные.

Мы садимся в машину, и я вижу, что у мамы разговор ко мне. Но при Сашке она почему-то не начинает. А это значит… У нас есть только одна тема, которую мы не поднимаем при ребенке. В пробках стоим долго, в итоге к дому тети Симы подъезжаем только через часа полтора.

– Мама, а можно я завтра в садик не пойду? – спрашивает Сашка, когда я паркуюсь и мы выходим из машины. – Я с бабушкой останусь, да? – смотрит она на маму.

– Я не против, – наклонившись, она целует дочку в макушку.

– Хорошо, – соглашаюсь и я.

Тетя Серафима встречает нас накрытым столом, и за небольшой семейной посиделкой я уже думаю, что мне показалось. Мама ни о чем не говорит, и я выдыхаю. Только, оказывается, рано.

– Бабуль, у тебя телефон звонит, – несётся Сашка, держа в руках гаджет.

– Спасибо, милая, – треплет ее за щёчку мама. – Слушаю, – говорит уже в трубку и долго кого-то слушает. – Ненормальная ты, что ли, все сплетни закончились? Сама придумала? Иди к черту, Алевтина.

– Что случилось? – тетя Серафима кивает на мамин телефон, а у меня почему-то нехорошее предчувствие.

– Да знакомая звонила, – пожимает мама плечами. – Несла какую-то чушь. Спрашивала, чем я болею. Да я здоровее всех.

Андрей, черт подери! Я моментально вспыхиваю, понимая, откуда ноги растут. И в этом виновата я. Только как объяснить это маме? Ну зачем он полез?

Город наш не особо маленький, но общих знакомых хватает. И, видимо, Андрей позвонил родителям, учитывая, что его отец работает в городской администрации по вопросам здравоохранения, это логично. Виталий Сергеевич начал узнавать, вот слухи и поползли.

А эта Алевтина… Начинаю вспоминать. Точно, тетя Аля, соседка! Она в той же администрации полы моет.

Так, я эту кашу заварила, и мне надо с этим что-то делать. Только без упоминания Андрея я это не смогу сделать.

– Мама, я же останусь с бабушкой? – когда наш ужин подходит к концу, заглядывает Сашка мне в глаза.

– Да, – кивает мама. – Зачем тянуть ее домой, а потом утром обратно сюда ехать? Это нерационально.

Прощаюсь с тетей Симой, поблагодарив ее, целую дочку в обе щеки и смотрю на маму. Тянуть больше нельзя.

– Я провожу тебя, – понимает она, надевая балетки, и мы вместе выходим на улицу.

Садимся на свободную скамейку во дворе, и мне надо заговорить, только я не знаю, с чего начать.

– Мама… – выдыхаю.

– Не логика, а скорее интуиция подсказывает мне, что эти дурацкие вопросы от Алевтины как-то связаны с возвращением Андрея, – не тянет она резину, но именно в этом вся мама, ходить вокруг да около не станет.

– Откуда ты знаешь, что он вернулся? – задаю глупый вопрос.

Скорее всего, Андрей приезжал к родителям, а слухами земля полнится, как известно.

– Видела его, – равнодушно говорит мама. – Мы просто поздоровались, – тут же добавляет, заметив, как я испуганно вскинулась. – А вот откуда знаешь ты?

– Он мой начальник, – ну вот, наконец я это сказала.

– Какое совпадение, – задумчиво тянет мама. – Из всех возможных мест в Москве он оказался именно в твоём агентстве. О Сашке знает?

– Нет! – я даже поднимаюсь и начинаю ходить туда-сюда, от одного конца скамейки до другого. – У него, судя по всему, жена и ребенок.

– О таком не слышала, – качает мама головой. – Но кто знает, все может быть. Так что там с моей вымышленной болезнью?

Одна маленькая ложь превращается в снежный ком, как я и предполагала. Черт, и просила же не лезть в мою жизнь. Но Андрей все делает по-своему.