- -
- 100%
- +
Он не стал произносить зажигательных слов типа: «давайте поприветствуем победителя!» и тому подобное, что в данной ситуации было абсолютно разумно, менты наверняка просили сворачивать лавочку поскорее, чтобы приступить к процессуальным действиям. И я не стал устраивать чемпионские ритуалы, коротко кивнул залу, улыбнулся, и все. Ведущий заговорил о том, что волновало, надо полагать, многих:
– Дорогие друзья! Все результаты ставок на турнире остаются в силе. Ваши выигрыши вы сможете получить в кассе цирка в течение месяца при наличии должной документации. Мы поздравляем тех, кто проявил проницательность и сделал удачные ставки, а остальных просим не огорчаться, – тут он обворожительно улыбнулся, – впереди еще будет немало состязаний!.. И на этом я передаю слово представителю правоохранительных органов майору… – он посмотрел на старшего, тот был в такой же балаклаве, что и все его подчиненные.
Тот поднял мегафон:
– Просто майору, и все, – он как будто усмехнулся под маской. – Граждане, сейчас будем организованно покидать здание! Начиная с первого ряда прошу не торопясь выходить в ближайшие проходы. Никто никуда не спешит, все остаются на местах, а зрители первого ряда – встаем и спокойно движемся на выход!..
Я понял, что сейчас всю толпу прогонят через милицейский фильтр с целью обнаружения подозрительных лиц – но, честно говоря, мелькнула мысль, что Варианта с Аркадием уже и след простыл – ищи-свищи… Ну ладно, пусть просеивают, вреда от этого не будет.
Обернувшись, я увидел, что Бомбер пришел в себя, отвечает и согласно кивает врачу, который настойчиво ему что-то говорит. До меня долетело:
– …я категорически требую медобследования, слышите? Без этого не подпишу финальный протокол турнира!
Бомбер и на это кивнул, затем поднял голову, поймал мой взгляд, махнул рукой – почти по-приятельски.
Я насторожился. Хотя, если хочет исправить отношения, возражать не стану.
Он двинулся ко мне, еще за несколько шагов протягивая руку. Ну и я ответил рукопожатием.
– Поздравляю, – суховато, но корректно сказал он. – Я был не прав. Вел себя неподобающе. Готов признать. А бой отличный получился.
– Принято, – ответил я тоже без улыбки. – Закрыли тему.
– Согласен. Но я надеюсь на реванш! Чтобы все честь по чести.
Здесь я улыбнулся:
– Всегда готов! Только ты сначала с менеджером своим разберись, уж больно он у тебя хитроумный идальго…
– Так, господа спортсмены, – вмешался подошедший доктор, – потом поговорите, а пока я должен доставить… – тут он чуть запнулся и вмиг подобрал не обидное слово: —…финалиста на обследование. Идемте, товарищ. Кстати, и вам бы не помешало обследоваться, – обратился он ко мне.
– Я его осмотрю, – поспешно вмешалась Лида, успевшая подскочить к нам.
Врач с сомнением глянул на нее, на меня, но согласился:
– Ну, хорошо, – и увел соперника.
– Давай-ка я тебя посмотрю, – велела Лида, берясь прохладными ладонями за мои виски…
Некоторое время я послушно выполнял ее команды, она придирчиво осматривала меня, оттягивала веки, заставляла водить глазами… В общем, я чувствовал себя нормально, хотя, разумеется, всякий бой – тяжелая нагрузка, тем более бой с сильным противником. Причем это нагрузка как физическая, так и психологическая, энергия уходит из тебя – слов нет! Правда, не сразу это почувствуешь.
Выполняя Лидины рекомендации и испытывая самые приятные ощущения от ее прикосновений, я не забывал поглядывать за эвакуацией. Она шла четко, организованно, народ проникся, выполнял все рекомендации омоновцев. Я видел, что шеф внимательно следит за этим, параллельно ухитряясь делать множество всяких дел – к нему подбегали то один, то другой, он авторитетно распоряжался, один раз кому-то позвонил по мобильнику, и взгляд его при этом стремительно обегал пустеющий зал.
– Ну, в общем, в пределах нормы, – с облегчением вынесла профессиональный вердикт Лида. – Я бы, конечно, посоветовала день-два воздержаться от физических нагрузок, а лучше и вовсе отлежаться, но не знаю, насколько ты послушаешь, ты ведь вечно себе на уме…
– Слушаю и повинуюсь, – улыбнулся я. – Ты мой персональный медик, стало быть, твои рекомендации для меня закон.
Она посмотрела мне в глаза. Многое было в этом взгляде. И не стесняясь, она обхватила меня руками, уткнулась лицом в левое плечо… показалось, что вот-вот заплачет, но она только всхлипнула, оторвалась от меня, вытерла глаза насухо.
– Все хорошо, – сказал я с чуть искусственной улыбкой.
Не то, чтобы я не верил, что все будет хорошо. Но, анализируя обстановку, понимал, что будет все сильно непросто. А уж вырастет из этого хорошо или нехорошо – предсказать нельзя.
Меж тем эвакуация завершилась. Последние зрители покинули зал. Шеф вдруг оторвался от разговора с кем-то из членов оргкомитета, крикнул мне:
– Боец! Не уходи, дождись меня, – и с майором они поспешили в фойе.
– Слушай! – спохватилась Лида. – Тебе же одеться надо! Где твоя одежда?
– Там, в гардеробной все, – я махнул рукой. – Я думаю, ребята принесут, когда свои вещи забирать будут.
– А где они, твои ребята?
– Да там же, за кулисами. Думаю, и там тоже ОМОН, сейчас блокирует их. Но через минут пять это кончится. Ну, десять максимум.
– Ты думаешь?..
– Уверен.
И оказался прав. Десять-не десять, но минут семь прошло, прежде чем в проходе возник шеф. И сразу же галдящей радостной оравой из-за кулис вывалились Степаныч, Ракитин, Танк, Юра…
– Боец! Поздравляю! Как ты его!.. Знай наших!.. А нас там ОМОН чуть не прессанул. Стоять, говорят, и ни с места, пока операция не кончится!
– Служба такая, – усмехнулся я, вспомнив слова майора.
– А чо это вообще было-то?! – простодушно изумлялся Танк.
– А это, братан, продолжение того, что было в Ростове… – начал было я, но Степаныч прервал:
– Ладно, черт с ним, – резко отмахнулся он. – Надоело про эти дела слушать! Еще наслушаемся. Ты вот что, Серега! Ты теперь о перспективах думай…
Так-то оно, конечно, так. И перспективы есть, это верно. Но чем выше взбираешься по лестнице – по любой, в любом смысле – тем трудней каждый следующий шаг. По крайней мере, мне так кажется, не знаю, прав я или нет… Может, и не прав. Жизнь рассудит. А то, что про «эти дела» мы еще наслушаемся, и мало того, еще с ними столкнемся – так это Степаныч золотые слова сказал. К сожалению.
Пока мы так переживали последние события, шеф с хмуроватой улыбкой приостановился поодаль, стоял, наблюдая. Когда эмоции поутихли, он подошел:
– Бойцы вспоминают минувшие дни?..
– Ну, еще не минувшие, – парировал Ракитин.
– Верно, верно, – добродушно молвил шеф. – И все-таки надо смотреть в будущее, тут прав уважаемый Владимир Степанович, – он отвесил легкий поклон в адрес ветерана. – Уж извините, случайно услышал! И согласен на сто процентов. Но… но о будущем предлагаю подумать завтра, а сейчас приглашаю всех присутствующих отметить победу! Сегодня можно и расслабиться, раз уж награждения не вышло.
Слово за слово, выяснилось, что босс уже заказал отдельный кабинет в ресторане при знакомой мне гостинице «Башкирия», куда и приглашает всех.
– Транспорт имеется, все разместимся. Возражений нет, надеюсь?
Возражений не было, только Лида вдруг заявила, что ей надо помочь составить медицинское заключение по турниру – по правилам организации соревнований надо было это сделать, и все медработники в этом участвовали.
– Да, точно, – Вадим Антонович на миг нахмурился, но тут же нашел решение: – Тогда подъезжайте попозже, я за вами машину пришлю. Водитель все знает, отвезет. Так что присоединитесь попозже, только и всего!
Так и решили.
– Прошу, ребята, – сделал шеф широкий жест. – У нас микроавтобус есть, «Фольксваген», все поместимся… Ну, а я на своей поеду, только победителя нашего с собой прихвачу. Пошли!
Я понял так, что шеф по дороге хочет потолковать со мной особо – да и все, думаю, это сообразили, здесь семи пядей во лбу не надо иметь. Молча с этим согласились, только когда вышли, я, улучив момент, вполголоса сказал:
– Вадим Антоныч, у вас ко мне разговор наедине?
– Имеется, – подтвердил он.
– А за рулем у вас Ильдар?
– Он самый. Не доверяешь?
– Да без злого умысла. Просто трепло же он. Разболтает потом…
– Э, нет. Он парень с головой, это точно. Знает, где надо рот на замке держать… А где «Фольксваген»-то, зараза?.. А, вон он!
Он махнул рукой, и темно-синий микроавтобус послушно подкатил к нам.
– Возьмешь ребят, поедешь за нами, – велел шоферу Вадим Антонович. – На всякий случай – гостиница «Башкирия», к ресторану… Парни, грузитесь! Ну, а мы с тобой, – он пошел к БМВ, не сомневаясь, что я иду следом.
Мы расположились на заднем сиденье, он опустил оконное стекло.
– Я закурю, – кратко бросил он, достав сигару, и больше не стал тратить времени на ненужные слова: – Слушай! А ты случаем не заметил, когда этот бес пропал из зала?
– Вариант-то? – я усмехнулся. – Ну, Вадим Антонович, я вообще-то в это время был боем занят.
– Да верно, верно, – шеф задымил. – Я просто подумал – мало ли, может, случайно увидел…
– Нет. И… вы не заметили? – осторожно спросил я.
– Да в том-то и дело. Но ловок, бес, ничего не скажешь!
– И никто ничего?
Босс помотал головой, дымя.
Мы мчались по проспекту, Ильдар лихо обходил всех то слева, то справа. Теплый ветер причудливо рвал сигарный дым.
– Ничего, – повторил за мной шеф. – Майор сказал – всех просмотрели, ни одного не упустили. Зрителей, я имею в виду. И я верю, они те еще церберы, знают свое дело. Упустить не могли.
– Хм. Значит?..
– Значит, он ускользнул раньше. Незамеченный.
– Они. Еще Аркадий с ним.
– Вот-вот. Тоже гусь еще тот, – босс стряхнул пепел за окно. – Вопрос: как?
– Через служебный выход?
– Скорее всего. Понимаешь, что это значит?
Конечно, я понимал. Это значит, что кто-то из администрации цирка работал на них. И этого «кого-то», скорее всего, успел завербовать Аркадий Львович за время своего пребывания здесь. И он, этот некто, помог незваным московским гостям ловко ускользнуть из-под облавы.
– Надо вычислить? – спросил я, разумея завербованного.
Вадим Львович равнодушно пожал плечами, удивив меня. Удивление, как видно, не осталось незамеченным, и он коротко рассмеялся:
– Учись, студент! Учись видеть проблему в целом.
И разъяснил примерно так: вычислить агента из цирковой администрации теоретически можно, но практически в этом смысла немного. Стрельба из пушки по воробьям. Этого типа, вероятнее всего, подкупили какой-то сравнительно небольшой суммой денег для выполнения разовой услуги – подстраховались. Сработало. Страховка оказалась нужна. Ну, а в общем-то, этот случайный агент им больше ни на что и не нужен. Логично?
Я был вынужден признать, что да. На самом деле я все еще туговато соображал.
– Он не дурак, вот что главное, – убежденно сказал шеф. – Он догадался, что здесь, в Уфе в игру включился… включились силы. И он башку о крепость расшибать не станет.
Тут он бросил мгновенный взгляд на меня, и я этот взгляд понял: тему «сил» дальше не развивать.
– Так что, думаете, остановится?
– Думаю, нет, – мгновенно откликнулся шеф. – И думаю, покой нам даже и снится не будет… Так-то, Боец. И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди…
Я вежливо улыбнулся, зная за Вадимом Антоновичем слабость говорить цитатами.
Он затянулся, выдохнул и промолвил:
– Только бой этот будет уже на другом уровне.
На этом босс умолк, считая, что сказал достаточно. Вбросил, так сказать, информацию к размышлению. И я задумался.
Ну, предположим, Вариант осознал, что на данном этапе он проиграл. И что? Да ничего! Переживу!
Это я уже поставил себя на его место.
Переживу – думает он. А главное, извлеку выводы. На Уфе белый свет клином не сошелся, а полезные сведения я отсюда вывез. Именно: такие бойцовские турниры – адски перспективная вещь. Серьезный бизнес, взрослые деньги. Там, в Сочи это еще казалось развлекухой, пусть и интересной. А теперь-то видно, какое это золотое дно, стоило чуть поглубже копнуть… Стало быть, стоит взяться за это в Москве. И как можно скорее. Как пить дать слухи уже поползли по всей Руси великой. И теперь кто успел, тот и съел…
Примерно так смоделировал я рассуждения и соображения Сани Варианта. Но говорить об этом не стал, да тем более в аккурат и подъехали. Ильдар зарулил на стоянку перед гостиницей, следом вкатился «Фольксваген».
– Значит так, – велел шеф водиле. – Сейчас дуй обратно в цирк, заберешь там девушку… Лида, кажется?
– Да.
– Заберешь ее, привезешь сюда. Проводишь до ресторана, к нам. Задача ясна?
– Так точно!
– Выполнять.
…В ресторане шефа встретили как мецената, только что в пояс не кланялись:
– Вадим Антонович, ради вас приветствовать, и друзей ваших… Давно не были, мы всегда рады вас видеть, и ваши друзья, это наши друзья, просим! Кабинет? Ну разумеется, как же! Проходите, проходите, сейчас все организуем. Просим!
Когда все расселись за столом, и официанты принесли спиртное на выбор: водка, коньяк, вино, шампанское – босс встал с рюмкой коньяка в руках и провозгласил:
– Уважаемые гости, у меня первый тост!
Глава 3
– Я хочу, – провозгласил шеф, – поднять бокалы за успех нашего дела. Знаете, – тут он странновато усмехнулся, – я в чем-то человек суеверный. Ну, бизнес… это почти как война, хочешь-не хочешь, а начнешь верить во всякие там знаки да приметы. И вот теперь мы видим, что у нас успех! Тут сомневаться не приходится. Это выводит нас на новый уровень, и здесь новые развилки, новые сложности. Понимаете?..
Вадим Антонович, должно быть, увидел, что аудитория не очень его понимает и свернул речь на то, что надо бы выпить за закрепление успехов, за то, чтобы и дальше уверенно идти вперед, и так далее… короче, произнес нечто приподнято-банальное и предложил выпить, что все дружно и сделали.
Но я, кажется, смекнул, о чем попытался сказать босс, но как-то не особо получилось. Суть такова: в бизнесе каждый удачный прыжок вверх приводит удачника к куда более сложной ситуации, чем была: к большим деньгам, большей конкуренции, большей неясности… Иной этаж бытия, иные масштабы, если говорить философским языком. И вот в данных-то условиях тумана, где ничего не ясно, не понятно, приходится призывать на помощь суеверие, иного просто не остается – надо попытаться «заколдовать» будущее в свою пользу. Вот сейчас искренне, пылко, от всей души пожелать себе удачи! – и это должно сработать, предохранить в неведомых, но однозначно опасных раскладах, ожидающих впереди…
Вот это и сделал Вадим Антонович и заметно повеселел, провозгласив:
– Ребята! Сегодня гуляем до небес. Можно! Все оплачено.
Эти слова были встречены радостным оживлением, я особенно заметил, как беспокойно заерзал Юра – и малость напрягся, зная, что парня может сорвать со швартовов, да и вообще алкоголь плюс буйное веселье для такой компании, еще не остывшей от сильнейшего физического, а главное, психического перенапряжения – штука до крайности непредсказуемая. Может, ничего не будет. А может, от ресторана с гостиницей останутся руины?.. Я утрирую, да, но понятно, о чем речь.
Однако шеф, судя по всему, решил сделать ставку на «колдовство»: вызвать выброс позитивной энергии сейчас, чтобы по максимуму обезопасить себя в будущем. Это заметно насторожило Степаныча с Ракитиным, которые практически не употребляли спиртного, зато молодежь пустилась отрываться по полной, да и я, глотнув отличного армянского коньяка, с некоторым удивлением обнаружил, что алкоголь меня не берет. Я совершенно не захмелел, что, конечно, легко объясняется биохимией – после всех боев, особенно финальной схватки, в организме собралось столько адреналина или чего там еще… и все это послужило барьером против действия этилового спирта.
Еще из прошлой жизни мне было известно полушутливое, но в чем-то действенное «золотое правило алкоголика»: градус понижать нельзя. Помня об этом, я бахнул еще водки, потом еще коньяка… ну и вроде бы начало мало-помалу забирать.
Пока я занимался рассуждениями, самоанализом, ребята, мягко говоря, ужрались. Адреналиновое возбуждение, видимо, у разных людей работает по-разному: мне вот спиртное было как слону дробина, а кого-то взорвало – Марата, например. Можно сказать, он ушел в штопор, физически здесь, а душевно неизвестно где. Но Марат-то ладно, он парень спокойный, напился и отрубился, а вот Юра с Танком вызывали у меня серьезные опасения – тот народ, который приключения находит везде, а уж здесь-то их найти будет тем более несложно.
И мои предчувствия оправдались.
Я как-то упустил момент, когда Юра исчез из-за стола, а обратил внимание на это, когда услыхал подозрительный шум из вестибюля. Хмель по-прежнему брал меня плохо, я сделался слегка оглушенный, но совсем не пьяный, не очень следил за происходящим… и когда раздался этот тревожный шум, я вздрогнул, очнулся и увидел, что Юры нет, а прочие – кто уже сильно вдатый, кто увлеченно беседует.
Вмиг сообразив, что дело пахнет керосином, я понесся в вестибюль.
– …ты че, баклан, – услыхал я на подходе грубый и дерзкий голос, еще не видя говорящего, – попутал? Берега потерял?
– А че мне их терять? – басил Юра спокойно, но со зловещей иронией. – Я никуда не плыл, стою на месте. Если есть проблема, поясни по-взрослому. Детство кончилось, ты это еще не втянул, что ли?
– Пояснять? А ты кто мне по жизни – брат, сват, чтоб я тебе чего-то объяснял?!
– Ну нет, так нет, – с той же неуловимо-грозной насмешкой ответил Юра. – Тогда и базара никакого нет. Девчонки, айда со мной!
Уже по первым фразам диалога я просек, что градус полемики будет возрастать, а когда прозвучали «девчонки», понял, что тема острая, и легкий расход вряд ли тут светит… Выбежав в полутемный вестибюль, застал такую картину.
Друг против друга в позах «готов к бою» стояли Юра и высокий худощавый парень, ростом с нашего бойца или даже чуть повыше, но вширь и во всех прочих объемах, конечно, несравнимо меньше. Тем не менее он вот так упорно быковал, видать, считая невозможным уронить себя в глазах «братвы» – за его спиной стояли еще трое, и все четверо были, разумеется одеты и подстрижены по самой что ни на есть бандитской моде, и общий вид всех был совсем не дружелюбный. Лет всем в районе двадцати пяти.
Поодаль пугливо жались три девки, чей вульгарно-убогий «шик» не оставлял сомнения в их предназначении. Шерше ля фам! – вскользь вспомнил я и сходу врубился в тему:
– Здорово, пацаны! Что за кипиш? Юра, в чем тут дело?
– Да не знаю, – ухмыльнулся Юра. – Граждане чего-то предъявляют, а чего – не могу понять.
– Что за тема, парни? – спросил я как можно корректнее, и в ответ получил выхлоп хамства:
– А тебе-то чо, чушпан? Ты кто такой ващще?
– О как, – слегка удивился я. – Нехорошо говорите, юноша. Необдуманно.
– А ты че, я не понял, учитель, что ли? Педагог? Учить меня собрался?
– Да как сказать… Нет, я не педагог, но вы в дополнительном воспитании, конечно, нуждаетесь.
Этот деятель, похоже, не сразу оценил остроумие, но когда до него дошло, то он воинственно надыбился:
– Ты че базаришь, чмо тряпочное?! – и агрессивно вскинул правую руку.
Вряд ли он хотел меня ударить. Выпад был угрожающе-дешевый, но я решил, что хватит болтать.
Мгновенный контрвыпад – жесткий хват руки с вывертом, грозящим всем суставам, от кисти до плеча, и рослый юноша сам не понял, как его развернуло и скрючило в унизительную позу, откуда самому не выйти.
Трое оцепенели. Один, впрочем, всего на миг. С криком:
– Ты чо творишь, падла?!..
Он бросился на меня, но Юра очень технично, влегкую, как будто без малейших усилий сунул ему головой в скулу. Шаг вперед, и словно чуть-чуть ткнул – а парня снесло, полетел на ковровую дорожку.
Кто-то из потаскух взвизгнул. Двое окаменели. Главарь пытался трепыхаться, но я слегка заводил его руку вверх, и он вновь вынужден был кланяться неведомому богу.
– Что тут происходит? – негромкий голос шефа.
Он прозвучал так уверенно, что я сразу отпустил страдальца. Тот воинственно развернулся… и обалдел, увидя шефа. Глаза округлились, рот тоже.
– З-драсьте, Вадим Антонович… – пробормотал он тоном нерадивого ученика перед директором школы.
– Здорово, Хантер, – сухо молвил босс. – Ты что, опять?
– Да… – парень криво улыбнулся, инстинктивно разминая помятую руку, – да нет, ничего. Вон эти… чо-то давай выступать…
Упавший вскочил, горя желанием отквитаться, но увидя, какой базар пошел, притормозил.
– Эти, – еще холоднее произнес шеф, – это мои друзья. И выступать они не станут. Я точно знаю. Отсюда вывод: вы плохо себя вели. Так?
Он стоял, сунув руки в карманы, с лицом Зевса-громовержца. Признаюсь, и меня проняло. Шпана же стояла почти по стойке «смирно». Девки примерно так же.
Шеф перевел перевел суровый взгляд на меня. Почудилось, будто он незаметно подмигнул: давай, мол, подыграй! Я понял.
– Я не видел начала конфликта, – сказал я очень почтительно. – Юра, объясни, пожалуйста, Вадиму Антоновичу.
Юра, молодец, смекнул, как надо, подхватил игру:
– Короче, Вадим Антонович, – заговорил он веско, – я вышел… ну, по своей надобности…
Он вышел по надобности, отправился к туалету и в коридоре натолкнулся на этих трех красоток, вальяжно, со смешками шествовавших навстречу. Естественно, Юра не смог пройти мимо, он разразился комплиментами и приглашениями, на что одалиски реагировали очень позитивно и охотно. Примерно так:
– Ну что, принцессы, айда к нам? Вон туда, в кабинет! Выпить, закусить – все оплачено!
– Девчонки, пошли! – горячо зашептала одна, черноглазая, видимо, почуяв богатую халяву. Две другие вроде бы колебались, но в целом были не прочь. Юра поднажал с призывами, красочно расписывая ассортимент стола, и уже было склонил всех… как из общего ресторанного зала внезапно вывалился этот самый Хантер со своей братвой, и погнал резкую пургу – дескать, это мы заказали девчонок через официанта, а ты кто такой? Катись отсюда перекати-полем, и так далее… Ну, а остальное я слышал.
– Вот теперь картина ясная, – сказал босс. – Недоразумение! Идем-ка, пару слов сказать надо, – он взял Хантера под руку, отвел в сторону, что-то негромко говоря, вполне по-товарищески, и молодой товарищ заметно просиял, похоже, для него и его подопечных Вадим Антонович был неоспоримый авторитет. Трое, включая поверженного, потиравшего багровую щеку, безмолвно наблюдали за беседой лидеров.
Кончилась она тем, что начинающий ОПГ-шник, попрощавшись с шефом, быстро прошел к своим, молча махнул рукой, и все пошли в общий зал – так надо понимать, отступившись от девок в пользу нашей компании.
Вадим Антонович подошел к нам с Юрой, усмехнулся:
– Что, Юрий, хотел с царевнами пообщаться?.. Сбылась мечта, зови без препятствий! Провиант за мой счет, остальное – как договоритесь.
Он шагнул к проституткам:
– Ну, цветы бульваров, идете к нам?
– Идем! – опять первой выскочила черноглазка.
– Айда! – расплывшись в улыбке, Юра широко махнул рукой, приглашая всех.
– А ты чуть погоди, – вдруг придержал меня шеф.
Когда мы остались вдвоем в вестибюле, он достал из кармана неизменную сигару.
– Э-э… – осторожно протянул я. – А здесь можно курить?
Он скосился на меня с непередаваемой иронией на лице.
– Понял, – кивнул я, прочтя это как «мне здесь можно все». И спросил: – Знакомые? – разумея укрощенную компанию.
Шеф хмыкнул, крепко держа сигару в зубах.
– Не без того.
И рассказал, что этот Хантер и приятели – шпана районного масштаба, пытались «ставить на бабки» местный малый бизнес вроде ларечников, но быстро попали в поле зрения Вадима Антоновича, легко взявшего юного громилу за причинное место и объяснившего, как надо делать жизнь, не привлекая внимания правоохранительных органов…
– …ну вот с тех пор он у меня внештатно трудится, скажем так, – туманно поведал шеф. – По разовым поручениям. Да вот старые замашки еще дают о себе знать… Хотя, вообще, голова у пацана есть, если не промахнется, может в люди выйти.
– А почему – Хантер?
– Да по фамилии. Хантимиров… Хантемиров ли?.. Ну, как-то так, короче говоря, я ему в паспорт не смотрел, мне это ни к чему. У нас с ним партнерство построено на честном слове… Ну да ладно! Я о другом.
– Слушаю.
Он затянулся, выдохнул, окутался ароматным дымом. Помолчал, как бы прикидывая, как лучше построить разговор. И начал:
– Хотя речь тоже о партнерстве. Хочу предложить тебе тему. Но другой уровень, понятно. Дело, на мой взгляд, сильное. Перспективное.
– Организация турниров по боям? – догадался я.
– Именно, – он сбил пепел прямо на мраморный пол. – Слушай! Ты, наверное, понял, что этот наш турнир проведен не нашими усилиями? Вернее, не только нашими. Слов нет, мы молодцы, потрудились, но вряд ли бы смогли… ну, это же ясно, разве нет?