- -
- 100%
- +
– И ладно, больше и не надо. Все, иди, бухай и ни о чем не думай. Можешь считать, что это приказ. Ясно?
– Так точно, – я улыбнулся.
Он вознамерился выйти, но я чуть придержал его:
– Вадим Антонович!
– Да?
– Сдается мне… мы кое-что не договорили сегодня?
Признаюсь, это был своего рода психологический эксперимент: как он отреагирует. Но мне ли не знать шефа! Как от может отреагировать? Либо совсем невозмутимо, либо с ехидцей. На сей раз у него получилось примерно посередине между этих полюсов:
– Не договорили сегодня, договорим завтра, – сказал он вроде бы нейтрально, но в тоне угадывалась усмешка: знаю, брат, о чем речь, мол, с умным человеком и поговорить любопытно.
Ну и то верно, подумал я. Завтра, так завтра. А сейчас, тоже правда, надо бы нажраться вдрызг и ни о чем не думать – мудрая мысль!
– Ладно, – сказал я тоже особенным тоном: мол, запомнил насчет завтра, хотя и так знал, что шеф слов на ветер не бросает.
Тут у него зазвонил телефон, и он заспешил на выход, еще раз кинув мне напоследок:
– Гуляй от души, там еще принесли и спиртного, и жратвы всякой вдоволь. Давай! Завтра созвонимся.
И пошел, сказав в телефон:
– Да, слушаю. Да, ждал вашего звонка. Вопрос важный, согласен. Готов обсуждать…
Продолжения я уже не слышал, зато мысленно усмехнулся конспиративному искусству босса: из сказанного невозможно установить не только имя, но даже пол абонента… Молодец, что сказать.
Разгул веселья продолжался, хотя зенит явно был пройден. Вернулись Юра с блондинкой, она теперь деловито перетирала тему с кем-то еще из парней, а Юра был несколько нахмурен и даже печален.
Я подсел к нему:
– Ну как?
– А, – скривился он, махнул рукой. – Мешок мешком, на тройку с минусом.
И дальше загрустил.
Я понял, что он так отозвался о профессиональных способностях блондинки, и теперь вспоминает ту свою бестию, которая кинула его как бесперспективного. Та наверняка была факел, пламя, а не мешок… Бывает такое, конечно: мужик попадается на какой-то необъяснимый женский крючок, по сути, это зависимость, которую, возможно, и осознаешь, да ничего поделать с ней не можешь. Вот Юра и подсел. Да что там Юра! А я? Тоже ведь где-то по грани хожу, как бы мне самому не угодить в эту Венерину мухоловку…
Тут я спохватился – так еще, на хрен, схватишь депрессуху, этого только не хватало. Поискал глазами грузинский коньяк – а, вот он! Пей-не хочу, точно шеф постарался. Ну, спасибо ему за это.
– Юра, – окликнул я.
– А? – отозвался он без эмоций.
– Давай выпьем.
– Давай, – он малость оживился, но не очень.
Я разлил коньяк по рюмкам, чтобы не борщить, но товарища поддержать, и мы выпили. Я даже развеселился, смеялся, мы с Юрой чокались рюмками, потом рядом с нами оказался Танк, и тоже выпивали, чокаясь, провозглашали тосты, ржали, потом и девчонки очутились вокруг нас – на этой стадии я уже плоховато помнил, что происходило вокруг, осталась в памяти черноглазая девушка, она была симпатичная, хотя уже и здорово поддатая, меня потянуло к ней, кажется, и она ко мне была неравнодушна – такие вещи на уровне интуиции ловятся на счет «раз». Взгляд черных глаз прямо излучал тепло, не физическое, а более тонкое, но я его ощущал. Я что-то начал говорить ей, язык заплетался, наверное, нес чепуху, помню, что еще с кем-то говорил, но о чем?.. В общем оставшийся вечер я решил выполнить «приказ» шефа, и оторвался на полную катушку, предался куражу и веселью хмельному, и естественно на утро не все помнил – праздник, так сказать, удался…
…Проснувшись, увидел грязноватый потолок в разводах от протечек и услышал нездоровый храп – это были первые проявления мира после временного небытия. Я поводил глазами, ощутил обманчивую легкость, даже бодрость, потому решительно поднялся и сел на диване.
Ага! Оказывается, я «дома», то есть на своей съемной квартире. Утро. Может, день, хрен его знает. Шторы почти задернуты, определить трудно. В просвет меж ними В углу на полу, точнее, на матрасе храпит, постанывая, здоровенная мужская фигура.
Так. Обманчивая легкость сменилась стремительно подступавшей снизу тошнотой. И голова начала несильно, но настойчиво кружиться, и у меня хватило остатков соображения понять, что это само не прекратится, нужно принимать меры: горячий душ, потом теплая ванна, потом…
Рассуждения были прерваны Степанычем возникшим из кухни. Многоопытным взглядом он оценил мое состояние:
– Так… Самочувствие?
– Бывало лучше, – с трудом проговорил я, борясь с отвратительным чувством тошноты.
– Понятно. Ну, иди займись водными процедурами, потом чай будем пить. Заварю свежий.
– Степаныч, спасибо, – распухшим шершавым языком пробормотал я. – Ты настоящий наставник… Как отец родной…
– Ну, а то! – с хмурым юмором согласился он. – Мы в ответе за тех, кого воспитали… Давай иди, не то хуже станет. Тоже по молодости лет бывало, знаю.
– Ага, – с некоторым трудом я встал.
В храп из угла вплелись какие-то особенно страдальческие ноты.
– А это кто у нас?.. – я вгляделся, – а, Танк, что ли?!
– Ну, а кому еще быть. Давай, давай, иди, приходи в себя!..
– Уже иду. То есть бегу!..
Мне плохело с катастрофической скоростью. Головокружение превращалось в боль, стискивающую виски, а пищеварительная система энергично протестовала против присутствия в организме остаточных объемов спиртного…
Через минут десять я лежал в ванной, задернув целлулоидную занавеску, в восхитительно теплой, почти горячей воде, приладив душ так, чтобы его сильный упругий ливень лупил прямо мне в макушку. Ох, ребята, это кайф! Я прямо-таки физически ощущал, как вода вымывает из меня остатки этилового спирта, сивушных масел, чего там еще… Не знаю, сколько времени я так балдел, но вот в дверь забарабанили не по-детски, и умоляющий голос Танка возопил:
– Брат! Открой, а?! Не могу, извини!..
Кряхтя, я приподнялся, отомкнул щеколду:
– Цени акт милосердия!
Вряд ли мой друг мог сейчас оценить что-либо. Он ракетой пролетел к унитазу, склонился над ним, и…
– …извини, брат, – с трудом проговорил он минут через пять, – так припекло, мать его! Не донес бы.
– Ладно, что там, – лениво откликнулся я, лежа в ванной с закрытыми глазами. – Это ты извини, я побалдею еще малость, а уж потом ты заходи, ополоснись…
– Да не вопрос, брат!
И он поспешил удалиться.
Я еще повалялся, окончательно приходя в себя, потом тщательно, докрасна растерся махровым полотенцем, после чего уступил ванную Танку. Он справился с омовением гораздо быстрее меня, да и вообще похмелье перенес намного легче. Мы сидели в кухне, пили горячий крепкий чай, и я, хотя восстановился, чувствовал еще легкое головокружение и муть внутри, а Танку все было нипочем, он уже азартно лопал бутерброды, жизнерадостно ржал, а затем, как бы вспомнив что-то, обратился ко мне:
– Да! В Москву-то когда поедем?
Я чуть не поперхнулся чаем:
– В Москву? Мы с тобой? – я приподнял бровь, пытаясь припомнить разговор.
– Ну да! Да ты чо, забыл? Вчера же говорил!
– Хм, – я поставил чашку. – Не помню, хоть убей. Освежи воспоминания.
Танк загоготал:
– Не, ну ты даешь, брат!.. Ну еще мы сидели: я, ты, Юрка, еще кто-то, песню орали: «Белая ночь!..», вспомнил.
– Белая ночь?.. Шатунов что ли? – уточнил я, не назову себя фанатом «Ласкового мая».
– Не, как Шатунов! Белая ночь, опустилась как облако! Ветер гадает на юной листве!.. – заголосил Танк, быстро проникшись куплетом.
Мысленно ужаснувшись этой картине, я машинально пробормотал, ну а что песня действительно здоровская:
– Слышу знакомую речь, вижу облик твой… Нет! Не помню.
Танк заржал пуще прежнего. Даже Степаныч заухмылялся:
– Как в анекдоте, знаешь?.. Приходит мужик к врачу и говорит: «Вы знаете, у меня провалы в памяти». Ну доктор ему: «Ладно, будем разбираться. Давно это у вас?» Мужик глаза вылупил: «Что давно?» Врач: «Ну, провалы ваши». А тот: «Какие провалы?!»
Танк чуть не лопнул от смеха, настроение у него было великолепное. Да и я улыбнулся:
– Ну, до этого, надеюсь, не дойдет, но реально не помню… Слушай, – обратился я к Танку, – а ты, между нами говоря, с девчонками вчера того… вступил в интим?
– А то! – продолжал хохотать Танк. – Одной присунул так, что мама-не горюй! Пусть знает донских казаков.
Я напряг память изо всех сил, но то умильное переглядывание с симпатичной потаскушкой было последним рубежом, за которым наступила терра инкогнита.
– Слушайте, мужики. Я, конечно, дико извиняюсь, но я-то сам вчера не того? Никому ничего не присунул по бухому делу?
– А ты не помнишь?!
– Нет. Как шаром покати.
Ну, тут, конечно, снова адский ржач, после которого выяснилось, что вряд ли теперь я смогу восстановить события этих часов. Танк сам находился «на форсаже» и помнил происходящее сильно фрагментарно, а Степаныч с Ракитиным удалились совсем рано…
– Мы сюда пришли, дома ему не хотелось при жене… Так что уж извини, без твоего разрешения.
Я отмахнулся:
– Ну что ты, Степаныч! Какое разрешение?!
– Ну да. Конечное дело, бутылочку раздавили на двоих, но так аккуратно, без проблем. А потом…
Здесь вдруг Степаныч осекся и странно посмотрел на меня.
Я уловил неладное.
– Ты что, Степаныч?
– Да… Ладно! Все равно ведь узнаешь, лучше раньше, чем позже.
– Вот это верно. Степаныч, я тебя прошу, не тяни, говори, что там?!
– Ладно, – он решился.
Короче говоря, когда они с Ракитиным солидно выпивали и беседовали, вдруг раздался звонок в дверь, причем звонили так отчаянно, как будто Страшный Суд на носу. Степаныч, малость обомлев, ринулся открывать – оказалась Лида, такая взбудораженная, по глазам видно, что плакала, стала стремительно собирать свое барахло, а на изумленные вопросы сквозь зубы отвечала, что она все сделала, турнирные протоколы подписала, расчет за работу получила, и теперь мчится на вокзал, и первым же поездом – домой, в Ростов. Ошеломленный Степаныч упрашивал ее подождать, мол, вместе и поедем, но она огрызнулась: «Некогда!» – и кое-как побросав вещи в сумку, вылетела прочь.
– Я и подумал, у вас что-то расклеилось…
– Да, – я кивнул, помолчал. – Да, Степаныч. Расклеилось, и теперь не знаю, склеится ли…
Он, кажется, хотел сказать что-то утешительное, но тут грянул телефон, и я поторопился к нему.
Это оказался, естественно, шеф.
– Живой? – спросил он, не здороваясь.
– В норме.
– Ну-ну. Если так, то через час жду у себя, – и отключился.
Вчерашний демократизм из его голоса исчез начисто. В нем была только властность.
– Начальство, – объяснил я землякам. – Слушай, Танк! Так ты говоришь, я тебе предлагал с собой в Москву поехать?
– Ну! А что?
Я навскидку прикинул расклады. А почему бы и нет?..
– А ты сам-то как? Не против?
– Я? Да я только за! Столица как-никак!
– Ладно. Я к начальству, наверное, как раз этот вопрос решать и будем.
– А, ну тогда ни пуха, ни пера!
– К черту!
Глава 6
И в этот момент мне в голову пришла неожиданная мысль:
– Степаныч! Слушай, а давай тоже с нами в Москву?! Я думаю, шефа крутану на три командировки, не откажет. Конечно, надо будет с ним перетереть, не без этого, но, думаю, смогу убедить.
Танк, услыхав это, так и подскочил:
– Точно! Степаныч, айда с нами, мы там всю Москву на уши поставим!..
– Ну, вот этого как раз не надо, но втроем будет надежнее, это точно, – я усмехнулся. – Так что думай.
– А что? – вдруг отважился Степаныч. – Если получится пробить поездку на троих, я не откажусь.
– Ну и отлично! Тогда вы пока отдыхайте, балдейте, а я к шефу.
И я быстро собрался и направился пешком. Идти было совсем недалеко, да и по правде сказать, похмелье еще сказывалось, потому я решил пройтись. На свежем воздухе последствия вчерашней веселухи с неизвестным окончанием еще давали о себе знать, но я старался идти быстрым шагом, дышать глубже, и последствия быстро выветрились. К Дому профсоюзов я подходил уже вполне в форме.
Секретарь Инна встретила меня прямо как старого приятеля, сияющими взглядом и улыбкой:
– Здравствуйте! Вадим Антонович ждет вас!..
– Спасибо, – я шагнул в кабинет.
Шеф сидел за столом, дымил сигарой, сосредоточенно изучал какие-то бумаги, судя по всему, накладные, счет-фактуры и подобную требуху.
– Проходи, – не глядя на меня, сказал он. – Подожди минут пять.
Он вновь насупленно погрузился в бумаги, я скромно присел поодаль.
– Лечение не нужно после вчерашнего? – внезапно спросил он.
– Нет, – я улыбнулся. – Уже вылечился. Хотя было непросто.
– Ладно, – он чуть дернул углом рта. – Расслабиться тоже нужно… Ну, вот и все! – он сунул бумаги в стол. – Значит, не будешь?
– Нет.
– А я буду. Самую малость. А может, и чуть поболее… – он скуповато улыбнулся и достал из сейфа бокал и початую бутылку виски. На сей раз – «Джим Бим». – Как раз под разговор.
– Тема серьезная, – согласился я.
Он с удовольствием замахнул грамм пятьдесят и серьезный разговор начался.
– Ну что, Боец? – сказал босс. – Я понял так, что мимо тебя не прошли странности последних дней? Что хотел обсудить?
Я был уверен, что он прекрасно понимает, о чем речь, но в силу устоявшейся тактики общения предпочтет загадки-угадайки, игру в экзамен. Не скажу, что мне это сильно нравилось, но успел привыкнуть.
И беседу начал в нужном русле:
– Я своим глазам верю. И я видел, как Варианта с этим… как его… Аркадием! Да. Так вот, я же видел, как этих двух персонажей принял ОМОН. А потом узнаю, что они бесследно растворяются в пространстве. И как это объяснить?!
Шеф отреагировал в своем духе:
– А ты сам как это объясняешь? – вопросом на вопрос.
– Никак, – отрезал я. – Только от вас жду объяснения.
– Не верю, – ухмыльнулся он и налил себе еще.
– Почему?
– Да потому что ты слишком умный, чтобы никак это не объяснять. Но ладно! Черт с ним. Я буду говорить, а ты смотри, насколько это совпадает с твоими мыслями…
Он еще хлопнул виски – все это совершенно на нем не отражалось, просто никак. И заговорил.
Для него это было тоже неожиданностью. Он так же, как я был уверен, что Варианта взяли не то, чтобы с поличным – максимум, что органы могли с ним сделать, задержать на 72 часа до выяснения обстоятельств, а эти обстоятельства никак бы и не выяснились; либо выяснилось, что задержанные ни к чему непричастны, и их бы отпустили. Но все-таки трое суток они бы проторчали в каталажке, а это навеяло бы и Варианту и особенно умному Аркадию определенные мысли, а именно: не зарываться! Вести себя аккуратно! Но с ними сделали ровно противоположное: просто отпустили на все четыре без всяких процессуальных действий. После чего они, разумеется, сразу же дернули в Москву.
– Ну… – осклабился шеф, доставая сигару, – с одной стороны, от Уфы они теперь отстанут, хотя, боюсь, временно. Не тот тип Вариант, чтобы от своих планов отступаться. Ему надо все под себя подмять! Как говорится, и целого мира мало. Остановиться он не остановится.
– Так пуля остановит.
Босс согласно кивнул:
– Скорее всего, так и выйдет. Но он этого либо не понимает, либо не хочет понимать. Это характер такой: либо все мое, либо пусть не будет ничего, а полумер не признаю.
Шеф произнес это если не с похвалой, то с каким-то нетипичным уважением, и это заставило меня призадуматься: а если Вариант так упорото ведет себя, то это ведь совсем не признак глупости! При том, что он однозначно не дурак. Значит? Значит, он в себе чует какую-то силу, свирепую уверенность в том, что мир послушно прогнулся под него, что он, Саня Вариант, пришел в этот мир, чтобы стать хозяином, повелителем, что на него возложена судьбой такая миссия, черт возьми!..
Впрочем, это философия, сейчас не до нее. Хотя хорошо, что я так подумал.
– Стало быть, придется трудно, – заметил я.
– Ну а кто обещал, что будет легко?.. – откликнулся босс и продолжил рассуждения по существу.
Он легко признался, что достоверной информацией не обладает, и все, что сейчас звучит – это предположения. У меня мелькнула было мысль, что здесь он врет, но с другой стороны – а смысл?.. Я мысль отбросил и оказался прав.
По словам Вадима Антоновича, он сунулся за разъяснениями к Кудряшову, но тот сделал такое строгое лицо, что искушенному в оттенках субординации бизнесмену пришлось расспросы прекратить. Правда, в виде особой милости чиновник поведал партнеру, что покровитель турнира настолько олимпийское, недоступное, неприкосновенное лицо, что простому смертному и задумываться-то о нем не надо – так жить проще и спокойнее… А уж какое-то любопытство проявлять – совсем Боже упаси.
– …ну, – шеф еще плеснул себе виски, – здесь, конечно, он туману напустил для собственной важности. Но по двум пунктам он прав, спору нет…
И шеф тут же провел расклад по этим пунктам. Первый: лишь благодаря небожителю Вариант мог быть невозбранно и втихую освобожден. И второй: любопытство в этом деле крайне рискованно…
Произнеся это, босс многозначительно взглянул на меня, и я усмехнулся, поняв этот взгляд. Рискованно или не рискованно, а выяснять надо.
Так и сказал.
Шеф опрокинул виски в себя, усиленно подышал и сказал:
– Я рад, что ты понял.
И в этих словах был двойной скрытый смысл: выяснять и рисковать придется мне – это раз. И не иначе, чем через Алину – это два. Да, и третий смысл: все это мне придется делать, хочу я или нет.
Все это я понял без слов, именно так, как шефу нравилось. А если уж совсем тянуть логику до конца, то мне ведь особой разницы и нет, кто он, этот Покровитель, хоть Кощей Бессмертный. Слишком уж много промежуточных инстанций между мной и ним. А вот для шефа, как видно, это всем вопросам вопрос. И…
И тут я вдруг ощутил, что мне не все равно. Я испытал приступ жгучей ревности.
Воображение мое заиграло совсем нехорошо, с усилием я погасил его, чуть не заскрипел зубами. Оно ехидно начало представлять мне, как какой-то мерзкий мужик лезет на обнаженную Алину, а эта сучка делает вид, что изнывает от страсти – я не сомневался, что она умеет делать это, та еще артистка-фигуристка… И я кое-как прогнал от себя отвратительную картину соития этой гнусной сволочи с моей бабой.
Я поймал себя на слове «моей». Хм! И эта теперь моя. Двоеженец какой-то, хоть и не женатый.
Наверное, нечто неуловимое в лице выдало бурю страстей – шеф ухмыльнуться не ухмыльнулся, но я на тонком уровне уловил, что он не ошибся, читая в моей душе. И доволен – примерно того он и добивался, разжечь меня. Ну, разжег, ничего не скажешь.
– Давай-ка, брат, прими чуть-чуть, – сказал он совсем по-дружески и достал второй бокал.
Тут я уже не отказался. И шеф со мной за компанию зарядил порцию. В бутылке осталось меньше половины.
– Слушай, – с напором заговорил он. – Тебе в Москве придется решать несколько задач. Ты понял? Дело сложное! Но я в тебя верю! Ты должен справиться.
– Минуточку! – слегка захмелев, я обрел способность дискутировать с шефом. – Я понимаю, что мы сейчас на воде вилами пишем, но все-таки. Это важно! Вопрос: зачем Покровителю спасать Варианта?
Шеф саркастически рассмеялся:
– Вот! Вот это и есть одна из твоих московских задач. Это нам надо выяснить. Тут, знаешь, могут быть такие разные мотивы! Вплоть до того, что ему просто захотелось поиграть в живых человечков как в куклы. Почувствуй себя Богом! Может ведь такое быть?
– М-м… Маловероятно.
– Согласен. Но не исключено. Тем более на таком уровне, там, знаешь, такие механизмы психики включаются, которые внизу спят… Ладно, оставим это. Экзотика. Но вот более земные мотивы? Давай-ка пошевелим мозгами!
И мы стали шевелить, грешным делом шеф поощрял себя «Джим Бимом». Во время обсуждения увлеклись, это оказалось чертовски интересно – настоящий мозговой штурм. Шеф велел Инне принести себе закусон, мне чай и никого не впускать, ни с кем не соединять. Ей, бедолаге, пришлось сдавать целый экзамен на секретарскую зрелость, отбиваясь и от посетителей, и от звонящих, а мы, признаться, несмотря на штурм, ни к чему толком не пришли, разве только к тому, что мне придется выуживать эту информацию из Алины.
– Так-то, – с мудрым вздохом заключил он. – Я надеюсь, ты понял, что тебе предстоит.
И мы по-взрослому, без эмоций поговорили об этом. Надо сделать так, чтобы Алина не могла обойтись без меня. Наверное, это жестоко, но такова жизнь. Взрослые игры с большими ставками, где все время приходится чем-то жертвовать. Иначе не бывает.
Честно говори, мне было сложно охватить все это разумом. Немного выручало то, что я все же захмелел. Был бы трезвый, неизвестно как отреагировал бы на это. И честно говоря, наш разговор все больше и больше вел меня к тому, что мне хотелось увидеть Алину прямо сейчас, сию минуту… и если правду говорить, то слово «увидеть» тут лишнее.
– …если она рванет за тобой в Москву – отлично, – внушал шеф. – А наверняка так оно и будет. Правда, и там за нею Он может слежку установить, но здесь уж тебе придется смекалку проявить. Зато представь, какая полнота жизни! Стратосфера! Космос!
– Ну, у меня такая стратосфера еще с Ростова тянется… – пробурчал я, однако, не возражал: что ж делать, выбрал беспокойную судьбу, теперь, как говорится, поздно пить «Боржоми».
– …но и не забывай об основной работе. Нам нужно провести в Москве турнир международного уровня. Возьми с собой десяток примерно кассет, Руслан сегодня-завтра должен все смонтировать, записать. Я уже предварительно смотрел – ну, здесь он молодец, надо отдать должное. Картинка, звук – все на уровне! Так что возьми с десяток… ну, конечно, придется дополнительное багажное место взять, ну да ничего, дотащишь как-нибудь.
– Кстати, Вадим Антонович! Я хотел с собой своих ростовских друзей прихватить. Они тут, на турнире были. Я думаю, пригодятся. Расходы оправдают.
Шеф подозрительно прищурился:
– Это кто?..
Я объяснил ему про Степаныча и Танка.
– А! – вспомнил он. – Да-да… Ты считаешь, будет от них польза?
– Считаю, да.
– Тогда на твое усмотрение. И за твой счет. Не возражаю.
Тут лицо мое, наверное, малость померкло, как солнце, на которое набежало облако. Шеф довольно расхохотался:
– Что приуныл, товарищ Боец?.. Не бойся, я же понимаю, что расходы будут солидные. А потому… вот!
Он крутанулся на офисном кресле, распахнул сейф и копался в нем довольно долго. Зато и вытащил такую пачку денег, какую мне еще в этом кабинете видеть не доводилось.
– Держи! Можешь не пересчитывать. И расписываться не надо. Считай, что это одновременно премия и аванс. Вот из них и бери командировочные на троих. Годится?
Я счел, что это справедливо, и босс закрепил наше решение финальными порциями виски. Мы выпили, закусили фруктами, он вдруг оживился:
– Да, кстати! Билеты можешь прямо сейчас заказать. Самолетом ведь полетите?
– Желательно бы.
– Ну и давайте. Та-ак… Ну, порядка суток Руслан еще провозится с записями, берите на послезавтра.
И тут же вызвав Инну, распорядился сделать билеты на нас троих.
– Сама все сделаешь с паспортами, с кассой там, разберешься, ясно?
– Конечно, Вадим Антонович, – торопливо пролепетала девчонка.
– Деньги дай ей, – велел шеф, и я подыграв ему, беспрекословно вручил Инне деньги примерно на три билета.
– Сдачу ему вернешь, – сурово предложил шеф, впившись взглядом в секретаршу, отчего та частично лишилась дара речи, путаясь в словах:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.