Я слишком много думаю…

Ника не стала ожидать приглашения. Она быстро скинула лакированные сапожки и нырнула в мою обитель.

– Как у тебя миленько! – звонко всплеснула она ладонями.

– Правда? – удивилась я.

– Ещё бы!

Ника ураганом закружилась по квартире, осматривая каждую комнату, каждый угол, каждую щель. По воздуху потянулся шлейф её дорогих духов.

Неугомонная соседка с восторгом разглядывала обстановку и щупала предметы, а я с любопытством глядела на неё саму.

– У тебя есть балкон! – завопила Ника. – И камин! И черепашка! Ой, какая малюсенькая черепашка! Можно взять на руки?

– Конечно, – опасливо разрешила я. Но зря волновалась.

Ника весьма бережно взяла Моклю в ладони.

– Она такая приятная на ощупь! Тепленькая и бархатистая, – удивилась девушка. – Я думала, что черепахи холодные и скользкие.

Я покачала головой:

– Мокля – сухопутная черепаха. К тому же, она живет в террариуме под лампой.

– Очень интересно, – Ника положила Моклю на место, а потом повернулась ко мне. – Ты не сказала своего имени.

– О! – спохватилась я. – Меня зовут Дарантия. Как «гарантия», но через букву «Д».

– Как круто! – воскликнула Ника. Её глаза сверкают восхищением.

– Правда? – засомневалась я.

Ника взмахнула рукой и обвела квартиру многозначительным жестом:

– У тебя всё такое… уникальное! В каждом углу можно делать съёмку.

– Что ты имеешь в виду?

– Я – блогерша, – пояснила Ника. – Снимаю видео на разную тематику: психология, мода, знаменитости. Поэтому очень ценю красивую фоновую обстановку. К сожалению, у меня в квартире только один угол выглядит прилично. В нём и снимаю.

– О… Понятно.

– У меня глаз намётан на красивые локации, – сказала Ника. – Твоя квартира шикарна!

– Ну… барельефы, бархатные шторы и хрустальная люстра были в этой квартире и до меня, – честно призналась я. – Не подумай, что у меня замашки средневековой баронессы.

Ника рассмеялась и схватила меня за щёки:

– Ты такая милашка!

– Я?! – уточнила в полном ступоре.

– А кто же ещё? И почему мы раньше не общались?!

– Потому что… ты здесь не жила? – робко предположила я. Ника по–прежнему сжимает мои щёки, так что мой рот собран гармошкой.

– Точно! Вот почему! – согласилась Ника.

– А ты… можешь отпустить моё лицо?

– Да! Прости! – Ника отдернула ладони и потрепала меня по макушке: ласково, опекающе, словно старшая сестра.

– Но меня впечатлили не барельефы, а твои уютные мелочи, – сказала девушка. – Повсюду салфеточки, кашпо, плетёные гобелены. А какие атмосферные полки!

Ника снова всплеснула ладонями, глядя на мою коллекцию вязаных игрушек: снеговики, мишки, пингвины и совы. Все в разноцветных шарфиках, шапочках и бантиках.

– Я сама вяжу, – сообщила я.

– Да ладно! – глаза Ники округлились, как два блюдца. – Заливаешь!

– Честное слово! – возмутилась я. – Вон моё рабочее место.

Я указала на Ковёр Чудес, по которому живописно рассыпались клубки и мотки пряжи.

– И правда! – наконец поверила Ника. – Вы с Зоей точно подружитесь!

– С кем?

– Зоей! Моей сестрой. Мы живём вместе. Секунду! – Ника молнией метнулась к двери и скрылась из виду.

Не прошло и минуты, как она затащила в коридор смущенную девушку, одетую в халат и пушистые тапочки.

– Ника! Это невоспитанно! Вот так врываться в чужой дом! – бормотала Зоя. – Извините, пожалуйста, – обратилась она ко мне, залившись краской.

– Ничего, – спокойно улыбнулась я.

Зоя очень похожа на сестру. Только лицо круглее и румянее. У неё красивые каштановые волосы, которые волнами рассыпаны по плечам.

Ника отпустила Зою и рванула к мягким игрушкам.

– Смотри-смотри! Дарантия сама вяжет такую красоту! А ещё у ней есть черепашка! И балкон!

Ника снова закружилась по квартире. Тем временем смущенная Зоя шагнула ко мне и еле слышно прошептала:

– Ника у нас в семье самая… энергичная и громкая.

– Я заметила, – улыбнулась я.

Зоя улыбнулась в ответ.

– О чём шепчетесь? – возмутилась Ника. – Ещё и минуты не знакомы, а уже спелись против меня? – шутливо обиделась она.

– Не выдумывай, – закатила глаза Зоя.

– Дарантия, можно я пофоткаюсь на фоне твоих полок? – Ника сделала умоляющие глазки. Ну как тут отказать?

– Конечно, – кивнула я.

– Спасибки! Ты настоящее сокровище! – Ника отправила мне воздушный чмок губами, а затем достала смартфон и «супермодельно» уставилась в камеру. Она принялась эффектно позировать, откидывая свои черные волосы, подмигивая и запрокидывая голову.

Похоже, она действительно профессиональный блогер. У неё в запасе десятки поз и выражений лиц. А ещё она потрясающе знает свои выигрышные ракурсы.

– А я вот ненавижу фоткаться, – вздохнула Зоя.

Я удивленно вскинула брови:

– Я тоже! Впервые встречаю единомышленницу.

Зоя обрадованно встрепенулась.

– Я не фотогеничная до ужаса! – пожаловалась она. – Как бы ни старалась, на фотках мой нос расплывается и превращается в гигантский шнобель! Как у муравьеда!

Я хихикнула. Ведь у Зои довольно симпатичный, аккуратный носик.

– Ты не виновата, – сердобольно утешила я. – Просто селфи искажают пропорции лица. Я об этом читала. Те части тела, которые ближе всего к фронтальной камере, кажутся самыми крупными. Но это иллюзия. Около 50% людей, которые обращаются к пластическим хирургам для уменьшения носа, решились на это из–за искаженных носов на селфи. На самом же деле, у них замечательные носы.

– Правда?

– Конечно! Ведь в зеркале нос кажется намного меньше, чем на фотках. Верно?

– Да, это точно, – согласилась Зоя. – Ты меня успокоила!

– Всегда пожалуйста, – скромно ответила я. В моём сердце разлилось приятное, медовое чувство. Неужели я помогла? Неужели куча информации, роящейся в моей голове, оказалась кстати? Неужели я способна вот так непринужденно беседовать?

– Давай я насыплю тебе стакан сахара, о котором просила Ника, – предложила я.

– Давай!

Ника продолжала самозабвенно позировать, а мы потопали на кухню.

Кухня у меня персиковая. Маленькая. Уютная. Девчачья. На стульях лежат лоскутные подстилки с рюшами по бокам, а чайник укутан грелкой-курицей, которую я связала из желтых ниток. Весь холодильник увешан магнитами и фотографиями.

На одном фото я обнимаю высокого, мускулистого блондина.

– Ого! Кто этот красавчик? – загорелись глаза Зои.

– Мой брат Дарий. Он учится заграницей, – ответила я и горько добавила. – Все лучшие гены достались ему.

– О чём ты говоришь? – Зоя возмущенно надула свои круглые щёчки. – Вы оба как с обложки журнала!

– Ага-ага, – скептично крякнула я. – Слушай… Я бы угостила чаем, но у меня нет чашек для гостей. Извини. Ещё не купила. Да и гостей у меня пока не бывало…

– Всё нормально, – замахала руками Зоя. – За что ты извиняешься? Мы и так ворвались без предупреждения.

Зоя обошла вокруг кухни и села за стол, теребя край кружевной салфетки.

– Ты очень красиво вяжешь, – сказала она.

– Спасибо, – ответила я, пока насыпала сахар в стакан.

– Я тоже увлекаюсь рукоделием. Веду творческий кружок для маленьких детей, – сказала Зоя.

– Как мило! – я подсела за стол и протянула Зое стакан сахара.

– Спасибо.

– Тоже вяжешь? – спросила я.

– Совсем немножко. Я больше специализируюсь на изделиях из бумаги: оригами, аппликации, квиллинг, папье-маше, скрапбукинг.

– О! Я всегда мечтала заняться скрапбукингом! Оформить пару альбомов и подарить родителям, например. Но руки никак не доходят! – призналась я.

– Хочешь, дам тебе пару уроков? А ты взамен научишь меня вязать крючком? – предложила Зоя.

– По рукам! – просияла я.

Похоже, у меня наметились регулярные девчачьи посиделки! Ура-а-а!!! Нужно срочно прикупить чашки для чая.

– Эй, тихони! – вошла в кухню Ника и плюхнулась на ближайший стул. – Уже подружились? Так и знала, что вы поладите. Теперь под моим крылом будут целых два интроверта!

– Пф! – в один голос фыркнули мы с Зоей.

– Я таких классных фоток нащёлкала! – похвасталась Ника.

– В Лиловом Доме множество красивых локаций. Ты найдешь много интересного, – сказала я и принялась загибать пальцы. – Скульптуры. Башни. Лепнина. Арки. Ажурные кованые решетки, балконы и ворота.

Ника беспокойно заерзала на стуле и опустила взгляд. Её беззаботное лицо омрачилось тревогой.

– Ммм… Да-да, конечно, – пробормотала она.

– Чего потухла? – удивилась Зоя.

– Ничего.

В кухне повисла тягучая тишина. Мы с Зоей недоуменно переглянулись.

– Выкладывай! Явно что-то не так! – с нажимом потребовала Зоя у сестры.

Ника обвела нас заботливо-оценивающим взглядом. Она будто прикидывала, выдержим ли мы то, что она сейчас расскажет.

– Ладно! – выдохнула она и положила в центр кухонного стола смартфон. – Дело в том, что я уже пыталась сделать фотографии на фоне местных достопримечательностей. Но… Здесь творится какая-то чертовщина! Смотрите!

Мы дружно склонились над экраном и Ника принялась листать фотки. Чем дальше она листала, тем больше наши глаза наполнялись ледяным ужасом и первобытным, животным страхом перед неизвестностью.

На всех фотках был размытый фон! Только Ника была четкой.

Мало того! За её спиной выползали какие-то надписи огненной латынью и даже… мутные очертания лиц! Бледные, студенистые, расплывчатые образы походили на привидений. Замученные лица выплывали из темноты. Пустые глазницы и дымчатые длинные бороды… Кое-где вихрился туман. Если сощуриться, то он сгущался в форму черепа или жуткой пентаграммы с рогатой головой посередине.

Моё сердце неистово заколотилось. Пугающие картины проникали под кожу до самых костей. Ажурные решетки, скульптуры и арки – на снимках всё мутировало и принимало другую форму, чем в реальности. Будто Лиловый Дом посылал смертоносные, призрачные сигналы. Предупреждал. Или отпугивал. Пока не ясно.

Я нервно сглотнула. На лицах сестёр тоже читалась паника.

– Всё! Хватит! – воскликнула Зоя и накрыла экран ладонью.

Воцарилась замогильная тишина.

Круглые часы на стене мерно тикали. А возня Мокли в террариуме немного успокаивала.

– Наверняка этому найдётся рациональное объяснение, – прошептала я. Хотела произнести слова уверенно, но голос предательски ломался.

– Конечно! – звонко воскликнула Ника. Она напустила небрежный вид. – Какие-то оптические иллюзии. Вот и всё!

– Да-да! – подключилась Зоя. – Я слышала, что в этом доме проживали фокусники, шуты и кукловоды. Наворотили своих приколов, чтобы пугать людей. Ничего больше!

Мы натужно рассмеялись, но смех вышел обрывистым, резким, испуганным.

– Посидите ещё немножечко, – взмолилась я. – Не хочу оставаться одна.

– Без проблем!

Девчонки сбегали в свою квартиру. Они принесли чашки и коробку шоколадных конфет. Я достала из холодильника остатки вишневого пирога и заварила ароматного чая с лимоном. Хорошо посидели. Душевно.

За весёлой болтовней наши сердца окончательно потеплели и успокоились.

Чай растекся по телу приятной, согревающей волной. Я буквально расплылась по стулу, с упоением слушая смешные рассказы Ники о её блогерской жизни и рассказы Зои о проделках детишек в её кружке.

Я не хотела отпускать сестёр. А они не хотели уходить.

Мы болтали и болтали, болтали и болтали. Как только заканчивалась одна тема, за ней крючком цеплялась следующая.

За один вечер между нами сплелись теплые, уютные, бархатные связи. Такое чувство, что мы были знакомы всю жизнь, просто ненадолго разлучились, а теперь снова встретились.

Впервые я ощущала себя не изгоем, а на своём месте… Я ощущала себя нужным, правильным, уникальным звеном в кругу родных людей.

***

После ухода девчонок осталось теплое, сладкое послевкусие. На меня накатила приятная усталость от длинного разговора. В голове до сих пор вертелись отрывки рассказов и историй, сестринских споров и шутливых примирений. Эти отрывки кружились цветастыми лоскутами, собираясь в сокровищницы моей памяти.

Ника и Зоя – удивительно разные, но удивительно гармоничные. Они принимают друг друга безусловно, со всеми странностями, чудачествами и различиями. Надеюсь, я тоже стану частью этого принятия.

Я взбила подушку и легла в постельку, укутавшись в пушистое одеяло.

Не верю, что Лиловый Дом желает мне зла. Я чувствую, что именно он свёл меня с сестрами. Да, дом жутковат и полон скелетов в шкафу, но странным образом я чувствую его незримую опеку и заботу.

Я смачно зевнула. Веки отяжелели и начали слипаться в нежной полудрёме, как вдруг…

Ба-бах! За стеной раздался стук молотка и скрежет гвоздодёра. Один стук. Второй. Третий…

Мой шумный сосед справа! Я ни разу его не видела, только слышала. И это странно, ведь у нас общая стена и даже смежный балкон, разделенный кованой перегородкой.

Зато за прошедший месяц я успела «насладиться» стуком, скрежетом, лязгом и грохотом, которые раздаются в его квартире и бьют по мозгам, словно кувалдой.

Конец терпению!

Я спрыгнула с кровати и яростно заколотила по стене.

– Можно потише?! – прикрикнула я. – Тут люди пытаются заснуть!

Шорохи мигом стихли.

– Прошу прощения! – раздался голос за стеной. Очень приятный, молодой, мужской голос. – Ещё пять минуток и всё! Обещаю!

– Вам дай пять минуток, а вы целых шесть оттяпаете! – воскликнула я.

За стеной послышался смешок.

– Я только недавно заселился! – говорил через стену парень. – В квартире работы непочатый край! Все полки перекошены, ручки ржавые, а гвозди расшатанные! Я даже на балкон не могу выйти, так как дверь заклинена! И окна закрыты наглухо! Духота неимоверная!

Я вздохнула с пониманием и сочувствием. Сама проходила через такое.

– Ла-адно! Стучите сколько надо! – смилостивилась я.

– Вы безгранично добры, мадам!

– Между прочим, мадемуазель!

– Вот как? Пардон! – извинился голос как-то мягче, с заинтересованными, игривыми нотками.

Я прислонилась к стене и громко посоветовала:

– Не пытайтесь взломать замки. У этого дома женская душа. Он живет своей жизнью. Когда квартира захочет – сама откроет окна и двери балкона.

– Что?! – надломился голос за стеной.

– Просто подождите, – повторила я вполне серьёзно.

За стеной воцарилась тишина.

– Вы там грохнулись в обморок от страха? – спросила я с тревогой.

– Ничего подобного! – возмутился мужской голос. – Просто последовал вашему совету. Больше не буду выкручивать замки. Ложусь спать.

– Вот и отлично.

Я вернулась в постель и сладко потянулась, застонав от предвкушения сна. Потом перевернулась на другой бочок и опять со стоном выдохнула. Как же хорошо!

– Мадемуазель! – снова послышался голос за стеной.

– Да-да? – повернулась я на бок.

– Вы могли бы… не издавать такие соблазнительные звуки? Здесь слишком хорошая слышимость.

Я судорожно закашлялась и была готова провалиться сквозь землю. К лицу прилил стыдливый жар. Грудь обожгло позором.

Умирая от смущения, я ничего не ответила. Только зарылась с головой в одеяло и больше не высовывалась из своего убежища до утра. Надеюсь, что никогда не встречусь с соседом лицом к лицу. Иначе сгорю дотла…