В плену: жена двух варваров

Глава 11. Ложе

Это точно был сон. Не могла быть правдой та реальность, в которой я совершенно голая лежала в незнакомой комнате между двумя мужиками.

Но ощущения говорили о том, что это происходит на самом деле. Влажный сырой запах, неровные стены из сплетенных ветвей и корней, тончайшие нити света, грубая ткань покрывала изо льна... Все эти детали буквально кричали о том, что я снова угодила в какую-то безумную вселенную, где два варвара считают меня своей женой.

Да, именно Тан и Фар находились рядом со мной — тоже, кажется, обнаженные. У каждого из нас было свое одеяло, поэтому проверить, без одежды ли мужчины, возможным не представлялось.

У меня ничего не болело — разве что еле заметно пылала метка. Значит, видимо, со мной ничего не сделали. Пока. Это «пока» уничтожало все надежды на благоприятный исход ситуации. Меня ведь раздели и уложили тут. Для чего, если не для...?

От страшных догадок мое сердце учащенно забилось. Я попыталась пошевелиться, но как раз в этот момент Фар повернулся и положил на меня свою руку. Тогда я поняла окончательно: это не сон и не игра моего разума — а действительность, в которую я все еще не готова была поверить.

— Это невозможно, — шепнула я.

Шепот прозвучал, как обычно — разве что мгновенно растворился в тишине.

Мозг судорожно старался вспомнить, как я сюда попала. Запахи леса и благовоний вплетались в еще свежие воспоминания из кофейни: когда Тим недвусмысленно намекнул, что мои полуголые снимки может увидеть общественность. Неужели он думал, что я вернусь к нему из-за опасения быть обнародованной?...

Но Тим слишком хорошо меня знал. Сама мысль о том, что кто-то увидит эти фотки, вызвала у меня такой приступ паники, что перед глазами поплыли темные пятна, а в ушах зазвенело. Мой разум силился отыскать выход, план, хоть какой-то, но их не было.

Тим не смог бы так предать меня, опубликовав снимки. Но его друзья, эти отморозки, — да, могли бы.

Обдумывая положение дел, я искоса бросала взгляды на Фара и Тана, спящих по обе стороны от меня.

Каждый из них был прикрыт своей льняной простыней. Тан лежал на спине, прямой, как доска, — будто даже во сне не позволял себе расслабиться. Фар же раскинулся на ложе, и его зеленые волосы разметались по подушке — если так можно было назвать кучку мха.

Только сейчас я заметила, что широкая низкая кровать напоминала то ложе, что я видела в так называемой гостевой: округлая форма, переплетенные корни, мягкий мох. Я так не хотела оказаться в пасти этой лежанки — и в итоге очутилась именно на ней, в самом эпицентре.

Я провела рукой по корням и мху, удивляясь, что отдыхать тут вполне приятно. Даже, пожалуй, удобнее, чем на привычной кровати. Тепло и натуральность поверхности резко контрастировали с чуждостью и абсурдностью ситуации. Казалось, лес хочет успокоить меня, но напряженность в теле упорно не отпускала.

Я вновь покосилась на... своих мужей. Предпринять еще одну попытку сбежать — нет уж, увольте. Есть риск потревожить кого-то из варваров, и кто знает, что придет им в голову с утра.

Тим говорил, что утром любого мужика мучает стояк, и лучший способ разбудить своего любимого — минет. Меня подобные разговоры всегда пугали и раздражали, и я тут же переводила тему. Во-первых, меня ужасала сама перспектива брать в рот член Тима. Во-вторых, мы никогда не просыпались вместе — к чему вообще были эти рассуждения?

Я тихонько привстала, стараясь оценить, есть ли у Тана или Фара что-то, что выдавало бы их возбуждение. Взгляд цеплялся за изгибы их тел под простынями, но определить, верны ли мои предположения, было сложновато.

Удивительно, но мысль о том, что их члены могут стоять, вселяла в меня не страх, как в случае с Тимом, а... интерес. Желание увидеть, удостовериться... в чем-то.

Я зажмурилась, настойчиво отгоняя от себя сомнительные идеи, но между ног уже появился отклик, природа которого была очевидна. Меня охватил ужас: это чувство было чужим, неприемлемым, недопустимым, абсолютно ненужным. Но избавиться от него было нереально, по крайней мере, здесь и сейчас.

С каждой секундой ощущение становилось все более явным. Я изо всех сил пыталась перекричать его рассудком, представить Тима, кофейню, что угодно. Но пульсация между ног продолжала расти и множиться, порабощая сознание.

В конечном счете мне не удалось побороть любопытство. Варвары не подавали признаков пробуждения — а значит, можно было проверить, правда ли то, о чем болтал Тим. Просто заглянуть на секундочку — а потом думать, как выбраться отсюда так, чтобы никого не разбудить.

Тан завернулся в свое покрывало как в кокон, так что я выбрала Фара. Тот тоже покоился на спине, но более вольготно. Я осторожно сдвинула простыню, двигаясь как можно медленнее, чтобы он не почувствовал шевеления воздуха.

— Боже, — выдохнула я.

Тим был прав. Член Фара стоял — и еще как. Большой, симметричный, напряженный. Он пульсировал в такт сбивчивому дыханию — как живое существо, отдельное от хозяина. Кожа на нем была гладкой, чуть потемневшей у основания, а приоткрытая головка блестела в тусклом свете.

Увлекшись разглядыванием, я не заметила, что Фар уже проснулся. Поняла это только тогда, когда услышала его хриплый шепот:

— Хочешь пососать?

Глава 12. В ловушке

Я замерла, тут же забыв о том, как дышать. В такую позорную, унизительную и одновременно опасную ситуацию я попадала лишь раз — когда Макс делал мои снимки в развратном комбинезоне.

В следующую секунду я выпрямилась. Потом, спохватившись, рывком прижала простыню к груди и попыталась отползти. Но не успела — кто-то зафиксировал меня так, что нельзя было и шевельнуться.

Конечно, это был Тан. Я сумела повернуть голову и уловить его бесстрастное выражение лица.

— Не двигайся, — велел он. — Добегалась уже.

— Отпусти, — просипела я. — Мне больно.

Я соврала. Неприятных ощущений не было, но сила в пальцах Тана была такой, что сомнений не оставалось — если захочет, удержит, даже не напрягаясь.

Фар лениво рассмеялся. Он перевернулся на спину, раскинулся на ложе, и я заметила, как под тонкой тканью снова обозначилось то, что я так неосторожно рассматривала минуту назад.

— Так мечтаешь пососать, или просто разглядывала? — он уставился на меня с порочной ухмылкой, явно наслаждаясь моей растерянностью.

Я сглотнула, не находя слов. Рискнула пошевелиться, но хватка усилилась — пальцы сжимали, не позволяя двинуться ни на сантиметр.

— Не дергайся, — его голос прозвучал низко, у самого уха — так близко, что по коже прошел ток. — Или хочешь, чтобы Фар подумал, будто ты согласна?

Эта фраза подействовала сильнее любого приказа. Я застыла, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Фар приподнялся на локте, изучая меня с каким-то лукавым интересом.

— А может, и правда согласна, — хмыкнул он. — Ты бы видел, как эта похотливая шлюшка пялилась на мой ствол.

— Не сейчас, — тихо произнес Тан.

Легче от услышанного мне не стало. Получается, меня все равно ждало что-то жуткое, просто попозже.

Фар пожал плечами.

— Да я и не спешу, — ответил он.

Его глаза снова вернулись ко мне, и от этого взгляда мне сделалось не по себе. В нем было животное любопытство, пламя, которое мне уже доводилось наблюдать прежде. Меня бросило в жар, хотя в комнате было довольно прохладно.

— Пусти, — обратилась я к Тану, чтобы не смотреть больше на Фара, не чувствовать себя так, будто на мне нет этого льняного покрывала.

На удивление, тот послушался. Видимо, понял, что я никуда не денусь. В любом случае это был хороший знак: по крайней мере, хотя бы один из варваров был способен на конструктивную беседу.

Я отдернула руку, спрятала ее под простыню и ощутила, что дрожу. С одной стороны на меня давила ледяная тишина Тана, с другой — пылающая наглость Фара.

— Что это за место — ваша спальня?

Я решила наладить диалог, а заодно попытаться получить ответы хотя бы на какие-нибудь вопросы. Насиловать прямо сейчас меня никто не собирался — оставалось радоваться хотя бы этому.

— Ты думаешь, я и Тан спим вдвоем? А ты забавная, — хохотнул Фар. — Но нет. Это комната для утех.

— Каких еще... утех? — пролепетала я мгновенно севшим голосом. Все надежды на благоприятный исход тут же растаяли.

— Тебе все перечислить?

— Не надо, — поспешно сказала я. — А... как я сюда попала?

Хотелось еще спросить, почему мы все раздетые, но искушать судьбу было бы глупо.

— О, это твоя заслуга, — бросил Тан.

— В смысле?

— Ты вообразила, что сможешь убежать, хотя я предупреждал тебя.

— Состояние у тебя было пиздец, — подхватил Фар. — Уже несколько суток лежишь в отключке. Лежала, то есть — очухалась, слава лесу. И еще как.

На последних словах он похабно подмигнул, но я не обратила внимания — настолько была удивлена.

— Несколько суток?!

Я в который раз ощутила глубокое замешательство.

— Поэтому ты и голая, как шалава, — все не унимался Фар. — Мы сняли с тебя этот блядский комбинезон.

— А вы почему голые? Тоже пришлось снять с себя комбинезоны? — вылетело у меня изо рта, и я тут же мысленно ужаснулась.

— О, да ты еще и горячая штучка, — усмехнулся Фар. — Ну, лично я привык так спать. Чего трусы лишний раз снимать, если скоро предстоит драть такую сучку, как ты.

Низ живота болезненно и сладко заныл. Ну почему меня не пугали, а лишь возбуждали его отвратительные пошлые фразочки? И почему в комнате, полной друзей Тима, я не была такой языкастой? Сейчас я чувствовала, что могу себе позволить подерзить, хотя обстоятельства складывались не в мою пользу.

Внезапно Тан совершил какое-то движение. Не успев понять, что происходит, я оказалась лежащей на спине, а он навис надо мной сверху. Шершавые льняные покрывала отделяли нас друг от друга, но я явственно ощущала бугор — такой же, который разглядывала у Фара.

Несмотря на недавнюю браваду, внутри меня тут же поднялась волна панического ужаса: тревога от того, что не могу контролировать даже собственное тело, смешалась с осознанием, что любое мое шевеление только усилит и подчеркнет безраздельную власть этого громилы.

Против воли я всмотрелась в лицо Тана. Он был красивым, могущественным, хоть и заросшим. Теплый коричневый цвет глаз спорил с его сдержанностью. И... клянусь, в волосах Тана был мох, спутанный и немного влажный. Казалось, этот мужчина принадлежит лесу — дикому, непредсказуемому и чуждому моему миру.

— И не надейся на побег, — отчеканил Тан. На этот раз его тон звучал особенно холодно и устрашающе. — Больше не пытайся. Размечталась, что можешь выбраться из этого леса? Забудь. Здесь нет выхода, нет слабых мест, нет хитрости, которая могла бы спасти тебя. Ты навсегда с нами, и это не обсуждается.

Судя по тому, что я уже возвращалась отсюда в свою реальность, выход, пусть и ненадолго, но был. Однако, как выяснилось, он был связан с такой нереальной болью, что я была абсолютно уверена: повторить свой подвиг мне не удастся.

— Тебе некуда идти, наша маленькая подстилка, — облизнулся Фар. — Здесь — свои законы, нравится тебе или нет. И тебе придется их принять.

— Какие законы? — выдавила я.

Не то чтобы я жаждала узнать о них здесь и сейчас, но вдруг бы рассказ отвлек Тана и Фара от форсирования событий и непоправимых действий? Однако я ошибалась.

— В первую очередь, — прошипел Фар, вперившись в меня взглядом — лежа под Таном, я повернувшись, смотрела в его огненные глаза. — Давать своим мужьям в пизду, рот и жопу, когда они этого захотят. Глотать их сперму в любое удобное время. Ну и не сбегать по возможности — все равно ничего не получится.

Паника накрыла меня. Вроде как я должна была бояться, кричать, вырываться. Но внизу живота вместе с холодом вспыхнул жар — живой, обжигающий. Страх обратился в огонь и выжигал меня изнутри.

Этот жар не имел права быть здесь — рядом с холодом, с его тяжестью и невозможностью дышать. И оттого было еще страшнее: не только потому, что Тан и Фар могли и планировали сделать со мной все, что хотели. Но и потому, что некая грань меня — неведомая, безумная, предательская — кажется, уже перестала сопротивляться.

— Ты уже часть нас, — отрезал Тан. Он наконец слез с меня, но я все еще оставалась словно в западне между двумя хищниками. — Связь не рвется. Ты можешь злиться, бороться, бежать — но конец будет один. Поняла?

Я торопливо кивнула — слишком уж острыми были ощущения от его нахождения на мне, от нежданной близости, которая застала меня врасплох.

— Ну, раз ты все поняла... — Фар в одно мгновение сдернул с меня покрывало, оставив полностью обнаженной. А затем хрипло прошептал мне прямо на ухо. — Тогда можем начать с того, что ты не закончила.

Глава 13. Раздвинутые границы

Сказать, что я была ошарашена — не сказать ничего. Уже в следующую секунду я попыталась закрыться руками, но Тан и Фар в мгновение ока перехватили мои руки и развели их по сторонам. При этом Тан невольно задел метку на запястье — она отозвалась знакомой вибрацией, разливая по телу приятное тепло.

Я инстинктивно начала лягаться, как это делала в детстве, когда хотела отбиться или вырваться. Но корни, из которых было сплетено ложе, вдруг обвились вокруг щиколоток и икр, мягко, но непреклонно прижимая их к кровати.

Вслед за ногами та же участь постигла и мои руки — ветви оплели запястья, прикрепив их куда-то к изголовью.

Я зашевелилась, пытаясь освободиться, но обнаружила, что при каждой такой попытке прутья сжимались и смещались, создавая иллюзию, что они живые. Реагирующие на импульсы, они были продолжением Тана и Фара, управляющих моим телом без единого физического касания.

— Не дергайся, — бесстрастно произнес Тан. — Не поможет. Чем быстрее ты подчинишься, тем будет лучше для тебя.

Он был прав — при всем желании я не смогла бы избавиться от этих пут, очень уж основательно они сковывали меня.

В итоге я оказалась лежащей перед Фаром и Таном голая, с надежно зафиксированными руками и ногами. Ощущение полной неподвижности одновременно пугало и... возбуждало. Я была в панике и как будто опьянена собственной беспомощностью.

— Вот так-то, сучка, — удовлетворенно прорычал Фар. — Теперь ты узнаешь, что такое настоящее подчинение. Тебе понравится. Таким блядям, как ты, всегда нравится, когда их имеют во все щели.

— Но я не такая! — в отчаянии выкрикнула я.

Только сейчас меня осенило: может, они меня с кем-то перепутали? Например, вызвали проститутку, и решили, что я — это она? А про жену — возможно, ролевые игры у них такие.

— Какая — не такая? — равнодушно осведомился Тан.

Он прямо, не скрываясь, разглядывал меня прямо там — куда стеснялась заглядывать даже я сама. Фар тоже не отставал: его глаза жадно шарили по моему телу, задерживаясь на изгибах. Они не касались меня, но почему-то в нижней части живота стало нереально жарко и влажно от их взглядов.

— Я не... — я никогда в жизни не материлась, и даже сама мысль о том, что нужно повторить это слово, была неприемлемой, — в общем, я совсем не такая, как вы думаете! У меня никогда никого не было, и мне не нравится, когда меня имеют во все щели! — выпалила я.

Сказанное произвело обратный эффект. Тан слегка скривил уголок губы, а Фар хищно оскалился:

— Да, мы знаем, что ты целочка. Так даже интереснее. Тем ценнее будет момент, когда ты сама будешь просить отодрать тебя в твою ненасытную пизденку.

От этих крайне неприличных фраз мои щеки могли бы вспыхнуть — если бы вся кровь не прилила к тому месту, которое только что так цинично упомянул Фар.

— Уже течешь? — ледяным тоном проговорил Тан. Он не сводил с меня глаз, и его вопрос явно требовал ответа.

— Нет, конечно, нет, — пролепетала я.

— А если проверим? — порочно ухмыльнулся Фар.

Правда была в том, что я совершенно точно текла, и ничего не могла с этим поделать. Самого осознания того, что Фар и Тан наблюдают, хватало, чтобы тело откликалось, и ощущалось это невыносимо стыдно.

— Непременно проверим, — размеренно кивнул Тан, но не шелохнулся. То ли дал таким образом команду Фару, то ли ждал чего-то.

Я старалась не двигаться и даже затаила дыхание. Но корни подо мной все равно чуть колыхались. Они чувствовали мою растущую готовность, смеялись над моей невозможностью сопротивляться.

Мох также не остался в стороне: подо мной пульсировала глухая вибрация, будто чье-то огромное сердце билось в такт моему.

Ветви извивались все увереннее — не грубо, но настойчиво. Они опутывали меня все плотнее и, как я с ужасом осознала, подбирались ближе туда, где все горело и жаждало прикосновения.

Но не могла же я лишиться невинности вот так — даже не от члена, а от дерева! Это наверняка было бы жутко больно.

— Не надо! — вырвалось у меня. Я ни на что не рассчитывала, но удержаться не вышло.

— Что не надо? — вкрадчиво поинтересовался Тан.

Как раз в этот момент один из корней коснулся моих складочек, и я простонала. Проникновения не произошло: корень замер у самого входа, ритмично прижимаясь и отстраняясь. Эти шевеления распаляли меня все больше и больше, затрудняя возможность отделять реальность от иллюзий и своих ощущений.

— Входить... — с трудом выдохнула я.

— Размечталась, шлюшка! — расхохотался Фар. — Трах нужно заслужить, и ты будешь умолять нас о нем. А сейчас мы просто немного позабавимся.

— И ты кончишь, потому что так хотим мы, — отчеканил Тан. — Пусть это станет тебе уроком.

У меня не было шанса уточнить, чему именно меня должно научить происходящее. Движения корней становились все более интенсивными. Каждая клеточка моего туловища жила своей жизнью, полностью ведомое ими.

Волны возбуждения накатывали одно за другим, но как только финал приближался, давление ослабевало. Я все сильнее сходила с ума, а Тан и Фар не спешили ускорить разрядку и поторопить плетение.

— Смотри на нас, — приказал Тан.

Я распахнула глаза — оказывается, они давно были закрыты. И тут же выпучила их от неожиданности: Фар и Тан скинули свои льняные покрывала и вовсю поглаживали свои стволы. Неужели они все-таки собирались использовать их по назначению? От этой мысли я снова чуть не достигла пика, но корень у моей промежности вовремя отстранился.

— Я же сказал, что сейчас мы не будем тебя трахать, — усмехнулся Фар, заметив мой испуганный взгляд. — Но это не помешает нам обкончать тебя, чтобы ты вся лежала в нашей сперме. Как и положено грязным шлюхам.

У меня уже не было сил возражать или задавать вопросы. Прутья скользили, приникали, сжимали и отпускали, создавая бесконечные иллюзии прикосновений.

— Только посмотри на себя, — сухо заговорил Тан. — Лежишь тут с раздвинутыми ногами, напрашиваясь на наши твердые члены. Только такие похотливые шалавы, как ты, могут течь всего лишь от касаний каких-то растений.