В плену: жена двух варваров

Глава 14. Там и здесь

Передо мной был Тим. Кажется, он ждал от меня какого-то ответа: напряженно всматривался в мое лицо. Вроде бы даже был немного напуган.

— Ник? — наконец спросил он.

— Что? — пробормотала я, уставившись на бывшего парня.

Все мое тело было каким-то вялым, сознание — тоже. Я с трудом осознавала, где нахожусь и что вообще происходит. Внутри стояла странная звенящая пустота.

На столе передо мной находилась чашка. Я на автомате схватилась за нее ладонями: кофе остыл. Огляделась — мы сидели в кофейне у моего дома.

А ведь только что я была в совсем другом месте — в мшистой постели, с конечностями, прикованными к изголовью. И лишь сейчас, стоило вспомнить об этом, тело пробудилось: я вновь ощутила каждую мышцу, каждый нерв.

— Ты опять о чем-то своем думаешь, — уже раздраженно произнес Тим. — Так что скажешь?

— Что скажу? — повторила я.

— По поводу того, что я только что сказал, — теряя терпение, бросил Тим.

— А что ты сказал?

Я понимала, что Тимофей вот-вот разозлится, но мне необходимо было выиграть время, чтобы окончательно сориентироваться во времени и пространстве.

— Ты будешь со мной? — его голос стал резче, с какой-то холодной требовательностью, которую я раньше не слышала. Или слышала, но не обращала внимания. — Хорош уже дуться, давай забудем твой дурацкий день рождения. Ну?

Я попыталась сообразить, как попала сюда. Вроде бы Тим поджидал меня в машине у ворот, я согласилась ненадолго заглянуть в кофейню, заказала капучино — а потом оказалась с Таном и Фаром в кровати. Все было так запутано.

— Детка, не делай вид, что все сложно, — все настаивал бывший. — Скажи, или...

Это «или» повисло в воздухе, и тут я вспомнила, что говорил мне Тим перед тем, как я потеряла сознание — или что это было. Он предлагал мне все забыть, угрожая публикацией моих снимков в полуобнаженном виде — если я верно все поняла.

Все это было чересчур. Я резко вскочила со стула, чуть ли не опрокинув чашку. Хорошо, что пальто я не снимала. Плохо, что в ботинках Вики было некомфортно бегать.

В любом случае, оставаться наедине с Тимом я больше не собиралась. Я вдруг ясно почувствовала, что если останусь хотя бы на минуту — опять позволю ему перехватить инициативу. А сил спорить, объяснять, сопротивляться, просто дышать рядом с ним у меня не было.

Ноябрьский холод обжег лицо, но было плевать. Я выскочила на улицу и быстрым шагом направилась к дому. Не успела я уйти, как послышался голос Тима:

— Ник, але, мы не договорили, так-то!

Я ускорила шаг. Улицы вокруг плыли, превращаясь в сплошной поток света и теней. А я шла в этом потоке, не разбирая, где заканчивается тротуар, где начинается дорога, где реальность, а где мир, в котором Тан и Фар заставили меня испытать неимоверное удовольствие, смешанное с жутким стыдом.

Тим не стал меня догонять — видимо, не позволила гордость. Я была этому рада: ноги и так болели от скорости.

Хлопок двери прозвучал очень громко — я вздрогнула. Но он был кстати, отрезая меня от всего, что случилось за пределами квартиры. Мой день рождения в доме, беготня по лесу, знакомство с Фаром и Таном, дни у Вики, разговор в кофейне с Тимом... В эти несколько дней уместилось слишком много событий, чтобы разум мог их осмыслить.

Я не сразу прошла дальше прихожей. Скинула неудобную обувь, бросила сумку на пол, кое-как повесила пальто на вешалку. И опустилась рядом прямо на коврик у двери.

Я не знала, с чего начать решать свои проблемы: с бесстыдной, развратной, совершенно невозможной сцены в постели варваров или с угрозы Тима показать всем мои фотографии, если я к нему не вернусь. И то, и другое казалось настолько абсурдным, что мне пришлось силой заставить себя мыслить рационально.

Утром мне нужно было вставать в универ к первой паре. А значит, времени рассиживаться у порога не было. Если бы я сейчас рухнула на этот коврик и растворилась в водовороте чувств, завтра не смогла бы собраться.

Необходимо было встать, привести себя в порядок, упорядочить мысли и лечь спать. Даже если эти действия были бы фасадом и видимостью нормальности — без них я потеряла бы последнюю возможность контролировать свою жизнь.

Я аккуратнее поставила ботинки, спрятала сумку. Затем сняла с себя вещи Вики и переоделась в домашнее. Включила чайник — и пока он закипал, решила взглянуть на метку.

Она успела стать частью меня, но все еще казалась мне чужеродным, непрошеным знаком, который не должен был существовать в этом мире. А главное — этот след доказывал, что все было: лес, хижина, мужья. То, что произошло в ложе.

Мои размышления прервал приглушенный сигнал мобильника — я забыла достать его из сумки. Когда я увидела имя звонившего, внутри все обмерло — это был Тим.

Сердце снова подпрыгнуло. Однако отвечать я не собиралась.

Было ощущение, что часть моей души, связанная с Тимом, заморозилась — я ощущала тупую боль, но не давала ей прорасти в меня, заполнить до краев.

Сейчас я инстинктивно отключила лишнее. Словно в голове появился какой-то внутренний рубильник. Сознание выбирало, какие воспоминания на данный момент можно вынести, а какие лучше убрать в дальний угол. Хотя бы до завтра.

Я как будто заклеила рваные места скотчем. Некрасиво, ненадежно, но достаточно, чтобы дожить до утра.

Тут телефон завибрировал снова. Я хотела было повернуть сотовый экраном вниз, но вовремя заметила, что это не Тим, а Вика.

— Я тебе смс писала, ты чего не отвечаешь? — без предисловий выпалила Вика.

— Я не видела, — честно выдохнула я.

Казалось, что я уехала от подруги очень давно, и прожила за это время целую жизнь.

— Свалила — и молчок. Жива — не жива, добралась до дома или нет? Как я должна была это узнать? — продолжала возмущаться Вика.

Я помолчала, решая, говорить ли о встрече с Тимом. Я уже загнала мысли о нем в угол, и доставать их оттуда совсем не хотелось. Да и подруга и так его практически ненавидела. Лучшим решением было отложить этот разговор на потом.

— Все в порядке, — заверила я.

— Завтра в универ идешь?

Мы обе совмещали учебу с работой. Я пыталась зарабатывать фотосессиями, а Вика была помощником контент-менеджера на полставки.

— Иду, куда деваться, — тяжело вздохнула я.

— Тим больше не звонил?

— Звонил, — с заминкой проговорила я, утаив часть правды. — Я не взяла трубку.

— И правильно, — с заметным облегчением произнесла Вика.

Мы попрощались, я приняла душ и легла в кровать. Мне не спалось. Стоило закрыть глаза, на ум лезли совершенно ненужные и вредные мысли — но не о Тиме, а о варварах.

Некстати вспомнилось, как я увидела член Фара, и он предложил пососать его. Как Тан лег на меня сверху, прижав всем своим телом. Как корни оплели мои руки и ноги, приковав меня к постели. Как мужчины кончили на меня, а потом дали дойти до финала и мне — от действий растений, из которых было сплетено ложе.

А еще на ум бесконечно шли все те грязные слова, которыми называли меня мои мужья: сучка, шалава, подстилка... Именно из их уст все эти пошлые фразы и приказы звучали так волнующе, что между ног у меня моментально становилось мокро. Со мной явно было что-то не так, если меня возбуждало их отношение ко мне.

Но я снова решила подумать об этом позже. А пока засунула руку под одеяло и коснулась своих влажных складочек. Я представляла, как Тан и Фар наблюдают за мной, водя ладонями по своим стоящим членам, а после орошают меня своей спермой.

Картинки в голове были такими яркими, что мне хватило всего пары минут, чтобы дойти до финала.

Почти сразу я провалилась в сон, надеясь, что мне ничего не приснится — срочно нужен был отдых после такого наплыва эмоций.

Глава 15. Послевкусие

Едва проснувшись, я тут же вспомнила все случившееся — и мне тут же захотелось перевернуться на другой бок и снова провалиться в сон.

Но первой парой было журналистское мастерство — эти занятия я любила и не была намерена пропускать.

Собраться было непросто. Голова раскалывалась от воспоминаний, и теперь к ним прибавилась еще и вчерашняя ночь, когда я довела себя до оргазма, вдохновляясь касаниями варваров. Это было нелепо и безумно. Но и сейчас, едва я подумала о том, что произошло в ложе, низ живота запульсировал и потребовал прикосновений.

— Еще чего! — пробормотала я и направилась в душ.

Вода придала бодрости и смыла напряжение, но мысли никуда не ушли. Внутри властвовала пустота, в которой отдавалось эхо всех недавних событий.

Спасением оказалась одежда. Я напялила на себя джинсы и старый свитер — все привычное, отделяющее меня от прошлого дня, от Тима, леса, Фара и Тана. После пар меня ждала фотосессия клиентки. Брала я за такую работу пока немного, но моим моделям нравилось — а мне тем более.

За праздники я успела отвыкнуть от обычной жизни, так что все показалось мне чужеродным: и дорога до остановки, и набитый людьми автобус, да и сами люди.

К тому же я неосознанно оставалась собранной — боялась встретить караулящего меня Тима, или снова окунуться в непонятный морок и угодить в руки варваров. Мне то слышались шаги за спиной, то чудилось, что я падаю в обморок.

Но до универа я, к счастью, добралась без приключений. Стоило разглядеть издалека знакомые стены корпуса — задышалось свободнее.

У входа в университет мне повезло еще раз: я столкнулась с Викой. Хотя вряд ли речь шла о везении — она наверняка караулила меня, чтобы поговорить.

— Ну наконец-то! — воскликнула она. — Ты чего так долго?

— А разве мы договаривались встретиться? — наморщила я лоб, припоминая детали вчерашнего разговора по телефону. В голове все еще царил сумбур.

— Нет, но могла бы и пораньше прийти. У тебя все ок? Я переживаю вообще-то.

Она прищурилась, стараясь поймать мой взгляд, но я отвела глаза. Однако испытала приступ нежности к подруге: в этом хаосе происшествий и эмоций она неизменно выступала моим надежным якорем, пусть и взбалмошным. Простая забота Вики разом вскрыла всю хлипкость моих попыток вернуть свою жизнь в прежнее русло.

— Да, но мне нужно тебе кое-что рассказать, — выдавила я.

— Про что?! — выпучила глаза Вика. — Не говори, что про этого придурка.

— Про него, — призналась я. — Объясню на перемене.

На парах журмаста наш поток делился на группы. Мы с Викой были в разных группах, так что поведать о разговоре в кофейне на паре возможным не представлялось.

— Так нечестно! — заныла Вика. — Я же с ума сойду. Может, прогуляем, а?

Она выглядела так, будто готова была сию минуту схватить меня за руку и утащить куда-нибудь в пустой кабинет, только бы вытрясти правду.

— Ну уж нет! — воспротивилась я. — После пары.

Вика обреченно вздохнула, и мы разошлись по аудиториям. Без подруги мне внезапно стало одиноко. Но необходимо было идти, держаться, находиться здесь и сейчас.

Пара пролетела как в тумане. Сегодня я не блистала красноречием — пялилась на других, снова и снова перебирая в памяти последние дни. Вчера я сумела затолкать мысли о Тиме и его предательстве в самый дальний угол сознания, но теперь страхи вырвались наружу во всей своей пугающей полноте.

Осознание того, что где-то есть снимки, на которых я практически обнаженная, не давало покоя — и это мягко сказано.

Я не могла позволить, чтобы мои фотки в том развратном комбинезоне кто-то увидел. Да, я не была голой, но костюм был полупрозрачным, и уничтожал пространство для догадок — все было как на ладони.

И именно в этот миг меня накрыло особенно жестко. Я сидела за партой, делая вид, что слушаю однокурсницу, а у меня в душе клокотала паника: достаточно хотя бы одному человеку наткнуться на те кадры — и моя жизнь рассыплется.

Я представила, как кто-то увеличивает фотографии, смеется, пересылает дальше, и меня затошнило от ужаса, какого я не чувствовала никогда.

А если это дойдет до родителей... Нет, это было немыслимо. Для них я всегда должна была оставаться хорошей девочкой, а не шлюшкой в прозрачном комбинезоне, через который просвечивало буквально все.

Лес, варвары и то дикое ложе казались чем-то из другого мира. А этот шантаж был реальным, липким и противным.

Кое-как я досидела до конца пары и встретилась с Викой. Беседа предстояла не из легких. Мы устроились на одном из подоконников между этажами. Мимо то и дело сновали студенты, но они не останавливались, так что никто не мог нас подслушать.

— Ну, и что там Тимофей?

Я опустила взгляд на руки. Начать оказалось сложнее, чем я предполагала.

— Ну... — проговорила я. — Вчера я говорила с ним.

— Чего?! Зачем ты взяла трубку?

— Не трубку — он подкараулил меня у подъезда. Мы пошли в кофейню — помнишь, которая возле моего дома.

— И зачем ты пошла с ним туда? Он же больной! О чем с ним говорить вообще! — громко выпалила подруга, не обращая внимания на окружающих.

— Тише! — прошипела я, нервно покосившись на проходивших мимо. — Я думала, мы просто расстанемся по-хорошему.

Вика расхохоталась, но как-то не по-доброму.

— В общем... — я собралась с духом. — Он просил, чтобы я вернулась к нему. Угрожал, что кто-нибудь увидит мои фотки.

Вика замерла на мгновение, переваривая услышанное.

— Что, блядь, прости? Как это вообще сочетается?

— Не сочетается, — грустно согласилась я.

— А ты что?

Я тут же вновь пережила тот момент, когда погрузилась в небытие и очнулась между Фаром и Таном. Но поведать о своих галлюцинациях — или что это там было — я пока не была расположена.

— Убежала.

— Убежала, ага... — Вика нахмурилась, о чем-то напряженно раздумывая. — Ник, слушай, у него очень сомнительные друзья. Они ведь и правда могут... Давай я все-таки скажу Никите? Или устрою вам встречу — сама опишешь ситуацию?

— Ты что, встречаешься с криминальным авторитетом? — умудрилась сострить я, хотя мне было совсем не весело.

— Не, он фотограф, как и ты, — отмахнулась Вика. — Но есть у него пара серьезных ребят...

— Я сама что-нибудь придумаю.

Прозвучало неуверенно — и Вика тоже это почувствовала.

— Сама? — повторила она с сомнением. — Ты же видишь, что он не шутит.

Внутри все тут же заледенело. Я тоже понимала, что не шутит.

— Я буду иметь в виду.

Вика кивнула, и ее лицо смягчилось, но лишь чуть-чуть:

— Ладно... Ты мне скажи, если надумаешь. И держи в курсе.

— Спасибо, — я слегка улыбнулась, хотя это было скорее маской, чем настоящей улыбкой.

— Ну все, — Вика взглянула на часы, — пора на пару.

Разговор с подругой немного стабилизировал состояние. Но проблема не была решена, и остаток занятий я размышляла об одном: как заставить Тима удалить фотографии или хотя бы забыть о них. И чтобы при этом мне не пришлось к нему возвращаться.

До конца учебы мне в голову так ничего и не пришло. Но было уже пора ехать на съемку: фотостудия была забронирована всего лишь на час.

Я машинально проверила в мобильнике адрес студии и время, хотя прекрасно все это помнила. Это был способ задержаться, дать себе пару секунд, прежде чем шагнуть в холодный ноябрьский воздух. Вика шла рядом, болтая о какой-то ерунде, стараясь отвлечь меня.

Мы спустились на первый этаж, прошли пару поворотов, и вышли в стеклянный предбанник. Оставалось открыть дверь на улицу. Не успев это сделать, я заметила за стеклом явно ожидающего меня Тима.

Глава 16. Несмотря на страх

— Стой! — истерично выкрикнула я, пятясь. Кажется, я задела кого-то, но было не до того.

В руках у Тима виднелся букет — штук пять красных роз в целлофане.

— Твою мать... — тихо пробормотала Вика, мгновенно поняв все без слов. — Так, Ник, повернись к нему спиной. Идем назад. Скорей.

Но я не могла отвести взгляд. Меня будто накрыло ледяной волной: все внутренности заморозились, и я не в силах была сдвинуться с места.

— Ник, ты оглохла, что ли, — Вика потянула меня за рукав. — Уходим, сейчас же.

Я заставила себя сделать шаг назад, потом второй. Тим не заметил. Иногда он оглядывался на стеклянные двери, но не вглядывался внутрь.

Из предбанника мы вернулись в холл. Лишь там я выдохнула. Колени подкашивались так, что я прижалась к стене, пытаясь хоть как-то удержать равновесие.

— Еще и цветы притащил, — со злостью прошипела Вика. — Причем на годный букет, видать, западло было тратиться. Ты видела этот целлофан?!

Я все еще была не в состоянии поддерживать беседу. Лед немного оттаял, но на смену ему пришла боль, тягучая и неприятная. В ней смешались стыд, отвращение, старая привязанность и панический ужас — все сразу. Но все же холод никуда не ушел: часть меня отстранилась и наблюдала за происходящим со стороны, оценивая ситуацию.

Вика вгляделась в меня:

— Ник... все в порядке?

Разумеется, ничего не было в порядке. Но я выдавила:

— Ага. Пойдем через задний выход.

— Да, — кивнула подруга. — Пошли.

Я была в безопасности, ведь мы с Викой находились в корпусе, а Тим — снаружи. Но мне все равно было неспокойно: словно в любой миг мой бывший мог вынырнуть из-за угла, начать говорить, обвинять, давить, угрожать.

Нужно было настраиваться на фотосессию, но я была на грани, и не знала, получится ли у меня создать видимость нормальности. Так или иначе, мне необходимо было исчезнуть, не попадаться на глаза Тиму. С остальным можно было разобраться позже.

Мы вышли во внутренний двор. Свежий воздух обжег лицо так же резко, как совсем недавно эмоции, и от этого контраста меня повело. Я остановилась, пытаясь успокоиться, но грудь по-прежнему сжимала чья-то тяжелая ладонь.

Незаметно, но крепко Вика взяла меня под локоть как бдительный поводырь.

— Все норм, Ник, — заявила она. — Ты уже не там. Тим тебя не видел. Уйдем отсюда — и все.

Я согласно покивала, хотя на деле чувствовала не ахти: мысли путались, а по коже бежали мурашки при воспоминаниях о Тиме с этим нелепым жалким букетом. Но уверенный тон и теплота прикосновения подруги чуть размыли этот негативный фон и заставили сердце замедлить бешеный ритм.

— Так, пойдем с той стороны, — бросила Вика, видимо, решив взять все в свои руки. — Как раз пройдем подальше от этого твоего. Ты тут вообще? У тебя фотосет, помнишь?

— Не моего, — прохрипела я. Голос прозвучал так, будто я простыла за одну минуту. — Помню. Просто... не могу собраться.

— Соберешься. Выбора нет, — отрезала Вика и мягко подтолкнула меня вперед. — Пойдем.

Мы покинули двор через ворота и направились вдоль корпуса к остановке. Странно, как все изменилось из-за человека, стоящего у дверей с пятью дурацкими розами.

Я ускорилась, но взгляд все равно непроизвольно цеплялся за машины. Каждый третий проезжающий автомобиль казался знакомым; я судорожно всматривалась в номер, убеждаясь, что это не Тим.

— Так с ума можно сойти, — пожаловалась я, когда мы миновали угловой поворот корпуса и очутились на дорожке, ведущей к остановке. — Это ненормально.

— Ненормально — притворяться, что ничего не произошло, — сухо ответила Вика. — С этим надо что-то делать.

Я до сих пор не придумала, что с этим всем можно сделать, так что сменила тему:

— Как думаешь, Тим может поехать таким путем?

— По идее, может, хотя вряд ли, — Вика пожала плечами. — Но он поди все еще стоит у главного выхода. В любом случае, я посажу тебя на автобус, и фиг ему.

Когда мы приблизились к остановке, напряжение медленно начало растворяться. Все вокруг было будничным и безопасным, и в этом ощущалось что-то утешающее.

— Все. Дальше сама, — сказала Вика, завидев автобус. — Но ты напиши или позвони мне, когда закончишь. Ферштейн?

Я хмыкнула:

— Есть, капитан.

Вика обняла меня.

— Держись, Ник. Ты не одна.

— Спасибо.

Вика отпустила меня и отправилась назад к универу — ее работа была рядом.

Я смотрела подруге вслед, пока та не скрылась. Как раз подъехал автобус. Я заняла заднее место у окна и стала всматриваться в машины. Если Тим вдруг ехал следом, я хотела быть в курсе, пусть и понимала, что шансы на такое микроскопические.

По мере удаления от универа мне становилось легче. Я вытащила фотик, положила его на колено, проверила настройки. Выдержка, диафрагма, ISO — я покрутила колесики, и мне стало совсем спокойно. Техника была моим якорем — твердым миром, в котором я знала каждую кнопку: сейчас это ощущение особенно помогало держаться на плаву.

В каменном панцире появилась трещина, и туда просочился свет. Я начала думать о съемке: как выстроить освещение и кадры. А еще о том, какое белье по итогу выбрала клиентка — сегодня намечался бельевой фотосет, и девушка не могла определиться.

К финалу поездки у меня возникло чувство, что я могу это выдержать: довести день до конца и, возможно, остаться собой довольной.

Фотостудия располагалась в новом доме с панорамными окнами, остановка находилась прямо перед ним. Я однажды уже проводила тут фотосъемку, так что долго искать и разбираться не пришлось. Я вошла в здание, получила карточку от лифта, доехала до студии и оказалась внутри.

Настроение моментально подскочило вверх. Это был мир без стеклянных дверей университета и вероломного бывшего, поджидающего тебя снаружи после предательства. Мир без чокнутых варваров, желающих твое тело и сводящих с ума. Тут все было под моим контролем.

Модель уже была на месте: выглянула из гримерки, едва я появилась в студии.

— Ника? — неуверенно спросила она.

— Да. Юлия? Будем на ты, ладно? Так проще снимать.

— Конечно, — улыбнулась девушка.

Было видно, что она нервничает: до этого Юля никогда не фотографировалась в белье, тем более откровенном. Сессия должна была стать подарком ее парню.

— Готова?

— Наверно, да, но немного волнуюсь.

— Пройдет, когда начнем, — я и думать забыла о панике. Теперь передо мной стояли задачи поважнее. — Давай пока выберем первый вариант одежды. Потом покажу тебе пару поз. Если что-то будет некомфортно — сразу говори.

Для начала мы остановились на черном комплекте: кружевном топе и крохотных стрингах. Наряд напомнил мне тот злополучный вечер, когда я вышла из ванной в развратном комбинезоне, а Макс щелкнул камерой.

На секунду стало больно, но усилием воли я отогнала от себя посторонние мысли: нужно было сосредоточиться на Юлии. Благо, что в руках у меня был фотоаппарат: он создавал дистанцию, через которую я контролировала хотя бы создаваемую сцену.

Клиентка пошла переодеваться, а я принялась подготавливать локацию. Студия была минималистичной, и фотозон тут не предполагалось, но я такое и не любила. Зато были всякие интересные штуки вроде рифленых стекол — их я как раз обожала использовать.

Пока я расставляла эти самые штукенции, Юля как раз вышла из гримерки, прикрываясь руками. И как она решилась на такой фотосет, учитывая свое отношение к этому?

— Вау! — воскликнула я. Не из-за того, чтобы подбодрить — просто девушка действительно потрясающе смотрелась в белье.

— Спасибо, — смутилась Юлия. — Надеюсь, Саше понравится.

Клиентка робела, но в ней было что-то импульсивное, какой-то скрытый огонек. Я знала, что стоит дать чуть больше поддержки — и она проявит себя смелее, чем предполагает.

— Конечно! — с воодушевлением заверила ее я.