Властные преподы: тройная связь в Академии Кристалла
- -
- 100%
- +
— Ты в шоке, я в курсе, — усмехнулся мужчина. — Это нормально для новичков. Твой резонанс только что начал закрепляться, и он требует полной открытости, чтобы стабилизироваться.
Усмешка исчезла так же быстро, как появилась. Ян выдохнул, словно сдерживая раздражение, и в воздухе будто щелкнуло — напряжение стало плотнее и тяжелее.
— Я ничего не понимаю... — пролепетала я.
— Пойми главное, — голос Яна понизился и приобрел легкую хрипотцу, — это не моя прихоть, Ила. Хотя, признаю, наблюдать, как ты краснеешь и пытаешься спрятать то, что уже выдает тебя... это чертовски приятный бонус к процедуре.
Я вгляделась в его лицо, силясь переосмыслить сказанное — например, хотя бы то, почему мужчина называет меня этим странным словом Ила. Или правда ли то, что он хочет меня, но прикрывает свое желание всеми этими умными фразами про резонанс.
Но голова шла кругом, а очертания предметов размывались, как сквозь туман. Тело же продолжало предательски реагировать — линии на бедрах засветились ярче, посылая импульсы в низ живота, где все сжималось от смеси стыда и этого непрошеного возбуждения.
— Смотри на меня, — бросил Ян. — Не в пол и не в себя. Здесь я задаю ритм.
Я уставилась на него, и его взгляд пронзил меня электрическим разрядом. В нем не было ни снисходительности, ни сомнений — только горячая, давящая уверенность.
— Когда ты начала слушаться моих команд, линии отозвались, а отпечатки проявились, — произнес Ян успокаивающим голосом, мгновенно переключившись на мягкость. — Такова система.
Его объяснение звучало логично — даже чересчур для такого безумия.
Но если правила этого места действительно были таковы... Выходит, я реально была не жертвой его прихоти, а частью чего-то большего, чего-то, что уже опутало меня невидимыми нитями, принуждая тело отзываться против воли. И шансов выкарабкаться из всего этого у меня точно не было.
— Видишь? — Ян указал на линии на моем туловище: они пульсировали в унисон со сценой, отправляя толчки туда, где все по-прежнему сжималось и разжималось в навязанном мне темпе.
— Ну... — пробормотала я, не до конца понимая, что именно должна видеть.
— Твой шок — это составляющая процесса. Он усиливает отпечатки, делает их глубже. Не для забавы, а чтобы ты не потерялась между мирами, как те, кто сопротивляется слишком сильно.
Между мирами?! Так все-таки мне не показалось, и я очутилась где-то в другой вселенной. Звучало бредово, но сейчас в это верилось как никогда.
— Да очнись ты. Кристалл уже зацепился. Хочешь ты этого или нет — он не отпустит.
Ян резко провел рукой по волосам, явно злясь.
— Смотри, как горят твои линии. Это не я, Ила. Это ты сама отдаешься Кристаллу. И мне... — он осекся и через секунду закончил, — ...мне остается следить, чтобы все прошло правильно.
Почему все это звучало как-то порочно?! Я не могла понять, то ли Ян сам вкладывал в свои слова двойной смысл, то ли во мне проснулась какая-то извращенка.
— Ты сама почувствовала облегчение в тот момент, когда подчинилась — резонанс стабилизировался. Правда?
— Наверное...
Если честно, я была не способна отследить свои реакции и эмоции. Жар между бедер усиливался под пристальным взглядом этого незнакомца, и все, чего мне хотелось — чтобы меня перестало разрывать изнутри. Чтобы тело снова стало моим, а не откликалось на чужие команды быстрее, чем разум успевал их осмыслить.
Но где-то на самом дне, жила и другая потребность — неоформленная и стыдная. Желание, чтобы Ян продолжал говорить. Объяснять. Контролировать процесс, раз уж я уже в нем оказалась.
— Если ты остановишься, все пойдет насмарку, — заключил Ян. — Так что решай, встанешь ли ты на четвереньки. Если нет — я не ручаюсь за последствия.
Я молчала. Шок не утихал — смешивался с жаром, который разливался по животу и бедрам, отчего кожу покалывало, как от статического электричества.
Наверное, он был прав — в тот миг, когда я представила требуемую позу, линии загорелись сильнее, а вибрация усилилась.
— А... если я встану так, как вы просите... — смущенно начала я.
— Да?
— То я вернусь домой?
— Скорее всего. Кристалл выбирает позы не зря. Так раскрываются самые глубокие слои — те, где прячется твое стремление вернуться. Это жесткие правила, но они работают.
Его слова проникали в меня, переплетаясь с толчками платформы, которая теперь пульсировала слабее, но все равно отдавалась внизу.
Если это было нужно для возвращения, то позор был ценой, которую я готова была заплатить.
Сжав зубы, я опустилась на платформу. Сначала встала на колени — прохладный кристалл коснулся кожи. Потом наклонилась вперед, упираясь ладонями в поверхность. И, наконец, вытянулась, дотронувшись лбом до пола.
— Расставь ноги шире, — раздался сверху змеиный шепот Яна.
Я послушалась. Вместо того чтобы утихнуть, возбуждение разгоралось. Это было полнейшим безумием: не при каких раскладах я не должна была так реагировать.
Но выбора не было: пол вибрировал, обостряя каждое ощущение до предела. Я чувствовала себя открытой и уязвимой — и в этом унижении непонятным образом рождалось удовольствие, накатывавшее все сильнее.
— Приготовься, Ила, — прорычал Ян.
Сцена подо мной вдруг ожила по-настоящему: вибрация стала нарастать, проникая в каждую клеточку моей плоти. Это было как ласка, но не нежная, а настойчивая, требующая.
Жар стал невыносимым. Нижняя часть живота пульсировала в ритме этих толчков. Я старалась сосредоточиться на дыхании, на мысли о возвращении, но пульсация не давала: она усиливалась с каждым мгновением, заставляя все мои внутренности скручиваться в тугой узел, готовый разорваться.
А еще я внезапно осознала, что незнакомец видит меня в похабном положении, и по нервам хлестнул стыд, делая наслаждение от происходящего еще острее.
— Хорошо, Ила, — прошипел Ян. — Твои дырки полностью открыты, как и необходимо для фиксации.
В этих словах не было ничего такого, но почему-то именно они сработали как спичка, брошенная в пороховую бочку, и внутри все запылало, рассыпаясь искрами.
Мышцы сжались в оргазме, который был не моим, а чужеродным, порожденным этой системой, этим местом, его голосом, и он длился дольше, чем я могла выдержать.
Линии на коже вспыхнули особенно ярко, а потом начали медленно угасать, растворяясь в пульсации, оставляя после себя покалывание и пустоту.
Все утонуло в белом — слепящем, бездонном. Оно поглотило звуки, запахи и ощущение собственного тела. Осталась тишина, густая и абсолютная, а вместе с ней — чувство падения в никуда, бесконечное, свободное и пугающее одновременно.
Глава 6. Возвращение
— Илон?...
Морозный воздух обжег щеки. Это случилось так резко, что я начала задыхаться, силясь осознать, где нахожусь и что вообще происходит.
Белизны больше не было. Она рассеялась внезапно — как будто кто-то выключил огромный прожектор и оставил меня под холодным ночным небом.
Сколько времени прошло с того момента, как кабинет и Ян исчезли за вспышкой?
Почти сразу выяснилось, что нисколько. Последний удар курантов еще дрожал в воздухе, отдаваясь в груди глухим эхом. Но уже не таким всепоглощающим, как та вибрация, что только что разрывала меня изнутри.
— Илона!...
Лишь сейчас я поняла, что слышу свое имя. Оно прозвучало знакомо, но не сразу стало моим. Потребовалось несколько секунд, чтобы уяснить: этот звук направлен ко мне, и от меня, возможно, ждут ответа.
И еще несколько, чтобы запоздало сообразить: Ила было сокращенным от Илоны. И почему до этого никто никогда так меня не называл?...
Я моргнула, огляделась. Заметила сестру с ее мужем сбоку от меня. И именно сестра Элена звала меня по имени.
И тут мой взгляд упал вниз.
Прямо передо мной на одном колене, на утоптанном снегу, стоял Лешка. В руках он держал маленькую раскрытую коробочку, внутри блестело кольцо.
Мысль о том, что происходит что-то важное, появилась позже, догоняющей волной, и наотмашь ударила без предупреждения.
Мой парень смотрел на меня снизу вверх. Его лицо было напряженным, а губы слегка дрожали — то ли от холода, то ли от волнения.
— Выходи за меня?
Кажется, Лешка повторил это уже не в первый раз. Мне пришлось прокрутить этот вопрос в уме пару раз, чтобы понять, что он все-таки означает.
И все равно дошло не до конца. Слова оставались плоскими, черно-белыми, лишенными какого-либо смысла.
Я тупо пялилась на Лешку и на коробочку с кольцом. В голове царила пустота — такая же белая, как та, что утянула меня в реальность с вибрирующей сцены.
— Илон, ну же... — шепнула сестра, не выдержав. — Скажи что-нибудь.
Лешка ждал, его дыхание вырывалось облачками. На душе у меня было пусто и густо одновременно. Воздух казался слишком плотным, чтобы его можно было вдохнуть.
Я открыла рот, сама не понимая — то ли чтобы ответить, то ли чтобы рискнуть совершить вдох. Потом тихо, практически беззвучно, произнесла:
— Да.
Мир вокруг тут же ожил, задвигался быстрее, громче, увереннее. Звуки стремительно ворвались в сознание, выдернули меня из комы.
Площадь вокруг жила своей праздничной жизнью: взрослые разливали шампанское и обнимались, дети носились с бенгальскими огнями. Начали взрывать фейерверки.
Весь этот живой хаос обволакивал меня, создавая ощущение безопасности и нормальности, которое после той неприличной открытости в кабинете было и спасительным, и чуждым.
И все же я не могла соотнести себя с действительностью, наблюдая собственное тело и эти события как будто со стороны.
Сестра, вторя смеху неизвестного, рассмеялась — радостно и непринужденно.
Лешка выдохнул, словно сбрасывая с плеч тяжесть.
— Правда? — спросил он, как будто боялся, что я передумаю.
Я кивнула, все еще не понимая, что творится.
— Правда.
Лешка взял мою руку, снял с нее варежку, надел кольцо. Металл оказался ледяным.
Вокруг раздалось жидкие хлопки. Площадь была полна людей, но все они — мы — пришли компаниями, так что постороннего внимания было немного.
Мой свежеиспеченный жених встал и притянул меня к себе.
— Оно тебе идет, — прошептал он мне на ухо. Вокруг было шумно, и я еле разбирала его слова. — Мне показалось, что ты скажешь «нет».
Я молчала.
— Я все сделаю, чтобы ты не жалела, — добавил он быстро. — Обещаю.
Сестра тут же влезла:
— Конечно она не пожалеет! — оказывается, она каким-то образом услышала, что говорил мне Лешка. — Вы же созданы друг для друга!
Она в шутку оттолкнула от меня жениха и прижала к себе.
— Наконец-то! Я так ждала этого! — затем отстранилась, взглянула мне в глаза. — Ты счастлива?
Я заставила себя улыбнуться.
— Конечно.
Сестра просияла.
— Я знала! — обратилась она к мужу. — Говорила же — он сделает это на Новый год!
Она схватила мою ладонь и всмотрелась в кольцо.
— Оно великолепно, — восхищенно воскликнула сестра. — Серьезно, Лешка, ты угадал.
Я тоже посмотрела на кольцо. Сказать, красивое оно или нет, я не могла — не очень в этом разбиралась. По крайней мере, не раздражало и было впору.
Лешка повернулся ко мне.
— Хочешь шампанского? — спросил он, улыбаясь.
У него в руках виднелся пластиковый стаканчик, как у Элены и ее мужа Андрея.
Я покачала головой.
— Нет... спасибо.
Он обнял меня за плечи.
— Как скажешь.
— Ну что, — сестра приобняла меня с другой стороны, — пойдемте отмечать? У нас дома куча еды, мне холодно, и я проголодалась! Побежали скорее!
— Я... думаю, мне нужно немного прийти в себя, — проговорила я.
— Вот по пути и придешь! — выпалила Элена, не давая усомниться в себе и происходящем. — И, Лешка, не расслабляйся, — она легонько толкнула его в бок. — Илона — дама переменчивая, может и передумать.
Лешка улыбнулся, крепче обхватил меня. Мы зашагали прочь с площади.
Я на автомате передвигала ноги, пытаясь уловить, что чувствую. Это были радость, усталость и эхо той вибрации, что еще недавно довела меня до оргазма.
Мыслями я все еще находилась там, на сцене. Исполняла команды незнакомца, подчинялась — и испытывала странное, неведомое прежде возбуждение.
И теперь мне предстояло разобраться, что это было и что со всем этим делать.
Глава 7. Утро
— Ты со вчерашнего дня какая-то загадочная, — отметила Элена, разливая по чашкам кофе из турки.
От этих слов я застыла, застигнутая врасплох. Даже забыла, зачем открыла холодильник — просто уставилась на полные полки.
— Вот, опять! — засмеялась сестра.
Я отмерла, напряглась. Вспомнила, что Элена попросила меня достать прошлогодней еды — той, что осталась с посиделок.
— Тут много всего, что брать? — прохрипела я.
— Ну... давай Цезарь и «Маргариту». Салат парни не любят, а пиццы там еще много.
Готовить сестра не особо любила, так что все, что вчера было на столе, заранее заказала в своей любимой кафешке. Я тоже не была поклонницей домашней еды, так что возражать не стала.
Я засунула пиццу в духовку, начала раскладывать салат по тарелкам, цепляясь за эти простые движения как за якоря. Пока руки были заняты, можно было не отвечать.
На Элену я старалась не оглядываться — та явно сверлила меня взглядом, намереваясь продолжить диалог о моем поведении.
Не то чтобы я собиралась что-то от нее скрывать — но до сих пор не знала, как и что рассказать. Да и атмосфера царила неподходящая: практически всю ночь сестра болтала о моей предстоящей свадьбе и предавалась воспоминаниям о том, как прошла ее собственная.
— Садись уже! — не выдержала Элена. — Кофе остывает.
Деваться было некуда. Я плюхнулась за кухонный стол — точнее, за барную стойку. Та выглядела ровно так, как и положено после новогодней ночи: вся заставленная бутылками и грязными тарелками. Элену же вроде бы ничего не смущало.
— Ну так что? Из-за свадьбы так волнуешься? — заговорщически подмигнула мне сестра.
Я оглянулась на дверной проем. Андрей спал в спальне, а Лешка — в зале. Вроде бы подслушивать нас было некому.
Я попыталась улыбнуться, но вышло вяло.
— Устала, — выдохнула я, глядя в кружку. — Новый год, а тут еще и предложение...
Элена кивнула, сделала маленький глоток кофе и зачерпнула Цезарь.
— Так ты не ожидала?
— Вообще нет, — честно призналась я.
— Но вы ведь уже два года вместе. Почему нет?
— Ну... не то чтобы это был лучший момент, — нехотя выдавила из себя я.
Взялась за салат, чтобы закрыть тему, но не получилось.
— Почему?
Элене была несвойственна тактичность. Если она что-то жаждала узнать, то задавала вопросы напрямую, порой резко и бесцеремонно. Не обращая внимания на такие нюансы, как настроение собеседника — например, меня.
— Просто не предполагала, что он сделает это в праздник, — выкрутилась я. — Думала, выберет обычный вечер. Чтобы причин отмечать было больше.
— Это да, — быстро подхватила тему сестра. — Помнишь, как Андрей позвал меня замуж?
— Вроде бы в кафе, да?
— Ага, это были стандартные посиделки. Я и не подозревала.
— Ну вот. Я надеялась, и у нас так будет.
Это была ложь. Меня напрягало, что Лешка не спешит с кольцом. Но растеряна я была вовсе не поэтому.
— В любом случае, хорошо, что все так сложилось, — заключила Элена, доедая салат. — Вы идеальная пара. Лешка вчера от тебя не отлипал!
Я молчала. Да, это была правда — мой жених всю ночь то и дело норовил приобнять меня.
Но каждый раз, когда его ладонь касалась моей спины, я ловила себя на том, что тело ждет другого — более властного прикосновения, которого здесь не было и быть не могло.
Элена посмотрела на меня внимательнее.
— Ты почти не пила, — подметила она. — Я рассчитывала, ты хоть бокальчик-другой пропустишь, раз такой повод. А ты все время с газировкой сидела.
— Не хотелось, — ответила я. — Голова и так гудела.
Отхлебнула кофе. Спохватившись, вскочила и открыла духовку. «Маргарита» выглядела так, словно ее только что приготовили. Элена и с места не сдвинулась — так что я взяла тарелки, разложила кусочки и уселась обратно.
Сестра кивнула, но в глазах мелькнуло что-то напоминающее сомнение.
— Да и вид у тебя такой, будто ты вообще не спала, — она схватила кусок пиццы. — Ой, горячий!
— Я спала, — пожала плечами я.
И тут же вспомнила то видение на площади, которое не было сном, но было очень похоже на то. Платформа, голос Яна, его прожигающий взгляд, и вибрация, что заставляла тело делать то, чего разум не желал.
— А вообще, со мной недавно произошло кое-что странное, — добавила я наконец.
— О! — сестра чуть не выронила еду на стол. — Я так и знала! Рассказывай!
Глупо, но, инициировав беседу, я не успела придумать, что именно собираюсь поведать.
Что я стояла голая, выполняла команды незнакомца, раздвигала ноги и кончила на вибрирующей сцене? Ну уж нет.
— Я не знаю, как это назвать, — сказала я после паузы. — Это был не сон и не моя фантазия.
Элена замерла с пиццей в руке.
— Там, на площади, у меня было такое ощущение, — начала я, медленно подбирая слова, — как будто я очутилась в другом месте.
— Это когда?
— Когда Лешка встал на колено и достал коробочку с кольцом. Когда куранты били.
— Ого, а говоришь, что не ждала — а смотри, как впечатлилась! — поддела меня сестра.
Я поморщилась. Не следовало, наверное, начинать этот разговор и уповать на понимание Элены.
— Я шучу! — сестра заметила мое выражение лица. — Продолжай!
— Я оказалась в каком-то универе. И все было так конкретно.
Элена прищурилась.
— Конкретно — это как?
— В подробностях. Я бегала по каким-то коридорам. И меня хотели... оштрафовать за то, что я проникла туда.
Делиться тонкостями своего пребывания в универе я не планировала.
— Звучит похоже на сон. И что там происходило-то, в этом месте?
Сестра с аппетитом ела пиццу и не догадывалась, что мне пришлось пережить. Я поняла, что это бесполезно: и диалог, и мои попытки высказаться, не упоминая главного. Но попробовать все же стоило.
— Там был человек, — проговорила я осторожно. — Не как во сне — это было осмысленно.
— Ну конечно, — легко отозвалась Элена. — Во сне часто кто-то есть. И что он делал или говорил?
— Это было не во сне, — повторила я, пропустив ее вопрос мимо ушей. — Я это чувствовала. Телом.
— Илона, — вздохнула сестра, — ты перенервничала. Предложение, толпа, шум, куранты. У тебя всегда была богатая фантазия, ты же сама знаешь.
Она отпила кофе.
— Чего не пьешь, остывает же!
— Наверное, ты права, — произнесла я — и сама удивилась тому, как спокойно это прозвучало. Послушалась и сделала глоток. — Насчет нервов.
— Вот и хорошо, — готовно откликнулась Элена. — А то я уж испугалась. Думала, ты мне про параллельные вселенные задвигать начнешь.
Она рассмеялась — я тоже улыбнулась. Развивать тему не было смысла. С самого начала эта идея была обречена: сестра вряд ли была способна воспринять то, что не вписывалось в ее картину мира.
И если со мной действительно случилось что-то непонятное, разбираться с этим мне предстояло в одиночку. Подруг у меня не было, а о том, чтобы признаться в произошедшем Лешке, не было и речи.
За стеной послышался шорох, потом тихий кашель — видимо, проснулся кто-то из парней.
Элена повернула голову к двери.
— О, наши герои проснулись, — усмехнулась она. — Пойду организую еще кофе. Займешься едой? Вытащи все, что в холодильнике осталось, ладно?
Она встала и подошла к плите, стала греметь туркой и остальной посудой.
А я посмотрела на свои руки, лежащие на столе. На пальце блестело кольцо — холодное, красивое, правильное.
Почему-то мне вдруг показалось, что сейчас на коже проступят линии — как там, в том мире. Но, разумеется, ничего не произошло.
Я снова глотнула остывший кофе. Он был горьким и совершенно реальным.
Если это был сон, то почему я до сих пор явственно помнила, как мое тело отзывалось на приказы? И... жаждала испытать эти ощущения вновь?
Глава 8. Почти семья
Когда мы с Лешкой выбрались из квартиры Элены и Андрея, уже сгустился вечер. На улице было пусто. Оно и понятно — температура последнюю неделю не поднималась выше минус пятнадцати градусов. А сегодня так вообще были все двадцать.
К родителям с обеих сторон договорились поехать второго или третьего — так что было время отлежаться и прийти в себя. Впрочем, никто из нас особо не пил, да и праздничный ужин был похож на обычный, но чуть более обильный.
— Хорошо, что живем близко, — радостно болтал Лешка по пути домой. — Такси сегодня точно стоит как почка!
Его голос звучал легко и возбужденно, словно он выиграл в лотерею. Мороз щипал мои щеки, возвращая в реальность, но мысли ускользали, как ни силилась я собрать их в кучу. Лешка же, казалось, не замечал моей молчаливости.
— Наконец-то дома! — воскликнул он, когда мы зашли в квартиру.
Захлопнул дверь, кинул ключи на тумбочку и тут же развернулся ко мне. Крепко обнял, желая убедиться, что я никуда не денусь, и внимательно всмотрелся в мое лицо.
— Ты теперь моя невеста, Илон, — сказал он с улыбкой. — Говорила родителям, когда звонила?
— Нет, — ответила я после короткой паузы. — Решила попозже рассказать.
— И правильно, — оживился он. — Такие вещи по телефону не сообщают. Надо видеть лица. Моя мама расплачется, сто процентов.
Лешка рассмеялся, поцеловал меня в висок, задержался дольше обычного.
— Как думаешь, твои как отреагируют?
— Нормально, — пожала плечами я. — Они тебя любят.
— Ну еще бы, — самодовольно хмыкнул Лешка. — Я вообще парень что надо.
Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Лешка как раз повернулся ко мне спиной, снимая куртку, так что он не заметил.
— Знаешь, — продолжил он, — странное чувство. Как будто мы домой вернулись уже другими.
— Какими? — спросила я.
— Ну... Женихом и невестой. Почти семья. Прикольно, да?
— Наверно, — протянула я.
Лешка посмотрел на меня внимательнее.
— Ты устала?
— Немного.
— Ну да, я тоже от этой площади все никак отойти не могу, — он понимающе кивнул. — В следующий раз не хочу среди людей праздновать. Одна суета. Ничего, сейчас отдохнем. Дома все по-другому.
Он снова притянул меня к себе, на этот раз ближе, увереннее. Его ладонь по-хозяйски легла мне на талию.
— Мы ведь еще не спали в новом статусе, — выдал он полушутя. — Это вообще-то надо исправлять.
— Давай сначала переоденемся? — предложила я. — Ну и в себя придем.
— Ладно, — согласился он без сопротивления. — Никуда ты от меня не денешься.
Я пошла в спальню переодеваться, а Лешка сразу направился на кухню. Начал наливать воду в чайник, насвистывая какую-то мелодию.
В комнате было темно, лишь тонкая полоса света из коридора ложилась на кровать. Я включила ночник, и освещение окрасило пространство теплым оранжевым. Через голову стянула платье — легкая ткань с шуршанием упала на пол.
Взглянула на себя в зеркало. Кожа была обычной, никаких светящихся линий.
Стараясь не погружаться в мысли, я надела домашние футболку и шорты. Комфортная одежда должна была выступить щитом от навязчивых размышлений.
Когда я вышла на кухню, Лешка уже налил нам чай с лимоном. Я осторожно обхватила кружку с чаем обеими руками, ощутив тепло сквозь ладони.
Почти все стало на свои места. Пусть меня еще жило и не отпускало эхо бесконечных универских коридоров.
Лешка отхлебнул чая и взял мою руку в свою, переплетая пальцы. Прикосновение было знакомым, но почему-то не успокоило, а усилило внутренний хаос.
— Эй, невестушка, ты где витаешь? — с шутливой интонацией произнес Лешка. — Лицо у тебя, будто с похорон вернулась. Еще немного, и я начну думать, что тебя вынудили принять мое предложение.
— А при чем тут предложение? — вырвалось у меня.
— А что тогда причем? — быстро сориентировался Лешка. — Потому что со стороны выглядит именно так.
— Я здесь, — буркнула я резче, чем хотела. — Просто устала.
— Я в курсе, — спокойно заметил он. — Я не придираюсь, Илон. Просто пытаюсь понять, что с тобой.
Я отвела взгляд.
— Не надо ничего понимать. Все норм.
Лешка помолчал, взвешивая — продолжать разборки или оставить все как есть.
— Ну... вот и отлично, — проговорил он мягче, чем прежде. — Тогда давай без этих кислых лиц? Мы же не ругаться домой пришли.
Он потянулся ко мне, закрывая тему, и его губы коснулись моих. Это был мимолетный, неглубокий, привычный поцелуй — и от него на душе потеплело, как будто я вспомнила, кто я такая.
Одновременно с этим в сознании вдруг возникли ненужные воспоминания. Я вновь почувствовала вибрацию платформы под коленями, пол, который пульсировал в унисон с моим сердцебиением, и шипящий голос Яна: «Расставь ноги шире».