Жестокий. Его игрушка
- -
- 100%
- +
– Тошнит, – с трудом шепчу.
– Сейчас, все будет хорошо, – раздается незнакомый голос.
Ком в горле становится нестерпимым. Я успеваю выхватить образ мужчины лет шестидесяти – с седыми висками. А затем наступает тьма.
Холодная и пугающая. Я брожу в ней бесконечно. Ищу бабушку, маму, хотя и подозреваю, что не смогу найти.
Я иду в темноте, кажется, что она становится все более непроглядной и страшной. Чужой. Даже ледяной.
Я замерзаю, и кожа покрывается иголочками льда. А затем вдруг становится нестерпимо жарко. Настолько, что я кричу от неожиданности и… резко просыпаюсь.
– Доброе утро, – слышу тот же самый голос.
Моргаю несколько раз, прежде чем полностью фокусируюсь на том же седовласом мужчине. Он сидит рядом на стуле и внимательно смотрит на мое лицо. Затем куда-то ниже. Слежу за ним взглядом и вижу стойку с капельницей, а на моей руке – закрепленную иглу.
– Что… произошло? – спрашиваю, с трудом борясь с сухостью во рту.
– Не переживай, рана сквозная – считай задело по касательной. Но прокапать антибиотики придется.
Прикрываю глаза, собираясь с силами и одновременно пытаясь прочувствовать свое тело. Кажется, сводящей с ума боли уже нет.
– Можно воды?
Слышатся шаги, а затем чувствую прикосновение к руке. Открываю глаза и вижу, что мужчина держит у мого лица бутылку. Несколько глотков становятся настоящим спасением. Мне уже чуть легче, да и в голове понемногу проясняется.
Образы случившегося всплывают, постепенно заполняя пустоту.
– Где я?
– В гостевом доме, – отвечает седовласый мужчина. Затем отключает капельницу и убирает иголку. – Как себя чувствуешь? Надя, да?
– Да, – сиплю. – Голова болит.
– Это пройдет. Стресс, кровопотеря. Больше отдыхай. Я оставлю назначения и таблетки.
Я пытаюсь подняться, но быстро бросаю эту затею, как только понимаю, что под пледом я голая. Вспоминаю про порванное платье, про пиджак Алиева. Прикрыв глаза, стараюсь не сгореть со стыда.
– На ноге растяжение, постарайся не нагружать ее. Мазь тоже оставлю – через пару дней все пройдет.
Оставив сухие наставления, мужчина уходит, а я так и лежу, глядя в потолок.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем до меня доносится странный шорох. У меня все еще кружится голова, но несмотря на это, я пробую подняться. Закутываюсь поплотнее в плед и прислушиваюсь.
Я уже не знаю, чего ждать – за последние трое суток со мной случилось столько, что морально я выпотрошена.
Напряжение растет, и я, собрав остатки сил, встаю с дивана. Правда, поврежденная нога тут же дает о себе знать. Вскрикнув, я заваливаюсь обратно.
И тут на пороге появляется очередной незваный гость.
– Ой, Надя, – растерянно произносит Арсен, глядя на меня. – А ты почему плачешь?
Стараюсь улыбнуться, чтобы не выглядеть совсем жалкой.
– Встала неудачно, – выдавливаю с трудом. – А ты как тут?
Мальчик застенчиво улыбается, а затем показывает пакет в своей руке.
– Вот, блины тебе принес. Баба Рая свежие напекла. Я же обещал.
Вспоминаю, что он и правда говорил про это.
– Ты в прошлый раз не пришел – тебя поймали?
Ребенок хмурится и отводит взгляд.
– Я был неосторожен, – с досадой отвечает он. – Олег меня заметил.
– Тебя наказали? – аккуратно спрашиваю, поправляя плед.
Мальчик только ведет плечом.
– Зато я теперь знаю, что надо учесть в следующий раз. И сегодня меня никто не запалил!
Я не знаю, как быть. С одной стороны, мне до слез приятно, что он не забыл и пришел. Учитывая все обстоятельства, сейчас этот ребенок – единственный, кому не плевать на меня. Даже такая, казалось бы, мелочь, дает силы держаться и не сдаваться. Но с другой, я понимаю, что мальчику банально может попасть за то, что он снова пришел.
– Ты не любишь блины, да? – вдруг огорченно спрашивает он. – Надо было что-то другое утащить. Но баба Рая слишком быстро вернулась.
Я вижу, как он расстроен – искренне, по-настоящему. И решаю не усугублять ситуацию.
– Нет-нет, все хорошо. Только мне надо одеться. Подождешь меня на кухне?
– Конечно! Я пока все приготовлю! – с азартом отвечает Арсен и уносится из гостиной. К счастью, халат я нахожу сразу. Чтобы добраться до него и одеться, приходится приложить немало усилий.
Когда я с трудом, но добираюсь до кухни, ребенок успевает не просто достать свои блины. Он еще и на тарелки все разложил, по-настоящему сервировав стол.
Удивленно смотрю на это, поражаясь увиденному.
– Я подумал, что надо сделать как надо, – смущенно бормочет мальчик. – Мама так делала по утрам, – добавляет чуть тише.
– Все отлично, – заверяю его. – Просто удивилась, что ты нашел как тарелки. Не думала, что они вообще есть.
Арсен тут же распрямляет плечи, как будто получил от меня настоящую награду.
– Да чего там искать. Садись, попробуй.
Невольно задумываюсь о том, какой же была мать ребенка, раз он не просто достал тарелку и выложил на нее блинчики. Он еще и нам поставил по одной, да и сметану подумал захватить.
До этого момента я даже не задумывалась насчет еды – то ли стресс, то ли еще что. Но почувствовав запах блинов, понимаю, что желудок сводит от голода.
– А что у тебя с ногой?
Вопрос Арсена застает меня врасплох.
– Упала неудачно, – натянуто улыбаюсь и ковыляю к столу.
– Сильно болит? – с сочувствием спрашивает он. – Вот, попробуй. Тебе сразу станет легче.
– Думаешь, это так работает? – усмехаюсь и беру первый блинчик.
Мальчик смущенно улыбается и тоже сосредоточивается на еде.
– А тебе не попадет за то, что ты снова пришел ко мне? – осторожно спрашиваю чуть позже, когда первый голод утолен.
– Не волнуйся, – самоуверенно заявляет Арсен. – Дядя Ратмир уехал, я точно знаю.
Услышав, что Алиева нет дома, я расслабляюсь. Не готова сейчас с ним встречаться. И чем дольше его не будет, тем лучше.
До сих пор помню, как он меня держал, вынося из клуба. И хотела бы забыть, но образы как вспышки запечатлелись в памяти.
– Ну, в таком случае тебя точно никто не поймает, – усмехаюсь в ответ.
– Конечно, нет! – гордо кивает Арсен. – Я и в прошлый раз переиграл Алексея, одного из охранников. Он думал, что я уже в доме, но я прошмыгнул у него перед носом!
– Наверное, ты хорошо играешь в прятки.
– А ты? – с любопытством спрашивает он. – Ты любишь играть? Или кататься на велосипедеа, например?
– Ой, боюсь, что я в этом не сильна, – посмеиваюсь, вспоминая, как в прошлом пыталась научиться этой вроде бы нехитрой науке. – В последний раз это закончилось как-то не очень.
– Расскажи, – просит мальчик.
– Ну, я жила еще в деревне, когда мне отдали один старый велосипед, вроде как на время. А у соседей поселился новый кот. Жутко наглый и деловой. И вот еду я по тропинке, а впереди – он. Сидит и лапы свои вылизывает. Я несколько раз нажала на звонок, чтобы его спугнуть.
– А он что? – спрашивает Арсен, глядя на меня во все глаза. – Убежал?
– Нет, – качаю головой. – Так и сидел. В итоге я перепугалась, что наеду на него, и перепутала педали. В итоге не затормозила, а угодила в траву.
– Вот он дурак! – искренне возмущается ребенок.
Я посмеиваюсь, вспоминая тот случай.
– Зато вышла соседка и, увидев меня, стала спрашивать, что случилось. А когда поняла, в чем дело, стала ругать своего кота. И устроила ему такой разнос, что он потом каждый раз, когда меня видел, начинал шипеть и пятиться назад.
Арсен так задорно и заразительно смеется, что я не могу остаться равнодушной. А затем он как-то резко замолкает, глядя на дверь. Поворачиваюсь и вижу… Алиева.
Который вроде как уехал.
10 Ратмир
– Что нашли? – спрашиваю у Артура, который приехал буквально через пару часов после меня.
Пока Платонов латает девчонку, я разгребаю дерьмо, которое так внезапно свалилось.
– Зацепок нет, – хмуро отвечает он.
– Херня,– обрубаю. – Сам знаешь, так не бывает.
– И все же, Мир. Работали профессионалы.
– Будь это так, потерь было бы больше, – возражаю ему.
Резник достает пачку сигарет и, выбив одну, закуривает. Значит, нервничает, на грани друг.
– Так-то оно так. Но и… Черт, слишком умело сняли охрану, понимаешь?
– Понимаю, – киваю, снова гоняя одни и те же вопросы по кругу. – Аскеровы?
– Черт знает, – задумчиво тянет Резник. – У них конфликт с Асланом. Территория не рядом с нашей. Хотя, конечно, твой интерес в порту для них не новость.
Артур молча протягивает мне пачку, беру сигарету и, достав зажигалку, тоже прикуриваю.
Столько раз хотел бросить?
– Надо найти ублюдков, – выдыхаю, глядя в небо. – И наказать. Публично.
Артур хмыкает.
– Хочешь устроить показную казнь?
– Ты в курсе, как все работает, – пожимаю плечами. – Или ты, или тебя. Может, где-то это и работает иначе, но не здесь.
Резник кивает согласно. Невольно вспоминаю, как мы с ним познакомились – подрались до кровавых соплей. А затем… Потом так сложилось, что мы оказались вдвоем против толпы отморозков.
Такая вот рокировка. Теперь же Артур – мой друг и правая рука. Несмотря на то, что многим он как кость в горле, потому что чужак.
– Насчет Тихона ты не передумал? – спрашивает он. – Уверен, что хочешь его впутывать?
– Ты же говорил, что твой брат обладает нужными ресурсами. Время легализовать часть бизнеса, сам знаешь, что сейчас творится.
– Хорошо, я встречусь с ним. По телефону такие вопросы лучше не обсуждать. Да и у него…
– Что?
– Скажем так, интересные дела происходят.
Кошусь на Резника, но тот лишь отмахивается.
– Знаю лишь в общих чертах. Поэтому поеду лично, посмотрю. Мы с ним редко общаемся, и кто знает, может, ему и не новых проектов.
Киваю одобрительно. То, что я слышал про Седова – сводного брата Артура – звучало перспективно. Но лучше перестраховаться.
– Сколько времени тебе надо?
– Пару дней. Может, три, максимум. Полечу, как здесь разгребемся.
Замечаю, как из гостевого домика выходит Платонов. Военный врач, с которым я сотрудничаю уже не один год. Толковый мужик с хорошими навыками.
– Все сделал, – отчитывается Алексей Игоревич. – Девушка спит. Антибиотики, обезболивающие – все получила. Завтра нужно будет сделать перевязку. Заеду, осмотрю.
Он уходит. Резник провожает его задумчивым взглядом, а затем косится на гостевой дом.
– И как долго ты собираешься держать девку?
Пожимаю плечами, делая очередную затяжку. Горький дым забивает легкие.
– Ты ведь понимаешь, что Борисов что-то мутит?
– Конечно. Поэтому она еще здесь.
– Надеешься, что проколется?
– Увидим, – бросаю и тушу недокуренную сигарету. – Поехали-ка поговорим кое с кем, пока ты не уехал. Есть у меня одна мысль, кто может знать про нападение на клуб.
Артур подозрительно молчит, хотя я вижу – хочет еще что-то высказать про девчонку, которую мне подогнал Григорий.
Домой возвращаюсь только следующим утром – ночь проходит суетливо, и я тупо валюсь с ног. Хочется пойти и отоспаться, но мне звонит Амир. Брат Тимура, мужа моей покойной младшей сестры.
– Хочу забрать пацана, – начинает сразу Закаев. – У тебя проблемы – весь город на ушах. Нечего парню отсвечивать на твоих разборках.
Раздраженно цыкаю. Понимаю, откуда ветер дует, но сейчас это и правда вариант, который имеет смысл рассмотреть. Пока не найду ублюдков, устроивших беспредел в Грации, племянника лучше и правда отослать.
– Хорошо. Сегодня привезу. Побудет у тебя до конца года.
Вместо того, чтобы завалить поспать хотя бы пару часов, иду в душ, а потом – за Арсеном.
Его отцу повезло, что он сдох во время перестрелки, иначе бы я придушил тварь лично.
За то, что сделал мою сестру несчастной. Что прохлопал момент, и его подстилка оказалась продажной тварью, слившей его же самого.
Я так ненавидел Тимура в тот момент, что если бы он остался жив, устроил бы ему кровавое шоу.
Арсен остался сиротой, и с тех пор изменился до неузнаваемости. Если бы я только знал, что брак Алии превратится в это…
Бессильная злость даже сейчас клокочет в груди. Прикрываю глаза и вспоминаю, как сестренка цеплялась за мою руку в больнице, как умоляла не бросать Арсена.
Глупая. Разве я мог бы? Пусть у меня и не выходит заменить ему родителей, но я, черт подери, стараюсь.
Переодевшись, иду в комнату племянника, прикидывая, сколько времени понадобится, чтобы разобраться с напавшими. Скоро Новый год, и оставлять пацана в доме Амира не хотелось бы.
Вот только в комнате Арсена никого, а охрана понятия не имеет, где он. Хотя я оставил указание следить за ним лучше после того, как он забрался в гостевой дом.
Проверяю камеры по всему периметру и наконец нахожу мелкого. Раздражение набирает обороты. Медом ему там, что ли, намазано? Если эта продажная тварь снова пытается запудрить мозг ребенку, ей пиздец.
К дому подхожу злой как черт. Захожу внутрь и торможу, оглядывась. Голос девчонки раздается в дальней части дома. Медленно иду по коридору, прислушиваясь к разговору.
На пороге кухни замираю как вкопанный. Впервые с момента смерти Алии я слышу, как Арсен смеется. Вот так беззаботно, как умеют только дети.
А потом он меня замечает, и улыбка пропадает с его лица.
11 Надя
Алиев выглядит так, что у меня начинает под ложечкой сосать – настолько тяжелый у него взгляд.
– Арсен, – веско роняет он. Тот втягивает голову в плечи, опускает взгляд и медленно встает из-за стола.
В воздухе так и витает напряжение. Вся легкость, что была еще недавно, мгновенно испаряется.
– О чем мы с тобой говорили? – бесстрастно спрашивает Алиев, давя взглядом своего племянника.
Я, не выдержав, встаю со стула, собираясь все объяснить. Но меня опережает сам ребенок.
– Я просто хотел быть гостеприимным, – серьезно произносит он. – Мама учила этому.
На последних словах у него едва заметно дрожит голос. И похоже это вижу не только я. Выражение лица Ратмира неуловимо меняется. Словно он показывает свою человечность. Моргаю удивленно, и это тут же пропадает.
– Считай, свой долг ты выполнил, – сухо отвечает мужчина. – На выход.
Успеваю заметить, с какой обидой Арсен смотрит на своего дядю, затем на меня, но уже виновато.
– Я сам так захотел, – добавляет он. Не ругай Надю – у нее нога болит.
После этого мальчик направляется к дверям и покидает кухню. Ратмир же смотрит на меня так, словно вот-вот снова возьмет ремень и просто придушит.
– Я предупреждал тебя, – тихо произносит он.
– И что мне надо было сделать? – огрызаюсь, разозлившись на этого бесчувственного чурбана. – Выгнать ребенка, которому даже поговорить не с кем?
Вижу, как Алиев сжимает ладонь в кулак, и сглатываю, жалея о своей несдержанности.
– Попытаешься сыграть на его уязвимости, вернешься к Борисову. Он найдет, куда тебя пристроить, – холодно бросает Ратмир и уходит.
Когда хлопает входная дверь, я оседаю на стул и едва не плачу. Вот за что мне это, а? Где я так накосячила, что в моей жизни сплошная черная полоса?
До конца дня Алиев больше не возвращается. Ко мне заглядывает Олег – приносит еду, чуть позже приходит и врач – Алексей Игоревич. Осматривает рану, делает перевязку. Снова ставит капельницу. В целом мое состояние становится лучше за одним исключением – я схожу с ума от беспокойства за бабушку.
Мы с ней созванивались почти каждый день. И вот уже сколько времени я с ней не связывалась, а у нее сердце слабое.
Конечно, на носу сессия, и она может несколько дней списывать все на мою занятость. Но что потом?
Алексей Игоревич, когда я прошу у него мобильный телефон, смотрит на меня чересчур подозрительно и в итоге советует побольше отдыхать. А сам поспешно уходит.
Полагаю, что о моей просьбе станет известно Алиеву, и кто знает, чем это обернется.
Когда он пригрозил, что вернет меня Борисову, я поверила. Про то, как придется отрабатывать пять миллионов, если Ратмир от меня избавиться, я тоже отлично помню.
Получается, у меня выбор без выбора.
Следующий день я снова провожу в одиночестве, если не считать визита охранника с едой и врача для перевязки.
В целом самочувствие уже становится гораздо лучше. Образы того вечера в памяти еще остаются, но по крайней мере я не просыпаюсь в холодном поту от кошмаров.
Мне бы хотелось узнать, как дела у Арсена – вдруг его жестоко наказали, поэтому он ко мне не приходит. Но естественно Олег на мой вопрос не отвечает.
Я бы не хотела чтобы мальчик подвергал себя риску, но я скоро начну сходить с ума в четырех стенах без возможности даже тупо выйти на улицу. Одежды-то у меня никакой теперь нет. Не в халате же идти, когда на носу зима.
Третий день проход ровно так же, как и предыдущие два. Я начинаю впадать в апатию, устав от тягостных мыслей.
Но когда я готовлюсь ко сну, слышу, как щелкает замок на входной двери. Бросив взгляд на часы, я моментально напрягаюсь – Олег не приходит так поздно. Да и ужин сегодня уже был.
Вариантов, кто ко мне может прийти, только два. Но Арсен не делает этого через входную дверь. А значит…
На пороге спальни я вижу Ратмира раньше, чем успеваю додумать мысль.
Не сказав ни слова, он медленно проходит в комнату и снимает кожаную куртку, небрежно бросает ту на стоящее в углу кресло. А затем я слышу хлесткое:
– Раздевайся.
12 Ратмир
– Хочешь ругать, ругай меня, – неожиданно заявляет племянник, едва мы выходим из гостевого дома.
Демонстративно встает так, что между нами остается пара метров, словно он противопоставляет себя мне. По сути единственному, кому не плевать на него.
Балдею с его заявки. Вообще Арсен довольно спокойный и уравновешенный пацан. Алия очень любила сына. Больше детей у них не выходило, и она сильно винила себя в этом. У нас принято большие семьи, много детей. Наши женщины воспитаны так, что их удел – домашний очаг, быт, дети. И хотя я никогда не желал сестре превратиться в домработницу, ей было это в радость.
Пока ее муж не начал откровенно гулять, даже не скрывая, что трахается на стороне. Я много раз предлагал Алие вернуться, готов был даже воевать с Закаевыми. Но она лишь кротко улыбалась и просила меня быть мудрее. Она берегла сына, посвятила себя ему. А в итоге…
Когда она и Тимур погибли в перестрелке, которую подстроил один из конкурентов благодаря продажной шлюхе, Арсен словно с цепи сорвался. Орал, никого не подпускал и звал мать.
Он стал диким волчонком, который ненавидел всех. Даже отца, который когда-то был для него образцом для подражания.
Чуть позже стало легче – племяш отошел, стал поспокойнее. Но до сих пор стоит ему упомянуть мать, как в его взгляде мелькает боль. И я его понимаю. Мне тоже не хватает сестры. Единственный светлый женский образ в моей памяти. Мать – и та бросила нас ради другого мужчины. Не выдержала правил нашей семьи. А отец…
Он быстро утешился. И я его не осуждал. Пока его любовница не оказалась крысой, которая сливала данные сделок по оружию.
Она заплатила жизнью, но и отец тоже – один из врагов успел воспользоваться информацией этой твари, а в результате я остался без отца.
И сейчас я вижу, как Арсен встает на защиту ровно такой же продажной шкуры. От Борисова другого ждать и не приходится. Он всегда был скользким, но имел полезные знакомства. В последнее время Гриша стал слишком требовательным и наглым. А когда пришлось поставить его на место, затаился.
Артур много раз предлагал решить вопрос кардинально, но я подозреваю, что за ним стоит кто-то еще. И если убрать Босиева, этот кто-то просто найдет новую марионетку.
Я поселил девку отдельно, чтобы посмотерть, как та будешь себя вести, полагая, что так Арсен с ней не встретится. Но не учел, что племянник стал слишком неугомонным. Потеря родителей сказалась на нем не лучшим образом, и он бредит о мести который месяц. Потому и оружие постоянно тащит – то пистолет, то ножи. Твердит, что скоро будет взрослым. А мне хочется, чтобы он снова стал собой. Тем мальчишкой, которого так любила Алия.
– Собираешься ставить мне условия или торговаться? – уточняю, глядя на племянника. Тот смотрит исподлобья. Снова уперся. Раньше он таким не был.
– Ты сам говорил, что мужчина должен нести ответственность. Это я пришел к Наде и захотел ее порадовать.
– Она тебе нравится?
– Она хорошая, – не сразу отвечает Арсен. – С ней прикольно.
Приплыли, мать твою. Племянник подружился с продажной подстилкой. И что мне с этим, черт подери, делать?! У меня нет детей, и я не планировал. В отличие от сестры я не мечтал о семье. Хватило того, что видел в детстве. Но теперь у меня Арсен, которого надо не только обеспечить, но и воспитать. Он должен видеть пример, на который равняться. А я слишком мало знаю о детях. И мне чертовски не хватает мудрости сестры.
– У нас был уговор, – напоминаю ему. – Ты ослушался.
Мальчишка бледнеет, поджимает губы. Конечно, он не хочет в пансион, но выбор в данный момент небольшой.
– Поживешь у Амира пока.
– Что? – в глазах племянника мелькает досада и испуг. – Пожалуйста, не надо.
– Он тебя обижает? – резко спрашиваю, зверея от мысли, что Закаев мог что-то сделать сыну своего брата. В голове мгновенно выстраиваются варианты, пока жду, что ответит ребенок.
А тот…
– Нет, но… – Арсен мнется, а затем все же говорит: – мне нравится жить с тобой.
У меня нет времени ковыряться в его недомолвках. В любом случае сейчас другого варианта нет.
– Либо к нему, либо в пансион. Выбирай.
Племянник опускает голову, даже плечи у него поникают.
– Я поеду к дяде Амиру.
– Тогда бегом вещи собирать.
– Надолго?
– Пара недель минимум. А может, и до конца года.
Когда Арсен, наконец, поднимает взгляд, мне кажется, будто под дых ударили – столько обиды в его глазах. А они у него – как у матери. Один в один. Кажется, будто это Алия на меня смотрит. Сестра, которую я не уберег.
Пацан отворачивается и топает к дому. Гадкое ощущение, что я накосячил, так и долбит где-то за грудиной. Но я игнорирую, запрещая себе даже думать об этом. На крыльцо как раз выходит Аслан. Арсен проносится мимо него, даже не ответив на приветствие.
– Снова злится? – спрашивает брат, подходя ко мне.
– Успокоится, – сдержанно отвечаю. – Возраст такой.
Аслан кивает. Ахмедов – мой двоюродный брат. Старше меня всего на пару лет, но порой ощущение – на целую жизнь. Слишком замкнутый и жесткий. Даже жестокий. Иногда кажется, что даже я не готов зайти так далеко как он.
– Отсылаешь?
– К Амиру. Побудет пока у Закаевых.
– Правильно, – комментирует брат. – Нечего рисковать. Грацию разнесли основательно.
Мрачно киваю, понимая, что дело не только в ударе по моему авторитету в городе. Вопрос еще и в том, что это убытки, и довольно значительные. Грация – один из самых популярных и элитых клубов, в котором можно расслабиться и пойти попытать удачу. Теперь на пару месяцев огромный это финансовый минус, который надо чем-то покрывать.
– Есть идеи с кого начать? – скучающим тоном интересуется Аслан.
Он живет в другой части нашего края. Мы не пересекались в наших интересах, но несколько раз плотно сотрудничали. Я знаю, что он мог бы тоже закуситься – ведь его жизнь тоже подвергли опасности. Но сейчас у него своя война.
– Артур разбирается, – уклончиво отвечаю.
Ахмедов недовольно цыкает.
– Не надоело тебе? Ратмир, он не из наших. Чужак. Как ты можешь доверять ему?
Ухмыляюсь логике брата. В этом смысле у него есть пунктик. Его родители и предки никогда не смешивали кровь. Мой же отец выбрал себе русскую девушку, повелся на ее красоту, а в итоге остался один с детьми.
Может, потому что во мне намешано разного, я куда терпимее ко всем этим смешанным бракам. А может, я просто ненавижу рамки, в которые загоняют традиции моего народа.
Я сам решаю, что, когда и как делать.
– Он – мой помощник и мой человек. Этого мало?
Аслан морщится.
– Ему не понять многих вещей. Он ведь даже методы часто использует… – брат презрительно кривится. – Резника вечно несет. Еще немного, и он решит, что может занять твое место.
Я мало кому доверяю в этой жизни. Да никому, в общем-то. Но Артур – один из немногих, кто для меня входит в ближний круг.
– Так не работай с ним, – пожимаю плечами. – А мне не надо читать морали. Ты лучше свои проблемы решай. Не дожмешь Аскеровых, придешь просить помощи.
В глазах Аслана вспыхивает раздражение. Не любит он, когда тыкают носом в промахи. Впрочем, как и я.
Разговор приходится свернуть, когда на улицу выходит Арсен. Снова без шапки, на лице – угрюмое выражение. Всем своим видом пацан демонстрирует, насколько против моей затеи.
Прощаюсь с братом, и мы идем к гаражу.