Тряхнем стариной!

Глава шестая

Интересно, был ли у этого мужика выбор… а у меня был? В смысле — есть?

Не в смысле есть или не есть, а… а хотя нет, именно что в самом этом смысле. Да, с питанием надо что-то делать и очень срочно. Я посмотрела на мухоморы и остальной подножный корм и решила, что хоть бабка и точит это все без особых последствий, но это, может быть, до поры. Да и вон, откушала уже, карга старая, яблочка. Куда смотрела, спрашивается? Годов прожила, ума не нажила.

— Слушай, — сказала я коту и многозначительно посмотрела на заткнувшегося наконец младенца, а потом под свои ноги. — Его надо кормить. Поить. Спать ему где-то надо.

Кот кивал на каждое мое слово, а до меня доходило, что я — как бы это сказать? — получила себе заложника в подполе. Сожрать нельзя, содержать накладно, отпустить рискованно. А жрет такой мужик…

А младенец? Его ведь тоже кормить надо! Чем я думала-то вообще?

Я покрутилась по комнате. Почище, посветлее, но хоть там и пишут и говорят, что стерильность детям вредна, тут-то все еще срач форменный! И куда его положить?

— Чего, старая, забыла, как печь выглядит? — хмыкнул кот, обмахиваясь хвостом. — Ты это, разверни его, маслицем обмажь, травками обложи! И долго не запекай, будет как подошва, тьфу.

— Маленький он, — не подумав ляпнула я, а кот, конечно, понял все по-своему.

— Зато мягонький, — возразил он и прыгнул на стол, уставился своими глазами-плошками на ребенка. Кот людей ест? Хотя… Я покосилась на него — ну… — Аль подрасти хочешь? Так кликни Скарапею, нехай нянчит. Только гляди, как зубки у него пойдут…

— Стой! — У меня уже голова кружилась. Ну какие зубки?! Нет, это надо пресекать на корню! — Кликни сам.

— Память, говоришь, потеряла, а от Скарапеи все так же нос вертишь! С чего вдруг? — заворчал кот. — Мож, ты обленилась, старая, прикидываешься, что яблок откушала…

Эге, вызвала у него подозрения, нехорошо. Интересно, способен кот догадаться, что я как бы уже не совсем Яга? И что будет, когда до него дойдет? Вроде как памяти я лишилась чуть ли не по самое детство. Но мало ли…

Но расписать себе последствия я не успела, кот спрыгнул со стола и скользнул к двери. Просочился чуть ли не сквозь стену, а я стояла, переводила взгляд с младенца на грудь. На свою, то есть на бабкину. Потом на фрукты-овощи, которые на столе валялись. От мужика остались. Вот тоже еще проблема! Но сначала ребенок, потом этот мужик.

— Эй? — робко вякнула я, подразумевая домовых. А потом топнула. Не то чтобы я надеялась, что они сюда явятся, когда кота нет, но давешний старик нарисовался прямо перед мной и вылупился. Надо же, сработало.

— Али прогневал? — всхлипнул он. — Не серчай, Ягушка! Сей момент все поправим!

— Колыбель, пеленки, бутылку… — начала перечислять я, а дед закивал мелко-мелко и тут же исчез. Я плюнула, младенец закряхтел. — Ах ты бедняга…

Надо было как-то его развернуть и пере… пере — что? И во что? Но не успела я опять рот раскрыть, чтобы снова остаткам домовых эйкнуть, как на столе возникла корзинка, рядом — холсты разных размеров, а потом — бутыль с чем-то мутным. А следом появился старикашка и довольно осклабился.

— Как велела, Ягушка, все сделали!

Оперативно-то как! Я вздохнула и протянула руку, пощупала холсты. Ничего так… сгодятся. По крайней мере, натуральные. А как стирать? Без воды, без стиральной машинки? Или это за меня тоже кто-то может сделать? Корзинка тоже вроде бы ничего, хотя дети растут с такой скоростью, что… а, разберемся по ходу дела.

— Это что? — спросила я, ткнув в бутылку. В мутной жидкости подозрительно болтался острый перчик.

— Сама же просила, Ягушка, — попятился старичок. — Бутылочку. Аль мало?

— Мало! — рявкнула я. — Не мне, дурень! Ребенку!

Старик аж сел на пятую точку. Я так и не поняла, слышали ли все эти домовые наш разговор с котом… — кстати, где он? — ...или нет, но что-то ему то ли не нравилось, то ли он просто решил сачкануть.

— Матушка-Ягушка, — пролетепал он, — не серчай, только кто ж младенчиков-то бормотухой поит? Ты это, погоди, пока подрастет, вот тогда и промаринуешь!

— Ох.

Да, то, что меня вот это вот все слушается и боится, только половина задачки. Надо сделать так, чтобы оно еще понимало. Желательно правильно, иначе я заколебаюсь раньше, чем…

Раньше чем что? Но раздумывать над перспективами было пока некстати. Проблемы будем решать по мере их поступления и образования.

— Ему молоко надо! — В голове была информация про смеси там всякие. А где их взять? — Ну, чем там их кормят? Коровье, козье хотя бы. Шевелись, пенек старый! — взвизгнула я — или не я, а та самая бабкина суть терпение потеряла, но сработало, старикашка исчез.

Я обтерла руки о свою замечательную винтажную юбку. Уже никакого пиетета к красивой вышивке не испытывала. Да и юбка побывала в озере и в лесу, это даром не прошло…

А дальше, призвав на помощь все, что я хоть когда и где о младенцах читала, начала этого самого младенца разворачивать. Правда, познания мои были невелики и как-то к моменту не очень-то подходили. Инстаграм, где все у всех еще круче, чем у меня с домовыми. Книжки, но там такое, за гранью возможного: что рожают на совещаниях, о беременности не подозревая, что залетают от простыни или и вовсе через интернет.

Да, что-то не то я читала явно, взгрустнула я, раскручивая многочисленные пеленки… Эх, бедный, бедный, что же мне с тобой делать-то? Ну куда тебе расти у Бабы Яги? Разве дело? Что там кот говорил — граница? Между Явью и Навью? Понятия не имею, что это вообще, но звучит на редкость криповато.

Дверь скрипнула, я обернулась и заорала. Мама моя дорогая!

Нет, вот правду что говорят — в критической ситуации у человека мобилизуются все ресурсы, даже если он трехсотлетняя Баба Яга и уже еле ходит. У меня однозначно мобилизовались. Я в полсекунды оказалась на столе задом, чудом не придавив младенца, даже ноги подобрала, а орала уже словами:

— Ты совсем охренел? Унеси! Унеси это сейчас же! Вон! Вон, кому сказала!

Кот стоял у дверей, хвост его вытянулся перпендикулярно полу, в зубах извивалась змея. Странное дело, то ли она была неядовитая и я напрасно ору, то ли…

— Тьфу, — сказал кот, выплевывая змею. А потом обратился не ко мне, а к ней: — Ты, Скарапеюшка, не пужайся. Беда у нас, огорчение! Яга наша яблочков молодильных откушала, памятью повредилась. Вон, на столе у нее гляди что!

Я захлопнула варежку и присмотрелась. Змейка была та самая, с которой я говорила в лесу. Но змейкой была она очень недолго — скрутилась, подскочила, ударилась оземь и обернулась красной девицей. Вау!

Нет, действительно красной девицей. Не в смысле по цвету лица, хотя я уже ко всему была готова, просто в красном сарафане, с косой как мое нынешнее бедро и короной на голове. Ну и лицом могла заткнуть за пояс любую нынешнюю… то есть тамошнюю, знаменитость.

— Ох, Ягушка, — молвила красна девица, смеясь как колокольчик, но продолжить не успела: по столу застучало, и поскольку я оглянуться со своим объемом никак не могла, оставалось только смотреть на физиономии кота да бывшей змейки.

Стук прекратился.

— Что там? — спросила я у кота.

— А ты слезь да посмотри, Яженька, — посоветовал кот.

Девица, посмеиваясь, подошла к столу и что-то принялась на нем рассматривать, а до меня наконец-то дошло.

— Ты нянька, что ли?

Ого. Это ж прям как в любовных романах! Жена страшная и как есть ведьма, а нянька — инстаграмная богиня. Красота такая, что ни один мужик не устоит, хоть и форменная змея. Но мне было триста лет, мужик хранился пока что в подполе, да и плевать мне было на их возможные отношения.

— Мамка-нянька, Ягушка, а как иначе? — зазвенели колокольчики, это она чем-то потрясла. Погремушкой, что ли?

Я стащила со стола свой роскошный зад, повернулась и увидела, как красоточка ловко развернула младенчика, воркуя, присмотрелась к нему. Я не успела подумать, не с гастрономической ли целью осмотр происходит, как змея щелкнула пальцами и начала твориться магия. Дернулась к змее корзинка, холсты сами собой половина отправились в корзинку, вторая половина свернулась как-то странно, наверное, ребенка пеленать. А тут и старикан подоспел: засуетился с кучей каких-то глиняных кувшинов, из которых пахло свеженьким молоком.

Запах, правда, приятный стоял недолго. В следующую секунду мне пришлось зажать нос, ну, непривычная я к такому! А вот кот сморщился явно по другой причине. Он как-то многозначительно подобрал хвост, подкрался ко мне и задрал башку кверху. Вид у него был совсем как у кадровика, который собрался мне сообщать о непрохождении испытательного срока.

— Эм, Яженька… — промурчал он, а мне его тон ой как не понравился. — И сколько ты собираешься его подращивать?

— В каком это смысле? — не поняла я, а кот завертелся, будто играл с хвостом, но нет, морда у него была озабоченная. Он перестал крутиться, запрыгнул на лавку и поманил меня движением кончика хвоста.

Я подошла как загипнотизированная. Что-то это было несколько не к добру.

— Плохо, ой плохо, — заворчал кот. — Он же младенец поди человеческий.

— Ну а чей же еще? — уточнила я. Хотя кто его знает, как оно там могло быть. — А что?

— Эх, Яженька. Не к добру ты яблочков-то вкусила. Ну поди как? На границе между Явью и Навью человеческий младенец. Ни нечисть, ни человек. Ни живое, ни мертвое, ни яство, ни слуга. Никто.

Да? А по мне так все предельно ясно. Но, видимо, это я каких-то правил здешних не знала.

— Так, может, отдать его куда? — промямлила я. — Ну там к людям выйти? А?

— Какие теперь люди, Яженька! От него русским духом не пахнет.

— Какая разница, чем он него пахнет? — не поняла я. Подумаешь, все младенцы это делают. А потом задумалась, что кот вообще имеет в виду. С учетом того, что в сказках Яга так и говорила — «чую, русским духом пахнет»? Какой-то особенный запах или как раз то самое, что может случиться от испуга? Начнут в печку тащить — запахнет еще и не только… кхм.

Я села на лавку и смотрела, как змея управляется с младенцем с помощью домовых. Их уже набежало штук пять и все суетились. Ну, хоть это решили кое-как. Младенец не орал, был уже завернут и сыт, и если бы не кошара с его сомнениями, можно было бы уже самой о еде подумать. Ну и с мужиком заняться. Чего он там, бедный, в подвале лежит.

— Головушкой своей подумай. Некрещеный он, — пояснил кот. — Ни к нам, ни к людям. Нехорошо это.

— Так и чего делать-то? — не поняла я. — Ты давай, предлагай решение. Сам знаешь, у меня вон… память отшибло с яблока.

Да, вот это вовремя я узнала, отличная отговорка. Но даже то, что про границу я знала, никак мне не помогло. Да и женщина, что притащила младенца, наверное, понимала, зачем он мне? Все так делают? Или как? Или оно если только на стол или ингредиенты? Я была несколько растеряна. Ребенок мне вроде бы и не нужен был, но и бросить будущего человечка совесть не позволяла.

— Либо есть, либо крестить, — отрезал кот.

— И что, никаких вариантов?

— А что тебе еще надобно, старая?

Что мне надобно? Да я бы знала! Эх, плохо, когда ты такой попаданец, что тут не знаешь, там не знаешь. Эй, ответственные за перемещение душ, можно меня куда-нибудь к «Мстителям» или в «Гарри Поттера»? Я там хоть помню еще кое-что.

— Может, отдать его куда? — предположила я.

— Да кто же его некрещеного возьмет? Люди за порог выбросят! Сразу на село беды пойдут, это же ты проход из Нави под порог им перенесешь, дура старая! — рявкнул кот. — Ой, не было беды, так накликала.

Я все равно не догоняла, в чем проблема. Чем так страшна эта Навь? Кстати, кто-то говорил про попа? Есть же поп? Вроде бы. Если не съели.

— А попа позвать? — ляпнула я, не подумав. Кот взвился на дыбы, на столе поднялся небольшой хай, домовые прыснули из стороны в сторону, змея прижала к себе младенца и глаза у нее стали по полтиннику. Что-то я сказанула не то.

— Как у тебя все просто, — прошипел кот, и шерсть у него встала дыбом. — Ты, поди, считаешь, что вот оно — надо, так позовем, не надо, так звать не будем…

— Ну, да, — пожала плечами я. — А что сложного? Попа-то жрать не обязательно?

Кот захекал. Видимо, смеялся так.

— Глянь, Скарапеюшка, как Яженьке-то нашей с яблочка нехорошо. — Змея закивала, а кот, уже с абсолютно серьезной ряхой, повернулся ко мне и пояснил: — Ты, старая, хоть головой-то думай. Я тебе русским языком сказал — граница это! Да и сама знаешь. Нельзя сюда попа, даже не думай.

— И что делать? — совсем растерялась я. — Попа нельзя, крестить нельзя, к людям нельзя, оставлять его тоже нельзя. Есть я его не дам!

— Сюда попа нельзя! И точка! Но в село идти надобно, договариваться, — вздохнул кот. — И чем скорее, тем лучше. Иначе сожрет его Навь. — А потом, вздохнув для порядка еще пару раз, добавил: — А еще лучше — оставить на крыльце поповском. Он сам поймет, что с ним делать.

Дальше я выдала то, что сама не ожидала:

— А забрать его обратно?

— Крещеного будешь есть? — задумался кот. Даже как-то… Хм… То есть не оставила, старая, мыслей омолодиться? А ну признавайся, чего вступило сие в дурную твою голову? А? Давай, Яженька, давай, говори уже!

И все остальные смотрели на меня перепуганно. Что не так-то?

— Говори, вспоминай, — умолял кот. — Пока не стряслось непоправимое! Что ты в Чертогах Чернобога видела?

Глава седьмая

Каких чертогах? У меня даже челюсть отпала. В памяти что-то зашевелилось, не бабкино, мое, из разряда «я читала об этом в школе». Да, проходили мы всякие мифы по литературе. Это все ассоциации, которые у меня были с чернобогами и белобогами. А, еще в сериале где-то было!

А тут все на меня так смотрели, будто и правда этот Чернобог существует. Хотя о чем это я. У меня кот говорящий! Змея в человека обернулась!

«Так, дыши медленно и глубоко, сейчас ты со всем разберешься».

— А мне откуда знать? — почесала я в затылке, стараясь выглядеть как можно более растерянной, и улыбнулась. Постаралась улыбнуться, потому что мышцы на бабкином лице не так просто было выгнуть в какую-нибудь дружелюбную гримасу. Уголки губ настойчиво тянуло вниз.

— Умрем мы все! Коли Чернобога вызвать, да примется он карать! — охнула бывшая змея, всплеснула руками и чуть ли не к обмороку приготовилась. Но кот ее оборвал:

— Так-то не просто Чернобога ото сна пробудить, так что слезы лить пока рано, — а потом как зашипел: — Ну, Яга! Сколько годков мы вместе, но такого я от тебя не ждал. Ты ж на границе поставлена, значит, границу и хранить должна! А не…

Он зафыркал, так что я не узнала, что там «а не…». Понятно только, что съедение крещеного младенца чем-то грозит не очень хорошим. Но вот кому грозит и почему, это я спрашивать как-то остереглась. К тому же мозг и так плавился от обилия информации!

— Что было, то было! — веско произнесла я. И даже сама себя зауважала, вот стоило стать бабкой, чтобы твое слово сразу стало мудрым и веским. К молодым так не прислушиваются! Хотя, может, брови во всем виноваты, очень они угрожающие?

— И не поспорить, — по-человечески вздохнул кот и перестал топорщить шерсть на загривке, сел, аккуратно обвив лапы хвостом. — Так что делать будем?

— Делать? — я оглядела все еще жуткую избу, замерших домовых, змею с ребенком и собственно кота. Было немного боязно, местами все еще казалось, что это все сон или скорее бред с поеданием младенцев и оборотнями. Это место было явно за пределами цивилизованного общества. Ну как к каким-нибудь дикарям в джунгли Амазонки попасть…

«Вот и я попала именно в джунгли, — поспешила я себя успокоить. — Чтобы не нарваться на что-то жуткое, надо узнать и выполнять здешние правила. Но есть человечину меня никто не заставит, так же как и жить в этой разрухе! Если мое слово здесь что-то значит, то отмалчиваться не стоит».

Ну, право дело! Может, я теперь и Баба Яга, но у стариков здоровье хрупкое, в пыли можно и задохнуться. Да и ребенку нельзя так жить, раз я его решила все-таки забрать. Тяжело будет. Но не оставлять же какому-то незнакомому мужику? К тому же он еще и ребенка в другую семью отдать может. А там вдруг такая же гадина вместо матери попадется? И тоже кому-то на завтрак этого младенца спихнет? А что, нравы суровые, верования жуткие, не свое — не жалко.

— Делать! — обвела я широким жестом окружение. — А делать мы будем следующее. Ребенка покормить и уложить, и за ним следить, — я покосилась в сторону красавицы-змеи, но та в принципе была довольна моим указанием и машинально уже убаюкивала младенчика. — Того мужика, что в подполе, чем-то накормить и воды дать. И я бы накормилась и уложилась… Утро вечера мудренее. Где я спала обычно?

На кота косилась уже с большей оглядкой. Все-таки суров был кот. Но опять же, у меня амнезия, не родилась же я в этой самой избе? Да? Могу же я нифига не помнить?

— Ох, Яженька, чую проблемы большие и малые, — печально отметил кот, но давить на меня не стал. — Но права ты, ночь — для таинств, рассвет — для ясности. Скарапеюшка, ты у печи останешься?

— Ах, Баюн, тут и удобно, и тепло, — она как раз запеленала младенчика и уложила его в корзинку. А потом — раз — и обратилась в змею и залезла внутрь корзинки. У меня сердце застучало через раз. И захотелось схватить рептилию за хвост и шандарахнуть об пол, все-таки змея в кровати — это опасное дело, особенно если она не игрушечная. Но пришлось брать себя в руки. Скарапея так-то никакой агрессии не показывала. А с ребенком я и правда не умею обращаться.

— Зато под присмотром, — вяло прокомментировала произошедшее.

— Так ведь Скарапеюшка без лишней скромности заботится обо всех малых и убогих. Королевишна! — замурлыкал Баюн, стреляя глазами в змею. А у меня сразу нервный смех приключился: и в каком кошмаре могло привидеться, что кот клинья к змее подбивает?

Домовые тем временем подсуетились, и печка полыхнула жаром из-за заслонки. М-да, с таким жаром мужик-гриль приготовится достаточно быстро. Разве что не со всех сторон одинаково прожарится, все-таки на боку лежал бы, а не как курица вращался. Я даже хихикнула. Юмор был очень чернющий, но зато помогал не впадать в ступор от ужаса. А еще в комнате стало значительно теплее. Так можно и жилетку снять, да и юбка многослойная — это одежда не для сна.

И где спать-то? У Яги явно была своя какая-то комната, изба не такая и маленькая.

Оказалось, что возле печи была скромная дверь, скрытая занавесью. Только ткань такого же серо-черного цвета, как и дерево стен, так что я поэтому и не заметила.

— Не осерчай, матушка, как могли, — мелко кланялись домовые, когда я вошла в спальню, или кабинет, или склад. — Мы ж помним наказ, колдовских вещей не трогать.

К колдовским вещам относилась большая часть того, чем была забита комната. Мама дорогая, да здесь барахла столько, что бедным домовым и за неделю не разобрать, если я разрешение дам.

— И на том спасибо, — буркнула я и жестом отпустила домовых. Те с каким-то диким вздохом облегчения испарились. Неужели я такая страшная? Страшная, конечно, но не из-за лица меня боялись явно. Эх, поскорее бы во всем разобраться. Если у бабки была определенная репутация, то по мне потом она может стукнуть. Прискачет тот же воевода. И что я ему скажу? Извини, милый, в следующем году зайди. Я сейчас на больничном?

А он так и повернет взад.

Интересно, у них тут старух-ведьм сжигают или просто вешают?

Ощущение страха скользнуло по позвоночнику, я поежилась и сосредоточилась на том, что было в комнате.

Помещение средненькое, наверное, с зал в маминой квартире, без окон. Громадный сундук в одной стороне, чуть попроще ларец в другой. Полки с растениями и чучелами, зеркал нет. Хотя зачем зеркала женщине за триста лет. Разве что брови расчесать, и она снова красавица. Стол большой, тяжелый, исчерканный царапинами. А вот и причина царапин: дюжина ножичков разной величины, такой набор не у каждого повара бывает. И подсказывало мне что-то внутри, что бабка вовсе не для нарезки салатов это все использовала.