Баренцов. Экипаж «Йотуна»

– Но… как ты вообще смог попасть «наверх»? Учитывая отношение к вам… это же чудо?

Серёжа размял голову и повернулся к Артуру.

– Чудес не бывает, друг. Из-за того, что мой отец погиб в шахте, на производстве, я попал на какую-то особую программу, и меня смогли взять в «верхний» колледж. Папа дал мне будущее, даже на том свете… по крайней мере я так думал. Но все эти программы – лишь корм людей. Показать, что мы «гуманное» общество. Что шанс есть у всех, даже у таких как я.

– Но, справедливости ради, тебе же дали образование, дали новую жизнь?

Сергей осмотрел его с ног до головы, прищурив глаза. Артур непонимающе пожал плечами: «Что?» – сказал он почти вслух.

– Смешно, конечно. Правда вот всё не так, совсем не так. Знаешь, как я получил этот шрам? – великан поднял свою огромную руку, и снова показал её Артуру. – Сокурсники «пошутили». Когда я копался с одним винтом на занятии, то им показалось, что будет весело его включить, пока я по локоть в движке. Думаешь, их ждал какой-то выговор или наказание? Штраф, тюрьма? Не-а. Разбирательство какое-то было, дело поднимали. Но дальше оно не пошло. Заглохло. Всё потому, что я не обычный, а «особенный» паренёк, поэтому никаких обвинений и судов, никакого наказания для них. Знаешь, что я делал, когда мою руку разворотило в кашу? Лежал дома, залечивая раны несколько месяцев, без возможности двигать правой рукой. Ты думаешь, мне была предоставлена какая-то хорошая медицинская помощь? Может, компенсация? Разумеется, нет. Меня чудом выходила моя мама, проводя перевязки и обрабатывая рану. Если бы не она, то я мог и остаться инвалидом до конца жизни… Мне не предоставили ни дополнительной еды, ни даже лекарств. Хотя, что там… Мне, как студенту, полагались хорошие пайки, о чём я узнал только тогда, когда закончил учиться… И вот когда я всё-таки излечился и вернулся в колледж – выговор получил уже я. Знаешь почему? Меня обвинили в том, что я «слишком долго болел», сказали, что «не станут тянуть отстающее звено, ведь большую часть программы ты пропустил», что я «скорее всего вылечу». Приходилось долгое время самостоятельно втягиваться обратно, изучая одновременно пропущенные и новые темы, оставаясь на целую ночь. Да, на целую ночь. Ведь мне не разрешалось брать книги домой, а читать их в библиотеке я не мог – ведь график чтения студентами был расписан на недели вперёд. Естественно, в этот график я не входил. Я пытался обратиться к разным преподавателям, чтобы мне помогли. Но как ты понимаешь… меня просто игнорировали, даже пытались изжить. Мне очень не хотелось вылетать оттуда, тогда я был ещё наивнее, думал, что этот колледж реально даст мне будущее… Я видел, что ты нёс какие-то сумки в библиотеку. Тебе давали книги на дом, Артур?

Артур встрепенулся, будто выпав из транса, так он погрузился в его историю. Пару секунд он растерянно смотрел на него, после чего ответил:

– Да… да, давали. У меня был целый шкафчик, – неловко он ответил.

– Шкафчик?.. А мы вырываем в земле «полки» и кладём в них еду и одежду. Всё, что я видел, это книги о механике и ремонте техники, и даже этому я был рад. Хотя и хотелось чего-то большего… Но спасибо моему отцу, который выдумывал мне разные истории, рассказывая их перед сном, во время своей побывки.

– Слушай Серёга… Мне правда жаль, что так вышло. Я даже… не знаю, что сказать.

– Спасибо, Артур. Что было, то было, сейчас мы живём в настоящем… – ответил Сергей напыщенно уверенно. – Знаешь, иногда я думаю, как расскажу своего отцу уже свои истории. Что я выдумываю, что расскажу реального. Удивительно, что его сказки я всё ещё помню, а вот его… его я почти забыл.

Серёжа затих. В его голосе была печаль и сожаление, разочарование, и в тоже время безразличие. Амбивалентность чувств проскальзывала среди всех его эмоций. Грусть соседствовала с полным безразличием, тоска по неизвестному захватывала весь его рассудок, но он сам даже не мог объяснить, из-за чего она. Как тоска может быть по тому, чего не помнишь, чего не было? Эфемерность этого угнетает, и в тоже время, как не иронично, вдохновляет. Угнетает – невозможность понять, откуда это идёт, что было раньше. Вдохновляет – тем, что тёплые чувства неизвестно откуда окатывают тебя, как водопад – какая-то надежда на что-то лучшее, прекрасное.

– Хотелось бы, чтобы всё было иначе. Но ничего не выходит, и не выйдет.

– Послушай, Серёг… – начал Артур, откашлявшись. – Рано отчаиваться. Ты прошёл такой путь, так выкарабкался из этого. И вот ты здесь, на подлодке… Давай так, я тебя услышал, я верю тебе. Я ничего никому не скажу, но ты вернёшь эту книгу обратно, когда мы вернёмся, хорошо? Что-нибудь придумаем. Никто и не узнает, что это был ты. Как тебе такой план?

– Я… спасибо тебе, – Сергей протянул свою шрамированную кисть, и прикоснулся к руке Артура. Он же своей рукой схватился за его каменное плечо, и несколько раз его похлопал по нему.

– Давай лучше работать. Так мы оба отвлечёмся. Идёт?

Сергей встал с импровизированного стула и немного задумался:

– Ты прав, тогда… С двигателем я уже разобрался и провёл профилактику, теперь время насосов и генератора кислорода. Он обычно находится в медицинском отсеке, а балласты с насосами на этой лодке я без понятия где – нужно спросить у капитана.

– Я знаю, где здесь балласты. Один как раз здесь, под двигателем, – Артур взглянул на пол и присмотревшись, как раз заметил люк, удачно замаскировавшийся на полу, и ведущий к балласту. Подойдя к нему, он стукнул несколько раз по нему ногой. – Вот и он.

– Хм, думал, это проход к складу, ведь шум насоса не слышен совсем – из-за двигателя. Тут где-то карта подлодки? Я бы поглядел на неё.

– Да нет, я просто знал, что здесь люк. Хорошо учил кораблестроение. Это «Йотун», из класса грузовых подлодок.

– Я тоже хорошо учил кораблестроение – у механиков один из важнейших предметов, даже бы сказал, что основной. Это правда «Йотун», но ты же видел пушки, расположенные возле обзорной? У обычной комплектации нет такого – так что это не простой, а модифицированный Йотун. Вот только зачем нам пушки…

– В этом ты прав. А насчёт пушек… Обычно пушки ставят на немногие подлодки, идущие по катакомбам, чтобы в случае чего можно было пробить себе путь в случае экстренной ситуации. И, видимо, мы исключением не стали.

– Ну да, в целом логично, но думаю наш опытный капитан не допустит никаких «экстренных» ситуаций.

– Я тоже думаю, что он не допустит, а ещё думаю, что мы вот точно можем что-то подобное допустить. Так что давай заниматься насосами и своей работой.

– Дело говоришь – Сергей включил рацию, она как обычно запищала. – Э-э-э, меня слышно? Приём, капитан, приём. Слышно меня?

– Слышно тебя, приём, слышно. Говори уже, боже мой. Что там у тебя? – ответил ему в рацию капитан. На заднем плане слышался звук сонара.

– Мы с Артуром собираемся осмотреть насос – вот и предупреждаем заранее. Не могли бы вы посодействовать нам?

– Могли бы. Номер насоса?

– Э-э-э… номер? Я не знаю… Один?

– Какой один!? У нас три насоса – А, Б, В. Какой «один» ещё?

– А, вы имели в виду букву?

– Ха-ха, а ты гений, прям вижу, да? В качестве наказания за дискредитацию капитана вы пойдёте на кухню помогать Никитке готовить, вместе с Артуром, за сговор.

Артур немного опешил:

– Что!? А я тут причём?

– А вот это тянет совсем на бунт. За это можно будет и полы помыть по всей лодке.

– Понял, справедливое наказание, капитан, – Сергей сразу смекнул, в чём дело.

– Во! Вот это настрой! Серёга амнистирован, Артур моет пол один – ха! – капитан залился хохотом. Сережа усмехнулся, и даже Артур потянул улыбку.

– М-м-м, ну ладно, начальник, помою я пол, но чувствую, что обед, не приготовленный вовремя, тянет на полноценное предательство и саботаж. Так что на вашем бы месте я присмотрелся бы к действиям Никиты.

– О, а вот это ты дело сказал, – капитан повернулся и стал прямо кричать, не в рацию: – Эй! Эй ты, квашенный! Так ты у нас диверсант, что ли? Знаешь, что я с такими делаю, а? Тебе мы придумаем самое изощрённое наказание.

Изрядно посмеявшись, он опять обратился в рацию:

– Ладно, парни. Где у вас там насос?

– Мы под двигателем, – ответил Сергей.

– Ага, это у нас насос Б. Выкачиваю и выключаю весь балласт ровно на десять минут. Ясно?

– Ясно, капитан!

– Вот и славно! Только постарайтесь, чтобы вам не отчекрыжило руку или тип того. А то думаю – что этот олень даже не сможет пластырь наложить. Конец связи, ребятки.

Сообщение капитана прекратилось. Нужно было открыть люк и пробраться в балласт. Сначала Артур схватился за вентиль, плотно закрывающий люк, но он ни в какую не поддавался, как бы наш инженер ни пыхтел и ни старался его открыть. Поэтому Сергей перехватил инициативу – подойдя к вентилю, он вцепился в него своими огромными руками и, задержав дыхание, крутанул его, тем самым открыв.

Приглушённый шум двигателя слышался в комнате управления, на мостике. В подлодке уже было очень тепло, как в печке, и даже на верхней палубе уже сняли с себя тёплые курточки. Капитан, вжавшись в кресло пилота, пялился в мерцающий экран сонара. Возле него маячила спина Полины, штурмана – она что-то бормотала, сверяясь с картами.

Жар шёл не только от реактора – Никита закончил ревизию медикаментов, и теперь во всю пытался приготовить обед. Окончательно разобраться с электроплитой не получилось даже спустя полчаса стараний и мук. Но зато тепло от печи приятно согревало всю кухню, и даже доходило до соседней комнаты отдыха, в которой удобно расположилась Злата, сидя на диване.

– Златочка! – рявкнул капитан, не оборачиваясь. – Иди пни его! Жрать уже хочется до тошноты!

В ответ из соседней послышалось резкое, сдавленное дыхание.

– Капитан!.. Я не повар, я медик, – голос Никиты был нервным, почти истеричным. – Пусть кто-то другой, чей интеллект соответствует этому занятию. Вон тот… здоровяк, вот он будто создан на кухне прислуживать. Или бабу сюда какую-то пошлите…

Капитан сначала опешил от наглости, а через секунду рванулся с кресла, и заорал в сторону кухни.

– Слышишь, может тебе ещё что-то?! Массаж там, тёплую ванную? Эти «бабы» важнее тебя в десять раз. Полина вытащит твою задницу из любой трещины, а Злата спецбоец, который умеет всё! А ты что? Ты нужен, если какой-то тупица отхватит себе конечность! Или если рванёт реактор – но, тогда мы все в гробу! Так что вари свою баланду, пока я тебя самого в котёл не отправил!

И про себя он добавил.

– И его ещё считают одним их лучших медиков на станции? Интересно, а как выглядит худший?..

Вопли капитана эхом прокатились по стальным коридорам. В моторном отсеке, внезапно наступила тишина. Артуру на секунду показалось, что даже гул двигателя стих, настолько оглушительной была тишина после крика. А Сергей, залезая в балласт усмехнулся, почти под себя.

– Вот же медик этот дурачок, да?

Уголок его рта дёрнулся, вытянувшись в что-то среднее между улыбкой и странным и неестественным оскалом.

В балласте было темно, что глаз вырви. Ледяная вода из него полностью откачалась, остались лишь редкие капли, стекающие по стенкам. На дно балласта вела лестница, которой и решил воспользоваться Серёга:

– Я спускаюсь, буду проверять насос, а ты мне подсвети, хорошо?

– Хорошо – Артур достал из своего пояса небольшой фонарик, включил его и спустился за Серёгой. Сырость балласта сразу выделилась на фоне остальных комнат подлодки – если на всей подлодке было относительно сухо, то в балласте влажность воздуха была такой, словно ты находишься глубоко под землёй. – Фух, что-то мне не по себе здесь.

– Ты чего? Тут я себя чувствую как дома, ха. Только у нас ещё более сыровато, а тут солёной водой воняет.

Комната была в глубину и ширину несколько метров – довольно маленькая для такой лодки, но таких балластов было несколько. Сергей, сделав пару шагов в центр комнатки, обнаружил перед собой довольно большой насос, по размеру как чемодан. Такой насос необходим, чтобы откачивать и закачивать огромные объёмы воды в считанные минуты.

Сергей провёл своей рукой по массивному механизму. Здесь всё просто, это тебе не реактор. Чтобы подлодка была подлодкой, ей нужна возможность погружаться и всплывать, но как же этого добиться? Чтобы всплывать и плавать под водой, многого не нужно – пара двигателей и целый корпус, но вот чтобы погрузиться, нужно немного обмануть физику. Ещё давным-давно люди придумали такую незамысловатую технологию, как балласт. Подлодка, которой нужно погрузиться на дно, устраивает себе контролируемое «затопление» в особых комнатах, которые названы балластом. Эти комнаты способны быстро вкачивать и откачивать воду, таким образом создавая «вертикальную скорость», или же скорость погружения или всплытия. На скорость погружения влияет общая площадь балласта по отношению к подлодке – чем больше отношение, тем выше скорость погружения. На скорость всплытия влияет мощность двигателя в первую очередь, во вторую – внешние факторы, как течение или угол наклона лодки. Качество насоса влияет на скорость «разгона», ведь чем быстрее вода заполнит комнату, тем быстрее будет образована максимальная скорость погружения – так же верно и обратное: чем быстрее вода будет выкачана, тем быстрее подлодка начнёт набирать скорость всплытия. Технология довольно простая, но крайне эффективная и используется во всех подлодках без исключения.

Немного покопавшись с насосом – буквально пару минут – Сергей выдал свой вердикт:

– Он в порядке, идём дальше. – После он обратился в рацию: – Капитан, насос в порядке, двигаемся к следующему.

Спустя пару секунд в комнату снова хлынула вода, стремительно заполняя всё пространство. Ребята тут же выскочили из балласта и плотно закрыли люк. После двинулись к насосу А, находящемуся прямо под комнатой снаряжения, и повторили ту же самую процедуру. А уже после пошли в пустующий медицинский отсек и осмотрели генератор кислорода. Ведь никто не хочет задохнуться в замкнутом пространстве. Работает генератор по довольно простому принципу: он закачивает в себя воду снаружи подлодки, после чего делит её на компоненты. Кислород впрыскивает в подлодку, а водород выпускает за её пределы. Таким образом, команда может находиться на борту от нескольких месяцев и до полугода – главное следить за интенсивностью впрыска и за правильным делением воды, и тогда можно не переживать о каких-то проблемах, ведь генератор работает крайне стабильно, лишь редко ломаясь.

Сам медицинский отсек был заполнен под завязку металлическими шкафами, хранящими в себе физраствор, пакеты с кровью, морфий, всяческие прочие опиаты и медикаменты, бинты и жгуты. В ящиках поменьше хранились уже конкретные инструменты – шприцы, шприцы-пистолеты, скальпели, множество пар резиновых перчаток. И в самых защищённых ящиках, почти что в сейфах, хранился спирт в огромном количестве. Чистый 90%-ный спирт был лакомым кусочком на любой подлодке – его воруют чаще еды и табака, поэтому он хранится надёжнее, чем топливные стержни для реактора. Желательно подальше от глаз рабочих – ведь многие случаи доказывают, что даже многоуровневые титановые сейфы не останавливают людей, умирающих от «жажды». Также в отсеке имелись несколько фабрикаторов, позволяющих оперативно создать нужное лекарство прямо по месту, даже из голого сырья – будь то водоросль или другие виды морских растений. Ещё в комнате имелся многофункциональный операционный стол, который раскладывался в зависимости от нужд доктора. Он мог быть как стулом для стоматологических операций, так и обычным операционным столом для углублённой хирургии – на этот случай также имелись всякие полезные механизмы, от механической дрели и до лазера, которым можно было при желании прорезать кость.

После полного осмотра нижней палубы и балластов ребята хотели уже направиться к последнему насосу В, но тут из рации донёсся голос капитана:

– Ну всё, хватит там уже работать, парни, вы хорошо потрудились – поднимайтесь к нам на верхнюю палубу, будем кушать. – Его голос был на удивление спокойным, что было очень необычно и даже пугало.

– Хорошо, капитан, уже поднимаемся, – ответил ему Сергей. После радиопередача окончилась, и он обратился уже к Артуру: – Слышал его голос? Неужели подобрел?

– Я так не думаю. Как по мне, голос был просто уставшим – ведь он уже несколько часов смотрит в этот моргающий сонар и ведёт подлодку, почти не отвлекаясь.

– В этом ты прав. Я бы, наверное, тоже таким злым был всегда, если бы сидел там вверху, как он.

Смотря на огромные габариты Сергея, было страшно представить, что он может сделать одним своим ударом. Его огромные бицепсы было невозможно обхватить даже двумя руками.

– Слушай, а ты когда-нибудь дрался? – спросил его Артур, пока они поднимались на верхнюю палубу.

– Было дело… – нехотя ответил ему гигант. – А зачем спрашиваешь?

– Просто интересно. Кто вообще в своём уме полезет на такую громадину? Не в обиду тебе, а даже наоборот…

– Знаешь, я давно выяснил, что лучше работать мозгами и языком. Каким бы ты не был всесильным – тебя победит численное превосходство. Поэтому… разумно вовсе не вступать в конфликт. Особенно, когда ты в таком положении, как я.

– Ты имеешь ввиду ту ситуацию с колледжем?

– Ага…

Сергей ответил, махнув рукой. Слегка неуклюже забравшись по лестнице, они поднялись прямиком в комнату управления, в которой как раз сидели и работали капитан и Полина. Комната была полностью наполнена табачным дымом, провонявшим каждый уголок и каждого человека насквозь. Полина, тем не менее, хоть и задыхалась, продолжала упорно выполнять свою работу, а капитан же, в свою очередь, будто бы и не замечал дым вокруг. Он дышал полной грудью, словно у него и нет лёгких, а держа трубку в правой руке, он всё равно продолжал курить и рулить всей лодкой, вовсе не обращая внимания на обстановку в помещении. В комнате пищало множество самых разных механизмов, всё светилось и моргало, и было совершенно непонятно, как среди всего этого капитан может как-то управлять подлодкой.

Поначалу, из-за плотного дыма, капитан и не заметил, как кто-то появился в комнате, но спустя пару секунд, видимо почувствовав это, он обратился к ребятам:

– Ого, неужели вы осилили лестницу? Сколько ждать-то вас можно? Давайте, пацаны, Артурка – иди на кухню и помоги горе-повару со жратвой. А ты, Серёг, помоги мне с вентиляцией – видимо, ей полная жопа, нужно бы починить. А то кажется, что скоро Полина задохнётся нахрен. Да, Полин?

Полина же, кашляя и задыхаясь, со слезливыми глазами сказала:

– Не-не, в-всё нормально. Мне хорошо. Точно х-хорошо. Не беспокойтесь.

– А-а-а, ну раз сказала не беспокоиться, тогда всё, отмена, Серёж. Видимо ей нравится дышать дымом, как мне прям.

– Если позволите, капитан, то я починю всё же вентиляцию, – сказал, кашляя, Сергей.

– Артур, давай-давай на кухню. Чтоб всё было готово к тому моменту, как заработает вентиляция. Сколько это займёт, Серёж?

– Я думаю, что управлюсь за минут пятнадцать.

– Отлично. Пятнадцать минут пошли.

Делать было нечего – Артур двинулся на кухню, помогать Никите. Пройти ему нужно было через комнату отдыха, в которой уютно расположилась Злата, не замечая всей корабельной суеты. Комната представляла собой уютное место, напоминающее смесь гостиной и бара. Большой, на вид удобный диванчик гордо расположился посреди комнаты, являясь как бы её главным украшением. Но не дайте обмануть себя сему чуду. Помимо него, в комнате было так же одно кресло – на вид ещё более удобное. Оно стояло недалеко от дивана, смотря вместе с ним на небольшой кофейный столик коричневого цвета, будто бы он был из дерева, хоть это всего-то и обманка, но выглядел он чертовски эффектно. Но не один он был таким же обманщиком – прям в уголке комнаты расположилась самая настоящая барная стойка с высокими барными стульями, на одном из которых и расположилась Злата, и целым барным стеллажом. Несмотря на обилие слов «бар», ни одного алкогольного напитка в нём не было, но было кое-что получше – целое множество разных сортов кофе, разные инструменты для его варки, чашки и кружки, а также несколько видов настольных игр и игральных карт, сделанных из пластика. Несколько колод оттуда как раз и взяла Злата, играя сама с собой в один из видов «пасьянса», под названием «паук». Артур, открыв широко рот, подошёл поближе к барной стойке и, уставившись на стеллаж, полный кофе, сказал вслух, обращаясь одновременно и к Злате, и к самому себе:

– Вот это да… Сколько же здесь кофе… А я, зачем-то, взял своё с дома.

Злата молчала и не обращала на него внимания, продолжая играть в карты.

– Мой учитель мне говорил, что я варю лучший кофе в мире. А ты кофе любишь? – Артур стал смотреть на неё, прожигая взглядом. Она, в свою очередь, резко приостановила свою игру, повернула к нему голову и сделала угрюмое выражение лица, всем видом говорящее: «Может, отвалишь от меня, а?»

– Понял. Понял. Не буду мешать, – он встал и снова двинулся на кухню, а Злата продолжила играть, как ни в чём не бывало.

Кухня по размерам была намного меньше, чем комната отдыха. Было видно, что она вовсе не предназначалась как «столовая» – ведь, хоть там и имелся небольшой столик, за него еле могло поместиться два человека за трапезой. Он был так же интегрирован в стену, как и каюты, чтобы не занимать много места. Однако готовить на кухне тоже было не шибко удобно – в проходе еле помещался один человек, развернуться было крайне сложно, а одним неловким движением можно было хорошо так удариться виском об какую-то трубу или шкафчик. А разных шкафчиков и мебели было действительно много – разного рода тумбы, стеллажи, заполненные разной едой, висели по всей кухне. И, хоть большинство и было расположено возле печки, на противоположной стороне, возле столика и стульев, имелось так же множество разнообразных по размеру и предназначению контейнеров, вставленных прямо в стену. Каждый предмет интерьера был так же окрашен в деревянную структуру, как и бар, чтобы создавалось впечатление уюта и комфорта. И вправду, смотря на вещи тёплых цветов и красок, даже у самого ярого и брутального мужика появится улыбка на лице. Но, смотря на Никиту, было очевидно, что ему сейчас не до улыбки.

Зайдя в комнату, Артур первым делом увидел его, залезшего по пояс в печку, старательно копающегося внутри. На столе был противень с какой-то так и не приготовленной едой, на вид напоминающей запеканку, приготовленную где-то в глубинах ада. Множество маленьких рыбок с огромными выпученными глазами были накиданы одна на другую – они были не вычищены и не вымыты, залиты какой-то странной жижей с запахом рвоты. Артур, сдерживая рвотные позывы, «вежливо» поинтересовался у него:

– Боже мой, Никит, что это за ужас у тебя на столе?

– Где? Ай… – Никита тут же отреагировал на его вопрос, ударившись затылком внутри печки. Вылезши из неё, он тут же принялся потирать место удара и рассматривать своё чудо-блюдо. – А… Ты про эту фигню? – он указал пальцем на противень. – Это должно быть запеканкой из рыбы какой-то, залитой свиным жиром.

– Понятно… А с печкой что?

– Да хрен его знает, она то греет, то не греет. Я вообще в этом не разбираюсь – как и в жратве. Что я вообще тут делаю?

– Ну что ж, зато вот я пришёл. Давай будем разбираться, – Артур жалобно посмотрел на противень с рыбой. – Начнём с блюда.

Баренцов подошёл к столу, взял байду с рыбой и вывернул всю, без остатка, в раковину, расположенную как раз возле печки.

– Э, ну я вообще-то старался! – сказал Никита.

– Понимаю, но оставим твои старания на потом. – Артур открыл воду в раковине и начал промывать всю рыбу, одна за другой. – Рыба и животный жир – не лучшее сочетание, так что я сейчас всё вычищу и начнём заново.

Вымыв всю рыбу, он начал шарить по ящикам в поисках чего-то интересного для готовки. А интересного было предостаточно – в каждом шкафчике было множество банок консервов с самыми разными рыбками и «растениями», водорослями.

– Ты печку чинить пришёл или мораль читать? – голос Никиты прозвучал прямо за спиной. Артур вздрогнул.

– Всё постепенно. Починю всё, что ты сломал, доктор, – Артур не оборачивался, продолжая сдирать чешую с мёртвой, остекленевшей рыбины. Кишки уже были в ведре.

– Ага, ну давай. Если мозгов не хватит, то можешь позвать этого кретина с нижней палубы.

Артур замер. Пальцы непроизвольно сжали рыбу.

– Я думаю, что сам разберусь. И этот «кретин» дельный механик. Серёжей зовут, если ты забыл.

– «Дельный механик», – фыркнул Никита. Артур услышал, как тот прислонился к косяку стола. – Как по мне, обычная дуболомина. На вид – форменный дебил.

Артур резко обернулся. Никита стоял, скрестив руки, с кривой улыбкой. Бледный, с тёмными кругами под глазами – ходячая болезнь.

– Ты вообще зачем здесь? – сквозь зубы спросил Артур. – Жрать готовить не умеешь, злобный ещё, как чёрт. Тебя что, за грехи сюда сослали?