Под небом северного лета

Глава 1

Всего шесть дней назад мы вернулись домой с родителями из нашей совместной поездки в Санкт-Петербург. И за это короткое время я успела в пух и прах рассориться с ними, точнее с мамой, забрать документы из МГУ и придумать план, как снова попасть обратно в Питер, чтобы увидеться с Тимом.

Да, нам пришлось уехать спонтанно, и я не успела его предупредить, но ведь ему должны были передать мою записку.

И как бы мне ни было трудно признаться в этом, но я очень ждала его звонка. Почти неделю — долгую, мучительную и невыносимую. Все входящие меня только нервировали и раздражали, потому что это был не он.

Может всему виной эта дурацкая ссора перед отъездом? А я еще и масла в огонь подлила, что у нашего общения нет перспектив продолжения.

Но я же помню, как он смотрел на меня. Его взгляд был настолько красноречив, что у меня моментально покраснели щеки. — Хотя мы вообще ничего не знаем друг о друге.

Да и про себя, как оказалось, я тоже многого не знаю. Ведь всего одна случайная встреча смогла перевернуть мою спокойную, размеренную жизнь с ног на голову.

Еще пару недель назад я и подумать не могла, что способна на дерзкие поступки.

До сих пор не понимаю, как же мне, послушной девочке, у которой вся жизнь по расписанию и по полочкам, удавалось сдерживать в себе столько огня, сумасбродства и авантюризма.

А самое интересное, я обнаружила, что мне нравятся совершенно не те парни, на которых я обычно засматривалась.

В общем, ближе к делу.

Поезд Москва Санкт-Петербург прибывал чётко по расписанию. Я суетливо топталась в тамбуре у двери, постоянно поправляя рюкзак, который так и норовил сползти с чемодана. Люди плотнее набивались ближе к выходу, становилось душно, а я беспокойно крутила головой в надежде увидеть рядом проводника и каждые полминуты заглядывала в телефон.

Второпях я не успела подкрасить губы и сейчас пыталась их увлажнить естественным способом, облизывая языком и пытаясь вспомнить, куда положила свой блеск.

В небольшом окошке замелькал заветный перрон. Поезд тащился так медленно, как будто его тормозила клейкая жвачка, прилипшая к подошве, и от которой невозможно избавиться. Наконец послышался заветный скрежет колес и поезд остановился. Проводник ловко пробрался к выходу сквозь толпу нетерпеливых пассажиров и открыл дверь.

Все, я снова в Питере. «Ура! Свежий воздух», выдохнув сказала я, и вышла из вагона.

В поезде я не могла уснуть всю ночь. Ворочалась с одного бока на другой, мысли в голове не прекращали шептаться и сбивать меня с толку: «Вдруг я совершаю ошибку?».

«Интересно, получится снова пробраться на крышу и будет ли он там? И что меня на этот раз ждет в этом загадочном доме и городе?» размышляла я, вспоминая наши ночные приключения.

Пытаясь отвлечься, я полночи считала фонарные столбы, мелькающие в темном окне купе, старалась уловить какую-то мелодию в сочном храпе соседа напротив и иногда поправляла стакан на столике, который так и норовил съехать на самый край. В итоге мне это надоело, я положила на стол полотенце, поставила на него стакан, включила легкую музыку в наушниках и попыталась расслабиться.

Легкое покачивание вагона и тягучая музыка сделали свое нехитрое дело, я погрузилась в глубокий крепкий сон.

Я лежала в густой копне цветущих полевых ромашек. Трава подо мной была мягкая, как бархатный ковер, а вокруг монотонно жужжали шмели. Белоснежные лепестки прятали меня от горячих солнечных лучей и мелькали перед глазами вперемешку с пушистыми облаками на фоне ярко-голубого неба. По ощущениям, это было уже послеполуденное время. Воздух казался перегретым, но был невероятно пьянящим, с приятным сладковато-терпким привкусом.

В зубах я зажала зеленый колосок и, прищурившись, наблюдала за причудливыми облаками в небе. Настоящее немое кино. Вдалеке удалось рассмотреть пару черепах, а в объемном, висящем прямо надо мной большую чашку с нависшей сверху пеной.

«Она так похожа на мой любимый капучино», довольно хмыкнув отметила я.

Облака медленно двигались по небу, незаметно меняя форму, превращаясь в легкие очертания неизвестных гор. Я расслабилась, вытянула руки вдоль тела и широко раскрыла ладони к солнцу. Как же здесь хорошо!

Неожиданно надо мной возникла морда черного кота. Он впился в меня цепким взглядом, сверкая своими золотисто-медными глазами, как будто гипнотизировал и прожигал насквозь.

Поторопись, Мира. Времени все меньше. «И помни всегда следуй за мной», — сказал он человеческим голосом и хитро подмигнул.

Я вся сжалась и зажмурилась.

Эй! Кто-то коснулся моей щеки.

Я приоткрыла глаза и теперь увидела перед собой лицо парня. Он был абсолютно реальный! Живой, настоящий, красивый брюнет с большими выразительными глазами и кудрявой густой шевелюрой.

Вставай! — Он протянул мне руку.

Я приподнялась на локтях, и он с легкостью помог мне подняться. Его сильная крепкая ладонь надежно удерживала меня. На секунду показалось, что это Тим и в то же время как будто не он. Солнце светило настолько ярко, что полностью ослепляло. У меня не получалось рассмотреть его лицо.

Ну наконец-то! Сколько можно тебя ждать?! Пойдем за мной! Парень улыбнулся и нежно чмокнул меня в щеку, легко коснувшись лица своими кудрями.

Тепло мягких губ, дурманящий запах цветущего летнего поля вскружили голову, и я почувствовала, как краска смущения заливает щеки. Уши горели огнем, сердце колотилось, дыхание сбивалось, но я продолжала идти за незнакомцем по тропинке среди крупных цветущих ромашек и зудящих пчел и шмелей.

Не отставай! Парень крепче сжимал мою ладонь продолжая идти вперед.

Вдруг стало безумно тяжело передвигать ноги. Я ощущала, как будто вязну в каком-то топком болоте, с каждым шагом путь давался все сложнее. Внезапно от бессилия я упала на колени.

Вставай. Нужно торопиться. Время поджимает, упорно твердил парень.

Я открыла глаза и подскочила от неожиданности. Надо мной склонился проводник и пытался разбудить, аккуратно постукивая по руке.

Вставайте! Подъезжаем.

Ах, да! Я растерянно терла глаза.

Простите, почти всю ночь не спалось. Под утро, видимо, крепко уснула.

Ничего страшного. Доброе утро! Молодой человек широко улыбнулся.

Озираясь по сторонам, еще толком не отойдя от приятного сновидения, я плюхнулась обратно на подушку. В купе было пусто. Видимо, мои соседи вышли раньше, на других станциях.

Эх, жаль, не дали досмотреть такой приятный сон, с тоской подумала я, рассеянно рассматривая лампы на потолке. Если бы можно было бы воплотить его в реальность. Грустно вздохнула.

Но тут же вспомнила фразу черного кота и меня сковал леденящий озноб, как будто окунули в мешок с колючим льдом. «Ох уж этот Питер с его черными котами. И все время кто-то куда-то торопит», размышляла я еще какое-то время над словами хвостатого.

Кое-как заставила себя подняться, быстренько почистила зубы, наспех расчесала волосы и заплела легкую косичку. До прибытия оставалось еще немного времени, и я решила все-таки взять стаканчик чая. Обожаю чай в поезде, он имеет какой-то особенный вкус, вкус «путешествия».

Сколько раз я пыталась экспериментировать и заваривать чай в домашних условиях. Даже купила такой же стакан с подстаканником, как в поезде. Только нет, вкус всегда получался совершенно другой.

В поезде он именно то, что нужно. Может быть причина в кипятке из большого титана. Или, наоборот, вся его магия в общей атмосфере, в ритмичном постукивании колес, живых картинах за окном, случайных попутчиках и тихих откровенных разговорах под мелодичное позвякивание ложек в стаканах.

Вспомнилась цитата из какой-то книги: «Без вагонного стакана и подстаканника железная дорога — словно стихи без рифм…»1[1]

Максимально растягивая удовольствие, я допила горячий чай, потом стянула с верхней полки рюкзак и проверила на месте ли паспорт и карточка. Вспомнила про Лору и тепло улыбнулась.

— Обязательно проверь все документы в поезде перед выходом. Бывают разные неприятные случаи, — твердила тетя Лора.

Она сильно переживала по поводу моей спонтанной поездки и сто раз повторила массу смешных, на мой взгляд, наставлений. Но я очень ее люблю, поэтому крепко обняла на прощанье и пообещала, что обязательно буду внимательна и осторожна.

Питер встречал ярким солнцем и голубым небом.

«Как долго побалует сегодня такая погодка? Капризный город, такой же, как и я», — пронеслось в голове.

Ловко выскочив на перрон вокзала, я быстро покатила чемодан в сторону Невского проспекта. Суетливые, шумные потоки людей плыли по улице вдоль домов густой волнующей рекой и в одно мгновение затянули меня в своё течение.

С довольной улыбкой, подхватив ритм движения, я пыталась детальнее рассмотреть мелькающие витрины, вывески магазинов, ресторанчиков, кафе и отелей.

Дыхание предательски сбивалось и во рту сильно пересохло. Нужно выпить кофе, собраться с мыслями и позвонить тете. Благо в этом городе шикарный выбор кофеен и булочных—. По пути блеснула вывеска очередной кондитерской. Навалившись всем телом на тяжелую входную дверь, я вошла в уютную кофейню. На двери звякнули колокольчики, а нос соблазнительно защекотал густой аромат кофе вперемешку с дурманящей корицей и свежей выпечкой.

Наслаждаясь горячим бодрящим напитком, я достала телефон. Быстро нашла и забронировала себе жилье на Невском, недалеко от кафешки, чтобы сразу бросить там вещи и не думать потом еще и о том, где ночевать. Мало ли, как сложится день. Вдруг телефон мелко завибрировал и на экране крупными буквами высветилось «ЛО».

— Привет, — радостно поприветствовала меня тетя на том конце провода. — Как ты, родная?

— Лора, все ок. Я на месте, завтракаю и еду дальше.

— Знаю я, как ты завтракаешь, — иронично заметила она. — Небось снова пьешь кофе на голодный желудок.

— Ну, Ло-о-о-о, — капризно протянула я и закатила глаза.

— Ладно, не буду лишний раз зудеть. Целую тебя. Жду новостей. И прошу, будь аккуратней, родная.

— Родители не звонили? — Я непроизвольно нахмурила брови.

— Пока нет. Когда позвонят, напишу тебе. Прикрою, — вздохнула тетя.

— Ок. Люблю тебя! Целую! На связи, — чмокнула в трубку и сделала еще глоток чудесного напитка.

Я частенько оставалась у Лоры. И в этот раз ушла из дома, оставив записку на холодильнике, что побуду несколько дней у тети. Мне с ней комфортней, чем с мамой и отчимом. Она очень похожа на моего отца, и внешне и по характеру. Даже нотки в разговоре один в один такие же, как говорил отец.

Я так любила слушать нескончаемые истории из их детства и юности. Перед сном мы часто пересматривали старые фотоальбомы и хохотали над каким-нибудь неудачным ракурсом, который успевал ухватить в объектив отец.

Помню, как в полумраке ванной комнаты с замиранием сердца, я наблюдала за белыми листами бумаги, которые один за другим папа специальным пинцетом погружал в ванночку с водой. Это каждый раз было, как в таинственном ритуале.

Мы надевали плотные черные фартуки, расставляли приборы, инструменты и готовили «волшебный» раствор. Для меня он и правда был волшебным, ведь только благодаря ему обычный лист белой бумаги превращался в фотографию.

Вокруг были аккуратно разложены пленки, пинцеты, прищепки, валики, шпатели и всякая всячина. Наша «лаборатория» погружалась в темноту, и отец начинал магическое представление.

Самый завораживающий момент, когда на белом листе бумаге постепенно начинали проявляться контуры, лица, эмоции. Это было просто чудо, когда на бумаге рождались кусочки из нашей жизни, чтобы сохраниться на долгую память.

«Мне очень тебя не хватает, пап…», — я смотрела застывшим взглядом в окно кофейни пока слезы противно обжигали щеки. Неуклюже размазывая их тыльной стороной ладони, я допила остывший кофе.

Солнце резко спряталось за сизыми огромными тучами, которые непонятно откуда набежали и повисли над городом плотным серым полотном.

«Ну вот, начинается. Здравствуй, Питер. Ты в своем репертуаре», — вздохнула я и вышла на улицу.

Я заселилась в гостиницу без проблем, быстро забросила вещи в номер и, не теряя ни минуты, выскочила на улицу.

Несколько остановок я проехала на автобусе, но остаток пути все же решила пройти пешком.

Вот, наконец, угол заветного дома и та самая крыша. Ноги вдруг стали ватными, как будто забились мышцы после длительного забега. Захотелось, чтобы Тим сейчас встретил широкой улыбкой, прижал к себе и сказал, что ужасно соскучился и искал меня все это время.

Вспомнился последний вечер, еще до нашей дурацкой ссоры, когда он заботливо укутал меня в теплый плед, приготовил горячий шоколад и подал заранее купленные мои любимые пышные круассаны. Шоколад сильно горчил, но я сделала вид, что мне нравится.

— Горький?

— Нет, как раз то, что нужно. А какой аромат. Ум-м…

— Не ври. Я же вижу, ты зажала губы. Дай попробую.

Тим склонился над чашкой, а я неожиданно чихнула. Горький терпкий вкус так сильно раздразнил горло и нос, что я никак не смогла сдержаться. Мы застыли и смотрели друг на друга округлившимися глазами. Все вокруг, и лицо Тима тоже, было в мелких коричневых брызгах, как будто в рыжих веснушках. Наконец не выдержали и прыснули от смеха. Мы так долго смеялись, что потом у меня весь вечер ужасно болели скулы и мышцы живота.

Я невольно замедлила шаг, достала бутылку воды, сделала несколько глотков, еще один глубокий вдох и выдох. Нужно идти. Как перед экзаменом, тело отказывалось, не слушалось, в голове сплошной звон, мысли путались. Где-то под кожей я почувствовала противный зудящий холод.

— Девушка, подскажите как пройти на ближайшую станцию метро? — неожиданно подскочил ко мне какой-то парень с кудрявой копной огненно-рыжих волос и ярким цветным шарфом, обмотанным в несколько слоев вокруг шеи.

— Не знаю… — растерянно промямлила я, озираясь по сторонам, в надежде увидеть значок метро.

— Вы не местная? — весело подметил он.

— Нет, — неловко замялась я снова.

— Поступаете куда-то? — активно жуя жвачку не успокаивался парень.

— Не знаю еще... — оторопела я от очередного вопроса.

— Так уже пора определиться. Время не ждет! — настоятельно поднял указательный палец вверх случайный прохожий и подмигнул. — Ладно, удачи. Я побежал, а то уже опаздываю. И вы поторопитесь. И помните, всегда следуйте за черным котом. — Неизвестный махнул шарфом и скрылся в пешеходном переходе.

— Стой! Что это значит? При чем тут черный кот? — крикнула я, ускорила шаг и попыталась догнать странного прохожего.

Но, спустившись в переход, я так и не смогла найти рыжую шевелюру и яркий шарф в потоке прохожих. Я жутко разозлилась, но ничего не оставалось, как оставить эту бесполезную затею.

— Снова этот злополучный черный кот… Опять какие-то загадки, — скривилась я в недоумении и направилась к заветному подъезду.

Глава 2

На самом деле, настоящие приключения начались еще две недели назад, в тот самый вечер, когда мы с родителями приехали в культурную столицу. На дорогу у нас ушло в общей сложности часов девять, Владимир Сергеевич очень аккуратно водит машину, да и мама часто нудит под руку, чтобы он не сильно разгонялся.

— Дорогой, мы разве опаздываем на важный рейс? — каждый раз с ноткой иронии в голосе спрашивала она Владимира Сергеевича, когда тот начинал незаметно набирать скорость. —— Ты же знаешь мои принципы — тише едешь, дальше будешь.

— Конечно, Анюта, как скажешь, — беспрекословно соглашался отчим и послушно снижал скорость.

Квартиру Владимир Сергеевич снял прямо на набережной Фонтанки, недалеко от центра. Милый консьерж приветливо встретил нас у входа и помог донести чемоданы, передал ключи и пожелал хорошего отдыха. Окна спальных комнат выходили внутрь маленького уютного дворика и шума от проезжей части вообще не было слышно.

Когда я вышла из душа, родители уже спали и в квартире стояла томительная тишина.

У меня впереди было семь полных дней посещения музеев, галерей, дворцов и сухих исторических экскурсий в кругу моей «тесной» семьи — очередная идея Владимира Сергеевича провести время втроем после напряженного учебного года и отметить таким образом мою сдачу экзаменов, немного сменив обстановку. Ну а как же можно отдыхать просто так, без получения каких-то дополнительных знаний и четкого расписания?!

«Это будет нецелесообразно проведенное время»!» — любимая заезженная фраза отчима.

Он во всем идеален, вплоть до звука его будильника, который звучит плавно, с нарастающим эффектом, чтобы не раздражать всех с утра. Только меня так бесит его сверхпедантичность во всем, в каждой мелочи, от образцового натирания обуви до образцово четкого узла на мусорном пакете.

Мама с детства приучила меня к еженедельным генеральным уборкам в квартире, и я тоже люблю порядок и чистоту, но уровень безупречности и правильности Владимира Сергеевича зашкаливает настолько, что вызывает у меня жуткое отвращение к этой картинке совершенства.

Казалось бы, где логика?! Порядок должен приносить удовольствие, но меня аж трясет от злости, когда я вижу, как он ровно, словно по линейке, расставляет свою обувь на полках в гардеробной.

Иногда я намеренно в ванной комнате не закрываю крышки на шампунях и гелях после использования и специально брызгаю водой на зеркало. Потом прислушиваюсь, как отчим, вздыхая, натирает зеркало до блеска и щелкает обратно крышками гелей и шампуней. Но, нужно отдать должное, он никогда не повышает на меня голос и даже маме не жалуется. Просто учтиво просит на будущее не забывать соблюдать чистоту и аккуратность. Даже здесь — ноль эмоций, как у робота.

Я вяло водила пальцем по экрану телефона в надежде найти что-то интересное из предложенных мне фильмов. Ничего не цепляло. Книги в поездки я с собой никогда не беру. Придерживаюсь принципов не таскать с собой лишнее, но из каждого путешествия обязательно везу домой что-то новенькое из литературного чтива. Получается три в одном: память, новая книга и отличная альтернатива бесполезным сувенирам.

«Может что-нибудь найдется почитать и у местных владельцев квартиры?» — задумчиво пробежалась я взглядом по полупустым полкам на стенах.

В комнате было душновато, я открыла настежь окно, свежий воздух моментально наполнил пространство вечерней прохладой, а в коридоре появился странный поскрипывающий звук.

— «Сквозняк, что ли?!» — я прислушалась повнимательнее.

Но звук не умолкал. Он напоминал скрип несмазанных петель вперемешку с монотонным жужжанием шмеля.

Я тихонько сползла с кровати и на цыпочках, чтобы не разбудить родителей, вышла из комнаты. Скрип явно доносился из кладовки в конце коридора.

Стараясь не скрежетать старенькой дверью, в предвкушении чего-то интересного заглянула своим любопытным носом внутрь кладовки. Странный звук на время прекратился.

На средней полке стояли ведра, разные моющие средства и бумажные полотенца. Слева лежал огромный цветной пакет с надписью черным маркером «ОДЕЯЛА. ПОДУШКИ», сверху скрученные в плотные рулоны обрезки обоев, банки с клеем, кисти и коробка из-под обуви. Попыталась ее стащить, чтобы посмотреть, что внутри.

— Краски! — расплылась я в мечтательной улыбке и с удовольствием вдохнула специфический знакомый запах.

В самом низу сбоку стояли швабры, небольшая сложенная сушилка для вещей, пылесос и какая-то объемная коробка. Вдруг что-то снова заскрипело, как будто внутри коробки. По спине пробежал неприятный холодок, но я все же аккуратно, стараясь сильно не шуршать, открыла ее. И, вуаля, книги! В очередной раз интуиция меня не подвела. «Шерлок отдыхает», — усмехнулась тихонько сама себе.

Я перебрала пару стопок зарубежной классики и вдруг наткнулась на старую потертую книгу Александра Беляева «Остров погибших кораблей». Не припомню, чтобы я ее читала. Отложила в сторону и продолжила свои «раскопки» дальше. Странный звук затихал, но потом снова появлялся, будто откуда-то снизу. Пересмотрела еще груду старых книг про войну. Мое внимание привлекла странная книга без названия. Но оказалось, что это была вовсе не книга.

На самом дне коробки лежала плотная тетрадь грязно-рыжего цвета, с затертыми концами, в твердом переплете. Обложка была неприятная на ощупь, шершавая и старая. Она напомнила мне фронтовые блокноты, которые я видела в военных музеях. Только эта по углам была украшена вензелями, нарисованными от руки черными чернилами. Когда я взяла ее в руки, странный звук исчез и больше я его не слышала.

«Интересно», — я с любопытством открыла тетрадь. Листы от времени уже заметно пожелтели, но рукописный текст прекрасно сохранился. Почерк был красивым, разборчивым, буквы были идеально прописаны. Стало ясно, что я нашла чей-то дневник.

И тут внутри меня разгорелась борьба совести и любопытства. Отложив дневник в сторону, рядом с Беляевым, я аккуратно сложила все книги обратно, закрыла коробку и плотно прижала дверь кладовки. Зацепив под мышку свои находки, осторожно, не торопясь, снова вернулась в свою комнату.

С одной стороны, читать чужие дневники — это подло и некрасиво, но ведь я же не знаю, чей это дневник и кто его писал. Похоже, что он лежит в этой коробке уже давно и, видимо, прошло очень много лет с того момента, как в него что-то записывали. И если он лежит просто с обычными книгами, в общей доступности, то наверняка особой ценности не имеет. Моя совесть успокоилась, а любопытство взяло верх!

Усевшись на кровать, я почувствовала, что шея слишком зажата и есть какое-то неприятное напряжение в теле. Снова подскочила, взяла толстую подушку с кресла и подложила себе под спину. Вот, так гораздо удобнее. Сделала глоток воды, в комнате было душновато. С легкой дрожью в руках вновь открыла дневник.

По всей видимости он принадлежал некой шестнадцатилетней Вере. На первой странице дневника с черно-белого фото улыбалась приятная темноволосая девушка. Под выцветшей, потрескавшейся от времени наклеенной фотографией ярко выделалась надпись: «Вера/Верочка/Веруня».

«Сегодня мне исполнилось шестнадцать. Я люблю писать, и бабушка Ульяна подарила мне эту тетрадь, чернильницу, перо и карандаш!

Уж не знаю, каким способом ей удалось все это раздобыть, но догадываюсь. Наверняка кому-то снова помогла.

Наша соседка преподает уроки словесности в женской гимназии, но не в той, где я учусь, а в другой. Живут они вдвоем с мужем в соседней квартире, детей у них своих нет. Ее муж — очень серьезный человек. Он крупного телосложения, и я, к слову сказать, немного его побаиваюсь. Как-то в разговоре бабушка Ульяна упомянула, что он служит важным советником в Министерстве по управлению делами императорского двора. Так вот однажды его жена сильно заболела, а бабушка помогла ее выходить, да и я иногда присматривала, приносила травяные отвары, когда бабушка была занята. С тех пор соседка к нам сильно привязалась и в знак благодарности иногда дополнительно занимается со мной, а ее муж балует меня сладостями.

Бабуля у меня особенная. Она на хорошем счету при дворе, потому как семья наша дворянских кровей, а у бабушки еще и медицинское образование. Она не раз спасала от серьезных болезней весьма знатных особ. Но, самое интересное, бабушка умеет предсказывать будущее, и у нее есть необычная толстая книга, которую она оберегает, как зеницу ока. Досталась она, с ее слов, от какого-то знакомого местного «колдуна». И, я думаю, что как раз из нее она берет знания, иначе откуда ей известно, как приворожить кого-то или излечить заклинаньями и отварами.

Каждый вечер она расчёсывает мои волосы и запрещает их закалывать или завязывать на ночь. «Вся твоя женская сила в волосах. Не сдерживай ее», — учит она.

«Мы живем в магическом городе, душа моя. Здесь все пропитано тайнами и волшебством. Всегда помни об этом. И в любой сложной ситуации проси меня о помощи, я все для тебя сделаю», — делится со мной бабушка.