- -
- 100%
- +
– А это? – только и мог вымолвить я, смотря только на эту синеглазую девчонку. И, знаете, вот честно? Мне было плевать кто она, как ее зовут и сколько ей лет, абсолютно фиолетово. Главное, что я ее нашел.
– Это моя дочь Радмила, Станислав Михайлович, – ни жива, ни мертва, поведала мне Зоя.
Святой Космос, а имя-то какое говорящее! Это не она, это я рад до усрачки, не ровен час, и начну танцы с бубнами на поляне танцевать, воспевая свое неожиданное счастье. Но сказать-то что-то надо было и я изрек:
– Ну что ж, рад познакомиться с вами…Рада…
И отступил, пропуская Зою и ее дочь. Последняя, не оглядываясь припустила к своему драндулету и заняла место водителя, а вот мать ее все не могла угомониться и извинялась, извинялась…еще чуть-чуть, и я бы не выдержал, и заткнул ее в грубой форме, но Рада меня опередила.
– Мама! – с нажимом выдала и кинула последний извиняющийся взгляд в мою сторону, а потом со второй попытки завела свою колымагу и вырулила в сторону выезда.
– Прохор, а ну-ка давай-ка езжай за этим, с позволения сказать, автомобилем, проследи, что нормально до дома доберутся и не заглохнут на половине пути. Отзвонись мне, как закончишь, – отдал я распоряжение охраннику.
А сам до последнего смотрел вслед уезжающему авто.
– Будет сделано, Станислав Михайлович! – и, чуть ли не бегом, помчался вдогонку. Давай, давай, мне пока эта Рада живой нужна. А дальше я сам. Теперь с нее пылинки сдувать надо пока до главного не дойдет, а то опять ищи свищи по всему свету и не факт, что на этот раз все произойдет так быстро…
Только зашел в дом и подумал, что зря я Прохора отправил, надо было самому за этой Радой проследить. Ходи теперь переживай, нервничай. Черт, умная мысля приходит опосля, вот уж точно. Тупой индюк!
Навернул кружок по гостиной, посидел, постоял, а потом, чтобы скоротать время и не бежать следом за своей находкой, набрал номер сестры. Ответила не сразу, только со второго захода взяла трубку и проорала:
– Ну чего тебе, Морт?
– Да и пошла ты, Азазель, – рассмеялся я. Времена идут, а эта женщина не меняется.
– Чего хотел? Я занята вообще-то…
– Да, ничего особенного, вспомнил, что мы еще сегодня погоду не обсудили и вот решил исправится, – и улыбка не сходила с моих уст. Я был так по-детски счастлив.
– Ты идиот. Ты знал об этом? – тяжко вздохнула Азазель.
– А ты знала, что я наконец-то нашел ее? – и опять счастливо и заливисто захохотал. Двадцать три гребаных года, ребята! Двадцать три, черт побери! Я имел право предаваться веселью!
– Чего? – недоуменно протянула свой вопрос сестра.
– Того! Включи мозги! Дракона, говорю, нашел я.
– Да ну тебя! Серьезно? И, что? Ты ее уже вернул назад? – тараторила вопросы Азазель.
Вот же неугомонная, всегда так – с места, да в карьер.
Глава 6
Прохор отзвонился и сообщил что, интересующие меня, женщины прибыли домой в целости и сохранности. Что ж, хоть тут без эксцессов все прошло.
– Собери мне свежие новости по Зое и ее дочери. Как-то странно они вдруг в моем доме нарисовались, – нагнал я туману на истинную причину своего интереса к девушке.
– Понял, утром все будет.
Еще через пол часа в имение заявилась Азазель и начала планомерно выносить мне мозг. Разозлила неимоверно. Вот же талант у этой демоницы!
Ее предложения по исходу дела просто невероятно вывели меня из себя, да так, что я чуть взашей не выгнал ее за порог.
– Ты мне дичь какую-то предлагаешь!
– Привяжешься, потом не говори, что я тебя не предупреждала, – зло выплюнула мне Азазель.
– Слушай, уезжай, а иначе, разругаемся вхлам или еще чего похуже, – взмолился я.
– Узнаю, что ты медлишь – применю силу, – озвучила свою угрозу сестра.
– Ой, боюсь-боюсь, прям писаюсь в штанишки. Давай топай уже, я тебя заклинаю. Кыш-кыш, дверь во-о-он там, – а затем развернулся и двинулся в свой кабинет.
Черт! Я не могу ее вернуть просто так, без эмоциональной отдачи, это просто чудовищно по отношению к ней и нашему будущему. Ну, я должен сделать хоть что-то хорошее для этой половины души, хоть как-то показать, что не конченный мудак, что не просто пришел и…
Она ведь вернется на Ра-Кратос переполненная злобой и агрессией по отношению ко мне. И что я получу? Хрен с маслом, вот что. Минус на минус, в случае с Раваной, никак плюс не даст. Я должен, нет, обязан с ней как-то наладить контакт, а, в идеале, вообще во всем сознаться – кто такой и зачем пришел. Да, мне, безусловно, придется пропустить через себя всю ее ненависть и не подавиться. Но это не главное. Приоритет один – чтобы цельная Равана дала мне шанс хотя бы объясниться. Пусть это будет покаяние, но оно должно зародить в ее покореженной душе семечко веры в меня и наше совместное будущее.
Поэтому – нет! Не стану я торопить события. Уйти на «тот свет» я всегда успею. Сейчас главное разработать рабочий план действий. Но для начала необходимо сделать так, чтобы она как можно больше была под рукой, на виду, под моим присмотром.
Утром получил папку с данными по девушке и засел с думами. А там, как сам доктор прописал – оказывается, моя Рада уже сдала сессию и находилась в поисках вакантного места для летней подработки, даже успела сходить на несколько собеседований, где ей мило отказали. Что ж, знаю я одно место, где ей точно не дадут от ворот поворот.
Тут же, не откладывая это дело в долгий ящик, нашел и набрал номер Настасьи, своей домоправительницы. Ответила быстро:
– Слушаю вас, Станислав Михайлович.
– Зайдите ко мне, – и отключился.
Она явилась почти сразу, как будто стояла в паре метров от двери, но по сбившемуся дыханию и легкому румянцу я понял, что женщина просто-напросто бежала ко мне со всех ног. Ну надо же и к чему такая прыть? Не тиран же я в самом дел.
Вошедшей улыбнулся, и она как-то странно на меня покосилась. Да, все-таки, раньше я особым радушием не отличался. Но сейчас-то все изменилось. Так что вот – встречайте нового Стаса Ярского. Теперь я такой улыбака!
– З-здравствуйте, Станислав Михайлович – заикаясь проблеяла Настасья и стала неловко топтаться у двери.
– Садитесь, – кивнул я в кресло напротив, – Настасья, мне кажется или прислуга в доме не справляется?
– Что? – недоуменно заморгала домоправительница и я ее понимал, так как откровенно занизил качество уборки, проводимой в имении.
– Да то! Поищите-ка еще девушек, да помоложе и расторопнее. Шустрее надо бы, чтобы все тут делалось, особенно в моих личных комнатах. Я ясно выражаюсь? – с умным видом сочинял я, и с моря, и с дона.
– Хорошо, я сделаю запрос в агентство, – болванчиком закивала женщина, все еще таращась на меня во все глаза.
– Этот вопрос через меня. Я посмотрю все анкеты лично и приму решение.
Твою ж мать! Вот что я делаю? Что несу вообще? Надо было просто отдать приказ нанять эту самую Раду и дело с концом. Нет, устраиваю тут марлезонский балет…
– Все, Настасья, идите, – и женщина тут же пулей вылетела из моего рабочего кабинета. Вот это прыть! Надо бы ей премию в конце месяца выписать.
Несколько дней домоправительница исправно таскала мне на суд резюме разных достойных, по ее мнению, работниц. Я же, с умным видом, отклонял их одно за другим. Причины придумать было сложно, дело-то не хитрое, сами понимаете, так что просто делал до ужаса серьезное лицо, супил брови и жевал в псевдораздумьях губы, потом отчаянно вздыхал и отказывался, снова и снова. Такой детский сад продолжался три дня, на большее меня не хватило. Да еще и Прохор сообщил, что мою Раду собираются взять в какую-то типографию рядом с домом. Ну ага, еще чего. Допустить этого никак нельзя.
И я, наконец-то, выдал:
– Слушайте, Настасья, а у Зои же нашей, вроде как, дочка молодая есть, так? – глубокомысленно изрек я.
– Э-э-э…наверное, – почесала зализанные волосы домоправительница.
– Вот то, что мне нужно. Берем ее! Да и семейный подряд – это всегда хорошо. Идите, пусть выходит вот прям завтра, – и у казал на дверь.
– Но, Станислав Михайлович…, – попыталась чего-то возразить Настасья, но я так выразительно на нее посмотрел, что та только рот прихлопнула да умчалась выполнять мое поручение.
Завтра! Сердце тут же откликнулось на мою нервное предвкушение. План прост, как три рубля – подружиться с ней, показать, что я не мудло и сделать дело. А там уж и домой пора.
Какой же я тогда был наивный валенок!
Глава 7
Я отменил все дела в офисе на неделю вперед только для того, чтобы быть ближе к интересующей меня девчонке и глаз с нее не спускать, пока она будет намывать полы в моем доме. Ужас какой-то, если честно, но пока лучшей мысли мне в голову мне не пришло. Стану за ней просто так таскаться – начнутся вопросы.
Вчера вечером, после нашего разговора, Настасья заверила меня, что с трудоустройством Рады проблем не будет – мать за нее поучилась. Вот и чудесно, просто прекрасно!
Думал, что сразу же с утра возьму ее в оборот, но нет. Дела заставили меня уехать на объект и задержали меня там до полудня. За старшего в Раздорах оставил Прохора, на свою беду. Но это уже потом, а сейчас я был в состоянии блаженного неведения. Тупой олух.
В имение въезжал с ветерком, а в кабинет бежал чуть ли не сломя голову, предварительно уточнив у Настасьи, где в данный момент занимается уборкой новенькая. Мол инспектировать иду. Ой, кино и немцы!
Она стояла на стремянке, одетая по форме. Тоненькая и маленькая, совсем юная и, кажется, нереальная, после стольких лет бесплодных поисков. И опять я упорно не видел в ней другую личность. Я снова совершенно четко осознал, что передо мной стоит Она – моя Драконица, моя недостижимая любовь.
Как объяснить? Да никак! Я может и не видел ее, но чувствовал, понимаете? Ее энергетика не сравнима ни с чем и ни с кем. Единственная и только для меня. Вот такая она – моя Равана.
И когда она шарахнулась при моем появлении, как от прокаженного, то в зале моей души сразу же, как под сильнейшим сквозняком, затухли все факелы. И темнота. Все, что угодно, но только не страх, пожалуйста!
Я прошел, сел за стол, достал документы и краем глаза заметил, что Рада суетливо собирает все свои тряпки, щетки и, чуть ли не крадучись, пробирается к двери. Ё-маё, все-таки, перепугал. Стараясь не давить, ни интонацией, ни силой голоса, спокойно произнес, что она мне не мешает и с горечью увидел, как Рада вся напряглась, как струна.
Не хочет быть со мной в одном помещении, вон плетется, словно на виселицу. Да уж. Ну и как тут расположить ее к себе? Если ей в таком состоянии объявить всю правду-матку, то ничего хорошего мне точно не светит. Святой Космос, ну, где мне взять терпения?
Но нужно же с чего-то начинать? Вот, например спросить, не пугаю ли я ее? Идиотский, конечно, вопрос, да к тому же еще и риторический.
Хэй, Ярский, ты себя в зеркало давно ли видел? Страхолюдина шрамированная! Отпустил ее, а сам в скрещенные на столе руки уткнулся и простонал. Ну почему все двадцать три года – это дело мне казалось таким простым и не замысловатым. Раз – и половина души свободная от земных терзаний. Почему же сейчас так все для меня усложнилось?
Может, Азазель и права? Не стоит миндальничать, просто сделать то, зачем я здесь и все. Но сердце уже замирало на излете своего биения, в страхе, что я поддамся порыву и не смогу сделать все правильно, по-человечески.
Остаток дня пытался зарыться в волоките рабочих вопросов, не думая я о том, о чем должен размышлять в первую очередь. Но нет, за десять минут до конца рабочей смены обслуги вызвал к себе Прохора и опять приказал проводить Раду до дома.
– Девчонка на таком металлоломе разъезжает, случись чего и начнут в прессе обсасывать, что у Ярского развозка ни к черту. Знаю я этих журналюг, напридумают фантастики – только повод дай, так что давай, не подведи, – на мои слова Прохор только как-то довольно осклабился, но я, за завесой, собственных проблем, увы, не обратил на это своего внимания. А жаль.
Вечером, покидая Раздоры, ошарашенно наблюдал, как одиноко и сиротливо стоит на гостевой парковке колымага Рады. Нормально так проводил, как говорится, со всей отдачей ввязался в дело. Вот же гад ползучий!
Тут же набрал нужный номер, выслушал приветствие и сразу перешел к делу:
– Прохор сегодня покидал имение? … Жду… Понял. Сбрось мне за этот период записи с камер наружки, – и отключился. Я, в принципе, ждал, что увижу, но хотел убедиться до конца.
И, так и да! Убедился. Этот сказочный дятел в послеобеденное время, пока рада в моем кабинете корешки книг скребла, выехал за пределы имения, проткнул колесо на драндулете девчонки, потом покуковал немного за углом, типа по делам мотался и вернулся назад. Конспиратор хуев.
Вы спросите, почему я сразу его не уволил к чертовой бабушке? Да хрен бы меня понял! Может жалко стало, ведь я знал, что у него была постоянная сожительница, которая родила от него два месяца назад. Вот же ублюдок вертлявый!
А утром я опять увидел, как этот перец ошивается рядом с моей драконицей. Прямо прынц на белом коне, не иначе. Сам колесо проткнул, сам починить вызвался, какой самостоятельный мальчик. Прямо налюбоваться не могу.
А сам с лица девушки эмоции считываю, как с чистого лица – Прохор ей даже не просто не интересен, он ей антипатичен. Здесь уж меня учить не надо. Но противная собственническая эмоция таки проскользнула, неприятно резанув по нервам. Ой, как я это не люблю!
Но этот дебил с обременением как будто нарочно меня бесил. Я добрый дядя, но не настолько, чтобы долго терпеть эту вот байду. Какую? Ну, вроде как ту, что он в открытую флиртовал и подкатывал к моей драконице, мать его так.
И коль я сам на эту доброту душевную подписался, то дам кое-кому последний шанс. А вот Раде надо срочно менять место дислокации, да и вообще, она же студентка МАРХИ, вот и пусть идет к нему в архитектуру. Мне там за нее спокойнее будет, да и Прохор на горизонте мельтешить не будет. Или почти не будет.
Ладно, разберусь. Прохор – всего лишь надоедливая муха на моем пути.
Глава 8
Зоя новость о том, что я хочу забрать Раду в свой офис на приличную работу, восприняла очень странно. Вся раскраснелась, как помидорка и рьяно начала меня уверять, что беспокоиться не стоит и вообще, зачем мне такая головная боль в роли ее дочери. А сама мнется передо мной перебирая ногами в дешевых туфлях, заламывая руки. Глазки бегают, а мозги прямо слышно, как скрипят, судорожно пытаясь найти лазейку, чтобы отказать мне и вообще не приводить свою дочь в мой дом. Перепугалась. Да уж, знала бы она за чем на самом деле я появился в жизни ее дочери еще не так бы нервничала.
Чтобы не тянуть кота за хвост и не дать мамаше моей драконицы свинтить с темы, я тут же повез Раду на экскурсию на новое место работы. Она сидела рядом и исподтишка рассматривала меня, думая, что я ничего не замечаю. Мне так понравилось это ее внимание, так согрело душу, что я готов был петь и танцевать.
Почувствовала меня? Мою энергию, мою сущность? Если так, то найти к ней подход будет проще простого. Мы же идеальны друг для друга во всех возможных аспектах, а значит и воплощениях, так что надо просто дождаться удобного момента и выложить все, как на духу.
Она поймет и простит. Ну, может и не простит, но, хотя бы, даст маленький шанс на реабилитацию? Ведь все мы не без греха, но
В офисе закончили быстро, познакомил ее с непосредственным руководством и тут же отправил оформлять временное трудоустройство. Ничего-ничего, пусть пообвыкнется тут и буду дальше думать, что и как действовать.
Для начала вот домой отвезу, пусть привыкает к моему присутствию в своей жизни. Но, спустившись на парковку, где уже ждала меня Рада, увидел, что Прохор вновь, как банный лист, пристал к девчонке. Как сдержался и не дал ему в морду ума не приложу. Все, надо с этим спектаклем одного актера что-то делать.
Отослал парня, но этот упырь вцепился мертвой хваткой, как клещ. Ну вот, еще минус один в копилку недочетов данного работничка: несоблюдение субординации. Ну погоди, дружок, дай только замену тебе найду.
Я хотел пригласить ее в ресторан, угостить самой дорогой на этой планете едой и вином, в общем, сорить деньгами в ее честь и прекрасно проводить время, но Рада меня поставила на место, заявив, что ни в какие пафосные места не поедет.
И тогда я сник, ребята. Отчетливо понял какую жизнь она ведет. Это вам не мои двадцать три года в сытости и достатке. Только сейчас я призадумался своей тупой башкой и реально посмотрел на нее. На ее дешёвую обувь, на поношенный рюкзак, с торчащими тут и там нитками, на застиранные джинсы и выцветшую футболку. И мне стало стыдно за себя, за свою дорогую машину и вообще, довольно-таки, праздную жизнь.
И еще, она совершенно не стеснялась своей бедноты, а, напротив, будто бы срослась с ней и это понимание резануло меня по моей совести.
Сука, это же я своими собственными руками обрек ее на это прозябание, на монотонное, безрадостное существование на этой планете. Что она пережила в прошлых жизнях? Какие они были? Короткие или длинные?
Дебил ты, Ас, вот как был, так и остался. Посмотри в ее глаза – там целый океан боли и обреченности. И абсолютно никакой веры в людей. Она страдала, это совершенно точно. Страдала здесь по твоей вине. Годы, десятилетия…
Пусть сейчас все будет для нее. Не хочет в ресторан? Да легко! Значит, будет есть картошку и бургеры, делов-то.
Но вот точки над «и» я был расставить обязан, так как, совершенно точно, видел, что девушка в моем присутствии теряется, боится и испытывает страшную неловкость, но из-за благодарности по поводу своего места работы, не может напрямую послать меня на хер и прервать наше общение.
И я решился на нужный для нас обоих разговор. Я не хотел недоговоренностей, я хотел честного и открытого общения.
– Послушай, ты себе не придумывай ерунды, хорошо? Я по-человечески тебе помочь хочу, с работой и вообще. Без сносок и мелких шрифтов. Мои интересы исключительно деловые, ты будущий ценный кадр, пообтесать тебя под наши запросы и интересы, и цены тебе не будет. Или лучше тебя назад отвезти, чтобы тряпкой махала, а?
– Не надо, – едва дыша, ответила Рада. Не ожидала, маленькая, от меня такого напора, ну так а что поделаешь, ведь я ей в этот момент нисколечко не врал, я просто хотел с ней наладить партнерство, подружиться. Да, мне почти сорок, а ей всего восемнадцать и задушевные разговоры, между нами, вряд ли получатся, но в лоб ей бить правдой я не мог. Это было слишком опасно для нашего совместного будущего.
– Ну вот и здорово. Расслабься и получай удовольствие. И радуйся, что тебе такой хороший дядя, как я, с неба упал. Некоторым приходится дорогу к солнцу выгрызать зубами, – сказал я ей и указал себе на левую изуродованную часть лица. Да, детка, в этой земной жизни всем прилетают «подарочки» судьбы.
И, знаете, она сразу расслабилась. Опустила свое напряжение, откинулась на сидении и мирно слушала музыку, пока я вез ее кормить фаст-фудом в Центральном парке культуры. Ну а что, есть в этом во всем своя прелесть.
А потом я отвез ее домой и в этот вечер, на свою беду, я сделал то, что вообще не должен был допускать никогда в наших отношениях. Вот ни при каких обстоятельствах. Я нарушил ее зону комфорта. Я приблизился к ней настолько близко, что почувствовал ее запах и тепло, увидел, как расширились зрачки ее небесных глаз, как забилась на шее маленькая синяя венка, как она затаила дыхание.
И страшно было даже не от того, что она в одно мгновение захотела моей близости, моего поцелуя, моих объятий. О, нет! Страшно было то, что я сам, впервые за двадцать три года на этой планете, возжелал женщину. И не абы какую, а ту, что уже принадлежала мне по закону обоих миров. Ну и что, что она была в другом теле, плевать!
Это же все равно она? Разве нет?
И от этих страшных во всех отношениях мыслей я ужаснулся. Святой Космос! О чем я думаю вообще? И я, стараясь не выдать, охватившего меня, волнения, только и сказал ей:
– Беги, Рада. Спокойных снов. И не опаздывай завтра, рабочий день начинается в девять.
И она побежала, а я только сильнее сжал оплетку руля, гоня от себя запретные мысли. Нельзя, Ас! Нельзя!!!
Глава 9
Три долгих дня я изводил себя противоречивыми чувствами и желаниями. Во сне мне снилась Равана, она злобно шипела мне в глаза слова проклятий или, наоборот, равнодушно смотрела на меня, а потом молча разворачивалась и уходила вдаль, бросая меня навсегда. Обреченность тотальная и беспросветная сжимала своей ядовитой рукой мое сердце, и я просыпался в холодном поту и еще долго не мог прийти в себя и осмыслить ту действительность, в которой нахожусь.
Я тосковал!
Я так отчаянно хотел увидеть ее, мою любовь и погибель, мой яд в крови и мою отраду. Мое сердце разрывалось в груди на части, а потом, развороченная грудина ныла так нестерпимо, что хотелось сдохнуть от этой бесконечной агонии. Хотя бы миг, один малюсенький, чтобы увидеть ее воочию, а не как сон или мираж.
Масла в огонь подливала Азазель, накручивая мои, и без того, натянутые нервы.
– Ты должен, Ас.
– Почему ты тянешь?
– Чего ты добиваешься?
– Просто сделай это и тебе самому станет легче.
– Ты оттягиваешь неизбежное, брат. Очнись! Приди в себя, ты никогда не сможешь переманить на свою сторону одну сплошную злобу, в лице драконицы, что заключена в тело этой девочки.
И по всем фронтам она была права, черт возьми! И я решился, взял свою волю в кулак и сделал первый шаг к тому, чтобы освободить ее душу из человеческой оболочки.
Я даже прятаться не стану. Да и зачем? Предупредил, что забираю нового работника на экскурсию. И плевать, что такого раньше я никогда не делал. Подумаешь? Много же ума не надо, просто взять телефон и написать ей смс:
«Спускайся на парковку через десять минут. Пелагея в курсе.»
Все, теперь только ждать ее на парковке, а дальше будь, что будет. В этот раз никаких Прохоров по ее душу, а только я. Камеры отсмотрели и прошлый разговор этого мудака я, к счастью, слышал. Теперь осталось только к стенке прижать засранца.
Она вышла из лифта и сердце мое оборвалось. Глазки блестят, щечки разрумянились и сердце бьется. Уже для меня. И пусть она полна сомнений, но душа уже потянулась ко мне, узнала, приняла и только разум мешает ей окунуться во все с головой. И да, если сейчас не разрубить этот, затягивающийся на глазах, узел, то потом его уже не развязать, а только рубить.
Я не могу спасовать, не имею права. Ведь правда же?
И я отвез ее на стройку, не сразу на место «иск», нет. Сначала в центр, сбивая с толку своим деланно приподнятым настроением и только потом направился в Раменки. Туда, где высились недостроенные многоэтажки.
Я потащил ее на шестой уровень, она же только хмурилась, но молча шагала ступеньку за ступенькой. А я? Я был объят ужасом. Шел впереди нее и не видел дороги за пеленой отчаянного страха за то, что у меня ничего не получится, что ей будет больно, что она не осилит переход с первого раза.
Когда же мы, наконец, вышли на площадку этажа, Рада будто бы почувствовала неладное и спросила зачем я затащил ее сюда. И я не смог ей ничего ответить. Закат и она в лучах земного светила такая юная и красивая смотрела на меня и ждала ответа. А еще теплоты и любви, я это точно знал, как дважды два. Ждала всего, но только не того, что должна полететь камнем вниз на арматуру и строительный мусор с шестого этажа какой-то богом забытой новостройки где-то в Раменках.
Один толчок, Ас, всего один. Она против твоей силы же даже сопротивляться не сможет. Только посмотрит с упреком и с удивлением. Но я должен это пережить, во имя нашего будущего. Обязан!
– Стас? – слышу я ее вопрос и выныриваю на поверхность своих мыслей. Не утонул, но нахлебался.
Она занервничала, и я понял, что не могу. Я, блять, не способен сделать это здесь, смотря в ее синие глаза полные бесконечного ко мне доверия. Как? Как я могу хладнокровно совершить что-то противоправное по отношению к этой милой и открытой девушке, которая и добра-то в этой жизни не видела.
Трус, скажете вы? Да, наверное, вы будете правы. Ну а кто бы смог на моем месте? Это адово тяжело, просто невообразимо. И я готов мысленно твердить себе, что это была всего лишь тренировка, репетиция к основному акту. Так, с этими мыслями еще не все потеряно и безнадежно. Я с ними еще могу дышать.
И я вру ей, опять. Святой Космос, как же меня тошнит от всей этой лжи. Я же априори не имею права ей врать, она мое все, я должен ей только честность и ничего кроме нее. А я? Я устал и разбит своей неудачей, хотя пытаюсь храбриться и вести себя, как обычно, чтобы не вызвать у нее еще больше вопросов.
А потому я решил разбавить атмосферу и, пока мы спускались вниз, через приложение заказал свою любимую пиццу, готовили ее тут неподалеку, а за хорошие чаевые все будет готово быстро, без потери в качестве. Так мы ее и трескали прямо в салоне автомобиля. Себе взял острую, так чтобы глаза из орбит вылазили и все во рту полыхало огнем, а вот Раде с грибами. За последнюю неделю я многое о ней узнал, в том числе и то, что на обеде она всегда предпочитает грибные блюда всем другим. Твою мать, вы спросите зачем мне эта информация? Мне и бы и самому это хотелось знать, но я все дни маниакально за ней следил, везде и повсюду, подмечая любую деталь.