- -
- 100%
- +
Ева
День святого Валентина. Город утопает в розово‑красной лихорадке: витрины украшены сердечками и плюшевыми мишками, кофейни предлагают «романтические наборы» с клубничным сиропом, а в воздухе витает запах дешёвых шоколадных конфет и надежды.
Я стою у окна своей комнаты, обхватив чашку остывшего кофе, и наблюдаю, как за окном медленно падают снежинки. Они кружатся в причудливом танце, оседая на подоконник, — словно пытаются утешить, укутать мягким белым покрывалом мою одинокую печаль.
Сегодня я помогла своей лучшей подруге наконец‑то помириться с её любимым. И я безумно счастлива за них.
А я? Я, как обычно, одна…
Почему?
Я не уродлива — это точно. Зеркало каждый день показывает мне вполне симпатичную девушку.
Не интересую парней?
Отнюдь. Интереса с их стороны больше, чем хотелось бы.
Тогда в чём причина?
В нём…
Я влюблена в того, кто меня не замечает. Точнее, замечает — но совсем не так, как мне хотелось бы.
С Пашей мы дружим с детства. Наши семьи связаны настолько плотно, что порой кажется, будто мы — одна большая родня.
Во‑первых, Князевы — наши соседи. Их дом стоит через забор от нашего, и мы с Пашей росли, перелезая через этот самый забор, чтобы вместе кататься на велосипедах или прятаться в его сарае, играя в пиратов.
Во‑вторых, наши семьи дружат уже лет двадцать. Мои родители и родители Паши вместе отмечают все праздники: от Нового года до Дня рыбака. За эти годы мы переели столько шашлыков и салатов «Оливье», что, наверное, могли бы открыть собственный ресторан.
В‑третьих, его отец — мой крёстный. Это добавляет нашей связи какой‑то особой, почти сакральной прочности.
Мы знаем друг друга с пелёнок. Буквально. Наши мамы до сих пор любят вспоминать, как я в три года пыталась накормить Пашу песком, а он в ответ украл мою любимую куклу и спрятал на крыше гаража.
Даже родились мы в один год и в один день— только с разницей в месяц. Паша — первого июня, я — первого июля.
Я для него — сестра, лучший друг. Мне можно позвонить в три часа ночи или прийти без проблем.
Паша — капитан футбольной команды нашего института. Я хожу не только на каждый его матч, но и на тренировки. Его же любимая даже на матчи ходит через раз. Она у нас — о, великий блогер! — которая ни на минуту не отрывается от своего телефона.
Блин, если бы у меня был такой парень, я бы смотрела только на него и наслаждалась каждой минутой, проведённой с ним.
Но, наверное, в этом и смысл: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей».
В дверь моей комнаты раздался негромкий стук.
— Открыто, — отозвалась я, не оборачиваясь.
На пороге стоял Паша. Наверняка его впустили родители — для них он как сын.
Я вскинула взгляд и тут же насторожилась: что‑то было не так. Его обычно ясные глаза покраснели, волосы беспорядочно торчали в разные стороны, словно он не раз провёл по ним рукой в волнении.
— Привет, — произнёс он хрипло, переступая порог.
Я невольно шагнула навстречу — и уловила слабый запах алкоголя. Сердце сжалось: точно случилось что‑то серьёзное.
Почему он пришёл ко мне в День Святого Валентина? Где его девушка? И почему даже не позвонил, не предупредил? Словно само собой разумеется, что в этот вечер у меня нет никаких планов.
А ведь так оно и есть. Годы ожидания, надежды, тайные мечты — всё впустую.
Вспомнила, как рыдала три дня, узнав, что он впервые поцеловал другую. Я‑топредставляла, что наш первый поцелуй, наш первый интимный опыт мы разделимдруг с другом… Но этим мечтам, увы, не суждено было сбыться.
В десятом классе он появился у меня так же неожиданно — ночью, после вечеринки.Сидел на краю кровати, не поднимая глаз, смотрел в пол и едва слышно признался: унего был первый раз… И не с кем‑нибудь, а с Викой — моей лучшей подругой
«Сука, Вика. Ты же знала, как я к нему отношусь…»
Он остался на ночь — как часто бывало. Мы делили эту кровать не раз, но в ту ночь каждая минута была словно нож. Он мирно уснул, а я беззвучно плакала в подушку. Целый месяц я собирала себя по кусочкам.
После каникул, он с гордым видом объявил, что они теперь пара. Отношения их, к моей радости, продлились недолго, и, когда они расстались, я позволила себе робкую надежду — вдруг теперь он увидит во мне не просто подругу?
Но снова мимо.
Я даже поступила в тот же институт, куда и он. Институт строительства и архитектуры. Хотя сама грезила о дизайне одежды. Но желание быть рядом с ним перевесило все остальные мечты.
А потом появилась Анжела. Эффектная, умная, безупречная — настоящая королева института. И конечно, капитан футбольной команды выбрал именно её. Кому нужна обычная подруга детства, «крёстная сестра», когда рядом такая девушка?
Я пыталась двигаться дальше. Познакомилась с Артёмом в клубе. Он был внимательным, заботливым, искренне влюблённым. В какой‑то момент я решила: он заслуживает того, чтобы стать моим первым.
Но оказалось, что нельзя заставить сердце забыть. Лежать в объятиях одного, а видеть перед собой другого — это не просто несправедливо. Это подло. И мы расстались.
Сейчас, глядя на Пашу, я снова почувствовала, как внутри всё сжимается. Что привело его сюда? И почему именно сегодня?
— Привет. Что‑то случилось? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Да… Не хочу об этом. Есть что выпить? — он стоял вполоборота, сунув руки в карманы, и смотрел куда‑то в угол.
— Вино? — Я достала из тумбочки открытую бутылку и бокал. Как раз собиралась выпить сегодня вечером — под сериал, предаваясь жалости к себе.
— Пойдёт. — Паша налил себе бокал и осушил его залпом.
— Ого. Может, всё‑таки расскажешь?
Он без сил рухнул на мою кровать.
— Что за киношка? — спросил, наливая себе ещё.
— Ты будешь?
— Буду. — Я отпила немного.
Он сделал вид, что пришёл просто выпить вина и посмотреть со мной сериал. Ладно, не буду давить. Я легла рядом.
Тишина длилась недолго.
— Мы расстались… — неожиданно выдохнул он.
— С кем?
Он посмотрел на меня как на глупую.
— Ев, с кем? С Анжелой.
Внутри вспыхнул фейерверк. Хочется плясать от счастья! Но я тут же одёрнула себя. Всё равно это ничего не изменит. Не будет Анжелы — появится другая…
— Мне жаль. Надеюсь, вы ещё помиритесь.
Он залпом опрокинул ещё бокал.
— Да ладно? Ты типа не рада?
— С чего мне быть радой?
— Вы же все вечно на неё гоните. Что я ей не нужен и всё такое. Димон с Саней уже задолбали по этому поводу.
— Ну, это не их дело. Кстати, Саша только сегодня в своей личной жизни навёл порядок — и то не без моей помощи.
— Серьёзно? Они с Ксюхой помирились?
— Да. Я устроила им встречу в ресторане — чтобы поговорили. Она думала, что я приду, а пришёл он. Через час она написала мне: «Убью за подставу! Спасибо! Ты лучшая!»
— Понятно. Рад за них.
— Я тоже. А насчёт Анжелы… Она же неплохая девушка. Никто не против конкретно её. Просто…
— Просто? — он приподнял бровь.
— Её отношение к тебе. Ты заслуживаешь лучшего.
Мы выпили ещё по бокалу. Потом я принесла вторую бутылку — и её мы тоже опустошили.
— Слушай, Евка, а ты красивая… — вдруг произнёс он.
Я обомлела. Он никогда не говорил мне такого. Тут же почувствовала, как жар заливает щёки.
— Спасибо.
— Я серьёзно. Ты красотка. Из команды многие парни не прочь к тебе подкатить. И вот чего я не пойму… Почему ты вечно одна? Или Тёмыча своего забыть не можешь?
«Блин, и что ему сказать? Я одна, потому что жду тебя. Потому что не могу ни с кем быть. Но не думаю, что тебе нужна моя правда. Особенно сейчас».
— Наверное, не встретила ещё того самого...
— Может. Но, знаешь, если не давать никому шанса… То и не встретишь. Ярик же звалтебя как‑то на свидание. Почему не пошла?
«Да что ты прицепился ко мне вдруг?!»
Ярик — вратарь институтской футбольной команды. Высокий, спортивный, даже внешне чем‑то отдалённо напоминает Пашу: тоже блондин. Но, как всегда, есть одно большое и жирное «но» — он не Паша.
— Когда звал, была занята. Больше не звал. В следующий раз соглашусь.
— Вот и правильно.
Понятно, что ему всё равно. Он никогда не будет меня ревновать.
— Я буду спать ложиться, — начала я, надеясь, что он догадается — ему пора. Да и его разговоры мне уже надоели.
— Можно я у тебя останусь?
С тех пор как он начал встречаться с Анжелой, он не оставался у меня с ночёвкой. Хотя раньше это было обычным делом.
— Как хочешь. Я пойду в душ, переоденусь в пижаму, а ты ложись.
Я подошла к комоду. Сначала хотела взять свою любимую пижаму с клубничками, но в последний момент передумала. Достала кружевную короткую ночнушку на тонких бретельках.
«Может, хоть так он заметит, что я не сестра ему и не дружбан…»
Быстро приняла душ, намазалась ароматным маслом с запахом кокоса, расчесала волосы и вышла к Паше.
А он… конечно же спит. Уснул, наверняка, с мыслями о другой.
«Какая же я дура…»
Я легла в кровать и, не сдерживая слёзы, уснула рядом с ним.
Глава 2
Ева
Я открыла глаза, ощущая странное, волнующее тепло. В мои ягодицы уткнулась Пашина эрекция, а на груди лежала его тяжёлая, расслабленная рука. На секунду сердце замерло, а потом пустилось в бешеный пляс.
Что делать?
Это же он неосознанно… Наверняка ему снится его любимая, а я просто оказалась рядом. Но, чёрт возьми, как же хорошо… Так хорошо, что я невольно прижалась к нему чуть сильнее, прежде чем снова закрыла глаза.
Как бы я хотела так просыпаться каждый день — чтобы это было осознанно, чтобы он сам, по своей воле, обнимал меня, целовал, шептал моё имя… Но мечты — лишь тени реальности.
— Паш! — тихо позвала я, стараясь не выдать дрожь в голосе.
— М-м-м? — его дыхание коснулось моей шеи, посылая по телу волну мурашек.
— Паша, это я.
— М-м-г…
— Па-а-а-ш!
Вместо ответа он лишь сильнее прижался ко мне и невесомо поцеловал в шею.
«Твою мать!!!» — внутри всё перевернулось. Как же приятно…
— Ты так классно пахнешь… — пробормотал он сквозь сон.
— Паша, это я. Ева.
— Ева?.. Какого?!
Он резко отпрянул, убрал руку, словно обжёгся. Конечно. Не со мной он мечтал так проснуться.
— Блин, прости, Ев, — голос звучал виновато, но без той теплоты, которую я так жаждала услышать.
— Бывает. Ничего страшного, — выдавила я улыбку, хотя внутри всё сжималось от боли.
— Я в душ, — коротко бросил он и поднялся с кровати, даже не обернувшись.
Я осталась лежать, глядя в потолок. Тишина комнаты давила, а в голове крутилось одно: «Какая же я дура…»
Он так настойчиво вчера предлагал мне найти себе парня. А я всё мечтаю о нём… Разве можно так не любить и не уважать себя? Всё. Хватит.
Резко подскочив, я стянула с себя кружевную ночнушку, намереваясь переодеться в домашнюю одежду, пока он в душе. Но в этот момент дверь неожиданно распахнулась.
Паша, вытирая голову полотенцем, замер на пороге. Я едва успела прикрыться руками.
— Оу! Блин. Прости‑прости, — он мгновенно отвернулся, даже не задержав взгляда.
И это было ожидаемо. Абсолютно.
— Что‑то сегодня у тебя косяк на косяке с утра, — попыталась я пошутить, натягивая футболку.
— Та да, — он криво усмехнулся, не глядя на меня.
Переодевшись, я глубоко вдохнула.
— Пойдём завтракать?
Паша медленно поднял на меня глаза — в них читалась смесь смущения и неловкости.
— Ага, пошли.
— Ты тогда спускайся на кухню, а я умоюсь, почищу зубы и присоединюсь.
Он кивнул и вышел.
Оставшись одна, я подошла к зеркалу. Отражалась девушка с красными от недосыпа глазами, с ещё тёплым следом его прикосновений на коже.
— Дура, — прошептала я своему отражению. — На что ты надеешься? Расстался с Анжелой — и что? Помирятся. Ты ему не нужна. Не нужна!
Слова звучали жёстко, но я заставляла себя их слышать. Потому что правда — она всегда болезненна. Особенно когда касается тех, кого любишь.
Я спустилась вниз. На кухне царил уютный утренний хаос: мама оживлённо беседовала с Пашей, помешивая что‑то в кастрюле. Папа, как всегда погружённый в свой планшет, изредка вставлял короткие реплики, не отрывая взгляда от экрана.
Запах блинчиков с нутеллой мгновенно разбудил аппетит. Я присела за стол, налила себе чаю и положила на тарелку несколько блинчиков, щедро полив их шоколадной пастой.
Паша улыбался, родители тоже — всё выглядело так по‑семейному, так тепло и привычно. Но я отчётливо ощущала напряжение между нами.
Он бросил на меня короткий взгляд и тут же опустил глаза, словно пытаясь спрятаться за чашкой кофе. Наверняка уже сотню раз пожалел, что остался у меня с ночёвкой. «Наверное, думает, как бы тактично исчезнуть», — мелькнула горькая мысль.
— Паш, может, останешься на обед? Я как раз собираюсь запекать курицу, — мама, как всегда, излучала радушие.
— Э‑э… Не знаю, — он замялся, покосившись на меня. — Наверное, не получится. Дела…
Я улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. «Конечно, дела. Надо ведь с любимой помириться».
Мы молча доедали блинчики. Я ловила на себе взгляды родителей — заботливые, тёплые, но совершенно непонимающие. Они видели лишь двух друзей детства, уютно завтракающих вместе. Не видели того, что разрывало меня изнутри: этой невыносимой смеси надежды и отчаяния, любви и боли.
— Я пойду, — наконец произнёс Паша, отодвигая тарелку. — Спасибо за завтрак.
— Конечно, иди, — мама тепло улыбнулась. — Заходи ещё!
Он кивнул, бросил на меня мимолетный взгляд и направился к выходу. Я осталась сидеть, глядя в опустевшую чашку.
«Вот и всё», — подумала я.
Но тут мама, будто почувствовав что‑то, тихо спросила:
— Евочка, ты в порядке?
Я подняла глаза, улыбнулась — на этот раз искренне.
— Всё хорошо, мам. Просто немного устала.
Она кивнула, но я видела — не верит. Но и настаивать не стала.
Я допила чай, убрала посуду и медленно поднялась в свою комнату.
Вошла, остановилась у кровати. Медленно опустилась на ту сторону, где недавно спал Паша. В нос ударил его аромат — смесь свежего геля для душа и едва уловимого запаха его кожи.
Блин. Как же мне плохо. Как всё это надоело.
Закрыла глаза, вдохнула глубже. И тут же резко села, сжимая пальцами край одеяла.
Надо с этим что‑то делать. Надо как‑то вырвать его из своего сердца.
Можно было бы, конечно, попробовать признаться ему в своих чувствах… Но, скорее всего, после этих признаний наша дружба закончится. А я не смогу без него. Не вынесу жизни без него и его общения.
В то же время с каждым днём мне всё больнее и больнее от этой дружбы. Каждое его появление, каждый случайный взгляд, каждое прикосновение — как капля яда, медленно отравляющая душу.
Я легла на спину, уставилась в потолок. В голове крутились обрывки мыслей, словно листья на осеннем ветру.
Как же так вышло? Когда простая детская привязанность превратилась в эту всепоглощающую любовь? И почему она не взаимна?
За окном снег незаметно сменился дождём — словно в унисон моим невесёлыммыслям. Тяжёлые капли монотонно стучали по стеклу, будто отсчитываябесконечные секунды моей безысходной любви, затягивая в ритм тоски.
Что дальше?
Этот вопрос повисал в воздухе, тяжёлый и неотвратимый.
Глава 3
Паша
Сваливаю из дома Аксёновых — и ноги будто ватные, в голове каша. «Блин, чё за херня?!» — мысленно ору сам себе, ускоряя шаг.
Что происходит‑то, а? Вчера я расстался с девушкой, с которой два с половиной года встречался. По логике, сейчас должен сидеть, зализывать раны, думать о ней, анализировать, где накосячил… Но нет. Мысли — как бешеные, скачут туда‑сюда, и всё время возвращаются к одному и тому же.
Вчера напился, припёрся к Еве. Типа «давай сериальчик посмотрим». Обычная тема — мы сто раз так делали. Но в какой‑то момент… Не понимаю, как и почему, но она вдруг показалась мне такой. Не просто симпатичной подругой, а реально красивой. Сексуальной.
Ребята из команды давно мне об этом твердили. Саня с Димоном тоже: «Паш, ты чё, Ева — огонь, ты вообще видишь, какая она?» А я только отмахивался: «Да вы чего, она же как сестра мне». И правда — самый близкий человек. Тот, кому можно позвонить в три ночи, вывалить всё, что накипело, и знать: не осудит, не сбежит, не станет крутить мозги.
Но почему она всё время одна? Почему ни с кем не встречается? Был у неё Артём — но как‑то быстро всё закончилось. А потом — тишина. Ни парней, ни свиданий. Может, если бы у неё был кто‑то, мои мысли не свернули бы туда.
А они свернули. И это пугает.
Это утро выбило почву из‑под ног напрочь.
Просыпаюсь — и первое, что чувствую: мой стояк уткнулся ей в зад. Рука лежит на груди... Евкиной груди... Пиздец. Полный, абсолютный.
Её запах — сладкий, тёплый, с нотками кокоса — будто обволакивает, проникает в лёгкие, остаётся на коже. Я целую её в шею — машинально, во сне — и только потом осознаю: это Ева. Только не она.
Резко отдёргиваюсь, будто обжёгся. Вскакиваю, несусь в душ — срочно остыть, смыть с себя это наваждение. Холодная вода бьёт по плечам, а в голове всё равно её образ.
Выхожу — и мать моя женщина… Она стоит посреди комнаты. Без ничего.
Я мгновенно отворачиваюсь, но поздно. Образ уже отпечатался на сетчатке: плавные линии бёдер, тонкая талия, грудь… Всё такое гармоничное, манящее, что внутри что‑то рвётся наружу.
Если бы это была не Ева, а любая другая девушка, я бы не сдержался. Рассмотрел бы внимательно, оценил каждую черту, а потом — закинул бы на кровать, не думая ни секунды.
Но это Ева!!!
Моя крёстная сестра.
Нельзя!!! Так нельзя!
Эти мысли — они как вирус. Проникают, размножаются, отравляют. Я трясу головой, пытаюсь прогнать их, но они липкие, настойчивые.
Это же Ева. Твоя подруга. Твой человек. Не вздумай. Не смей.
Но тело помнит. Помнит тепло её кожи и запах, от которого кружится голова.
Надо срочно выкинуть весь этот бред из головы. Навсегда. Иначе я потеряю и её, и себя.
Чтобы проветрить мозги, я решил поехать в тренажёрку — в тот самый спортивный комплекс, где Димон занимается плаванием, а Саня оттачивает бег. Свежий пот, тяжёлый металл, ритмичная работа мышц — то, что нужно, чтобы загнать эти навязчивые мысли подальше.
В голове всё ещё мелькают обрывки утренней сцены. Чёрт, надо срочно переключиться.
Захожу в зал. Знакомый гул тренажёров, лязг железа, приглушённые разговоры — всё это действует как анестезия. Включаю музыку в наушниках погромче, выбираю штангу. Первый подход — медленно, с контролем. Второй — уже жёстче. На третьем чувствую, как мышцы начинают гореть, а разум постепенно пустеет. Только ритм, только усилие.
Оглядываюсь по сторонам — может, увижу кого‑то из своих. Димона пока нет.
— Паха! — окликает меня голос.
Обернулся — Саня. В обтягивающей майке, с полотенцем на шее, он выглядит так, будто только что пробежал марафон.
— Ты чего такой взъерошенный? — спрашивает, подходя ближе. — Выглядишь, будто за тобой черти гнались.
Я усмехаюсь, но в груди что‑то сжимается. Рассказать?
— Да… — тяну, подбирая слова. — Просто день странный.
Саня прищуривается, явно не верит.
— Ты обычно как танк: ни одна эмоция не проскочит. А тут — глаза горят, сам не свой.
Он хлопает меня по плечу, ведёт к скамейке.
— Давай, колись. Что случилось?
Я делаю глубокий вдох. Внутри всё ещё бушует хаос, но рядом с ним как‑то легче. Может, действительно стоит выговориться?
— Я с Анжелой расстался, — выпаливаю на выдохе.
— Опа! Я бы сказал, что неожиданно. Но нет, — отзывается Саня с лёгкой усмешкой.
— Да‑да‑да. Вы мне постоянно говорите, что она мне не подходит. Но, блин… Мне с ней хорошо. Я её… — я задумываюсь. Люблю? Любил — это сто процентов, но что чувствую сейчас — даже не пойму. — Люблю… наверное…
— Наверное? — Саня поднимает бровь. — Если «наверное», то это не любовь, братан. Я вот Ксюху люблю — и я в этом уверен так же, как в своём имени. Понимаешь?
В этот момент в зал заходит Димон — свежий после бассейна, в спортивном костюме.
— О, пацаны! — кричит, заметив нас. — Чего такие серьёзные?
Саня оборачивается к нему:
— Паха с Анжелкой расстался.
— Оу! Не могу сказать, что расстроен, — говорит Дима, пожимая плечами.
— Ой, да пошли вы, — отмахиваюсь я.
— Ну а что ты хотел? — смеётся Дима. — Вы вообще с ней разные. У вас даже точек соприкосновения нет.
— Тебе откуда знать? — отвечаю я, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.
— Блин, братан, ну это видно. Она каждую секунду проводит в своём телефоне. В то время как твоя «сестра», — он пальцами показывает кавычки, — постоянно всё своё свободное время проводит с тобой. И знаете вы друг друга с пелёнок. И футбол она любит, как и ты.
— Давай не будем о ней, — резко обрываю его. Я и так нахрен запутался.
— Так чего расстались‑то? — спасибо Сане, вернул разговор к Анжеле.
— Блин. Да просто получилось так… — не хочу отвечать на этот вопрос. Они точно будут ржать.
— Как так? — настаивает Саня.
— Короче, она во время секса… ей нужно было ответить по поводу рекламы бренду…
— Ох, бля-я-я, — Дима начинает ржать.
Я еле сдерживаюсь.
— Не смешно, — отвечаю я. — Моё эго растоптано к хренам.
— Херово, братан. Я думал, у вас хоть в постели лады.
— Не лады. Там тоже давно всё хреново.
— Так о чём тогда вообще печаль? Забей на неё. И найди себе нормальную девчонку, — говорит Дима.
— Типа Евы, — добавляет Саня.
— Да ты заебал с ней уже, — отвечаю я, но в носу до сих пор стоит её кокосовый аромат.
— Я согласен с Саней, кстати, — включается Дима. — В чём проблема? Она тебя вообще не заводит? В чём загвоздка?
— Ладно. Скажем так. Я не отрицаю, что она красивая и сексуальная. Но я… не хочу потерять то, что между нами есть. Она мой самый близкий человек… и я не хочу променять нашу дружбу на просто секс. Потом дороги назад уже не будет.
— Почему на просто секс? — спрашивает Саня. — А отношения?
— У меня нет к ней чувств… наверное…
— Опять твоё «наверное»… Кто‑то запутался по ходу, — хмыкает Саня.
— Как думаешь, когда у неё появится парень, он разрешит ей с тобой дружить? — спрашивает Дима.
— Наверное…
— Ни хрена, — отвечает Дима. — Ни одному нормальному мужику это не понравится. Как не нравилось твоей Анжеле. Дружить можно в детстве. А вы уже выросли, ребята. Когда у неё появится парень, отношения, семья… думаю, вашей дружбе и так придёт конец.
— Если ты, конечно, её не проебешь, — добавляет Саня.
— Так всё. Давайте тренить. Меня чё‑то напрягают уже эти ковыряния в моей личной жизни, — бросаю я, резко поднимаясь.
Саня и Дима переглядываются, но не спорят. Они знают: когда я так говорю, лучше отступить.
Подхожу к штанге, хватаю гриф. Вес — серьёзный, как раз чтобы загнать мысли подальше. Первый подход — медленно, с контролем. Второй — уже жёстче. На третьем чувствую, как мышцы горят, а разум пустеет. Только ритм, только усилие.
Но даже сквозь шум железа и биение сердца я слышу их слова: «Когда у неё появится парень…»
И понимаю: они не просто так это сказали.
Вытираю пот со лба, делаю глубокий вдох.
Ладно. Тренировка. Потом — подумать. Но не сейчас.
Потому что сейчас мне нужно что‑то тяжёлое в руках и тишина в голове. Хотя бы на пару часов.
Глава 4
Ева
Я никак не могла прийти в себя после вчерашнего утра. В голове то и дело всплывали обрывки событий: его рука на моей груди, тёплое дыхание на шее, тот самый момент, когда он, проснувшись, резко отпрянул… И теперь, даже закрывая глаза, я фантомно ощущала его прикосновение — будто отпечаток, который не смыть.
Зашла в столовую позже всех. Ребята уже сидели за нашим привычным столиком у окна. Я медленно двинулась к раздаче, катя перед собой поднос. Взгляд рассеянно скользил по меню, но аппетита не было совсем. Желудок сжимался при одной мысли о еде.
Весь день в институте я избегала Паши. И вопросов Ксюши — она то и дело косилась на меня с нескрываемым любопытством, явно желая выяснить, что со мной творится. Но я отмахивалась, ссылаясь на головную боль и усталость.
Подходя к столику, сразу отметила: Анжелы нет. Только Дима, Саша, Паша и Ксюша. Значит, не помирился. Эта мысль невольно вызвала внутри робкую волну облегчения. Но тут же накатила новая волна тревоги: как посмотреть ему в глаза?