Хроники DemonsGrave - Дело 0

В остальном время для города начиналось совершенно обычно. Происшествия случались, но они были не столь громкими, как могли бы быть. Для каждого жителя Демгрейва утро начиналось по-своему, и никто не знал, что ждёт его за углом. Каждый шаг мог стать последним, а каждый взгляд — предвестником чего-то ужасного.

897-й год с окончания Великой Войны. 21 мая, 00:22. Богатый район. Особняк маркиза Де Факруа.

В просторной комнате, окутанной полумраком, царила тишина, столь абсолютная, что даже слабый шёпот ночного ветра за окнами звучал как шорох страниц в старой книге. Едва заметные лучи лунного света пробивались сквозь тяжёлые шторы, падая на белоснежное покрывало кровати. На ложе, утопая в мягких складках одеяла, мирно спала девушка. Её длинные, шелковистые волосы тёмным каскадом покрывали подушку, создавая впечатление бархатной мантии. Свет луны ласково касался её лица, подчёркивая изящество черт: аккуратный носик, нежные щёки, бархатные губы. Она выглядела как ожившая статуэтка из слоновой кости — хрупкая, неземная, отрешённая от всего, что происходило вокруг.

У кровати, в старинном кресле с резными подлокотниками, неподвижно сидел молодой мужчина. Его осанка была ровной, а взгляд — устремлённым на спящую.

Эмир де Факруа. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, а на губах играла лёгкая усмешка, скорее механическая, чем нечто искреннее. Девушка напоминала ему белого лебедя, которого он когда-то наблюдал в городском парке. Тогда птица плыла по тихой глади ручья, изящно расправляя крылья, её движения были грациозны и наполнены каким-то природным достоинством. Эмир на мгновение отвлёкся, погрузившись в воспоминания, но реальность тут же вернула его.

Девушка во сне перевернулась, одеяло немного сползло, открывая изящное плечо. Эмир невольно задержал взор, но тут же отвёл его, перед этим запретным плодом. На его лице мелькнула лёгкая улыбка, едва заметная в полумраке комнаты. Однако она продлилась недолго, уступив место мрачной задумчивости.

Его взгляд упал на смятый лист бумаги, лежавший на столе. Письмо. Простой, но страшный символ того, что его покой скоро закончится. Он получил послание сегодня днём от личного курьера отца, и с тех пор текст жёг его изнутри.

«Михаил»

Имя, от которого леденеет кровь. Его отец, человек-легенда. Или, скорее, тень, которая нависает над всем, чего касается. Эмир знал: Михаила не интересуют оправдания, эмоции или какая-то мораль. Только результат, который должен быть идеальным. Любая ошибка каралась жестоко, а слабость — презрением.

Эмир глубоко вздохнул, едва слышно скрипнув зубами. Воспоминания о детстве хлынули на него, сбивая мощным потоком. В отличие от других отцов, он не воспитывал, а выковывал его, как меч. Каждый день был заполнен изнурительными тренировками, порой на грани человеческих возможностей. Его тело до сих пор помнило удары, растяжения, кровь и невыносимую боль, которую нельзя сравнить ни с чем. На протяжении многих лет над ним измывались, пытали и пытались выточить из него тот самый огранённый алмаз. Но физическая боль была лишь половиной страданий. Михаил требовал полного подчинения, методично и безжалостно ломая психику сына. Шрамы на теле, оставшиеся после бесчисленных инъекций и экспериментов, до сих пор иногда саднили, напоминая: ты — не человек, ты — оружие. Как раз после этого и изменился его цвет волос. Некогда прекрасные светлые пряди окрасились в тусклый пепельный оттенок, давая понять, что организм принял в себя всё то, чем его пичкали долгие годы.

Его взгляд вновь обратился к спящей. Эльза — дочь богатого купца Линкольна фон Крауса. Её отец был влиятельным человеком, успешным торговцем и предпринимателем, сколотившим на страданиях бедных целое состояние. Покупая и продавая человеческие жизни за бесценок, он беспринципно выкидывал людей на улицу. Нет, это было не рабство или что-то похожее. Просто работа на этого человека превращала подчинённых лишь в жалкую и беспомощную оболочку, которая только и может, что влачить остатки жизни, сгнивая в трущобах и грязных переулках. Но для Эмира это не имело значения. Ему было плевать на окружающих и на то, как ведёт дела напыщенный купец. У него была простая задача: убрать его дочь как пешку с шахматной доски, тем самым ослабив Линкольна и поставив ему шах. А вот когда приедет отец, то уже и мат не за горами.

Эльза же, наоборот, вела жизнь, о которой он мог только мечтать. Балы, пиры, светские разговоры. Всё это казалось ему чуждым и в то же время манило, как недостижимая звезда. На одном из таких празднеств он и встретил её. Она была окружена мужчинами, которые пытались произвести впечатление своим богатством или умением красиво говорить. Эмир, напротив, был сдержанным, излучающим холодное очарование. Несколько бокалов вина, пара комплиментов — и вот девушка уже смотрела на него как на единственного человека в комнате, способного понять её чувственную и ранимую натуру.

И теперь она лежала в его постели. Его задание было выполнено наполовину. Почему же он не смог завершить его сразу? Почему позволил ей остаться живой ещё хотя бы на день?

Симпатия? Желание? Любовь? Нет. Эти слова давно не имели для него значения. Скорее, это был простой интерес. Ему хотелось узнать, что она за человек, что скрывается за маской благородной аристократки. Но, к сожалению, он понял, что за красивой обёрткой ничего нет. Пустышка. Как и большинство в этом городе.

Эмир также не вдавался в подробности дел родителя, но понимал, что все эти люди ничего не значат для него — лишь инструменты. В глубине души он осознавал, что и сам в какой-то степени стал орудием, самым острым скальпелем, вырезающим опухоль. Ему было уже плевать на это: не осталось ни обиды, ни радости. Просто ничего… Возможно, этого и хотел отец в глубине души.

Эмир поднялся с кресла и подошёл к кровати. На его лице снова появилась лёгкая улыбка. Он медленно провёл рукой по её волосам, и спящая во сне улыбнулась.

— Красивая… Да и только, — прошептал он себе под нос.

Он стоял так несколько секунд, а затем резко отступил. Лицо снова стало холодным, взгляд — отрешённым.

«Скоро это закончится…» — подумал он. Ему нужно было подготовиться, ведь отец не простит задержки. Но в глубине души он знал, что каждое принятое решение отдаляет его от той жизни, о которой он мечтал. Или нет, и ему это всё причудилось как страшный сон — он не понимал. Мысли путались, и от этого становилось больнее. Не было ясности.

Эмир прошёл к столу, поднял письмо и развернул его. Последняя строка, написанная твёрдым, уверенным почерком Михаила, снова ударила в грудь:

«Жду отчёта. И помни, мальчик, слабость — это роскошь, которую ты не можешь себе позволить».

Эмир сжал бумагу в кулаке, а его глаза сверкнули холодным огнём. Он посмотрел пустым взглядом на девушку и подумал: «Ничего личного, просто тебе не повезло, как и многим другим в этом мире».

Взяв в руки лежавшую рядом подушку, он бесшумно подошёл к Эльзе и в последний раз взглянул на её прекрасное лицо.

— И вправду. Ты очень красивая… — шёпотом проговорил он и, не задумываясь больше ни секунды, приступил к завершению своей работы.

21 мая, 09:47. Богатый район. Особняк семьи фон Ашины.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь тонкие занавески, ложились мягкими узорами на полированную поверхность туалетного столика. В комнате царил порядок, где каждая вещь знала своё место и не смела покидать его без разрешения хозяйки. Девушка сидела перед зеркалом, аккуратно расчёсывая длинные чёрные волосы. Её оранжевые глаза, казалось, светились изнутри, отражая тепло раннего утра. На лице выделялись веснушки — маленькие, но такие характерные, они делали внешность Ребекки одновременно игривой и милой.

На ней был надет тёмно-коричневый приталенный жакет, под которым виднелся жилет с золотыми пуговицами. Он имел аккуратный крой, подчёркивающий фигуру, и дополнялся белым кружевным топом с высоким воротником. В центре ворота находилась крупная брошь с янтарным камнем. Этот образ завершали элегантные серьги из бронзы с удивительным узором, инкрустированные небольшим янтарём. Волосы украшал чёрный цветок в виде розы.

Ничего лишнего, всё в меру, как и подобает девушке её положения. Она всегда предпочитала практичность и изящество показной роскоши, что отличало её от многих других аристократок.

Рука замерла на миг, когда взгляд Ребекки упал на миниатюру и маленькую брошь в виде пчелы, стоящую на столике. Это был их совместный портрет: Андро, Майк и она, сидящая посередине. Трое друзей, запечатлённых в один из тех дней, когда жизнь казалась бесконечной чередой радостных моментов. Они смеялись и обнимались, будто весь мир принадлежал им. Девушка взяла рамку в руки, проводя пальцем по изображению.

— Как же давно это было… — прошептала она, улыбаясь своим мыслям.

Воспоминания нахлынули снова, забрасывая её в водоворот прошлого. Ребекка вспомнила тот день, когда они впервые встретились с Андро. Ей тогда было всего восемь лет, и она только переехала в Демгрейв вместе с семьёй. Отец приобрёл здесь небольшой, но роскошный по меркам дворянина дом. В первый день в новой школе она чувствовала себя потерянной, маленькой птичкой, выпущенной из клетки в огромный мир. Но именно тогда Андро подошёл к ней и протянул руку помощи, предложив погулять после учёбы. Конечно, она была немного растерянной и пугливой, но его улыбка и доброжелательность растопили тот лёд и помогли побороть страх. С тех пор они стали неразлучными друзьями.

А потом она познакомилась с Майком — весельчаком и душой компании, который всегда находил способ рассмешить даже самых серьёзных людей. Вместе они провели множество вечеров, играя в карты втайне от родителей, споря о книгах или просто болтая обо всём на свете. Особенно запомнился тот день, когда друзья решили устроить пикник на берегу реки. Андро принёс гитару, Майк — корзину с едой, а она собрала букет полевых цветов. Они смеялись, шутили и даже попытались построить плот, чтобы переправиться на другой берег. Судно, конечно, развалилось, стоило им отплыть на несколько метров, но это только добавило веселья и праздности. Конечно, вся праздность сошла на нет, когда об этом узнали родители. Ох и долго они ругались в тот момент, отчитывая молодых парней и юную дочь, за столь не подобающее поведение. «А что подумают люди, когда увидят вас в таком виде? Какое воспитание им дали родители?» — и море других вопросов были заданы в тот вечер. Но сейчас, всё это вспоминалось с улыбкой.

— Андро-Андро… Где же ты сейчас? — нежно прошептала она, касаясь лица мальчика, стоящего слева на миниатюре.

Она поставила портрет обратно на столик и продолжила расчёсывать пряди. Мысли о прошлом согревали сердце, но настоящее требовало внимания. Сегодня у неё были дела: нужно было закончить вышивку, начатую неделю назад, и подготовиться к встрече с подругами. Ребекка любила рукоделие, находя в нём успокоение и возможность сосредоточиться. Её пальцы ловко двигались, создавая сложные узоры на ткани. Каждый стежок был точным, как и всё в её жизни. До конца оставалось совсем немного, и можно будет отдохнуть.

В какой-то момент тишину комнаты нарушили приглушённые шаги за дверью. Лёгкий, почти робкий стук возвестил о приходе служанки.

— Мисс Ребекка, вам письмо, — произнесла вошедшая девушка, почтительно протягивая конверт.

Хозяйка удивлённо подняла бровь, принимая послание. Она не ожидала никаких вестей сегодня, тем более столь внезапных. Развернув конверт, Ребекка сразу узнала знакомый, слегка неровный почерк Андро — тот самый, который всегда выдавал его нетерпение и страсть. Её губ коснулась тёплая улыбка, когда она прочитала первые строки:

«Дорогая Ребекка! Я держу в руках это письмо, представляя, как ты открываешь его и скользишь глазами по строчкам, написанным от всего сердца. Хочу порадовать тебя хорошей новостью — скоро я буду дома!

Ты даже не представляешь, как сильно я скучаю. Каждый день, просыпаясь в незнакомых городах, я вижу перед собой только твой образ. Твои прекрасные глаза, в которых отражается целый мир, и яркая, согревающая улыбка — всё это заставляет меня идти вперёд, несмотря на трудности. Я мечтаю снова услышать твой голос, такой нежный и мелодичный, как шелест листвы в лесу. Он для меня как утешение в тяжёлые моменты.

Во время своих странствий я повстречал множество удивительных людей. Каждый из них рассказывал мне свои истории, а я, в свою очередь, старался дарить им мелодии, которые мне нашёптывало сердце. Я играл для них, представляя, как ты сидишь рядом, слушаешь меня, улыбаешься и подпеваешь тихим голосом. В каждом аккорде, в каждой ноте звучала тоска по тебе и надежда на нашу встречу.

За время путешествия я повидал столько невероятных мест! Высокие горы, их снежные вершины, тянущиеся к небу, бескрайние равнины, усыпанные цветами, и волшебные озёра, отражающие звёздное небо. Всё это прекрасно, но ни одно из этих чудес не сравнится с твоей красотой, Ребекка. Везде, где бы я ни был, я искал хоть малейший намёк на твою улыбку в отблесках света или в волнах ручьёв.

Я пишу тебе это письмо, зная, что с каждой строкой приближаюсь к тебе. Если мои расчёты верны, когда ты читаешь эти слова, я уже преодолел «Плато Искателей» — последнее препятствие на пути домой. Осталось совсем немного, и я увижу тебя, обниму так крепко, как только возможно, чтобы компенсировать каждую минуту разлуки.

Сквозь все пройдённые дороги, горы и реки я мысленно всегда был рядом с тобой. Ты для меня — тот самый лучик, что освещает путь к родному порогу. Пока я в пути, прими мою любовь, нежность и самые тёплые объятия. Держи их авансом, ведь совсем скоро я буду рядом и смогу сказать это тебе лично.

С любовью, Андро Ван-Тек.»

Каждое слово письма согревало её изнутри, пробуждая целую бурю эмоций: радость, волнение, нежность и даже лёгкую грусть от того, что они пока ещё разделены расстоянием. Прочитав послание второй раз, она бережно поцеловала его уголок, стараясь передать бумаге частичку своих чувств, и аккуратно сложила листок, положив рядом с фотографией их троицы.

Сердце наполнилось восторгом и лёгкой ностальгией. Встреча с Андро всегда была особенной, ведь он давно перестал быть просто другом. Юноша стал той самой опорой, без которой она не могла представить свою жизнь. Той самой звездой, которая освещала её самые тёмные дни. Его понимание её мыслей, забота, способность предугадывать каждое желание — всё это делало его уникальным. Особенно трогательной была привычка друга всегда прикрывать её собой, даже если опасность казалась мелочной и незначительной.

— Милый мой… — прошептала Ребекка, глубоко вздохнув. Её глаза заблестели от слёз, но это были слёзы счастья. — Вот приедешь, я тебя поколочу за то, что так долго тебя не было… — она улыбнулась, представляя его смущённое лицо.

— А потом… — Ребекка закрыла глаза, позволив себе ещё мгновение побыть в грёзах. Она почти физически чувствовала его прикосновение, тепло его ладони в своей. — А потом я просто не отпущу тебя, — тихо добавила девушка, улыбнувшись самой себе.

Но её мечты прервал слабый стук в окно. Ребекка резко выпрямилась и огляделась, напомнив себе, что это, скорее всего, всего лишь ветер. Тем не менее сердце всё ещё билось так же быстро, как в моменты, когда она представляла долгожданную встречу.

Закончив с вышивкой, Ребекка подошла к окну. За стеклом расстилался сад, где она провела столько времени в детстве. Сейчас деревья уже выросли, а цветы разрослись, превратившись в настоящий райский уголок. Она задумчиво смотрела на всё это, представляя, как будет рассказывать ему о своих последних днях, а он, в свою очередь, поведает о странствиях и приключениях.

— Интересно, что он привёз на этот раз? — пробормотала она, улыбаясь своим мыслям.

В этот момент к ней снова постучали, и в комнату вошла служанка.

— Мисс Ребекка, завтрак уже накрыт на стол. Прошу вас! — сказала она, делая приглашающий жест рукой. — А я пока наведу у вас порядок.

— Благодарю, Виолетта. Я уже иду, — ответила Ребекка, одарив девушку мягкой улыбкой, после чего направилась в столовую на первом этаже.

Столовая встретила её уютной атмосферой: длинный дубовый стол был накрыт белоснежной скатертью, а сервировка сверкала хрусталём и серебром. За столом уже собралось всё семейство фон Ашинов. Отец, Роберт — статный мужчина с благородной сединой и яркими оранжевыми глазами, как и у дочери, — внимательно просматривал утреннюю газету. Мать, Мишон, элегантная женщина с мягкими чертами лица и шелковистыми чёрными волосами, поправляла цветы в вазе, добавляя последние штрихи к композиции. Младший брат Ребекки, Лукас, нетерпеливо крутился на стуле, явно мечтая поскорее закончить трапезу и отправиться на улицу.

— Доброе утро, дорогая, — тепло произнесла мать, заметив появление дочери. — Как спалось?

— Доброе утро, мама. Спасибо, отлично, — ответила Ребекка, занимая своё место. Она не могла сдержать улыбки, думая о письме Андро.

— Что-то случилось? — поинтересовался Роберт, откладывая газету и внимательно глядя на дочь поверх очков.

— Ничего особенного, папа. Просто хорошие новости, — ответила она, стараясь говорить как можно небрежнее, чтобы не вызвать лишних вопросов.

— Добрые вести всегда радуют, — улыбнулась Мишон. — Может, поделишься?

Ребекка чуть замялась, но затем решила, что скрывать нечего.

— Андро скоро вернётся. Письмо пришло сегодня утром.

Её слова вызвали лёгкий переполох. Мать радостно захлопала в ладоши, а Лукас фыркнул:

— Опять этот бродяга? Когда он уже угомонится?

— Лукас! — строго одёрнула его Мишон. — Это ещё что за слова!

— Да ладно, мам, я просто шучу, — примирительно поднял руки брат. — Хотя, правда, странно, что он всё ещё путешествует. Неужели нельзя было остаться дома и заняться чем-то полезным?

— Для Андро музыка и есть самое полезное, — тихо, но твёрдо произнесла Ребекка, защищая своего возлюбленного. — И я уверена, что его странствия принесут много ценного не только ему, но и всем нам.

Отец, до этого молчавший, кивнул:

— Пусть молодость и бывает безумной. Главное, чтобы она была осмысленной. А Андро всегда был человеком с головой на плечах, так что я не вижу в этом ничего дурного. — Отложив газету на край стола, он посмотрел на жену и с улыбкой добавил: — Я вот в юности тоже много где бывал. Помнишь, родная?

— Конечно, помню! — с небольшим укором, но с любовью в глазах ответила Мишон. — Особенно как я тебя, дурака, потом дубасила за то, что приезжал весь не пойми какой.

Ребекка благодарно посмотрела на родителей, и завтрак продолжился в тёплой атмосфере. Но мысли девушки всё ещё были далеко — там, где её ждал долгожданный путник.

После еды Ребекка планировала направиться к подругам, прихватив с собой законченную работу. Она уже предвкушала, как они будут восхищаться её мастерством, особенно тем, что она справилась в назначенный срок. Ей выпала нелёгкая задача — вышить свитер клана «Серебряной Ветви», откуда родом её подруга Джессика. И на всё давалась всего неделя. Внутри теплилось лёгкое волнение — хотелось поскорее увидеть, что получилось у остальных.

Джессика Дюбуа, чистокровная эльфийка, должна была связать шарф с гербом дома фон Ашина. Больше всего Ребекка хотела посмотреть, как та справится. Всё ли верно изобразит? Не допустит ли ошибок в сложном узоре?

Герб семьи фон Ашина представлял собой серебряный щит, на котором был изображён чёрный ворон с оранжевыми глазами. Над его головой располагались три звезды, олицетворяющие столпы влияния семьи: Умиротворение, Знание и Сила. Щит венчала корона, подчёркивающая высокий статус в обществе, а по бокам его поддерживали два льва — символ верности и могущества.

Джессика же происходила из древнего эльфийского рода, проживающего в Демгрейве с момента его основания. Представители её клана владели магией воздуха и обладали огромным объёмом знаний, накопленных за многие века. Они жили на верхних этажах башен Богатого района, поклонялись звёздам и защищали город от тайн Чёрных Троп.

Последними были сёстры-близнецы Анна и София Дюран, которым предстояло сделать два разных кардигана с гербом их дома. Их семья славилась своей скрытностью и дипломатическими талантами.

Каждая из работ была сложной из-за необходимости точного воспроизведения геральдики. Ошибка могла быть воспринята как неуважение, ведь оценивать труд будут родители на званном ужине всех семейств. Но Ребекка не переживала — она была уверена в своих навыках. Ей хотелось поскорее обсудить последние события и поделиться новостями. Каждая их встреча была маленьким праздником: бесконечные разговоры, секреты и даже сплетни.

Однажды она слышала историю о том, как её друг Майк долго пытался ухаживать за Джессикой, но в итоге её отец прогнал его за шиворот, посчитав недостойным дочери.

— Да, было время… — с улыбкой пробормотала Ребекка, аккуратно укладывая свитер в сумку. Собрав вещи, она направилась к выходу в приподнятом настроении.

Однако у дверей её остановила мать. Она стояла с задумчивым выражением лица, сложив руки на груди. Тёмные волосы, собранные в строгий пучок, подчёркивали её серьёзность. Изучающий взор карих глаз был пристальным.

— Уже уходишь? — спросила Мишон, следя за каждым движением дочери. В её голосе слышалась мягкая тревога.

— Да, пойду к подружкам. Будем хвастаться своими работами, — ответила Ребекка, поправляя сумку и стряхивая с неё невидимые крошки. Её голос звучал ровно, но в нём сквозила нотка нетерпения.

Мишон кивнула, но в её глазах вспыхнуло беспокойство.

— Хорошо. Только не забудь про позднее время, на улице темнеет рано... — начала она тише. — Сейчас под вечер очень опасно.

Ребекка, не заметив маминого волнения, улыбнулась.

— Не переживай, я до обеда вернусь. А что тебя так беспокоит? — удивлённо спросила она, запуская пальцы в волосы.

Мишон замолчала, её взгляд стал отстранённым. Она взглянула в окно, где лучи солнца мягко ложились на улицы города, и вздохнула.

— Ты разве не слышала? — произнесла она почти шёпотом. — В Шёлковом углу снова разборки между бандами. Не просто стычки, а настоящая бойня. Говорят, больше десятка людей пострадало. Убивали без разбора. — Мишон прикоснулась пальцами к губам. — Это просто кошмар...

— Что? — Ребекка растерялась. — Я ничего не слышала об этом. Возможно, пропустила новости...

— Да, и из-за этого туда отправили отряд гвардейцев для контроля. — Мишон нахмурилась и скрестила руки на груди. — Вот только все мы знаем, что толку от этого никакого.

— Почему никакого? Это же гвардия, а не обычные стражники. Они должны там шороху навести, — возразила Ребекка.

— Доча, тебе сколько лет, а ты всё думаешь, что они могут хоть что-то решить? — Мать покачала головой. — Эти банды давно пустили корни. Солдаты придут, покрутятся пару дней, а потом исчезнут. Проблемы останутся.

Ребекка задумалась, подойдя к зеркалу. Она аккуратно расправила волосы, её глаза встретились с отражением матери.

— Ну конечно, я понимаю. Но верить-то нужно. Может, поймают кого-нибудь, — сказала она, пытаясь сохранить оптимизм.

Мишон выдохнула, её плечи слегка опустились. В голосе слышалась усталость.

— Ага, конечно-конечно… Вот увидишь, их через день-два уже не будет там.

— Ладно, не будем спорить. Я пошла, — сказала девушка, открывая дверь. Она махнула маме на прощание.

Мишон стояла в прихожей ещё несколько секунд. Она знала, что последние события не были случайностью. Город трещал по швам, пожираемый интригами. Да, такое случалось и ранее, но за последнее время, таких случаев становилось всё больше и больше. И самое поганое было то, что власти совершенно не хотели решать эти проблемы. Но её размышления прервал резкий звук из столовой, вернувший её в реальность. Удар бьющейся тарелки сопровождался возмущённым криком служанки:

— Лукас!

Мишон неспеша вздохнула, и её губ на мгновение коснулась едва заметная улыбка. У неё появился шанс отвлечься от тревоги, сковывавшей разум. Уверенной походкой она направилась в столовую, чтобы отчитать непутёвого сына, и на мгновение всё остальное отступило на задний план.

24 мая, 23:30. Богатый район. Особняк семьи Ван-Теков.