Хроники DemonsGrave - Дело 0

Глава 2

«Автор»

В мрачных тенях, обрамляющих этот город, каждое существо, как одержимое, стремится к своим целям, не щадя ни морали, ни принципов. Здесь, в Демгрейве, где жизнь и смерть переплетаются в зловещем танце, ошибки — это не просто часть пути, а неизбежная дань, которую платят все. Но лишь самые упрямые и трудолюбивые способны исправить свои просчёты и выжить в этом безжалостном мире. Закон жизни здесь жесток и беспощаден.

Демгрейв — в отличие от многих городов, как живое существо, готовое прощать множество ошибок, но у каждой души есть свои пределы. Здесь нет места для слабости, и каждый шаг может стать последним. Здесь звучит негласное правило: «Определяй свою судьбу сам!» Строй её на взаимовыручке или же на костях и трупах. Выбор только за тобой! Думай, решай! Ха-ха-ха!

Но не думайте, что всё так просто. Наши герои — противоречивые души. Каждый из них живёт в своём собственном времени, не поддаваясь влиянию вселенной или струнам судьбы. Когда одни начинают свой упорный день, другие, словно тени, едва ли предаются сладкому отдыху. Кто из них сможет лучше реализовать себя в этом безумии?

Демгрейв же следит за каждым движением, но эти четверо, ошибки временных линий жизни, остаются вне его досягаемости, и это приводит его в ярость! Ха-ха-ха! Его гнев сжимает кулаки до белизны, расцарапывая кожу на руках, ведь он видит то, чего они ещё не осознали сами.

Что же он видит? Ха, это тайна, на которую я вам лишь намекнул. В чём же смысл этой истории? Гадайте, размышляйте, прокладывайте путь в своих умах. Продумывайте варианты развития событий и ищите тех, кому может быть неугодна эта четвёрка смертных. Что? Ничего не приходит в голову? Не беда! Тогда внимательно следите за ходом повествования, и, возможно, вы к чему-нибудь придёте….

25 мая. 06.00. Богатый район. Военный плац городской стражи. Николас Грейхарт.

С первыми лучами солнца, которые были похожи на нежные мазки кисти, плац озарился мягким светом. Гарнизон выстроился ровными рядами, солдаты в начищенных доспехах замерли по стойке «смирно». Их лица были сосредоточены, а взгляды устремлены вперёд, где с тяжёлым выражением лица шагал капитан стражи — Филипп де Вольц.

Крепкий мужчина, ростом чуть ниже Николаса, носил бордовый офицерский мундир, украшенный аксельбантами и знаками отличия. Его хмурый взор мог бы заставить замолчать даже самых дерзких насмешников. Легенда стражи, ветеран Чёрных троп, вызывал уважение у всех: от простых рядовых до опасных личностей из Шёлкового угла. Его имя произносили с почтением даже монстры, которых он неоднократно изгонял обратно в преисподнюю Чёрных Троп.

Николас с теплотой вспоминал их первый поход под руководством де Вольца. Филипп был живым воплощением отваги и лидерства. Его речи, наполненные огнём и уверенностью, могли поднять на ноги даже самых измождённых бойцов. Он лично спасал людей из лап демонов, своей решительностью развеивая тьму, казавшуюся непреодолимой. Но сегодня перед Николасом стоял совсем иной Филипп — человек, чьё сердце было обременено грузом чужого предательства.

Перед строем стражников, закованные в кандалы, стояли пятеро предателей, некогда почётных офицера. Их лица, когда-то отражавшие гордость и силу, теперь скрывали страх и унижение. Губы дрожали в безмолвной мольбе, слёзы текли сами собой, а головы опущены от тяжести греха, что обрушился на них. Эти люди, как недавно стало известно, продались одной из банд Шёлкового угла. Вместо того чтобы защищать мирных граждан, они позволили себя купить, и тринадцать человек заплатили за это своими жизнями. Дети, женщины, старики — все они погибли из-за жадности тех, кто присягал их оберегать. Недавняя резня в самом «безопасном» районе обрушилась на город, как снег на голову.

Служба безопасности города разоблачила коррупцию. Теперь виновным зачитывали приговоры: трое были приговорены к публичной казни, а двое, запуганные и сломленные, с мокрыми штанами отправлялись на каторгу в шахты. Возможно, каждый из них рассчитывал на то, что сможет обеспечить тем самым свою семью, и они больше не будут нуждаться ни в чём, что их семьи будут в безопасности и не думать о том, что будет завтра, но не тут-то было.

Их семьи ожидала не менее горькая участь — конфискация имущества и принудительные работы в сточных каналах в уплату долга, была лишь малой частью того, что ждало их. После того, как закончится срок работы, изнеможённые, грязные и проклинающие своего отца, они будут направлены на рудники. Можно и не сомневаться в том, что дальнейшая судьба их будет крайне «весёлой» и «лёгкой». Даже если они и выживут на рудниках, то в конце срока их ждёт лишь вечная служба на благо королевства. Големы нужны всегда.

Голос капитана де Вольца прорезал напряжённую тишину, как стальной клинок:

— Стража! Смирно! — прокричал он, оглядев подчинённых суровым взглядом. — Каждый из вас, запомните это! Жадность и предательство — это не просто ошибки. Это кровь невинных на ваших руках. Вы здесь не для себя, вы здесь ради своих родных, ради тех, кого поклялись защищать. Не подводите их, как подвели эти мертвецы! — капитан указал на осуждённых офицеров, пока их уводили с плаца. — Подумайте десять раз, прежде чем пойти на такое. А на одиннадцатый — выкиньте из головы эту идею напрочь. На этом всё. Приступить к служебным обязанностям. Вольно! Разойтись!

Слова Филиппа эхом отдавались в сердце Николаса. Он задумался о своих братьях и сёстрах, об их безопасности. Вспышка эпидемии всё ещё уносила жизни бедняков, и он не мог позволить себе потерять кого-то из семьи. Уже сегодня он собирался зайти в аптеку за лекарствами, которые могли спасти близких от болезни. У него конечно есть средства на случай гибели родных, чтобы выплатить проклятый «налог на смерть», но лучше не доводить до такого.

Из раздумий его вырвал голос товарища:

— Николас! Ты там заснул, что ли? Давай скорее! — крикнул один из стражников, стоявший в группе таких же молодых солдат.

Николас усмехнулся и махнул рукой:

— Уже иду!

Он ускорил шаг, присоединяясь к отряду.

25 мая, 08:30. Центральная площадь. Таверна «Закуски Маркуса». Румер Гил.

Утреннее солнце рвалось внутрь сквозь тонкие занавески, когда Румер распахнула дверь старой кухни. Начинался новый день бестолковых забот, но… так тоже неплохо.

— Хм? С чего бы господин Маркус решил расщедриться с утра пораньше? — хмыкнула она, заметив на столе тарелку с парой красных яблок и подложенной запиской.

Господин Маркус писал, что у него уже уйма дел и он не успевает забрать товар, о котором вчера договорился с торговцем, поэтому поручает это ей. Девушка раздражённо скривила губы.

— Ну конечно, только так! Суета — наше всё, с самого утра… — Она вздохнула. — Нефи, у нас сегодня есть вкусное!

Из распахнутой левой ладони выпорхнула чёрная субстанция и повисла шевелящейся кляксой возле головы девушки. Та придвинула тарелку.

— На! Одно твоё, одно моё.

Похрустывая сладким яблоком, Румер наблюдала, как второй фрукт пропадает, обволакиваемый чёрным глянцем Нефти, и размышляла.

Шёл уже шестой месяц, как она работала в этом трактире. Конечно, заведение скромное, но и не такое уж плохое. Среднему классу тоже надо как-то грусть заливать за разговорами, а кому из них будет по карману «Пылающая устрица» в Пике Греха? Да и вообще, надо радоваться тому, что есть работа и крыша над головой. Господин Маркус хоть и ворчун, но старик годный.

Румер снова вспомнила, как пришла в себя ночью под холодным дождём возле подножия Башни, не вполне соображая, где находится и что вообще происходит. Ещё и рука почернела в уголь, а рядом шевелилось что-то чёрное, блестящее и бесформенное, которое сразу же заползло внутрь через ладонь… «Брр! Хорошо хоть на ночную стражу в тот день не напоролась!» Память начала возвращаться только после нескольких дней бесцельного шараханья по городу, когда она заново узнавала знакомые места и лица людей. Только вот воспоминания отматывались назад с пробелами, как будто кто-то специально затёр в них что-то очень важное.

Радовало лишь, что глянцевая жижа проблем не доставляла — она оказалась на удивление послушной и тихонько сидела внутри, выскальзывая лишь за закрытыми дверями и зашторенными окнами. Работа всё-таки была нужна, хоть денег в кошельке более чем хватало, чтобы провести несколько ночей не на улице. Но кому могут понравиться вопросы и слухи, из каких таких доходов девица платит за жильё?

Румер решила попытать счастья здесь, в этом трактире, тем более что он недалеко от Башни. Если повезёт остаться — вдруг что ещё вспомнится?

Исайя Маркус, хозяин — крепкий и бодрый старик с суровым взглядом — был не очень рад гостье. Но после того как она назвала своё имя, он и вовсе напрягся, однако работу дал охотно. Даже подсказал, где подыскать комнатушку. Правда, не забыл ворчливо добавить, полагая, что девушка не слышит:

— Вот уж малахольное семейство, эти господа Гилы! Вам тут что, мёдом намазано у Башни этой? Ну, может, хоть эта нормальная будет…

Румер надеялась как-нибудь развести старика на разговор о том, что он имел в виду, но тот больше никогда не вспоминал об этом. Теперь ей приходилось вечерами возиться вместе с ним на кухне, а днём бегать по городу с поручениями. Невеликие деньги за такую работу, но вполне хватает.

Со временем Маркус оттаял. Даже когда он случайно увидел Нефть, то никому не сказал, хотя и ходил несколько дней сам не свой. А после и вовсе согласился за пару серебряных монет из жалованья иногда баловать её чем-нибудь вкусным или класть лишний кусочек мяса в суп — чем не жизнь? Вот бы ещё дыры в памяти залатать — и вовсе прекрасно будет…

Румер снова вздохнула и протянула руку.

— Наелась? Давай обратно, и пойдём к торговцу.

Нефть, как довольный зверёк, со шлёпающим звуком пробежалась по столу и юркнула обратно в чёрную ладонь. Девушка встала, потянулась и, хлопнув входной дверью трактира, вышла на улицу.

25 мая, 09.40. Южная часть центральной площади. Дом Адьи Леир Митран.

Адья потёрла сонные глаза и, мельком взглянув в окно, поняла, что уже наступил рассвет. Сложив руки перед собой на столе, она уронила на них лицо.

— Ну во-о-от! — поднявшись, она сладко зевнула и, потянувшись, добавила: — Опять утро, а я и не заметила.

Проскрежетав стулом по полу, полуночница встала из-за стола.

— Ой-ой-ой-ой... О-хо-хо-хо-хонюшки-и-и, — пропищала Адья и, поскуливая, начала растирать задеревеневшее тело, затёкшее от долгого сидения в одной позе.

Эльфийские ушки едва колыхнулись, почувствовав дуновение ветра, а колючие мурашки ползали по ногам и рукам, не собираясь сдаваться. В один миг, она споткнулась, не рассчитав расстояние между тумбой и её телом, и с грохотом повалилась на пол. Когда способность двигаться наконец вернулась, девушка потихоньку встала и поковыляла к окну. Из её небольшой лаборатории, пристроенной к маленькому дому, была видна часть соседней улицы в ярких лучах солнца.

— Красиво! — восхищённо произнесла она.

Невольно её взгляд оторвался от созерцания прекрасного и сфокусировался на отражении в оконном стекле.

— Мать моя женщина! — выкрикнула девушка, глядя на себя. Полусонные зеленные глаза, скомканные, во все стороны торчащие рыжие волосы и помятое от недавнего сна лицо, было той ещё картиной. — Ещё немного, и ты будешь готовым материалом для голема!

Поспать нормально не удавалось третьи сутки: разразившаяся в трущобах эпидемия гриппа не давала ей покоя. Из-за этой черты характера у Адьи часто возникали ссоры с родителями: она пыталась помочь всем и вся, порой забывая о себе. Её магические способности в алхимии и зельеварении позволяли создавать любые лекарства и делать из них концентраты, но всегда было одно «но».

И это «но» определяло набор нужных ингредиентов для эликсиров и отваров, а также необходимость в деньгах для их покупки. Это раздражало и бесило девушку до такой степени, что на глаза наворачивались слёзы бессилия. Приходило жёсткое понимание: помочь всем она не сможет. Это одновременно и опечаливало её, и закаляло характер.

Девушка понимала, что родители правы, но всё равно спорила с ними со всем своим юношеским максимализмом. Болезненное осознание того, что тебе придётся выбирать, кому жить, глубоко ранило её нежную натуру.

Вот уже третий день она пыталась создать эликсир от простуды из тех компонентов, что были под рукой, но нескольких важных трав всё-таки не хватало. За ними придётся идти в лавку алхимика-аптекаря на другой стороне площади. Все эти мысли витали в сонной голове, но одна, самая назойливая, перевешивала остальные — ей нужно было вздремнуть.

— Так... Спать, спать, спать! — шептала девушка себе под нос, топая в сторону спальни.

Открыв дверь комнаты, она увидела кавардак, царивший на кровати, но её это абсолютно не заботило. Подойдя к окну, Адья задёрнула плотные шторы, кое-как стянула сапоги с брюками и со стоном рухнула в постель. Накрывшись одеялом с головой, она тут же провалилась в глубокий сон. Последняя внятная мысль, промелькнувшая в сознании, была о том, что если она не будет соображать нормально, то точно никому не поможет.

Мирное сопение наполнило тишину комнаты…

25 мая, 10.20. На въезде в столицу Демгрейв. Джеймс Кетер.

Колёса повозки лениво стучали по неровной дороге, наполняя воздух ритмичным гулом — единственным напоминанием о жизни вокруг. Вдалеке вырисовывались мощные стены Демгрейва, окутанные утренним туманом, которые будто пытались скрыть свою судьбу от любопытных глаз. Возчик, старик с глубокими морщинами, устало вздохнул.

— Наконец-то добрались, — пробурчал он, поправляя изношенные перчатки. — Эй, парнишка! — прокричал он, оборачиваясь с выражением, в котором смешивались раздражение и облегчение. — Скоро будем на месте.

Внутри повозки, накрывшись плащом, дремал Джеймс. Басистый крик старика прервал его сон. Юноша медленно приподнялся, потирая глаза. Долгие часы ожидания разбойников, щекотавшие нервы в темноте, сменились утренним покоем, но теперь его мучила жажда.

— Вашу ж мать, — тихо проговорил он, зевая и вдыхая свежий воздух. — Дедуль, у тебя есть чего-нибудь попить?

— Увы, малец, — опечаленно пожал плечами старик. — Ничего нет.

— Срань господня! — Джеймс облокотился на стенку, безразлично глядя в небо. — Долго нам ещё?

— Да нет, через полчасика уж на месте будем.

Юноша слабо кивнул. Вскоре повозка плавно въехала в городские ворота. Навстречу вышли двое солдат, выглядящих в тяжёлых доспехах внушительно и серьёзно.

— Откуда прибыли? С какой целью приехали в Демгрейв? Надолго здесь? — задавали они вопросы с привычной важностью.

Пока старик вёл разговор, Джеймс присмотрелся к стражникам. Один из них казался слишком расслабленным, а под одеждой у него заметно колебался увесистый мешочек. Взгляд юноши заблестел, а на губах расцвела дерзкая ухмылка. В тот момент, когда повозка миновала ворота, он уже мысленно пересчитывал чужую добычу.

— Какой болван! — смеялся Джеймс про себя, укладывая «находку» в подсумок. — Нельзя же так бездумно относиться к деньгам. Считай, я преподал ему урок… Теперь он всё осознает.

Завершив подсчёт, Джеймс довольно хмыкнул: две золотые, одиннадцать серебряных и шесть медных дракинов. На эти деньги можно и поесть, и комнату снять.

Вскоре повозка выехала на центральную площадь, наполненную шумом и ароматом свежей выпечки. Заметив вывеску гостиницы «Вишенка», Джеймс попросил остановиться. Отблагодарив возчика пятью серебряными, юноша весело зашагал к заведению.

Внутри царил уютный полумрак. За стойкой стояла девушка: пёстрые светлые локоны обрамляли лицо, а вокруг неё витал тонкий аромат лаванды и табака.

— Привет, красавица, — произнёс Джеймс, не скрывая улыбки. — У меня что-то случилось с глазами, ведь я совсем не могу оторвать от тебя взгляд!

Девушка смутилась и отвела глаза, её щёки запылали румянцем.

— Эм-м… привет, — тихо отозвалась она. — Чем могу помочь?

— Ну, я надеялся, что ты предложишь мне что-то более интересное, чем просто комнату, — Джеймс подошёл ближе, понизив голос до интригующего полушёпота. — Или, может, ты просто хочешь обрадовать нового клиента сладким кофе?

Она поджала губы, и в её глазах засияли игривые искорки.

— Ну, для начала — я Вероника, — представилась она. — А ты, такой уверенный змей, не боишься рисковать?

— Риск — это моя вторая натура, — ухмыльнулся Джеймс, подаваясь вперёд.

Вероника слегка растерялась, её рука невольно сжала стакан.

— Правда? И как же ты собираешься рисковать?

Он наклонился ещё ближе и с подобающей грацией коснулся губами её ладони. Это был тихий вызов. От девушки пахло нотками жасмина и едва уловимого аромата, похожего на сладкий запах печенья.

— Я был бы счастлив прогуляться с тобой после твоего рабочего дня.

Смятение в глазах девушки боролось с притяжением. Прикусив губу, она протянула ему ключ, сияющий в мягком свете ламп.

— Вот. Это тебе. Но не забывай: следующий шаг будет только за тобой.

Джеймс взял ключ, задержав взгляд на её лице.

— Я непременно это учту, — бросил он на прощание.

Поднимаясь по лестнице, он чувствовал приятное электрическое возбуждение. Войдя в комнату, Джеймс сбросил плащ и рухнул на кровать. Мысли крутились недолго — вскоре он провалился в глубокий, спокойный сон.

Резко продрав глаза, Джеймс на мгновение застыл, не осознавая, сколько времени прошло с тех пор, как он погрузился в сон. Потолок, под которым он теперь лежал, казался ему знакомым, но в то же время далёким, как будто он провёл в этом состоянии целую вечность. Он перевернулся на спину и уставился в потолок, разглядывая замысловатые узоры на деревянных досках, которые, казалось, шептали ему свои тайны.

Пара минут прошла в тишине, пока он не решился на резкий шаг: ловким движением кувыркнулся на пол и, не теряя времени, начал делать отжимания. Каждое движение было наполнено энергией, кровь бурлила в его венах, а разум, пробуждающийся от долгого сна, начинал проясняться. Закончив свою разминку, он подошёл к зеркалу. Улыбка, отражающаяся в стекле, была полна уверенности и задора.

— Столько бы раз ни подходил смотреться в зеркало, вижу всё того же красивого, обаятельного пройдоху, — произнёс он игривым тоном, подмигнув своему отражению, как будто это был его давний друг.

Сунув руку в один из подсумков на поясе, он извлёк небольшую серебряную расчёску. Плавными, почти изящными движениями, он расчесал свои растрепавшиеся волосы, придавая им аккуратный вид. Закончив с прихорашиванием, он убрал расчёску, поправил тунику и ремешок, а затем, представляя себя королём, накинул на плечи свой изысканный плащ. Бодрой походкой он направился в холл, полный решимости и энергии.

План был прост: хорошенько поесть. На площади он заметил уютное заведение, и именно там собирался насладиться трапезой. Спустившись по лестнице, он первым делом взглянул на стойку регистрации. Увидев Веронику, он ловко подскочил к ней. Девушка слегка дрогнула от его внезапного появления, но её лицо быстро озарилось тёплой улыбкой, когда она приблизилась.

— Недолго же ты проспал, — произнесла она, бросив быстрый взгляд на настенные часы. — Всего-то три с половиной часа. Как себя чувствуешь?

Ярко улыбнувшись, Джеймс нежно взял её за руку, его прикосновение было лёгким, как пёрышко. От его внимание не ушло, то что к соблазнительному запаху добавился новый — запах свежесваренного кофе. Наклонившись к её уху, он тихонько прошептал:

— Как я могу спать, когда внизу дожидается такая горячая красавица? — произнёс Джеймс, его голос звучал слегка игриво, с некоторыми мурчащими нотками. Внезапно он резко отстранился, замахав рукой, как будто обжёгся.

— Воу-воу, видишь? Даже обожгла! — с радостным выражением на лице он подул на свои пальцы, демонстрируя, что остужает «ожог». Его смех, как мелодия, наполнил пространство, а Вероника, смущённо посмеиваясь, покачала головой, её глаза сверкали от веселья.

— Боже мой, откуда ты такой взялся? — спросила она, прикрывая ладошкой губы, её голос был полон удивления и восхищения. — У нас бывают разные гости, но такой игривый на моей памяти первый.

Джеймс сделал шаг вперёд, оперевшись локтями на столешницу. Он положил на руки голову и с глазами, наполненными нежностью, посмотрел на девушку. Его взгляд был полон искренности, и Вероника почувствовала, как её сердце забилось чуточку быстрее.

— Так я, значит, для тебя уже стал особенным? — промурчал он, подобно мартовскому коту. — Ради твоего внимания я и не такие фокусы могу вытворять.

Вероника кокетливо рассмеялась, и этот смех нежно ласкал его уши. Она ущипнула юношу за щёку, проверяя, не сон ли это.

— Какой же ты душка, не могу.

Сделав нежное, но резкое движение, Джеймс завёл правую руку Вероники за спину и, притянув к себе, легонько чмокнул её в щёчку. Девушка мгновенно залилась краской, её сердце колотилось, но, хитро усмехнувшись, она обвила шею парнишки руками, и их губы сомкнулись в жарком поцелуе.

Не теряя сноровки и отдавшись приятному моменту, Джеймс перемахнул через стойку и прижал Веронику к стенке, ни на секунду не отрывая своих губ от её. Их поцелуй был страстным и жаждущим, создающий атмосферу единения в этом мире. Обстановка вокруг не смущала ни на грош; пусть хоть вся гостиница смотрит, они продолжали, подобно изголодавшимся демонам, пожирать друг друга.

Внезапно Вероника дотронулась до его груди, её пальцы скользнули по ткани, вызывая у Джеймса мурашки. Он слегка отстранился, его глаза блестели от озорства и требовали продолжения, но всему своё время.