- -
- 100%
- +
Ее нехитрый завтрак прервал хриплый вороний возглас: над головой сбежавшей царской невесты кружила внушительных размеров черная птица.
– И долго ты намерена тут прохлаждаться?
Лилит изумленно уставилась на ворона:
– Ты...разговариваешь?!
– Представь себе. Меня зовут Кхар и мне было велено вывести тебя из леса поближе к Червонному городу. Если ты поторопишься, мы вполне уложимся в три дня пути, – ворон сел на нижнюю ветку яблони.
Лилит с интересом разглядывала нового спутника: он был несколько крупнее своих собратьев, обладал черными перьями с глянцевым отблеском и внушительным клювом, взгляд янтарных глаз казался несколько настороженным и раздраженным одновременно. На одном из крыльев яркой отметиной виднелось белое перо.
Дожевывая яблоко, девушка заметила:
– Я так понимаю, даже мысль об этом путешествии не доставляет тебе ни малейшей радости. Но знаешь, мне вообще-то тоже. Я, конечно, не настаиваю на особых любезностях с твоей стороны, но все же можно и не так враждебно со мной общаться.
Ворон взглянул на нее с некоторым интересом:
– Деточка, мне уже очень много лет, и мое время слишком ценно, чтобы тратить его на подобные вещи, но я не мог отказать уважаемой Госпоже Перруине, так что пошли, чем быстрее я выведу тебя, тем лучше нам обоим.
Лилит предпочла молча согласиться с его последним утверждением, и они отправились в путь.
Свежесть раннего утра растворялась в нагревающемся воздухе. Лес оживал: от его ночной ипостаси почти не осталось и следа – он наполнялся шорохами и треском, листья тихонько шелестели от легких прикосновений ветра, слышалось щебетание птиц, журчание воды в ручьях. И лишь иногда из темной, непролазной чащи доносились стылые запахи и утробные звуки, неподвижно корчились ледяные тени. Правда, долетая до Лилит, эти видения тут же рассеивались, и она мгновенно о них забывала.
Девушка попыталась заговорить с вороном, расспросить его о том, как он научился говорить и понимать человеческую речь, что связывает его с Госпожой отражений, обманных путей и туманов, но упрямый спутник предпочитал делать вид, что не замечает этих вопросов или бросал краткие ответы, дескать, это не ее ума дело.
С наступлением сумерек Лилит решила устроить привал, не обращая внимание на недовольство Кхара. Они сошли с узкой тропинки к почти незаметному в траве ручью, Лилит устроилась под старой высокой сосной. Она с большим удовольствием стянула обувь, умылась и напилась прохладной воды из ручья. Нестерпимо хотелось есть. Лилит принялась собирать небольшой костер, чтобы поджарить собранные по дороге грибы.
Ворон, нахохлившись, расположился на большом сером валуне, искоса наблюдая за неспешными движениями Лилит. Она набрала сухих веток и принялась растирать немного огненной соли, прихваченной из дома Госпожи Перруины, чтобы добыть искры для костра. Кхар отказался от еды, буркнув что-то неразборчивое.
Лилит попыталась еще раз вызвать его на разговор:
– Как думаешь, здесь безопасно будет заночевать?
– Не более опасно, чем во многих других местах – в этом лесу никогда не знаешь наверняка.
– А кого здесь можно встретить?
– Как правило, не самых дружелюбных тварей.
Лилит зябко повела плечами:
– Моя бабушка говорила, что в этом лесу из теней, мерзлоты и темноты вылепляются новые существа, ткань мира тут особенно тонка и подвижна, поэтому тут бывает так холодно, несмотря на солнце. Когда я бежала ночью от охотников, мне казалось, на деревьях и кустах не было ни одного листочка, только голые жалящие ветки. Так странно. Зато теперь лес выглядит вовсе не так враждебно даже после заката.
Ворон смотрел на нее янтарными бусинами глаз, теперь скорее просто серьезно, нежели с раздражением, как раньше:
– Я бы посоветовал начертать знак семи черных богов, тебе не помешает все-таки проснуться утром. Конечно, от твоих охотников это не защитит, но хотя бы разбудит в случае опасности.
Лилит вспомнила, чему учила ее бабушка, произнесла несколько слов на древнем языке в сочетании с короткими, быстрыми жестами, после чего измотанная долгой дорогой придвинулась поближе к костру и уснула. Ее мучили беспокойные сны: лицо бабушки, подернутое туманом, точь-в-точь, как в зеркале Перруины, глубокая, темная вода с очертаниями неизвестных существ, чувство одиночества и тревоги заполняющие до самого дна души.
Лилит проснулась от дрожи: костер давно погас, сквозь ветви деревьев проглядывало бескровное, бледно-розовое рассветное небо. Кхар, нахохлившись, все также сидел на валуне. Наскоро позавтракав, ворон и девушка отправились в дорогу.
Каждый из путников был погружен в свои мысли. Через несколько часов погода испортилась – лес погрузился в предгрозовой мрак, тяжелые тучи заволокли небо, и без того узкая тропинка совсем исчезла. Ворон обратился к спутнице:
– Думаю, лучше переждать непогоду, не нравится мне это. Тут недалеко есть маленькое озеро, а рядом с ним – груда камней наподобие пещеры, там можно укрыться.
Лилит поспешила за своим проводником, и через четверть часа они уже были на месте. Озеро было совсем небольшим с неестественно гладкой, ртутной поверхностью. Послышались утробные раскаты грома, на землю упали первые капли дождя.
– Давным-давно земля в этом месте страшно сотряслась и разломилась, так и появилось это озеро, – сказал Кхар. – Лучше не подходи к воде слишком близко, давай скорее в укрытие.
Путники направились к левому берегу озера, где возвышалась груда камней, в которой и вправду виднелось небольшое углубление. Прислонившись к каменной стене, Лилит повернулась лицом к озеру и наблюдала, как дождь набирает силу, и его капли тревожат казавшуюся натянутой глянцевую поверхность воды. Гром звучал все ближе и страшнее, вспышки молний высвечивали пространство. Лилит показалось, будто в воздухе над озером зависла человеческая фигура, но через мгновение видение исчезло.
Очередной мощный раскат, казалось, готов был расколоть черное вздутое небо, как подгнившую ореховую скорлупу. По воде сверкающими артериями змеилось электричество, скапливаясь в центре большим сверкающим пятном. Девушке стало по-настоящему жутко:
– Кхар, что за...?!
Ворон растерянно каркнул, следом раздался оглушительный громовой грохот. Из сверкающего пятна в воздух поднялся клубок молний. Лилит в страхе вжалась в камни, не в силах отвести взгляд от происходящего над озером. Электрический шар поднимался все выше, внутри него обозначились черные контуры некого существа. Раздался яростный крик, молнии заискрились, опасная сфера начала распадаться, обнажая странную, похожую на человеческую, фигуру.
Над водой, опустив голову со спутанными длинными волосами, в трепещущем на ветру белом одеянии парила женщина. Она резко, как будто против воли, вскинула назад голову, обхватила себя руками и пронзительно закричала. Только в ее крике почти не было ничего человеческого, странный гудящий звук исполосовал пространство. Дождь бил женское тело, ветер пытался сорвать мокрое платье, из предплечий начали расползаться электрические заряды, опутывая воздух подобно разлетающимся пушинкам одуванчика.
Лилит с ужасом наблюдала за истерзанной стихией женщиной, наконец, отведя взгляд, она затравленно огляделась, ища возможность незаметно убраться подальше из этого места, но, боясь оказаться замеченной, все таки решила остаться и переждать. Ворон, притаившись, сидел рядом.
Со временем ветер начал затихать, ливень превратился в обычный дождь, хотя небо по-прежнему было затянуто серо-черной поволокой. Молнии на озерной поверхности постепенно угасали, странный силуэт не шевелился. Лилит прошептала пернатому спутнику:
– Кто это, как думаешь? Ты когда-нибудь слышал о таком?
– Нет. По правде говоря, я редко бываю в этих местах, да и таких существ никогда не встречал. Может, это какая-то неизвестная госпожа? Но она больше похожа на пленницу этого места, чем на его владычицу, – ворон старался говорить так тихо, как только мог.
– Попробуем выйти? Дождь почти прекратился.
– Не думаю, что это хорошая идея. Давай лучше подождем, пока она исчезнет.
Девушка послушно просидела еще полчаса, но все же не выдержала:
– Как хочешь, но я больше не намерена здесь торчать, она даже не кажется живой, пошли попробуем тихонько обойти озеро, тебе-то вообще ничего не стоит его облететь.
И, не дожидаясь возражений Кхара, которые бы непременно последовали, Лилит вышла из укрытия. Она не спускала глаз с неподвижно зависшей в воздухе фигуры, стараясь двигаться как можно более бесшумно, не приближаясь даже к кромке песчаной отмели. Девушка обогнула берег озера с грудами камней, почти подобравшись к лесной тропе, на мгновение отвела взгляд от озера и повернулась к нему спиной в поисках дороги. Неожиданно раздался знакомый голос:
– Лилит, милая! Это же ты?
Лилит обернулась и, не веря своим глазам, воскликнула:
– Бабушка?!
Недалеко от берега, по колено в воде стояла Анита: худощавая, но крепкая, в мокром небесно-голубом платье с растрепанными белыми волосами и пронзительным взглядом синих глаз. Странная женщина, парящая в воздухе, исчезла. Анита пыталась сделать несколько шагов в воде, покачнулась, выставив вперед руки, ловя равновесие:
– Лилит, детка, я, кажется, повредила ногу о корягу, помоги мне, милая.
Лилит стояла, не шелохнувшись:
– Но как? Это была ты? Что происходит? Куда ты вообще пропала?
Лилит рванулась к воде, движимая одновременно недоверием, желанием увидеть поближе бабушку, обнять ее, но в плечо ей впились вороньи когти.
– Не будь дурой, она такая же твоя бабка, как я! Это какая-то редкостная дрянь, не смей заходить в воду!
– Лилит, моя милая девочка, помоги мне, пожалуйста, это правда я! Я все тебе потом расскажу, я ходила тропами мертвых, мне было так больно, я очень замерзла, прошу тебя, малышка, помоги!
Лилит стряхнула с плеча воронью хватку, в смятении она переводила взгляд с ворона на бабушку. Звуки и цвета резко потускнели, ощущения притупились, детали окружающего мира ускользали от взгляда, все вокруг утратило очертания и теперь напоминало невнятные, размазанные пятна, кроме силуэта Аниты. Лилит смотрела на ее несчастное лицо, мокрые пряди, прилипшие к нему, морщинки-лучики вокруг синих глаз, сознание девушки захватила мысль о том, что необходимо зайти в озеро и помочь бабушке. Она пошла к воде, раздраженно отмахиваясь от навязчивого ворона, захваченная одной единственной мыслью – обнять свою бабушку, помочь ей выбраться на берег.
Ворон бросился к Аните, вцепился когтями в ее волосы и прошипел на древнем языке:
– Обнаружены будут твари в свете дня и сиянии ночи, ибо так велели темные и светлые боги, – добавив несколько неразборчивых слов на древнем языке.
Анита взвизгнула, принялась отбиваться от нападок Кхара, неожиданно ее лицо перекосилось, глаза расширились, потемнели, веки припухли, на коже проступила сетка голубых прожилок, губы превратились в узенькие полосочки, едва прикрывающие тонкие, острые зубки, белые волосы чернели, тело уменьшилось, даже голубое платье вылиняло в невнятное грязно-серое одеяние. Озерная тварь яростно шипела, кидаясь на ворона, который разумно отлетел на безопасное расстояние.
Как только бабушка издала противный, истошный визг, к Лилит снова вернулись звуки, и она овладела своими мыслями, морок спал, девушка остановилось в нескольких шагах от воды.
Существо бросилось к берегу, Лилит вскрикнула, отбежав в сторону.
– Не бойся, она не может покинуть озеро, – крикнул Кхар, подлетая к своей спутнице.
Лилит недоверчиво остановилась, глядя, как нечто, бывшее несколько минут назад ее бабушкой, истошно вопя, упало на четвереньки и истерически барахталось в мелководье.
– Есть! Я хочу есть! – донеслось до них протяжное завывание. Спустя еще некоторое время, существо постепенно начало успокаиваться, недобро скалясь в их сторону.
Царская невеста с удивлением почувствовала что-то похожее на жалость к несчастной пленнице серебряного озера. Не нарушая, однако, безопасного расстояния, она спросила:
– Кто ты такая?
Создание сгребло хорошую порцию ила и с размаха бросило его в сбежавший обед, но промахнулось. Злобно взглянув исподлобья, прошипело:
– Болотная дева.
– Откуда ты взялась? Никогда у нас такой дряни не водилось, – недовольно пробурчал ворон.
– Да я, знаете ли, к вам в гости не напрашивалась. В моих кислотных озерах мне таки тоже неплохо жилось.
– Кислотных озерах? Это еще что за чушь? — удивленно спросил Кхар.
– Сам ты чушь, пернатый. Я вообще-то в вашем мире не так уж давно, чтоб его черви сожрали, лун тридцать как.
– Так откуда ты? Где эти кислотные озера? – вмешалась Лилит.
Болотная дева хитро сощурилась и еще раз запустила в своих собеседников комом грязи, правда опять мимо цели. Потом расстроено опустила голову и проговорила:
– Похоже, мои озера существуют где-то параллельно вашему миру, и в один момент границу меж ними как будто разъело, я сама не поняла как, но очутилась в этой проклятой луже. Выбраться из нее не могу, носатый прав. Еще и бури ваши меня скоро совсем доконают. А жрать как охота! – болотная дева заметно оживилась, говоря о еде. – Иногда заманиваю, конечно, каких зверей, пью кровь, но мало, да и невкусно. Один раз человечишко ко мне попал, я прикинулась его покойной женой, он полез ко мне, я его и того, – болотная жительница довольно осклабилась, но тут же вновь загрустила. – А вообще, хочу вернуться в свои родные озера. Они такие розовые, кипящие, и там много жирной пищи, не то, что здесь, и меня там ждут сестры.
Лилит не знала, что сказать, она в недоумении переглядывалась с Кхаром, тот явно пребывал под впечатлением от услышанного.
– Звучит невероятно, если честно – сказала девушка. – Вообще мы направляемся в одно место, где мне предстоит встретиться с кем-то вроде слуг богов нашего мира, так что я могу попытаться узнать, можно ли тебе помочь.
– Вообще-то, дорогуша, не мы направляемся, а ты, – резко добавил Кхар. – Я вывожу тебя из этого леса, будь он проклят, и мы прощаемся. Не надо втягивать меня в свои авантюры.
– Но как я найду потом это озеро? Мне понадобится твоя помощь на обратном пути. Хотя бы в качестве проводника, ну пожалуйста, Кхар.
Озерная пленница смотрела на спорящую парочку тяжелым немигающим взглядом, недоверчиво и серьезно.
Кхар выглядел взъерошенным и недовольным, но спустя какое-то время нескончаемых уговоров сдался:
– Если ты вообще вернешься живая, в чем я лично сильно сомневаюсь, и сумеешь меня найти, я покажу тебе дорогу. И вообще, хватит терять попусту время. Нам давно пора.
– Зачем тебе это? – неожиданно подала голос обитательница болот, глядя на девушку.
Та, в свою очередь, смущенно отвернулась:
– Я не знаю, чувство какое-то странное, как будто это все неправильно и мне кажется, я знаю, почему. Но Кхар прав, нам надо спешить.
– Валите, – почти добродушно хмыкнула болотная дева. – Будь здоров, носатый.
Она повернулась к ним спиной и медленно опустилась под воду, как будто сползая по невидимой стене.
Кхар и Лилит направились сквозь заросли по знакомой узкой тропинке. Чувствовалось наступление вечера, льющегося неразбавленным голубым с мраморными прожилками синего. Воздух казался особенно хрупким и приятно холодным. Перед глазами Лилит вставал образ болотной девы, ее по-детски бессердечные слова и минуты пережитого страха. Она хотела было задать своему спутнику несколько тревожащих ее вопросов, но неожиданно услышала посторонний звук: нарастающий шелест.
Лилит поежилась: воздух застывал и легонько звенел тонким стеклянным кружевом. Она окликнула впереди летящего ворона:
– Кхар, ты ничего не видишь? Мне кажется, я слышу что-то странное.
Ворон развернулся и направился в сторону Лилит, немного набирая высоту, но неожиданно резко спикировал к ее плечу:
– Скорее обратно к озеру! Дальше на тропе какие-то всадники.
Лилит спешно двинулась в сторону обиталища болотной девы, ворон низко летел рядом.
– Всадники в лесу? На лошадях же невозможно пробираться через эти дебри! Что им здесь понадобилось?
– Потише, – прошипел ворон. – О, черные боги, я так и знал...
Кхар не успел закончить фразу, как их настиг топот лошадиных копыт, ломающих ветки. Лилит бежала вперед, не разбирая дороги, в висках бешено стучала кровь, из-за опутавшего ее страха дыхание сделалось тяжелым, прерывистым. Оглядываясь назад, она заметила мелькающие бесформенные фигуры. Даже нескольких секунд хватило, чтобы уловить странность в движениях преследователей: они слишком неотвратимо шли за своими жертвами, невзирая ни на какие препятствия, не замечая веток, камней, узость тропы. Расстояние между всадниками и Лилит неумолимо сокращалось.
Лилит оказалась у кромки озера, затравленно озираясь вокруг, ворон сел ей на плечо. Водоем окружали высокие каменистые завалы, слева скрывалась их пещера, ставшая укрытием на время грозы, бежать дальше не было смысла – пробраться по гладким, высоким камням в сторону леса не было шансов, озеро стало прекрасной западней. Лошади остановились в паре метров от девушки, Лилит сделалось не по себе от их неестественного вида: красные глаза, черно-дымные шкуры, они как будто были лишены четких линий, и их тела готовы в любой момент растечься смоляным туманом. Пятеро всадников были полностью экипированы легкими матовыми доспехами, за плечами у них развивались плащи, на поясе поблескивали мечи. Верхняя часть лиц преследователей была закрыта черными, глухими повязками. Один из них имел знак отличия от товарищей – его шлем украшали многочисленные острые шипы, полоса на месте глаз была золотой, всадник заговорил низким, глухим голосом:
– Мы Темноликие, охотники его Величества, ты последняя из избранных, его невеста, Царь жаждет встречи с тобой. Ты заключила магический договор, и не можешь отказаться следовать за нами, если попробуешь причинить себе вред, твоя душа будет истерзана до конца будущих времен и после них, тело твое отдадут на поругание самым гадким чудовищам, и твоя семья будет предана смерти. Если не пойдешь добровольно, доставим тебя силой. А что это еще за птица рядом с тобой? Пристрелите, – всадник обратился к одному из своих спутников.
Ворон, больно вцепившись в плечо Лилит, сильно толкнул девушку и взмыл ввысь, Лилит, застигнутая врасплох, потеряла равновесие и упала в озеро, подняв тучу брызг. Она судорожно вздохнула, не делая попыток встать, вцепилась пальцами в жирное илистое дно, в страхе всматриваясь в безглазые лица. Один из всадников поспешно пустил несколько болтов из арбалета в наглую птицу, но промахнулся, другой сделал пару неудачных попыток из лука, ворон кружил, испуская тревожные крики.
Всадник с золотой повязкой хотел что-то сказать, разомкнув тонкие губы, но вода в озере неожиданно пошла рябью и забурлила, окрашиваясь в грязно-алый цвет рубленого мяса.
Лилит услышала за спиной голос, похожий на вой. Грудные хрипы перемежались с раздирающе печальной песней без слов, острые, тонкие, вспарывающие звуки переходили в завораживающий шелест и рык. Лилит медленно обернулась: в центре озера возвышалась необычайно высокая черная фигура старухи, на морщинистом лице как будто никогда не было глаз – гладкая кожа без намека на глазницы, седые волосы развевались грязными крыльями, огромные ладони тянулись к стоявшим на берегу.
Лилит взглянула на всадников и ужаснулась: по их впалым щекам текло что-то похожее на кровавые слезы, всадники молча вошли в озеро один за другим под страшную, поминальную песню. Девушка смотрела, как они погружаются все глубже и глубже под воду, руки старухи сомкнулись на шее первого приблизившегося к ней, она подтянула его к своему лицу и, казалось, начала целовать, но красные струи еще обильнее потекли по шее обмякшего Темноликого.
Над ухом у Лилит прошипел ворон:
– Живей! Убираемся отсюда, только тихо!
Девушка, стараясь не создавать всплесков, тихонько выбралась из озера и быстро скрылась в лесу. В висках у нее стучала кровь, то и дело накатывала тошнота, грудь содрогалась от дрожи. Мокрая, в пятнах от ила она бежала вперед, не разбирая дороги, как в тумане, слыша издалека крики ворона.
Несколько раз она падала, споткнувшись, земля и листья прилипали к влажной одежде и коже. Наконец, рухнув от бессилия и усталости, попытавшись привстать, Лилит бросила взгляд на свои грязные руки и, как будто впервые их увидев, замерла на несколько мгновений. Судорога исказила ее лицо, как первые молнии расчерчивают весеннее небо. Она зарыдала, неожиданно подбираясь к осознанию всего ужаса ее положения. Лилит плакала от ненависти и страха, распираемая одиночеством и чувством потери.
Она почувствовала легкое прикосновение к спине и повернула голову, оказалось, ворон неловко гладил ее крылом. От этого девушке стало на мгновение еще хуже, жалость к себе сделалась острее и невыносимее. Постепенно слезы уходили, и она смирялась с жуткой реальностью. Ворон тихо сказал:
– Пошли, надо устроить привал, давай сойдем с тропы, она все равно скоро закончится, неподалеку я нашел небольшой ручей и целые заросли сладких ягод.
Лилит молча поднялась и последовала за своим спутником.
Далит шел по улицам, вымощенным белым камнем, неся в левой руке черный холщевый мешок. Его лицо приятно овевал прохладный ветер, перепархивая с губ и ресниц на четко очерченные скулы. Служение Мертвому богу принесло Далиту ранее недоступную магическую силу и власть, но постепенно вытянуло из него почти все человеческое, сердечное, мягкое. Став слепым к простым радостям и нехитрым бедам людских душ, он узрел глубинные тайны вселенной, отношений Богов и Господ. Аскеза все сильнее его развращала и отодвигала границы дозволенного, возрастающая сила пьянила и все больше стачивала внутренний голос, превращая Далита в сосуд и инструмент Царской воли.
Далит поправил стягивающий голову золотой обруч с маленькой цепочкой посередине, натянул капюшон расшитого золотом алого плаща почти до глаз – сейчас ему было нужно, чтобы его узнали, но он не хотел ощущать пристальные взгляды людей на себе.
Жрец пересек широкую дорогу, ведущую к рынку, и быстро свернул в незаметную арку между домами. Три четверти часа он шел по узким улочкам, прохожие почтительно сторонились, стараясь не смотреть на него.
Наконец, его путь окончился: Далит остановился перед низким кирпичным домом, огороженным крепким забором из речных камней разного цвета: от бурых и темно-зеленых до грязно бордовых и почти черных.
Жрец проскользнул сначала во двор через незапертую калитку, а затем – также быстро в дом. Он оказался в темной и душной комнате: окна завешаны каким-то тряпьем, вдоль стен расположились стол и пара лавок грубой работы, часть помещения отделяла застиранная занавеска невнятного цвета.
– Микел! Выходи, это я.
За тканью послышалась возня и шуршание, заскрипел пол. Из тонкой раны серых полотен показался уставший старик с холодными, как талая вода, глазами. Он с безразличием оглядел Далита, выдержав паузу, спросил:
– Что тебе нужно?
– Твое искусство. Я хорошо заплачу, ты же знаешь.
– Такой ублюдок как ты нуждается в моем искусстве? Неужели? – старик зло ухмыльнулся.
– Микел, я извиняю твою грубость, поскольку уважаю твои достижения и сам питаюсь их плодами. Но предупреждаю тебя, несмотря на возраст и твои заслуги не смей больше разговаривать со мной в подобном тоне. Перейдем сразу к делу. Мне нужна маска. Из голубого оданита, черного мрамора и окуренная плодами золотых лиственниц.
– Я больше этим не занимаюсь.
– Микел, я не собираюсь тебя уговаривать. Из вежливости мои слова звучали поначалу как предложение, но, если ты не понял, это приказ. Напомни, пожалуйста, кто живет в лачуге рядом с храмом Небесных чертогов?
Старик побледнел.
– Откуда ты знаешь?
– Микел, мой Бог любит людей, особенно мертвых. И я вынужден периодически выполнять это его желание. Ну так что, когда моя маска будет готова?
Когда дверь за жрецом закрылась старик бессильно опустился на лавку, закрыв лицо ладонями. Его грубые руки прекрасно помнили жуткое ремесло, и даже закрыв глаза, на ощупь, мастер легко чувствовал, как пальцы скользили по воображаемым выступам и впадинкам бесценного мрамора или прохладного кварца, предугадывая момент, знали, где приложить силу или едва скользнуть инструментом. Старик помнил податливость зеленой глины, кислый запах розовой, как собирал и сушил алые бутоны пустоцвета, жемчужные головки болотных лилий, чтобы потом аккуратно вмешать их в еще мягкую массу прямо перед тем, как начать лепить очередное лицо.
Люди его призвания не объединялись в кланы или гильдии, наоборот, предпочитали жить в одиночестве, позволяя себе разве что взять способного ученика, как будто начиняющие их знания в какой-то момент сами подталкивали к тому, чтобы не стать утерянными или забытыми.
Таких, как этот старик, называли мастерами по лицам. Их главное умение заключалось в способности изготавливать магические маски разного предназначения. Одним из самых страшных проявлений ремесла были слепки с лиц мертвецов, заговоренные, усиленные особым сочетанием камней, материалов, трав и цветов, соли и дыма. Не всякий мастер по лицам брался за подобные заказы, и дело было не только в нежелании связываться с опасной магией такого рода, но и в редкости необходимого таланта.