- -
- 100%
- +
Вот он уже в шаге от меня. Раздраженный, возвышающийся надо мной, как скала. Я пячусь, пытаясь оказаться подальше от него, но мужчина не дает мне такой возможности. Его зеленые глаза гипнотизируют, подчиняют. Я заставляю себя вспомнить, кто передо мной. Инквизитор. Тот, кто может сгубить и мою жизнь, и жизнь Аллана.
– Профессор Силейн, – незахлопнутая дверь открывается, и в кабинет заглядывает секретарша. – Вам просили передать…
Мисс Пуфти осекается на полуслове и стоит, как рыбка, выпучив глаза, открывая и закрывая рот. Она переводит свой взгляд с меня на полуодетого ректора, потом обратно и вылетает пулей из кабинета только после того, как Темный оглядывается, а я чувствую вспышку его магии.
Пользуюсь удобным моментом и выскальзываю из захлопывающегося капкана между Темным и его рабочим столом. Он успевает перехватить меня за запястье и остановить.
– Мисс Антис, – я отчетливо слышу рык в его голосе. – Я не очень хочу за вами бегать по кабинету.
Его пальцы обжигают, как раскаленный металл. Пытаюсь отдернуть руку, но хватка Рейнарда становится только сильнее.
– И не бегайте, господин ректор, – шиплю я. – Я прекрасно ваши указания и с расстояния слышу.
Он на мгновение замирает, скользя яростным взглядом по моему лицу. А потом отступает на шаг и выпрямляется.
– Отнесите в чистку, – ректор впихивает мне снятые камзол и рубашку и ухмыляется. – Не стоит краснеть, будто вы никогда не видели обнаженного мужчину.
Он оставил меня, растерянно держащую его одежду, и подошел к шкафу, откуда достал запасную сорочку. Я действительно краснею. Больше не от того, насколько шикарно выглядит его спина, а от того, что напридумывала себе непонятно чего.
Провокатор. Этот невыносимый Темный искренне забавлялся тем, какое влияние он оказывает на меня. Ненавижу! Готова кинуть его камзол на пол и потоптаться по нему от души. Еле-еле сдерживаю порыв.
– Идите, мисс Антис, – ректор садится за стол и делает вид, что меня уже нет в кабинете.
Я сжимаю челюсти и выхожу из комнаты. Еще до того, как за мной захлопывается дверь, мне вслед летит напоминание:
– Вечером жду документы на ребенка.
Пересекаю приемную, в которой никого нет. Секретарша определенно уже пошла разносить слухи по академии. От этого настроение еще больше портится. Хотя чего я ожидала с таким начальником?
Оставшуюся часть дня трачу на то, чтобы отнести в чистку одежду Темного и прикупить по случаю пару ингредиентов для зелий для нашей с Варгусом работы. К ректору не возвращаюсь: рабочий день окончен. Остается только занести документы.
Няня очень уважительно рассказывает мне обо всем, чем они с Алланом занимались. Сын был воодушевлен проведенным днем и взахлеб перечислял, какие рисунки он успел нарисовать. Мы договорились, что завтра они сходят к стойлам виверн и, может быть, даже поучаствуют в кормлении. Леди Корнуэлл прощается, а я тяжело опускаюсь на стул.
– Мамочка, ты устала? – Аллан залезает ко мне на колени и обвивает мою шею своими маленькими ручками.
Все печали и недовольство будто смывает с души. В груди разливается бесконечное чувство любви и радости, которую могут подарить только дети.
– Когда ты вот так меня обнимаешь, я могу хоть горы свернуть! – прижимаю сына к себе и тихо говорю ему на ухо.
Этот егоза слезает с колен и подпрыгивает.
– Няня сказала, что у драконов один глаз во-о-от такой огромный! – он разводит руки в стороны, чтобы показать весь масштаб глаза.
Я отвлекаюсь на секунду, только чтобы взять документы из комода. Темный требовал их вечером. Идти к нему очень не хочется, но, если не сделаю этого, с Темного станется самому зайти ко мне, чтобы узнать, почему его приказы не выполняются. Я и так подзадержалась. Сбегаю, отдам и вернусь. Быстро.
Внезапно взгляд Аллана становится расфокусированным. Он моргает несколько раз, зрачок становится вертикальным, а на кистях рук появляются тонкие чешуйки. Не может быть! Пять лет – это слишком рано для первого превращения. Слишком неожиданно. Документы выпадают из моих рук.
Глава 8
Кидаюсь к Аллану и обхватываю щеки своими ладонями. Заглядываю ему в глаза и тихо-тихо шепчу:
– Сынок, милый, – я выпускаю немного света, чтобы вернуть его в сознание. – Я рядом. Ничего не бойся, возвращайся ко мне.
По лицу Аллана пробегает волна чешуек, а взгляд становится все более драконьим. Он цепляется за мои руки своими пальцами, на которых уже появились когти. Хочет убрать мои ладони, царапает до крови.
Мне нельзя сейчас сдаваться. Он не должен от меня уйти. Если сознание не удержать, то он уйдет в неконтролируемый оборот. И это будет конец. Как для Аллана, так и для меня. Не переживу, если с ним что-то случится.
Я чуть сильнее вливаю свет, прикасаюсь губами к его лбу. Хватка его пальцев ослабевает. Они соскальзывают с моих исцарапанных предплечий и безвольно повисают. Аллан обмякает у меня в руках. Мне повезло на этот раз. Я была рядом. Я смогла достучаться. А что будет, если в следующий раз не выйдет?
Слезы страха и безысходности подступают к глазам, в горле образуется ком, который я никак не могу проглотить. Судорожно вдыхаю и тихо хлюпаю носом, прижимая к своей груди уставшее детское тельце. Аллан тихо и спокойно посапывает во сне – откат от приступа.
Переношу его на кровать и аккуратно укрываю. Поддерживая аккуратно голову сына, вливаю в него зелье, которое должно на сутки стабилизировать его состояние. Но сейчас никто бы мне не смог точно сказать, сколько продлится эффект. В книгах описаны два случая превращения детей в драконов. Никто из них не выжил.
Сердце сжимается и, кажется, даже перестает на какое-то время биться. Никак не могу отойти от Аллана. Вглядываюсь в его лицо, будто боюсь увидеть хоть малейшие признаки того, что снова начинается приступ. Но сын мило улыбается во сне и прижимает к себе фигурку дракона, которая непременно должна лежать рядом.
В тишине слышно, как потрескивают свечи. Магический воск неравномерный, после восстановления иногда формируются более плотные участки, которые требуют больше тепла для плавления и сгорают с крошечным взрывом.
Когда убеждаюсь, что опасность миновала, обрабатываю раны от когтей на руках, сцепив зубы и сдержанно шипя от того, насколько щиплет. Заматываю располосованные предплечья бинтами и натягиваю домашнее платье.
Теперь на неделю моя форма – только платье с длинным рукавом. Жарко не жарко, а светить перед Темным бинтами не собираюсь. Из-за лишних вопросов.
На глаза попадаются документы, которые я так и не отнесла ректору. Перебьется. Незачем они ему ночью. Убираю их в стол и гашу свечи в канделябрах, оставляя только в подсвечнике на тумбочке у кровати.
Я не могу завтра оставить Аллана на няню. Что, если приступ внезапно повторится? Она может сдать, да и, скорее всего, сдаст нас инквизитору. А вот как поступит он, уже остается загадкой. Если тот решит донести выше и забрать Аллана, тогда я пойду ва-банк. О его тайне тоже узнают. За Аллана я готова бороться до последнего.
Я уже собираюсь залезть в кровать и задуть свечу, чтобы комнату поглотил полнейший мрак, как раздается стук в дверь. Кажется, мы это уже проходили. Скриплю зубами, потому что догадываюсь, кто стоит по ту сторону двери. Настырный невыносимый Темный.
Стук повторяется, и я достаю из стола бумаги и направляюсь к двери.
Глаза Рейнарда недовольно сверкают:
– Мисс Антис, кажется, я приказывал вам принести документы сегодня вечером, – громко рычит он.
– А вы всегда ходите, чтобы сами забрать документы, которые вам не донесли? – огрызаюсь я. – Вы считаете приличным в ночное время приходить к незамужним девушкам?
– Вам ли, одинокой женщине с ребенком, говорить о приличиях? – усмехается инквизитор. Он делает шаг ближе и с ухмылкой толкает дверь.
Мне кажется, меня разорвёт от негодования, всколыхнувшегося в этот момент во мне. И он смеет мне заявлять подобные вещи? Какое ему вообще дело? Я вновь сетую на то, что ни одно мое проклятие не сработает. Циник. Лицемер.
– Я вас не приглашала заходить! – шиплю я и наваливаюсь всем телом на дверь, чтобы не дать Темному войти. – Неспокойной вам ночи!
Я впихиваю ему в руки документы и, резко выталкивая недовольного ректора, захлопываю дверь прямо перед его носом. Какое же счастье, что в темноте не видно моих слез, которые предательски текут по щекам. Темный стучит снова, требует открыть дверь. Плевать. Сейчас он мне не начальник. И это не рабочее место, а моя личная комната.
Прислоняюсь спиной к двери, дожидаюсь, когда станет тихо, и даю волю своим рыданиям. Всемудрый ему судья. С сегодняшнего дня мне нужно во что бы то ни стало держаться за это место. Мне нужны деньги на зелья для Аллана. И мне нужно закончить исследование. Мне и Варгусу.
Несмотря на то что заснула ближе к рассвету, встаю рано, чтобы застать время, когда коридоры академии еще пусты. Пока одеваюсь, предпочитаю лишний раз не заглядывать в зеркало. Ночные слезы еще никого не красили. Хотя, если хорошенько поразмыслить, на самом деле плевать. Я не для ублажения инквизиторских глаз работаю. Главное, чтобы с Алланом все было хорошо.
Поторапливаю сына, когда вижу, что солнечный свет уже заливает весь пол в комнате. По пустынным безмолвным коридорам мы спускаемся в холл. Варгус сегодня всю ночь следил за реакцией между двумя взрывоопасными компонентами, поэтому у него выходной, и он еще только собирается в общежитие.
Мне нельзя оставлять Аллана с няней, пока не разберусь с его приступами. Она показалась мне очень доброй и милой женщиной, несмотря на весь свой строгий вид. Но никто мне не может гарантировать, что она не доносит все Темному. Меня все больше терзают сомнения: он действительно искренне помогал Филу или просто втерся к ним в доверие, чтобы накрыть сразу всю компанию.
Меня передергивает от мысли о том, что это может быть правдой. Тогда сколько драконов, которых спасли мы с Филом, окажутся под угрозой? А нам за невыполнение императорского указа, требующего доносить о случаях выявления драконов, вообще, грозит плаха.
Аллана надо хорошо спрятать. И постараться, чтобы никто о нем не узнал. Единственный выход сейчас – отправить Аллана на сегодняшний день к Варгусу. Он точно сможет ему помочь в случае приступа. По крайней мере, до моего прихода. Может даже Фила позвать. И, конечно, сохранит все в тайне.
В холле никого нет. Стук моих каблуков и частый топот детских ног гулко разносятся по огромному помещению с крышей в виде витражного купола. На полу растекаются яркие, разноцветные капли, по которым радостно прыгает Аллан. Как только он замечает Варгуса, со всей детской яркостью эмоций кидается его обнимать.
Это настолько трогательно, что я закусываю губу, чтобы сдержать слезы. Сердце замирает, а кожу слегка обжигает, будто по мне скользнула темная магия. Оборачиваюсь, но никого не замечаю. Показалось?
– Ну что, приятель, – Варгус взъерошивает волосы Аллана. – Чем сегодня займемся?
– Полетами! – воодушевлённо вскрикивает сын и машет руками, как крыльями.
– Как скажешь, – улыбается ему мой приятель.
– Спасибо тебе огромное, – я с искренней благодарностью обнимаю Варгуса и тихо шепчу на ухо: – Это началось. Мне страшно.
Он легко и ободряюще похлопывает меня по спине.
– Все будет хорошо. Мы обязательно найдем выход.
Варгус берет Аллана за руку, и они, болтая о чем-то, выходят из академии. Я долго провожаю их взглядом, пока они не скрываются за поворотом. И тут меня словно окатывает холодной водой.
Резко оборачиваюсь и встречаюсь с горящими раздражением зелеными глазами. Ректор стоит у нижней ступеньки лестницы и рассматривает меня. Скользит по мне своим взглядом. На скулах играют желваки, челюсти напряжены, а кулаки сжаты.
Я поднимаю бровь, задавая немой вопрос. Но ответа не получаю. Поэтому подбираю юбку и, стараясь выглядеть непринужденно, прохожу мимо него, чтобы подняться по лестнице. Рабочий день еще не начался, поэтому он ничего не может мне сделать.
Однако внутри все сжимается от ощущения того, что грядет буря. Чувствую, как каменеют мышцы спины под пристальным взглядом Темного. Сбивается дыхание.
Он идет следом за мной через пустую приемную, а перед кабинетом обгоняет и открывает мне дверь. Усмехаюсь. Какая галантность! И не скажешь, что Темный.
– Вы сегодня рано, мисс Антис. Похвальное рвение к работе, – колко кидает замечание инквизитор.
– Я не привыкла отлынивать от работы, господин ректор, – отвечаю я и иду к столу.
– Послушай! Вчера… – он хватает меня за предплечье и резко разворачивает к себе.
Я вскрикиваю от боли, а инквизитор переводит потемневший взгляд на мою руку, где бинты предательски выглядывают из-под манжеты.
Это что? Я слышала рычание? Нет, это был треск ткани моего рукава и бинтов. Я не знаю, как он это сделал. Но после одного мимолетного движения все мои старания скрыть царапины от когтей Аллана пошли прахом. Теперь глубокие ранки треугольной формы, специфичные для драконьих когтей, и полосы с запекшейся кровью были представлены на обозрение его бессердечности.
Если я думала, что Темный до этого был не в духе, то теперь кажется, что он сейчас трансформируется в дракона и съест меня. Его пальцы сильнее сжимаются на моем запястье.
– Драконьи когти… – рычит он, переводя взгляд с моих ран на мое лицо. – Убью!
Глава 9
Я резко отшатываюсь, пытаясь вырвать руку из его хватки. Кого он собрался убивать?
– Кто? – Темный тянет мое запястье на себя и нависает надо мной. – Кто он?
Я прищуриваюсь и перевожу взгляд с одного его глаза на другой, чтобы понять, неужели он действительно думает, что я возьму и расскажу ему?
– Вы сейчас про кого, господин ректор? – с ухмылкой отвечаю я.
А у самой в груди все немеет от волнения. Что, если прознает? Что, если… Не хочу думать.
– Кто оставил эти следы на ваших руках? – давит он на меня.
– Сами же видите, дракон, – я решаю не уходить от ответа там, где это бессмысленно.
– Кто он? – Темный еще сильнее сжимает мою руку.
– У вас другие вопросы кончились? – усмехаюсь и провоцирую я.
Его взгляд темнеет, а зрачок на миг становится вертикальным. Интересно, он сам заметил этот момент? Тонкая грань. Надо не перестараться.
– Я не знаю, кто он. Это произошло в городе, после того как я отнесла ваши вещи в чистку, – сообщаю я.
– Где именно? – допытывается Темный.
– Не помню уже, – огрызаюсь я. – Я нечасто хожу в район с элитной чисткой одежды. Точнее, хотите знать, как часто? Никогда!
– Как он выглядел? – не ведется на мои слова Темный.
– А вы сейчас со мной как начальник говорите, или я уже на допросе у инквизитора? – не выдерживаю я.
После этих моих слов он отстраняется, но глаза по-прежнему колко впиваются в меня.
– Покажите вторую руку, – требует мужчина.
– И не подумаю! – я снова пытаюсь выдернуть руку из его пальцев. Бесполезно.
– Их надо залечить, – решает за меня Рейнард.
Я качаю головой. Ну, надо же, какая забота! Поистине внимательный начальник!
– Не волнуйтесь. Обращусь к лекарю, – возвращаю я ему его же фразу, брошенную пять лет назад.
Он морщится, как будто тоже помнит этот момент. Хотя нет, конечно, просто его бесит, что я с ним спорю.
– И как вы ему объясните следы от драконьих когтей? – едко ухмыляется ректор. – Он сообщит инквизитору, и вовсе не мне. Просто потому, что должен. И вас загоняют по допросам. Будут проверять на ложь. Как вы думаете, много ли внимания вы сможете уделять ребенку?
Я стискиваю зубы и позволяю ему наложить целительное плетение на мою руку. Ранки почти сразу затягиваются, оставляя после себя лишь светло-розовые следы.
– Другую, – приказывает Темный.
Нехотя протягиваю второе запястье, но только после того, как аккуратно расстегиваю манжету. Хватит и того, что предыдущую мне нужно теперь чинить. Рейнард с той же легкостью, что и в предыдущий раз, избавляет мою руку от бинтов. На этой руке, особенно с внутренней стороны предплечья, царапины глубже. Кровь местами до сих пор сочится.
Темный медленно проводит рукой над ранами от локтя к кисти, накладывая плетение, а потом внезапно не останавливается, а касается кончиками пальцев моей ладони. Горячее, практически ласковое прикосновение электрическим током пробегает по телу, сбивая дыхание.
Мой взгляд, как и взгляд Рейнарда, падает на ладонь. Уродливые неровные шрамы бросаются в глаза. Кажется, что в этот момент руки Темного напрягаются, но он тут же формирует новое плетение, чтобы исправить это.
Я отдергиваю руку. Нет, не надо мне убирать шрамы. Они не только и не столько на ладони. Они на сердце. И они – отличное напоминание, от кого мне стоит держаться подальше.
Темный не настаивает и отпускает меня. Я тут же отворачиваюсь и пытаюсь как-то поправить порванную манжету, но она висит как тряпка. Собственно, как и половина рукава.
В раздражении бурчу себе под нос неприличное ругательство. Слышу невнятный хмык сзади. Ему еще и смешно? Оборачиваюсь, готовая высказать за то, что он мне испортил платье. Но мужчина с серьезным видом уже сидит за столом и рассматривает какие-то бумаги.
– Мисс Антис, сходите переоденьтесь, – небрежно бросает он. – Моя помощница должна выглядеть аккуратно.
Я закипаю и, прежде чем успеваю вступить с ним в новую перепалку, выхожу из кабинета. Бесит! Ненавижу!
С этими мыслями я пересекаю приемную, где меня оценивающе снова рассматривает мисс Пуфти. Конечно же, от ее придирчивого взора не ускользает мой рукав. Она даже приподнимается из кресла, чтобы поподробнее рассмотреть, а потом, снабдив изрядной долей ее богатой фантазии, рассказать об этом всем на обеде.
Пробираюсь по коридорам до своей комнаты. Похоже, еще после вчерашнего рассказа обо мне и полуобнаженном ректоре я стала центром домыслов и обсуждений. Ловлю несколько заинтересованных мужских и любопытных женских взглядов.
Как же было спокойно без этого Темного в ректорском кресле! Главное, теперь сильно не прислушиваться к сплетням, иначе настроение будет еще хуже.
Переодеваю платье и радуюсь, что сегодня решила отправить Аллана к Варгусу, поэтому в комнате нет няни. Еще и ей объяснять неподобающий вид матери ребенка было бы очень неуютно. И ведь не скажешь же, что это ректор совсем обнаглел.
По ощущениям я успеваю вернуться быстрее, чем ожидала. Секретарши уже нет. Кто же, кроме нее, новости, как сорока на хвосте, разносить будет? Дергаю ручку двери и застываю на пороге.
В кабинете ректор не один. Спиной ко мне в гостевом кресле сидит Варгус, а на коленях Рейнарда, за ректорским столом, удобно устроился Аллан.
Глава 10
– О, а вот и мисс Антис! – с улыбкой говорит ректор, а в его глазах плещется хитрость всего мира. – Проходите, мы как раз обсуждали будущее вашего проекта.
Я смотрю на Аллана, сидящего на руках у Рейнарда, и у меня темнеет от негодования в глазах. С какой стати он вообще лезет к моему сыну?! Кто ему разрешал?
– Аллан, милый, иди ко мне, – я улыбаюсь сыну и мимоходом бросаю убивающий взгляд на Варгуса. Предатель!
– Мама! Мне тут дядя Рейн разрешил порисовать! – Аллан машет листочком с нарисованным драконом, а я с ужасом узнаю в этом листочке свидетельство на сына.
Рот шокированно открывается, и оттуда вырывается только сдавленный «ох». Перевожу взгляд на «дядю Рейна». Он это специально сделал! Гад такой!
Ректор притворно «пугается», когда смотрит на то, на чем рисовал Аллан, а потом выдает гениальное:
– Мисс Антис, прошу прощения! – ага, а его победная улыбка говорит об обратном. – Я обязательно срочно займусь тем, чтобы вам выдали новое свидетельство. Вам даже не придется беспокоиться.
А вот тут он не прав. Я хоть и отдала кучу денег для того, чтобы сделали документы и не приставали с вопросами об отце. Но кто знает, насколько качественно во всех архивах прописали факт рождения Аллана. Поэтому сердце все равно забилось чаще.
– Вы же, надеюсь, не скрываете от отца его сына? – выгибает бровь Рейнард. – Понимаете, что это запрещено законом?
Я стискиваю зубы. Варгус неловко откашливается, напоминая о своем присутствии. Снова награждаю его неодобрительным взглядом. Сложно было всего лишь провести день подальше от ректора?
– Нет, конечно, – уверенно отвечаю я. – Отец не будет разыскивать ребенка.
Ректор спускает Аллана с колен, и тот тут же бежит ко мне.
– Смотри, какой у дяди Рейна карандашик есть! – сын показывает мне пишущий кристалл, который меняет цвет при нажатии на его основание. – Он мне его подарил!
Я улыбаюсь Аллану, а у самой кошки на душе скребут. Такой артефакт стоит как три моих месячных зарплаты. А тут «подарил»! Да он просто пытается купить ребенка, а я и сделать ничего не могу. Не могу просто вот так расстроить Аллана и сказать вернуть подарок. Но Темному я это просто так не спущу. Выскажу. Потом.
Усаживаю Аллана на свое место с нормальными листами для рисования, сама присаживаюсь на краешек дивана. В спине чувство, будто кол вбили, такое дикое напряжение.
– Итак, по поводу вашей работы, – возвращается к делу Темный. – При постановке экспериментов допущено много ошибок, которые полностью лишают шанса на удачу.
Мы с Варгусом замираем и переглядываемся. Профессор Барнс направлял нас на каждом этапе. Неужели ректор хочет просто сорвать эксперимент? Естественно, ему, как инквизитору, работа над составом, стабилизирующим драконов, невыгодна. Более того, он должен всячески тормозить его, даже сменить нам тему. Но он же сам дракон. Он же понимает, насколько это важно.
– Мы с вами выстроим новую систему, заменим пару компонентов, – он внимательно всматривается в листы с данными. – И, пожалуй, я буду сам проводить все опыты с вами. А то, как я заметил, у вас проблемы с защитной одеждой и техникой безопасности…
Не зря я напряглась. Он рядом. В замкнутом маленьком пространстве лаборантской. В ночном эксперименте?! Упаси Всемудрый!
– Возможно, вам будет достаточно контролировать наши результаты? – озвучивает мои мысли Варгус.
– Чтобы вы опять все испортили или что-то подпалили? – отрезает Темный. – Это не обсуждается. Варгус Берден, вы можете быть свободны. Если будут какие-то изменения, я сообщу.
Я чувствую, как раздражен Варгус. Для него эта работа – практически вопрос жизни и смерти. А сейчас вся она под вопросом.
– Аллан, собирайся… – начинаю я.
– Я думаю, нет необходимости отправлять ребенка. Я сегодня разрешу вам освободиться раньше, – внезапно заявляет Темный, а потом с нажимом добавляет: – Всего доброго, аспирант Берден.
Варгус сжимает кулаки:
– Лейя, встретимся в столовой, – говорит он и выходит из кабинета, даже не прощаясь.
Аллан отрывается от рисования и смотрит на только что громко закрывшуюся дверь. Его уголки губ медленно опускаются, он переводит на меня жалостливый взгляд.
– А почему дядя Варгус ушел? – нахмурившись и надув губки, спрашивает Аллан. – Я хотел с ним еще поиграть. Может, он придет к нам снова на ночь?
Глава 11
До меня не сразу доходит двусмысленность этой фразы. Но, когда доходит, я задерживаю дыхание и перевожу взгляд на ректора. До меня доносятся лишь крохи темной магии, которая струится вокруг него. Злится. Нет, в ярости!
– И часто к вам дядя Варгус приходит? – на удивление спокойно спрашивает Рейнард, обращаясь к Аллану, но глядя четко мне в глаза.
– Нет, – честно отвечает Аллан. Я даже успеваю расслабиться, пока он не добавляет: – Дядя Фил чаще. Только он ненадолго.
Промелькнувшее имя Фила заставляет меня запаниковать. Становится резко плевать на мою репутацию в глазах Темного. Судя по его заявлениям, она и так уже ниже плинтуса. А вот о том, что я была связана с компанией Фила, знать Рейнарду совсем необязательно. Еще сложит два и два, догадается, что это я его спасла.
– Аллан, ты не проголодался? – переключаю я внимание. – Идем в столовую сходим? С дядей Варгусом пообедаем?
– Вы никуда не пойдете, – отрезает Темный. – Не нужно таскать никуда ребенка. Еду принесут сюда.
Глаза Рейнарда сияют ярко-зеленым светом, ноздри хищно расширяются, а перо в руке не выдерживает того, как его сжимают сильные мужские пальцы. Магия клубится, страшно завихряясь вокруг ректора. Я ежусь от страха, что она может коснуться меня или Аллана. А сын сейчас может быть очень чувствителен к любому магическому воздействию.
Встаю и подхожу к сыну, интуитивно закрывая его от Темного.
– А мне принесут мороженое? – доверчиво распахнув глаза, Аллан глядит на Рейнарда. – Ванильное!
Я усаживаю ребенка себе на колени и крепко обнимаю. Он так приятно пахнет – теплым летним лесом. Сразу на лице появляется улыбка. И пусть этот Темный рычит, сколько ему вздумается. Пусть домысливает и придумывает невесть что. Я уверена, что смогу это пережить, вытерпеть, пока у меня есть силы и Аллан.