Золушка для мажора

9 глава

Сатир

Взбудораженный до дрожи, я помчался домой и тут же вцепился в телефон — будто от этого зависела моя жизнь! Круг подозреваемых схлопнулся, как проколотый шарик: рыжих в универе — раз‑два и обчёлся, а уж таких огненных, сочных — вообще единицы.

Рывком открываю чаты универа и начинаю шерстить аватарки. Прокручиваю список, прищуриваюсь, вглядываюсь в каждую картинку так, будто от этого зависит судьба вселенной.

Рыжие волосы — это, блин, настоящая экзотика. Девчонки, конечно, обожают ставить на аватарки себя — непременно в самых «убийственных» ракурсах, в этих их кружочках.

Но тут меня ждёт облом: львиная доля аватарок — какой‑то космический хаос: мемы, цветы, сердечки и прочая невнятная чухня. Серьёзно? Это вообще не то, на что я рассчитывал!

Продолжаю методично пролистывать профили — скроллю так, что пальцы в хлам. Время от времени зумирую картинки, чтобы разглядеть детали: ну а как ещё понять, моя это рыжая бестия или нет?

Из всей этой безумной толпы отыскал только трёх рыжих. Но, блин, не те — не такие огненные, как надо. Впрочем, эти девчонки любят перекрашиваться чаще, чем носки менять. Ну их, думать об этом некогда!

Решаю не тормозить и сразу в бой: открываю личку каждой из трёх красоток, кидаю фото с вписки и пишу с налётом загадочности:

«Это ты?»

И, конечно же! Каждая из этих куриц отвечает:

«Да, это я!»

Серьёзно?!

Отшвыриваю телефон, откидываюсь на спинку кресла и пялюсь в потолок. В голове — полный хаос, будто там ураган пронёсся. Как, ну как теперь разобраться, кто из них моя рыжая?!

Встаю, начинаю нервно нарезать круги по комнате, тереблю волосы, будто от этого до меня дойдёт тайна вселенной. Мозг кипит, но ни одной толковой мысли.

И чё‑то прям нутром чую: моя точно не стала бы признаваться. Не просто так она слиняла и завернулась в этот свой туман из тайн. Но я не из тех, кто ждёт у моря погоды.

Решаю: встречаюсь сразу с тремя. Ждать до завтра? Да ну на фиг! Звоню, назначаю встречу в кафешке возле дома — через час, точка.

Чтобы не прозябать в бездействии, достаю левую симку, швыряю в чат универа фотку и с ухмылкой строчу: «Отзовись, незнакомка».

По‑идиотски? Абсолютно! Но мне реально похер. Себя на фотке затёр, чтоб никто не просёк, кто автор этого цирка.

Отправляю сообщение — и понеслось! В чате такое бурление началось, будто бомбу кинул.

Естественно, остроумные кореши взорвались смехом — ржали так, что стены тряслись. Стеба было столько, что лезть туда с комментариями — чистое самоубийство.

Час уже на исходе — я быстро собрался и слинял из дома.

Захожу в кафешку, сканирую обстановку — и сразу ясно: ни одна из этой троицы не тянет на мою незнакомку.

Первая — пышка не в моём вкусе, вторая — с лицом, как у лошади из мультика, а третья вообще с этой дурацкой карешкой, будто из нулевых вернулась.

Медленно обвожу взглядом каждую, делаю круг вокруг столика, разворачиваюсь и чеканю шаг к выходу.

Время — деньги, а тут явно не мой лот. Не стал разводить сопли, свалил без лишних слов.

Уже на улице хладнокровно заблочил всех троих — знаю я этих куриц: начнут написывать, названивать, устраивать драмы. Нахрен надо, у меня и без этого жизнь — говно!

Не успел и шагу в дом сделать — Геля как метеор вылетела, будто из пушки выстрелила, и вмазала тяжёлой дверью прямо в лоб!

— А‑а‑а, блин! Сука, прибью! — заорал я, хватаясь за шишак, который вздулся моментально, будто рог у единорога. — Ты чё творишь, дура?!

— Ой‑ой‑ой, прости‑прости, я не специально! — затараторила она, глаза круглые, как два пятака. — Пошли скорее на кухню, ну давай же! — Схватила меня за руку, будто я сбегать собираюсь, и потащила, как буксир.

— Надо приложить холодное, срочно! — Ныряет в морозилку, шуршит там, как белка в дупле, и выхватывает целую замороженную курицу, будто это не курица, а священный грааль.

— На, приложи! — И хрясь! — Со всей дури треснула этой ледяной тушкой прямо по лбу.

— Ты издеваешься?! — взвыл я, отпрыгивая, как ошпаренный. — Твою мать, Геля! — шиплю на неё, перехватывая эту курицу и прижимая к пульсирующей шишке. — Прибить тебя мало! Ты когда‑нибудь будешь смотреть, куда несёшься, идиотка?! — взрываюсь, голос дрожит от злости.

— Да откуда я знала, что ты прямо возле двери торчишь?! — отмазывается она, вскидывая руки.

— Идиотка! — вырывается у меня, и я даже не пытаюсь фильтровать базар.

— Да пошёл ты, придурок! — фыркает она, дёргается резко, будто её током ударило, и шагает к выходу, задирая нос. — Ему помочь хочешь, а он, как всегда, только гавкает! Ну и сиди тут со своей шишкой, долбонавт!

Я уже не слушал, что она там бубнит, — телефон вдруг вибрирует, и я вижу это странное сообщение от номера без авы:

«Не ищи меня».

Замираю. Сердце пропускает удар, будто я на американских горках сорвался вниз. Перечитываю эти три слова раз, потом ещё раз, будто они на другом языке написаны. Пальцы чуть подрагивают, словно по ним ток пустили.

Вот тут мой пульс просто вырубается на секунду, а потом срывается в дикий галоп, будто я стометровку бегу. В голове только одно: это она. На каком‑то животном уровне, без всяких доказательств, просто знаю.

Глаза приклеены к экрану. Снова и снова прокручиваю её слова, будто они закодированы, и если вчитаться — раскроется тайный смысл.

Рука зависает над экраном, но нажать боюсь. А что, если… Что, если я всё‑таки выцеплю инфу по этому номеру? Что это даст? Найду ли я хоть что‑то, или это будет как искать иголку в стоге сена?

Внутри всё сжимается от этой мысли — будто стою на краю пропасти и не знаю, прыгать или отступить.

Сажусь на стул, будто меня подкосило, кладу телефон перед собой, как бомбу замедленного действия. Закрываю глаза, пытаюсь собрать мысли в кучу — а они разбегаются, как тараканы при свете.

В голове — полный хаос, миллион вариантов, но ни один не кажется правильным.

«Пиши что‑нибудь!» — орёт внутренний голос. Да пишу я, пишу, только всё не то!

Я должен выдать такой ответ, чтобы она не смогла промолчать. Чтобы зацепить её за живое, встряхнуть, заставить ответить.

Не просто «ок» или «понятно», а чтобы развернулась на сто восемьдесят и пошла со мной в диалог. Хоть так, через эти чёртовы сообщения — уже победа.

Руки потеют, сердце колотится, как после стометровки. «Ну давай, придумай что‑то стоящее!» — мысленно пинаю себя.

Один неверный шаг — и она снова исчезнет. А я не могу этого допустить. Надо выжать максимум из этих ста шестидесяти символов. Сейчас или никогда.

10 глава

Сатир

Я набираю воздух в грудь, будто перед прыжком в ледяную воду, и начинаю печатать. Набираю текст — стираю, набираю и снова стираю, и так раз пять.
В голове — полный хаос, но я обязан что‑то придумать. Без вариантов!
Наконец до меня доходит. Если играет она, значит, я разверну эту игру в свою пользу — и выиграю.
Печатаю без тени сомнения, с холодным расчётом:
«Я знаю, кто ты!»
Она должна среагировать!
Понятно, что я блефую по полной. Но она‑то будет думать, что я в теме. Иначе я вообще ни черта не смыслю в этих девчачьих загадках.
Отправляю. Смотрю на экран так напряжённо, будто он сейчас взорвётся или испепелит меня взглядом. Секунды тянутся, как жвачка, которую никак не разорвать.
Вдруг телефон вибрирует. Сердце подскакивает к горлу, будто хочет выпрыгнуть.
«А я думала, что до тебя никогда не дойдёт».
Губы сами растягиваются в хищной ухмылке. Попалась! Она отвечает. Значит, я её зацепил — и крепко.
«Считаешь меня тупым качком?»
Пауза. Долгая. Невыносимая.
Экран загорается снова:
«Не то чтобы…»
Ну, такого стеба в мой адрес ещё не было. Но ей, ладно, прощается — пока. Сначала я утолю свою жажду интриги, а потом… потом поплатится за свои игры. Не она первая, не она последняя.
Пока интерес держится на острие ножа — на этой неизвестности и острых ощущениях. А потом он растает, как дым на ветру.
«Понял. Давай встретимся и узнаем друг друга поближе?»
Молчание. Долгое, густое, как ночной туман. Я почти слышу, как она думает. Взвешивает. Решает.
Наконец — три точки. Они пляшут на экране, будто нервные импульсы, бьющие в такт моему сердцу.
«Хорошо. Завтра. В шесть. У фонтана в парке. Не дай мне пожалеть о своём решении».
Я выдыхаю так, будто держал дыхание целый час. А это оказалось не так сложно, как мне казалось. Девчонка сговорчивая — просто не знала, что я её ищу.
Супер!
Адреналин бьёт так, что аж искры из глаз. Надо куда‑то это выплеснуть.
«Буду там. В шесть».
Откладываю телефон, но не могу оторвать от него взгляд. В голове — вихрь, торнадо, ураган эмоций.
Подхожу к перекладине и делаю несколько подходов. Энергия уходит в мышцы, эмоции оседают в ожидании завтрашнего вечера.
Мне реально стало легче, будто тяжёлый груз свалился с плеч. По нашей переписке я понял: с ней будет несложно.
Поэтому, абсолютно расслабленный, спускаюсь вниз, чтобы поужинать и рвануть в бассейн.
На вечеринку? Не, не хочу. Там скучно и однообразно — будто в зомби‑апокалипсисе, только без экшена.
Дорога до бассейна занимает около получаса. Всё это время я еду как на иголках. Ожидаю завтрашнего дня, как манны небесной. Руки чешутся, ноги нервно подрагивают.
Эйфория в башке — нереальная. Будто моя самая заветная мечта вот‑вот осуществится. Как идиот, честное слово. Но мне по кайфу.
Я захожу в бассейн, вдыхаю влажный хлорированный воздух — он всегда действует на меня как успокоительное.
Разминаю плечи, оглядываюсь: в это время тут почти пусто, только пара человек мерно рассекают воду в дальнем углу.
Направляюсь к средней дорожке, скидываю полотенце, делаю пробный заход в воду. Прохладная гладь обнимает тело, смывая остатки напряжения.
Начинаю плавный кроль, отсчитывая гребки, позволяя ритму движений упорядочить мысли.
На третьем круге замечаю девчонку. Лицо знакомое, но не могу вспомнить, где я её видел.
Она появляется у противоположного бортика — в голубой плавательной шапке и лаконичном чёрном купальнике. Движется уверенно, с правильной техникой, будто скользит сквозь воду без усилий.
Может, здесь и видел, только внимания не обращал?
Я замедляюсь, придерживаясь за разделительный канат, и невольно засматриваюсь.
Даже сквозь капли на очках её лицо кажется мне до странности знакомым — тонкие черты, сосредоточенный взгляд, лёгкая складка между бровей. Милое. Слишком милое для моего нынешнего состояния душевного хаоса.
Она завершает дистанцию и поворачивается к бортику — как раз в мою сторону. Наши взгляды встречаются. На долю секунды мне кажется, что она узнаёт меня, но тут же отворачивается, поправляет очки и начинает новый круг.
Её реакция настораживает. Какого чёрта в последнее время происходит? Может, я стал слишком внимателен к чужой реакции?
Я отталкиваюсь от бортика и плыву следом, держа дистанцию. Зачем? Сам не знаю. Но что‑то тянет проследить за ней.
Она заканчивает заплыв, снимает очки, потирает подушечками пальцев кожу под глазами.
Я замираю у бортика, не решаясь приблизиться. Вода стекает по лицу, мешая разглядеть детали, но я всё равно вижу — она улыбается. Не мне. Просто так. Сама по себе. И от этой улыбки внутри что‑то переворачивается.
Собираюсь с духом, отталкиваюсь и плыву к её бортику. Но в тот момент, когда я уже готов вынырнуть рядом с ней, она берёт полотенце, бросает взгляд на часы и быстро направляется к выходу.
Остаюсь в воде, глядя ей вслед. Красивая фигура будоражит сознание. Слишком идеальная. Ни одного изъяна. Тонкая талия, длинные красивые ноги и попка — орешек. Ну и где мы могли встречаться?
Не трахались точно. Такую бы я запомнил.
Вот и отвлёкся. Теперь незнакомка не такая уж и желанная. Всё‑таки рано мне остепеняться. Пусть Поэт сам грезит об одной единственной.
—————

Как думаете, состоится встреча?

11 глава

Сатир

– Если друг оказался вдруг? Что делать заскучавшему Поэту? – догоняет меня стихоплюй в дверях универа.

– И тебе не хворать, – протягиваю руку, стараясь не закатить глаза.

Поэт смотрит с подозрением, но сжимает ладонь так, будто хочет выжать из неё всю душу.

– А я ведь серьёзно, Сатир! Рассказывай, где пропадаешь? Забросил меня совсем. А ведь у меня тонкая натура, могу обидеться – и всё, пиши пропало! – пытается надавить на жалость, размахивая руками.

– Поэт, а ведь ты нормальный. Можешь без этой дичи разговаривать? Меня твои дебильные стихи достали, – накидываю ему тему, стараясь сохранить остатки терпения.

– Не переводи стрелки, чувак! Ты мне не нравишься. Мутный ты какой‑то стал, будто подменили, – хмурится, брови сходятся на переносице в одну монобровь.

– Давай не сейчас, окей? Если всё срастётся, завтра расскажу, – решаю, что надо хоть с кем‑то поделиться, а то меня порвёт на молекулы.

Заходим в аудиторию, плюхаемся по местам.

– Мальчишки, у меня сегодня хата свободная! – подсаживается к нам главная по членам Инка, глаза сверкают, как неоновые вывески. – С вас разговорная вода, а с меня – полный дом девочек! – стреляет глазами то в меня, то в Поэта, будто прицеливается.

Друг реагирует нейтрально, как и я. Но если у меня уже есть планы, то что с Поэтом?

– Сегодня без меня, – отвечаю скучающим голосом, мысленно уже там – у фонтана, в шесть вечера.

– И без меня, – разводит руками Поэт, будто сдаёт позиции на поле боя.

– Вы серьёзно?! – смотрит на нас, округлив глаза, будто видит впервые. – Вы же ни одной тусы не пропускаете, че за дела?! – повышает голос от удивления, аж эхо по аудитории.

– Ну прикинь, стареем, – ухмыляюсь я, думая лишь о рыжей.

Внутри всё горит, как на пожарище.

– Вы чего?! Последний курс, надо отрываться по полной! Потом экзамены, и не до вечеринок будет, че вы как неродные?! – такие себе попытки переубедить нас, будто уговаривает двух упрямых баранов.

– Пора, красавица, очнись. Нам пофиг на твои загоны. Свали‑ка с парты нашей поскорей, – отвечает Поэт в своём любимом стёбностихотворном стиле, ухмыляясь, как кот, который только что слопал сметану.

– Да пошли вы! Шершню предложу, вы совсем сдулись! – резко подрывается и валит на своё место, аж дышать легче стало без её приторных духов.

Вообще похрен. Поэт правильно сделал – «побрил» эту пиявку на раз‑два.

Пары наконец‑то закончились. Мы вываливаемся из универа – я, Поэт и Шэр, который припёрся только ко второй паре. Видите ли, пришлось съездить с утра на работу и только потом на учёбу.

Тут и я задумался. Может, пора найти подработку? Отцовские бабки – хорошо, но свои лучше.

Мысли развеялись, как только я увидел прямо перед нами эту ботаншу. Ту самую, которую я с ног сбил.

Стоит, книжки в обнимку держит, смотрит на нас поверх очков с таким видом, будто весь мир ей должен.

Поэт, как всегда, первым в бой:

– О, привет! Как жизнь книжная? – улыбается во весь рот, будто они сто лет знакомы.

Ботанша вскидывает бровь, но не тушуется:

– Жизнь кипит, пока некоторые спят на парах, – кивает в сторону засыпанного Шэра; он умудрился выспаться на последней паре.

Хоть и в очках, а взгляд цепкий. Подмечает каждую мелочь, которую обычный студент не заметил бы.

И всё равно эти очки искажают её глаза. Да там линзы толстенные, как у моей бабки.

Поэт заливается хохотом. Шэр хмыкает, явно оценив остроту.

А я стою в стороне и чувствую, как внутри всё закипает. Какого чёрта она так легко с ним перешучивается? Будто они сто лет друг друга знают.

– Ого, да ты огонь! – продолжает Поэт. – Может, кофе попьём? Я знаю одну кафешку неподалёку, там варят такой напиток, после которого даже Сатир начнёт улыбаться.

Она смеётся, а я замечаю несвойственную для ботанш белизну зубов:

– Если Сатир начнёт улыбаться, мир точно рухнет. Но за предложение спасибо. Может, как‑нибудь.

Откуда у неё такая уверенность в себе? Такие, как она, сопят в трубочку и убегают, краснея, от внимания парней.

Я не выдерживаю:

– Ну‑ну, «как‑нибудь», – фыркаю, скрещивая руки на груди. – Можно подумать, тебя каждый день в кафе приглашают.

Она поворачивается ко мне, взгляд – лёд:

– А ты у нас, видимо, всё ещё ждёшь, что я брошусь тебе на шею с благодарностями за то, что чуть не устроил мне сотряс?

Поэт хлопает меня по плечу:

– Сатир, расслабься. Видишь, человек умеет за себя постоять. Это круто.

Это какой‑то сюр!

– Круто, – цежу сквозь зубы. – Очень интересный экземпляр. – задумываюсь я, разглядывая застиранную блузку и явный контраст ухоженных рук.

Ботаничка пожимает плечами:

– То же самое могу сказать и про тебя. С виду нормальный парень, но язык у тебя и дела поганые.

Вот это храбрая ботанша! Да какого…

Шэр не выдерживает:

– Ладно, ребятишки, прекращаем пикировку. Пойдём уже? У меня уже кишка кишке бьёт по бошке.

У меня говно внутри закипает. Так и хочется заткнуть её красным словцом.

Поэт подмигивает ботанше:

– Если вдруг передумаешь насчёт кофе – знаешь, где меня найти.

Она улыбается – на этот раз как‑то теплее – и кивает.

Парни идут вперёд, а я резко перехватываю очкастую за локоть, наклоняюсь к её уху и цежу сквозь зубы с ледяной яростью:

– Язык свой в жопу себе засунь, когда со мной разговариваешь! – отпихиваю её от себя, как прокажённую, и, не оглядываясь, шагаю следом за парнями.

Внутри ворочается что‑то мерзкое, противное, будто змея в груди шипит. И вдруг – ветерок доносит до меня тот самый аромат жасмина. Лёгкий, дерзкий, будоражащий до дрожи.

Стопорюсь на полпути, словно в транс впадаю. Сознание будто взрывается: кровь по венам бьёт пульсацией, в ушах шумит, а в голове – полный хаос.

«Это вообще нормально?!» – мелькает мысль. Но дух вышибает так, что дышать тяжело.

Резко оборачиваюсь, глаза мечутся по толпе – ищу рыжих. Ни одной. Очкастая не в счёт: её волосы такие тусклые, что хрен поймёшь – рыжая она или русая.

– Я тебя на поводке буду водить. Сатир, ты чего? Реально сыкотно, когда ты пустыми глазами по толпе рыщешь, – тянет Поэт, косясь на меня с недоумением.

– Отвали! – коротко рявкаю, заряжаю ему ладонью удар в плечо и, не дожидаясь ответа, топаю к тачке.

Меня уже конкретно начинает накрывать. До нашей встречи час! Если не свихнусь по дороге, то хоть до фонтана доберусь.

—————

Сегодня скидки на многие мои книги. Успевайте!

https://litnet.com/shrt/g7Zh

12 глава

Сатир

Фантанировать мечтами возле фонтана — не самая лучшая идея. Я бы сказал, больше похоже на тавтологию, но в моём случае — кромешный идиотизм.

И как я мог повестись на этот чёртов развод, в котором подвохов была гора и куча маленьких кочек?

По десятому кругу обхожу нефункционирующий фонтан. Да как бы ни хрена не тепло — минус пять точно есть на улице. Ветер пронизывает до костей, заставляя ёжиться и втягивать голову в плечи. Каждый выдох превращается в маленькое облачко пара, которое тут же рассеивается в морозном воздухе.

А рыжая, видимо, решила меня продинамить и сорваться с крючка. Пятое сообщение улетает от меня, приземляясь в пустом пространстве.

Она даже не читает!

Экран смартфона безжалостно отображает «доставлено», но не «прочитано».

В последнее время мне кажется, что из меня целенаправленно делают лоха.

Где я, сука, свернул не туда?

Знал же, что пропастиной пахнет, что за девками бегать — себя не уважать. А в итоге что?

Придурок я! Вот что!

Злость подогревает изнутри, пульсирует в висках, разгоняет кровь. Не даёт замёрзнуть. Ощущаю, как кулаки непроизвольно сжимаются, а челюсти стискиваются так, что зубы ноют.

Даю ей пять минут и ухожу. Озираюсь по сторонам — прохожие пялятся на меня. Я чувствую, как они тихо посмеиваются надо мной, перешёптываются, и не могу этого стерпеть.

В их взглядах читается нескрываемое любопытство, будто я — главный герой нелепого спектакля.

Отправляю последнее гневное сообщение, уже шестое:

«Да пошла ты!»

Со психом срываюсь с места и иду по тропинке к тачке. Пинаю со всей дури крышку, попавшуюся по дороге, она с грохотом врезается в начищенные до блеска сапожки на длинных каблуках.

Поднимаю глаза выше: ноги ничошные, только немного худоваты, обтянутые капроном, который едва сдерживает натиск мороза.

И как ей не холодно?

Короткая юбка скрывает лишь область паха — ну, переборщил, чуть ниже. Короткая белая шубка и яркие, сочные рыжие волосы, разметавшиеся по плечам, словно пламя на ветру.

Сердце замирает, как перед последним решающим боем. В глазах уже рябит, а если подниму их выше, кажется, совсем сердце остановится. Выдыхаю, будто в омут с головой ныряю.

Поднимаю глаза выше — на ярко‑красные пухлые губы, частые веснушки на щеках и глаза, выразительные, с пышными ресницами. Красивая, эффектная, через чур яркая. Я думал, будет чуть сдержаннее, милее что ли.

Взгляд такой, как у настоящей рыжей бестии — развратный, оценивающий. Никак не могу сообразить: мне нравится то, что я вижу, или мне это напоминает всем известного попугая?

Хитрая ухмылка на её губах заставляет задуматься: кто из нас охотник — я или она?

— Ну, привет, — голос звучит завлекающе, но не сравнить с тем, который звучал в моём сне.

Кажется, я создал в голове идеал, до которого ни одна из знакомых тёлок не дотягивает.

Смотрю оценивающим взглядом — на третий круг пошёл глазами. Не могу зацепиться за что‑то уникальное в её образе. Ну нет в ней изюминки той, которая была во сне, обычная курага.

— Почему тогда сбежала? — хочу понять: моя это рыжая или нет.

В глазах растерянность, забегал взгляд, как у воришки.

— Это допрос? — держится стойко.

— Желание понять, — подхожу к ней ближе.

Ноздри забивает приторный аромат фруктов, сладкий, навязчивый, будто сироп, стекающий по горлу.