Счастье

— Спасибо, — снова выдохнула я, но слова звучали пусто, будто я не верила им.

Он улыбнулся, прижал меня к себе, но я почувствовала, как холодок пробегает по спине. Я отдернула руку, не осознанно, и отступила на шаг назад.

«Не могу доверять ему, — думала я, — а может, не могу доверять себе. Кто он на самом деле? И что случилось с тем Сашей, которого я знала?»

Его глаза, хоть и были знакомыми, казались пустыми, чужими, будто он сам не знает, кем стал и зачем здесь.

— Кира, — тихо произнёс он, — я здесь. Я не хочу, чтобы ты боялась.

Но я не могла избавиться от ощущения, что за этой тенью Саши скрывается что-то неуловимое и тревожное. Мне казалось, что каждый его жест — как игра, маска, которую он надевает, чтобы скрыть что-то очень важное.

Я сжала кулаки, стараясь справиться с волнением, с этой растущей внутри тревогой. Сколько я ещё смогу так? Верить, надеяться, или быть просто жертвой своих страхов?

— Я… — начала я, но слова застряли в горле.

— Всё будет хорошо, — сказал он вновь, и я видела, как он пытается быть рядом, быть опорой. Но для меня опорой становится только тишина...

Вдруг в окно раздался резкий стук. Я подскочила и повернулась — на пороге стояла девушка с ярчайшими желтыми глазами, которые казались светиться изнутри, и пушистым хвостом, плавно покачивающимся за спиной. Она смотрела на меня с такой силой и решимостью, что я сразу поняла — она видела всё. Всё, что произошло, что скрыто, что не рассказано.

— Кира, — ее голос был одновременно мягким и настойчивым, — я знаю, что тебе страшно, но тебе нужно идти со мной. Я не могу объяснить почему, но это важно. Для тебя. Для всех нас.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. В голове роилась куча вопросов, но что-то в ее взгляде не оставляло выбора. Она была не просто гостьей, она была частью чего-то большего, чего-то, что зовет меня в неизвестность.

— Куда? — выдохнула я, и голос дрожал. — Почему именно я?

Она улыбнулась, едва заметно, словно знала ответы, которые пока мне недоступны.

Я посмотрела в ее желтые глаза — огонь, решимость, надежда. И, несмотря на страх, внутри зажегся крохотный огонек любопытства и смелости.

— Хорошо, — тихо сказала я и открыла окно навстречу этой таинственной девушке.

Я сидела на краю кровати, чувствуя, как сердце стучит слишком громко. В комнату вбежал Саша, его взгляд был напряжённым и полным тревоги.

— Кира, — сказал он, — ты не понимаешь, куда ты хочешь идти. Ты не можешь просто так уйти. Не сейчас. Не после всего, что произошло.

Я подняла глаза на него, и внутри разрывалась противоречивая буря — с одной стороны, я так устала от неопределённости, от этого странного мира, с другой — боялась потерять хоть что-то знакомое.

— Саша, — попыталась я спокойно, — я должна знать правду. И если кто-то придёт за мной, я хочу быть готова.

Он подошёл ближе, взял меня за руку...

— Я видела всё, — её голос прозвучал тихо, но уверенно, — Пойдем со мной, Кира. Ты не сможешь уйти от своей судьбы.

Саша вжал меня чуть крепче в ладонь и резко прошептал:

— Не слушай её. Я не отпущу тебя. Ты не одна в этом мире, и если уйдёшь с ней, ты потеряешь всё, что у тебя есть.

Я почувствовала, как ледяной страх пронзает меня. Девушка с жёлтыми глазами шагнула назад, словно уже знала, что я не уйду добровольно. Но её глаза оставались прикованы ко мне, будто её задача была в том, чтобы не оставлять меня в покое.

— Я буду идти за тобой, куда бы ты ни бежала, — её голос теперь был почти шепотом, но в нем звучала угроза и обещание.

Саша сжал мою руку, смотря прямо в мои глаза.

— Я буду рядом. Я не позволю никому забрать тебя.

Я стояла у окна, дрожа от страха и неуверенности. Весь мир казался слишком громким и слишком чужим одновременно.

— Кира, — сказал он тихо, но в его голосе звучала вся глубина переживаний, — ты не понимаешь, что значит уйти. Здесь, у нас, всё не так, как кажется.

Саша сжал мою руку ещё крепче, и я почувствовала боль. Его глаза стали ледяными, холодными, словно он превратился в совсем другого человека.

В голове словно взорвался хаос: сердце колотилось, дыхание сбивалось. Я смотрела на Сашу и на неё — две противоположности, две силы, которые тянули меня в разные стороны.

Девушка с жёлтыми глазами отступила, но не исчезла. Её голос, полный угрозы и одновременно печали, эхом разносился в моей душе:

— Я буду идти за тобой. Куда бы ты ни убежала — я найду тебя.

Саша шептал мне на ухо слова уверенности, обещания защиты, но внутри меня закипало нечто другое — сомнения, страх и тревога.

Я хотела уйти, но не могла. Хотела остаться, но чувствовала, что теряю себя.

Мир вокруг замер в этой зыбкой грани между светом и тенью, между известным и неизведанным.

ГЛАВА 11

Мы с Сашей неспешно шли по улице — воздух был прохладным, но не ледяным, с лёгким запахом мокрой листвы. Я всё ещё не могла выбросить из головы прошлую ночь и яркий образ девушки с жёлтыми глазами. Мне казалось, что за каждым углом кто-то наблюдает.

Саша предложил заглянуть в наше любимое кафе. Я не возражала — было как-то слишком тихо, слишком напряжённо, и простая обыденность могла хоть немного вернуть ощущение нормальности.

— Я угощаю, — сказал Саша, открывая дверь. — На этот раз точно без подгорелых омлетов.

Мы выбрали столик у окна, тот самый, где раньше сидели часами. Кафе почти не изменилось — всё тот же запах корицы и свежей выпечки, те же мягкие стулья.

Дверной колокольчик звякнул. Тонко, почти незаметно, но этот звук разрезал тишину кафе, как лезвие. Я машинально подняла взгляд от своей чашки, и дыхание перехватило.

Наша ночная гостья.

Та самая девушка с жёлтыми глазами и пушистым хвостом, что стучалась к нам в окно и исчезала, будто мираж. Но теперь… она выглядела иначе. Совсем иначе.

Никакого хвоста. Никаких ушек. Карие, почти тёплые глаза. Усталое, человеческое лицо. Простое тёмное пальто, немного потрёпанное по краям, вязаный шарф, который она аккуратно расправила на груди. Она была как любая другая...

Но я узнала её в ту же секунду, как только она переступила порог. Узнала по движению, по взгляду, по еле заметной полуулыбке. Та самая хищная мягкость в походке, когда человек движется слишком плавно, будто тень.

— Ты это видишь? — прошептала я.

Саша повернулся. Его тело напряглось. Он сразу понял.

Она подошла к нашему столику так, будто приходила сюда всю жизнь.

— Ну, здравствуйте, — сказала она весело. — Я же говорила, что не отстану!

Я открыла рот, но Саша опередил:

— Мы… не ждали тебя.

— Ой, ну не делай такое лицо, — фыркнула она, — я просто хочу поболтать. Вы такие интересные. У вас такие… чудесные тайны.

Она подмигнула мне, и по спине пробежал холодок.

Пока я пыталась сообразить, как от неё вежливо избавиться, официантка подошла с подносом.

— Всё за мой счёт, — сказала незнакомка, протягивая деньги. — За них двоих.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я.

— Потому что мы теперь друзья, — спокойно ответила она. — А друзья ходят друг к другу в гости. Кстати, вы ведь недалеко живёте?

Саша напрягся, но промолчал.

— Ну, я всё равно зайду, — добавила она, допивая воду. — Обожаю уютные квартиры. До встречи!Она вышла — так же бесшумно, как появилась.

А я сидела, вцепившись в чашку с остывшим чаем, и не могла поверить, что всё это происходит снова.

***

Когда мы вышли из кафе, утреннее солнце уже пробивалось сквозь редкие облака, растекаясь по мокрому асфальту золотистыми бликами. Воздух был тёплый, пахло выпечкой из соседней булочной и ещё чем-то тревожным — будто перед дождём.

И она действительно стояла там.

Прислонившись к фонарному столбу, словно просто гуляла мимо. Руки в карманах, взгляд — в небо, будто её всё это не касалось. Но стоило нам приблизиться, как она сразу же оторвалась от столба и пошла рядом.

— У вас тут хорошо, — сказала она, будто мы были в туристической прогулке. — Тихо, уютно. Немного скучно, конечно, но это даже мило.

Я шла молча. Саша — тоже. Только он чуть ближе придвинулся ко мне, будто хотел отгородить. Или наоборот — спрятаться.

— А вы всегда так серьёзны? — продолжала она с насмешкой. — Мы же просто гуляем. Не бойтесь, я не кусаюсь. Ну… почти.

— Ты за нами следишь? — спросила я наконец, устало.

— О, нет-нет, — она сделала вид, что шокирована. — Просто оказалась в нужное время в нужном месте. Кармическое совпадение, можно сказать.

Она подскочила к витрине, заглянула в неё, развернулась и пошла дальше, отбрасывая шутки как камешки в воду:

— А ещё тут булочки вон там — отвратительные. Кофе — сойдёт. А вот магазинчик с часами за углом — просто прелесть. Хоть весь день там сиди.

Мы молчали. Потому что её присутствие было как плёнка на коже. Вроде не трогает, но от неё не избавиться.

— Идёте домой? Отлично! — она подмигнула. — Обожаю гостей. Даже когда я сама в роли незваной.

— Ты не идёшь с нами, — твёрдо сказал Саша, вставая между ней и мной.

Она склонила голову набок, как кошка перед прыжком, и хмыкнула.

— Ох, милый, я уже иду. Разве ты не заметил?

Она прошла мимо него, будто он был пустым местом, и направилась вперёд по тротуару, будто именно она задавала маршрут. Я почувствовала, как Саша сжал мою ладонь сильнее, чем нужно. Он был напряжён до предела, в его шаге появилась какая-то хищная осторожность.

Мы молча шли за ней. Она болтала без умолку, как будто мы были просто старые знакомые. О погоде, о вкусной еде, о странных людях на улице. Всё звучало так буднично, что становилось только страшнее.

— А вы знали, что в этом городе больше зеркал, чем людей? — бросила она через плечо. — Интересная статистика, да?

— Кто ты такая? — наконец спросила я.

Она обернулась, не прекращая идти.

— О, не спеши. Всё узнаешь. Но не сразу. Иначе скучно будет. Кстати, у вас классный чай. Надеюсь, у вас дома он есть?

Саша остановился как вкопанный.

— Ты не пойдёшь в наш дом.

— А кто тебя спросил? — она улыбнулась, но в её глазах была лишь тень веселья. — Или ты боишься, что я расскажу Кире то, чего ты сам не решаешься?

Он шагнул вперёд, но я схватила его за рукав.

— Пусть пойдёт, — прошептала я. — Мне надо знать.

Саша посмотрел на меня — долго, пристально. Потом кивнул.

— Хорошо. Но не надейся, что я тебе поверю, — бросил он девушке.

Та лишь рассмеялась.

— Поверь, Сашенька… ты и сам себе не веришь.

***

У нас дома всё выглядело особенно тесно — не из-за вещей, а из-за напряжения, повисшего в воздухе. Син без стеснения прошла в гостиную, скинула пальто и, будто бы это было её место, опустилась на диван, откинувшись на спинку с видом хозяйки.

— Уютненько, — протянула она, оглядывая комнату. — Хотя, конечно, я бы сменила цвет штор. Они делают вас бледными.

Саша стоял, опершись о дверной косяк, сложив руки на груди. Я прошла чуть вперёд, но осталась у стены — не садилась, не могла. Сердце колотилось.

Син продолжала болтать. Про погоду. Про кафе, в котором ей «никогда не нравились пирожные». Про мужчину, которого она сегодня якобы видела в отражении витрины — у него было лицо, как у Саши. Она говорила и говорила, пока я не выдержала.

— Может, скажешь хотя бы, как тебя зовут? — перебила я, с трудом сохранив голос ровным.

Она на мгновение замолчала, её глаза остановились на мне, и в этой тишине будто дрогнуло само пространство.

— Син, — произнесла она наконец.

Саша подался вперёд.

— Если ты думаешь, что...

— Расслабься, — отмахнулась Син. — Я не забираю её навсегда. Только покажу ей кое-что. Она всё равно не доверяет тебе.

Мои пальцы сжались в кулак. Он отреагировал первым — отвернулся, будто не хотел, чтобы я видела выражение его лица. Минуту он молчал. Потом резко повернулся ко мне:

— Если ты пойдёшь с ней… я не смогу защитить тебя. И, возможно, не смогу вернуть.

Я кивнула. Медленно. Но уверенно.

— Я всё равно пойду.

Он шагнул ко мне, остановился вплотную, склонился, коснулся моего лба своим.

— Тогда иди. Но вернись. Пожалуйста.

Я посмотрела в его глаза. И впервые — за долгое время — увидела в них не ледяную пустоту, а боль. Настоящую. Тихую. Настоящую.

Син уже стояла у двери, легко перекидывая пальто через плечо.

— Ну что, птичка, полетели?

Син взглянула на меня, улыбка играла на губах — игривая и чуть насмешливая. Она открыла дверь, и прохладный воздух с улицы ворвался в комнату, наполнив её свежестью и лёгкой тревогой.

— Не волнуйся, — сказала она, бросая через плечо: — Я не причиню тебе вреда. По крайней мере, не сразу.

Я последовала за ней, а Саша стоял у окна, не сводя с нас взгляда. Его лицо было серьёзным, и в нем читалась глубокая тревога, будто он пытался угадать, что ждёт меня впереди.

Дверь за нами тихо закрылась, и мы вышли в прохладный вечер. Свет фонарей отбрасывал длинные тени, и город казался совсем другим — каким-то чужим и загадочным.

Син шагала легко, словно не касаясь земли, а я шла рядом, ощущая, как сердце бьётся всё быстрее — от страха и от какого-то странного предвкушения.

Она не переставала говорить — о мире, который скрыт от обычных глаз, о сущностях, которые живут между теней, о тех, кто охраняет тайны.

— Ты думаешь, что всё, что видел твой мир, — это правда? — спросила она. — Нет. Это только часть. Истина гораздо сложнее.

Я молчала, вбирая каждое слово, стараясь понять, куда меня ведут и почему именно я.

Саша, оставшись в квартире, казался таким далеким, и одновременно я чувствовала, как его забота тянет меня назад.

Но шаги вперёд уже были сделаны — и отступать не хотелось.

Дом за спиной постепенно растворялся, когда мы направлялись к водопаду. Ветер шуршал в листьях, а вечереющее небо окрашивалось в мягкие оттенки розового и синего. Син шла легко и уверенно, как будто каждый шаг был частью давно отрепетированной пьесы. Я шла рядом, сердце билось быстрее, и в груди пульсировало то смешанное чувство предвкушения и тревоги.

Подойдя к зеркалу у подножия водопада, Син остановилась. Её глаза заблестели в тусклом свете, а пальцы начали чертить по поверхности загадочные символы — тонкие линии, переплетения и изгибы, словно древние руны, которые знали лишь немногие. Легкое сияние начало распространяться по зеркалу, и воздух вокруг наполнился таинственным холодком.

— Это портал, — тихо сказала Син, — здесь начинается наш путь.

Взяв меня за руку, она шагнула вперед, и я последовала за ней. Стеклянная поверхность под пальцами была холодной, но как только мы прошли сквозь нее, мир вокруг изменился.

Мы оказались в горах, где воздух был свежим и прозрачным, пахло хвойным лесом и свежестью рассвета. Огромные вершины поднимались в небо, отражаясь в кристально чистых озерах. Солнце мягко освещало эту неизведанную красоту, и всё вокруг казалось одновременно знакомым и волшебным.

— Добро пожаловать в ВЗУ — Высшее Зеркальное Училище, — сказала Син с улыбкой. — Здесь обучают тем, кто связан с зеркалами. Здесь можно понять свою сущность, открыть новые способности и встретить тех, кто живет между мирами.

Я огляделась, чувствуя, как внутри разгорается искра надежды и в то же время растет легкая тревога. Этот мир был загадочен и опасен, но именно здесь, казалось, можно найти ответы на все вопросы, что мучили меня.

Син крепко взяла меня за руку, и мы вместе направились в глубь гор. Вокруг всё было наполнено свежестью горного воздуха и лёгким шёпотом ветра, который проходил сквозь скалы и хвойные ветви. Вскоре впереди возникло величественное здание — Высшее Зеркальное Училище. Его стены казались вырезанными прямо из самой горы, но при этом переливались словно стекло под солнечными лучами.

Когда мы вошли внутрь, меня встретил шум и живое движение — сотни студентов в разноцветных мантиях спешили по широким коридорам, их голоса смешивались в радостном гуле. Воздух был пропитан смесью старинной пыли, горных трав и лёгкой магии, которая казалась осязаемой. Я вдохнула глубоко, чувствуя, как внутри поднимается волнение и лёгкий страх перед неизвестностью.

Син мягко потянула меня за руку и повела в сторону нашего крыла, но когда мы подошли, коридоры опустели, и казалось, что время здесь замерло. Двери были закрыты, а в воздухе стояла тихая тревога.

— Почему здесь так пусто? — спросила я, оборачиваясь к ней.

Она улыбнулась, но в её глазах читалась серьёзность.

— Сегодня у большинства студентов экзамены, — объяснила Син спокойным голосом. — Преподаватели выделили каждому отдельные Зеркальные реальности — специальные пространства, где можно учиться и готовиться, не мешая другим.

Я почувствовала странную смесь облегчения и тревоги. Облегчение — потому что здесь я могла бы сосредоточиться и понять всё лучше. Тревогу — потому что впереди меня ждала неизвестность, испытания, и я не знала, готова ли я к ним.

Син посмотрела на меня, словно пытаясь понять о чем я думаю.

Она вела меня по бесконечным, запутанным коридорам ВЗУ. Стены были выложены гладкими, светло-серыми плитами, по которым пробегал едва уловимый блеск — как будто зеркало под тонкой вуалью. Лестницы, повороты, перекрёстки… я уже потеряла счёт поворотам.

— Ты уверена, что знаешь дорогу? — слабо улыбнулась я.

Син лишь фыркнула:

— А ты думала, мы в какой-то деревенской школе? Нет, детка. Это ВЗУ. Здесь всё немного… нестандартно.

Наконец, мы остановились перед дверью с табличкой «114». Цифры были выведены из живого серебра, и казалось, что они едва заметно шевелятся, отражая свет.

— Вот она, — сказала Син и толкнула дверь.

Внутри оказалось удивительно уютно. Просторная комната с тремя кроватями, каждая со своим балдахином, плотные шторы, мягкие ковры, и тишина — как в каком-то сказочном убежище. У одной из кроватей — посреди покрывала — лежала гора знакомых вещей.

Я застыла. Это были мои вещи. Всё — вплоть до блокнота с согнутым уголком, заколки, свитер, шарф и даже потерянный носок — свалены в небрежную кучу.

— Я же говорила, доставят, — усмехнулась Син. — Правда, не слишком церемонились, но всё на месте.

— Это и есть… наша комната? — прошептала я.

— Угу. Моя, твоя и Яны. Она сейчас на экзамене. Успеешь познакомиться. А пока — давай разберём завал, а то здесь похоже на барахолку.

Я подошла к своей кровати, осторожно дотронулась до знакомого пледа. Что-то защемило внутри. Странное чувство — словно я оказалась слишком далеко от старого дома, но уже начинала строить новый.

ГЛАВА 12

Мы с Син только начали разбирать мой импровизированный “переезд”, когда дверь с грохотом распахнулась, будто её пинком открыли. В комнату буквально ввалилась девушка с ярко-рыжими, растрёпанными волосами, завязанными кое-как в косу, и кристально-голубыми глазами, в которых сейчас плескалась абсолютная усталость.

— Мёртвая. Я официально мёртвая… — пробормотала она, волоча за собой сумку и кидаясь на кровать напротив. — Мозг сварился. Сердце от страха выпрыгнуло.

Син хмыкнула, продолжая складывать мои вещи на полку:

— Как экзамен, Ян? Выжила? Или это твоя голограмма с последними словами?

Яна издала приглушённый стон, перекатилась на спину и закрыла глаза рукой.

— Если бы не последняя часть… Зеркальное искажение! Да кто вообще это выдумал?! Я чуть не осталась навсегда в теневом отражении, я серьёзно! — Она резко села и хотела продолжить, но вдруг её взгляд метнулся ко мне.

Я почувствовала, как всё внутри сжалось. Яна на секунду замерла, уставившись в упор, будто не могла поверить в моё существование. Потом прищурилась, оглядела меня с головы до ног, и вдруг спросила:

— Эээ… Син? А это что за зверёныш у нас?

— Это не зверёныш. Это Кира. — Син кивнула в мою сторону, не поднимая глаз. — Наша новая соседка. И вообще, будь вежливее.

Яна поднялась с кровати, всё ещё разглядывая меня с какой-то недоверчивой любопытностью, как будто я могла взорваться или превратиться в жабу.

— Новенькая, значит… Хммм… А ты кто по типу? Уши пушистые, глаза странные. Не фэйра, не оборотень. Может, полукровка? Или что-то редкое?

Я почувствовала, как моё лицо вспыхивает. Я не знала, что ответить.

— Подожди… — пробормотала я, чувствуя, как ледяной ком поднимается где-то в груди. — Но… Я ведь сейчас… я же в человеческом облике. Как ты видишь уши?

Я инстинктивно коснулась головы. Ничего. Гладкая кожа, никаких ушей, никаких хвостов. Сердце заколотилось быстрее. Яна же только хмыкнула и приподняла оправу своих массивных очков.

— А вот в этом и фишка, новенькая, — сказала она, будто гордилась секретом. — Эти очки — не простые. Они связаны с зеркалами. Можно сказать, они их дальние родственники. Зеркальная пыль, переплавленная с линзами и фрагментами Теневой Стеклянной Реальности.

Она щёлкнула пальцами, и на её очках вспыхнули тусклые отблески — как будто в стекле отражались сотни крошечных зеркал.

— Через них я вижу… ну, то, что ты есть на самом деле. Настоящую тебя. С ушками, хвостиком, шерстью на руках. Всё как есть, без прикрас. Твоя “маска” меня не обманет.

Я сглотнула. От того, с какой лёгкостью она это сказала, меня передёрнуло.

— Это значит… ты видишь всех такими, какие они есть?

— Ну, не всегда. Только когда хочется. — Яна пожала плечами. — Специализация у меня такая — теневые зеркала. Они не отражают внешность. Они копают глубже. Туда, где скапливаются желания, страхи, суть. Иногда даже то, о чём человек сам не догадывается. Увлекательно… и очень стрёмно, если честно.

Она подошла ближе, наклонилась ко мне и чуть сузила глаза.

— А ты, Кира, сложная. Очень сложная. В тебе сразу несколько слоёв, и всё смешано. Словно кто-то взял три разных отражения и вбил их в одно.

Я отступила на шаг, чувствуя, как начинает ломить висок.

— Прекрати.

— Уже, — отозвалась она, отстраняясь. — Но знаешь, тебе не мешало бы научиться видеть себя самой. Без зеркал, без чужих очков.

Яна вздохнула и рухнула обратно на свою кровать.

— Ладно, девочки, я отрублюсь на часик Если меня кто-то позовёт на пересдачу экзамена — сожгу.

***

Я как раз закончила складывать последние вещи на полке, когда зеркало над её столом едва заметно дрогнуло, будто вода в нём заколыхалась. Я повернулась — и в тот же миг из отражения вылетел тонкий, чуть мерцающий листок. Он плавно опустился мне в ладонь, словно ветер бережно подал его прямо в руки.

Лист был серебристым, прохладным на ощупь, и в углу виднелся герб ВЗУ — переплетённые зеркала в форме глаза.

**”Студентке Кире.

Ваша учебная неделя начинается немедленно. Ниже — индивидуальное расписание.

Также вы приглашены на встречу с директорисой ВЗУ — Иллирианой Маринэль.

Время: сегодня, 16:00.

Место: Южное Крыло, Зеркальный Кабинет 1.

Явка обязательна.”**

Под текстом — аккуратная сетка с расписанием, с предметами и временем занятий, отпечатанными чернилами, переливающимися всеми цветами радуги.

Син, увидев лист, приподняла бровь.

— Оу, пригласили сразу к Иллириане? Быстро. Обычно она не зовёт новичков так скоро... Ну, держись. У неё глаз — как у сорока зеркал сразу.

Я сглотнула. Внутри кольнуло странное предчувствие — не опасности, но чего-то важного.

Син провожала меня по запутанным переходам Южного крыла, где отражения на стенах временами шептали слова, которых я не могла разобрать. Чем ближе они подходили к назначенной двери с табличкой «Зеркальный кабинет 1», тем сильнее сжималось у меня внутри. Но Син только подмигнула и оставила меня у порога:

— Удачи. И не смотри ей слишком долго в глаза.

Я глубоко вдохнула и постучала. Изнутри раздалось:

— Входи.

Я толкнула дверь.

Кабинет оказался просторным и почти пустым. Против окна, откуда лился мягкий серебристый свет, за тонким стеклянным столом сидела… девушка. Лет двадцати с небольшим. У неё были русые волосы, собранные в аккуратный пучок, и глаза — глубокие, серые, с чуть задумчивым прищуром. Ни возраста, ни строгости. На мгновение я даже подумала, что ошиблась дверью.

— Кира, верно? — мягко сказала девушка. — Проходи. Я Иллириана Маринэль.

Я замерла. Вот это — директор?

— Да… Здравствуйте, — я подошла ближе, села на край предложенного кресла, не отрывая взгляда.

Что-то в облике Иллирианы было неестественно… почти слишком безупречно. И я поняла, что её кожа… едва заметно мерцала. Как отражение в капле воды. Как будто оно могло вот-вот исчезнуть.

— Простите, — сказала я, чуть нахмурившись. — А можно… увидеть вас по-настоящему?

Иллириана улыбнулась. Не обиделась. Только чуть склонила голову.

— Хороший вопрос. Редко кто просит.

Она подняла руку, и в воздухе над её ладонью появился плавный символ, словно из зеркального дыма. Мгновение — и её образ рассыпался, будто стекло.