Счастье

Неожиданно я почувствовала, что комната вокруг меня словно начинает кружиться, и зеркало будто втягивает меня внутрь. Холодный ветер прошел по коже, и я вздрогнула.

Тут же Саша проснулся и, открыв глаза, увидел меня, стоящую с зеркалом в руках, с широко раскрытыми глазами.

— Ты в порядке? — спросил он, садясь рядом. — Ты выглядишь, будто видела призраков.

Я попыталась улыбнуться, но знала, что это только начало чего-то гораздо большего — загадки, которая раскроется не сразу, но изменит всё.

***

Дом погрузился в вечернюю тишину. Мы с Сашей наконец-то вернулись после долгого, утомительного дня, наполненного прогулками и разговорами. Он с размаху упал на диван, расслабленно развалившись, и первым делом пробормотал:

— Уф… Сегодня я ужасно устал, но, честно говоря, было весело.

Я наблюдала за ним из угла комнаты, чувствуя в душе странное напряжение, которое не давало расслабиться. Казалось, что в его усталости есть что-то большее, что-то, что он не хочет высказывать вслух.

— Пойдём ужинать? — позвал он спустя минуту, потягиваясь, словно хотел сбросить остатки усталости с плеч.

Но я, отводя взгляд, тихо ответила:

— Нет… Сегодня я не хочу.

Он настороженно посмотрел на меня, в глазах промелькнула легкая тревога. Я понимала, что он хотел бы, чтобы я была рядом, но мне не хотелось выходить из своей зоны — зоны сомнений, страха и непонятных ощущений.

— Почему? — спросил он мягко.

— Не знаю… — я выдохнула, пытаясь справиться с внутренним смятением. — Просто… не могу.

Саша вздохнул, словно собираясь с силами, и сказал:

— Ладно. Может, ты хочешь, чтобы я принял душ? А потом лег спать.

— Да, — кивнула я, наблюдая, как он встает и уходит в ванную.

Тишина заполнила комнату, и я осталась одна, на кухне, с чашкой горячего чая в руках. Пар клубился над поверхностью, наполняя пространство тонким ароматом трав. Я устроилась у окна, глядя на мерцающий огнями город — тот самый город, где мы сегодня так много гуляли.

В памяти всплывали моменты: смех Саши, его рассказы о лесных ягодах и грибах, догонялки и прятки среди деревьев. Я представляла, как он указывал на разные растения, делился тайнами природы, словно было это что-то священное для него.

Но теперь все казалось далёким, словно я смотрю на прошлую жизнь через мутное стекло.

Слёзы, казалось, сами собой начали течь по щекам, я не могла их сдержать. В горле стоял комок, а в сердце — бездонная пустота. Я шептала себе:

— Где ты, Саша? Где настоящий ты? Почему я не могу тебя найти?

Постепенно веки становились тяжелыми, и я позволила себе погрузиться в сон, надеясь, что он принесет покой.

Но сон был совсем не тем, что я ожидала.

Перед моими глазами развернулся бескрайний лабиринт из зеркал — сотни, тысячи блестящих искажённых отражений, все они таили в себе загадки и тайны. Я шагала между ними, каждое движение отдавало холодом стекла.

В каждом зеркале мелькали разные лица — одни были знакомы, другие — пугающе чуждые. Одни улыбались, другие плакали, третьи просто смотрели на меня с бездушным холодом.

Я старалась найти отражение Саши, но оно постоянно ускользало, менялось, искажалось. Голоса шептали вокруг, но слова были нечёткими, словно сквозь густой туман.

Вдруг я услышала знакомый крик — это был голос Саши, но он был искажён, холоден:

— Кира… держи его! Помидор убегает!

Я повернула голову и увидела, как передо мной мчится термос — маленький, прыгающий и поющий. Он беззаботно скользил к водопаду, издавая звуки, которые не имели смысла, но казались странно знакомыми.

Сердце бешено колотилось, и я с трудом делала шаги по лабиринту, пытаясь догнать этот термос, но отражения вокруг меня стали ещё более хаотичными и пугающими.

Я протянула руку к одному из зеркал — поверхность была холодной, словно живая. Она слегка дрожала под пальцами, отражая мои собственные страхи и сомнения.

Внезапно я проснулась, охваченная тревогой и холодным потом. Сердце билось так сильно, что казалось, сейчас выскочит из груди. Всё тело дрожало, а разум пытался осознать увиденное.

Я лежала в темноте, слушая, как тихо капает вода в другой комнате — Саша принял душ и уже спит. А кран не закрыл...

Ночь была густой и тёмной, словно плотная ткань, которая окутывала город и его окрестности, скрывая их от глаз посторонних. Я сидела на диване, слушая, как равномерно дышит Саша, и вдруг ощутила странное беспокойство, которое не давало мне покоя. Его лицо, казалось, словно слегка изменилось, стало каким-то чужим и непостижимым. «Нет, — прошептала я себе, — это не Саша. Я с этим не смирюсь.»

Резко вскочив, я надела куртку, туфли заскрипели по полу, и я вышла на холодный воздух. Ветер, обдавая лицо и волосы, казался шёпотом, который направлял меня. Луна, скрытая облаками, едва освещала дорогу, и каждый шаг отдавался тихим эхом в ночной тишине.

Я шла, чувствуя, как земля под ногами становится всё мягче и влажнее. Воздух наполнялся запахом мокрой травы, хвои и далёких цветов, которые ночью казались особенно пряными и сладкими. Лес был живым — шелест листвы, скрип веток, негромкий плеск воды где-то впереди создавали ощущение, что он наблюдает за мной.

Вскоре я добралась до водопада — места, что казалось мне родным и одновременно загадочным. В свете луны струи воды блестели, словно сотни тысяч крошечных звёзд падали вниз, создавая сказочную музыку. Рядом, среди мха и ветвей, я заметила знакомое сияние — зеркало. Оно стояло, словно часть природы, переплетаясь с ветвями и листьями, переливаясь живым, зелёным светом.

Подойдя ближе, я увидела, что зеркало — это не просто стекло, а нечто волшебное. Его рама была из переплетённых листьев и тонких веток, которые словно дышали. Я протянула руку и коснулась поверхности. Холодный, гладкий блеск отозвался в пальцах лёгким вибрированием, будто зеркало живое и ждёт.

Собрав всю решимость, я сделала шаг вперёд — и внезапно земля исчезла из-под ног. Меня захлестнула волна прохлады, и я почувствовала, как падаю в бездну, теряя ощущение времени и пространства. Вокруг меня всплывали расплывчатые образы, шепоты и тени, а сердце колотилось всё быстрее.

Но вдруг я очнулась — снова на диване, в своей комнате, с холодным потом на лбу и учащённым дыханием. Почему я здесь? Был ли это сон? Или зеркало — портал в другую реальность?

В голове бродили вопросы и тревоги, но где-то глубоко внутри я знала — это только начало. И чтобы понять истину, мне придётся вернуться в лес, туда, где ночь и зеркало сплелись в одну тайну.

ГЛАВА 8

Утро началось не так, как хотелось бы. Саша, с явным намерением порадовать меня, решил приготовить завтрак. Я слышала, как он суетился на кухне, перебирал кастрюли, ножи, какие-то продукты. Я сидела на диване, наблюдая за его старания, улыбаясь, но внутри чувствовала, что что-то идёт не так. Вскоре запах подгорелого хлеба и яиц разнёсся по квартире — Саша постарался, но что-то опять сгорело. Он с досадой махнул рукой и признался: «Похоже, кулинария — это не моё». Я попыталась не расстраиваться, ведь главное — его желание сделать что-то для меня.

— Давай, может, просто сходим в кафе? — предложил он, сквозь лёгкую улыбку.

— Отличная идея, — согласилась я, чувствуя, что смена обстановки пойдёт нам на пользу.

Мы быстро собрались и вышли на улицу. Утро было свежим, воздух прохладным и слегка влажным от раннего тумана, который уже начал рассеиваться. По дороге мы разговаривали о пустяках — о том, как я вчера читала книгу, а он рассказывал про смешные случаи из своего детства. Эти мелочи успокаивали меня, заставляли забыть о тревогах.

Мы шли медленно, наслаждаясь неспешным ритмом утра. Наконец, дошли до нашего любимого кафе — небольшого, уютного, с большими окнами, через которые внутрь проникало тёплое солнце. Улыбка появлялась сама собой, когда мы ступали внутрь, и знакомый аромат кофе и свежей выпечки обволакивал меня.

Мы заняли столик у окна, чтобы наблюдать за городом, пробуждающимся после ночи. Саша уже знал, что заказать — его фирменный латте с корицей и нежный круассан. Я же выбирала между горячим шоколадом и фруктовым чаем. Официантка, знакомая нам по имени, улыбнулась, когда подошла принять заказ, и поинтересовалась, как у нас дела.

Пока ждали, мы спокойно разговаривали. Саша рассказывал, как на днях заметил необычное дерево в парке и пытался разглядеть его ягоды, а я делилась мыслями о книге, которая меня захватила. В каждом его слове звучала забота, и в глазах читалась усталость — как будто он пытался нести на себе что-то тяжёлое, но при этом не желал беспокоить меня.

Когда принесли еду, мы наслаждались каждым кусочком: нежным круассаном, который хрустел снаружи и был мягким внутри, ароматным кофе с лёгкой пенкой и шоколадом, растекающимся по губам. Саша весело шутил, подмигивая мне, и я, смеясь, ловила эти моменты — как ценные жемчужины.

Мы играли в шутливые игры — он пытался прятать последний кусочек пирога, а я смешно пыталась его поймать. Мы смеялись, словно дети, забыв обо всём на свете.

В какой-то момент Саша встал, сказав, что пойдёт помыть руки. Я осталась одна, наблюдая за проходящими мимо людьми, вспоминая всё, что было недавно — наши прогулки, разговоры, то ощущение лёгкости и тревоги одновременно.

Официантка подошла ко мне тихо и спросила, не болен ли Саша, потому что он выглядел немного уставшим и каким-то другим. Я ответила уклончиво, не желая вдаваться в подробности, но в глубине души понимала, что что-то действительно изменилось.

Саша вернулся, и мы допили кофе, ещё немного поболтали, а потом решили, что пора возвращаться домой. Мы вышли на улицу, держась за руки и я ощутила, как нежный ветерок ласкает лицо, унося с собой тревоги.

Это утро в кафе стало для меня маленьким островком покоя и счастья, которого мне сейчас так не хватало. Но где-то внутри меня тлело чувство, что впереди ждут тяжкие времена.

***

Саша предложил немного прогуляться — день только клонился к закату, и воздух был наполнен чем-то особенным, почти шепчущим. Мы прошлись по аллее, мимо тихого пруда с лениво покачивающимися лилиями, и постепенно свернули в сторону леса.

— Хочешь в ту сторону? — спросил он, указывая на знакомую тропинку.

— Ага… — кивнула я, неуверенно улыбаясь.

Лес встретил нас густым шорохом листвы. Мы шли вдвоём, но молчали. Он шёл немного впереди, срывая с веток сухие листья, иногда наклоняясь к мху, что-то рассматривая.

— Я, пожалуй, тут останусь, — сказал Саша, присев у корней старого дерева. — Тут грибное место. Хочешь — прогуляйся ещё немного. Только не заходи слишком глубоко, ладно?

Я кивнула и, оставив его за спиной, направилась по тропинке, зная, куда она приведёт. Всё внутри меня уже знало.

Шаги по опавшим листьям звучали слишком громко. Сердце билось так, будто что-то важное приближалось. Сквозь деревья пробивались последние лучи — золото и янтарь, разлитые в воздухе.

Водопад был всё таким же. Мощный. Шумный. И всё же — сегодня он казался тише. Я подошла ближе.

И тогда я увидела его.

Зеркало.

Точно такое, как во сне. Оно стояло на выступе у самого водопада, как будто проросло из земли. Ветви, обвивающие его края, шевелились, будто дышали. А в центре — ни отражения, ни света. Только густая серебряная глубина.

Я сделала шаг ближе. Протянула руку. Зеркало вспыхнуло.

Ослепительный луч света выстрелил из его центра, пронзая лес. Он был не яркий — он был живой. Я инстинктивно шагнула за ним. Ступила прямо на мох, освещённый этим светом. Лес вокруг будто расступился. Передо мной раскрылась тропа.

Но не обычная.

Это была Тропа Зеркал.

Я не знала, как описать её — она словно состояла из отражений, образов, шепотов. Зеркала по краям дрожали, как гладь воды. И в каждом я видела что-то своё. Одно — мой смех, когда я держала воздушного змея. Другое — сгоревший лес, по которому шёл незнакомец. В третьем — Саша. Но не такой, каким я знала его. Он стоял в каком-то зале, со спиной ко мне, и от него исходило ощущение тревоги.

Я вглядывалась в каждое зеркало, сердце замирало. Но чем дальше я шла, тем холоднее становился воздух. Тропа заворачивалась, будто приглашая вглубь.

Что это за место?

Я сделала ещё один шаг — и вдруг зеркало слева засветилось багрово. Я резко остановилась. Внутри — моя тень, но с огненно-красными глазами.

Я развернулась — и побежала назад. Тропа дрожала под ногами, зеркала гудели, как будто обиженные тем, что я отвернулась от них.

Я выскочила на прежнюю тропу леса и отдышалась.

Никакого водопада. Никакого зеркала.

Только тишина. И где-то вдалеке голос Саши, зовущий меня:

— Кира? Ты где? Я нашёл белый гриб, он будто нарисован!

Я закрыла глаза, пытаясь поверить, что всё это — просто иллюзия. Но сердце не соглашалось. Я что-то нашла. Или — оно нашло меня.

***

Мы шли обратно, и, казалось, солнце стало тусклее, чем было. Лес, такой живой ещё час назад, теперь казался пустым, почти вымершим. Я шла рядом с Сашей, но тело дрожало изнутри. Пальцы мерзли, хотя не было холодно. Под ногами хрустели листья, и каждый шаг будто отдавался эхом в моей груди.

— Представляешь, — начал Саша, будто ничего не произошло. — Я нашёл такие странные ягоды! Вон, глянь, — он вытянул руку, показывая мне небольшую веточку, усыпанную чёрно-синими бусинами. — Сначала подумал, что это воронец, но форма немного другая. Интересно, съедобные или нет?

Я кивнула, не глядя. Всё казалось каким-то далёким. Он продолжал говорить, увлечённо:

— А ещё я видел грибы, ну, такие, как будто под шапкой мох растёт. Никогда таких не встречал. Один даже был похож на корону — прикинь, как будто кто-то специально вырезал! Думаю, если бы мы с тобой остались подольше, нашли бы ещё больше.

Я украдкой взглянула на него.

Он шёл легко, весело, чуть рассеянно. Его голос был знакомый, тёплый. И всё же… внутри меня холод сковывал ребра. После того, что я увидела у водопада — зеркало, тропу, отражения — я не могла смотреть на него так, как раньше. Я не знала… *он ли это*.

— Слушай, — продолжал он, — может, завтра сходим на другую тропу? Там, где старые ели, ты помнишь? Я когда-то там видел белок с чёрными хвостами. Это было давно, но вдруг повезёт снова.

— Угу, — выдохнула я, чувствуя, как слова еле протискиваются сквозь горло.

— Ты не замёрзла? — вдруг обернулся он. — Ты какая-то бледная.

— Нет… всё нормально, — прошептала я. И тут же почувствовала, как щёки заливает жар — от страха, от лжи.

Он кивнул, не вникая. Пошёл дальше, увлечённо рассказывая:

— А ещё я заметил у корней одного дерева странный след, как будто лапа, но не лисья и не барсучья. Такая… вытянутая. Интересно, может, кто-то новый завёлся? Или это тот леший, про которого старик в деревне рассказывал? Ха-ха!

Я снова не ответила.

Мы вышли из леса, и вечернее солнце плавно растекалось по дороге. Слева покачивались травы, впереди — мелькали крыши деревни. Всё было как всегда. И всё было *не так*.

Я шла, слыша его голос, чувствовала рядом тепло его руки — и всё же мне хотелось убежать. Куда угодно. Только не рядом с ним. Не сейчас.

Но я продолжала идти.

***

Мы почти подошли к дому, когда Саша вдруг повернулся ко мне, улыбнулся как-то… странно. Не той своей мягкой, тёплой улыбкой, к которой я привыкла. А чужой. Натянутой. Пустой.

— Кира… ты ведь всё понимаешь, да? — тихо сказал он.

Я остановилась.

— Что… ты сказал?

Он снова посмотрел, как будто сквозь меня, и произнёс что-то ещё. Я услышала, как шевельнулись его губы, как дрогнул голос, но... слова не дошли.

Будто кто-то выключил звук. Будто всё вокруг разом поглотила плотная, вязкая тишина. Я пыталась понять, что он сказал, вглядывалась в него, но уши звенели, и тело наливалось свинцом.

— Саша… — я прошептала, но язык заплетался.

Мир резко накренился. Воздух стал тяжёлым. Всё поплыло перед глазами — трава, тропинка, фигура Саши... Я не чувствовала, как упала. Лишь в последнюю долю секунды, прежде чем провалиться, ощутила, как земля уходит из-под ног.

***

Темнота.

Полная, всепоглощающая. Ни звука, ни ощущения тела. Только я. Где-то внутри пустоты.

И вдруг — мягкое свечение. Передо мной вырастают три зеркала. Каждое будто повисает в воздухе, словно их держит сама тьма. Они покачиваются медленно, будто дышат.

Я делаю шаг — не зная, как, ведь ног не чувствую — и подхожу к первому.

В первом зеркале — я и Саша. Мы сидим у водопада, он обнимает меня, а я смеюсь. Смеюсь так свободно, искренне. Улыбка до ушей, глаза сияют. Всё наполнено светом, смехом, какой-то тихой радостью. В отражении — мы счастливы.

Я делаю шаг ко второму.

Во втором — девушка с зелёными волосами. Они спадают по плечам, мягко вьются, словно трава на ветру. Кожа её светится, как будто она сама из света. Она улыбается — широко, тепло, с каким-то наивным детским восхищением. Глаза сияют зелёным. В них — жизнь. Природа. Надежда.

Она смотрит прямо на меня, и я чувствую, будто мы давно знакомы. Как будто она часть меня, которую я забыла.

Я поворачиваюсь к третьему.

Третье зеркало... красное. От него веет жаром. В нём — другая девушка. Волосы огненно-рыжие, развеваются, будто в пламени. Кожа чуть темнее, на лбу — будто слабый отблеск чего-то тлеющего. Она стоит неподвижно, глаза полны… ярости, боли, злости. Она смотрит на меня в упор, и в её взгляде — обвинение. Как будто я — предатель. Как будто я её подвела.

Губы её кривятся в почти незаметной усмешке. Уголки дрожат, и взгляд — не просто злой, а разбитый.

И в эту секунду я чувствую, как зеркала начинают *пульсировать*, словно сердца. Они мерцают. Пространство вокруг колышется, как воздух над огнём. Внутри меня поднимается страх, но и… вопрос.

Кто эти девушки? Почему я вижу их?

Почему *я* — в каждом из них?

Я делаю шаг назад, и зеркала тут же исчезают, словно их никогда не было.

И в следующую секунду — я просыпаюсь.

На полу, в коридоре. С холодной испариной на лбу. В ушах — тишина.

Из комнаты Саши слышно, как кто-то дышит.

Но... я боюсь туда заходить.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Ночь окутывала лес плотным бархатом темноты, звёзды прятались за тучами, и даже луна почти не освещала тропу. Охотник, крепкий мужчина средних лет с усталым, но решительным взглядом, осторожно ступал по мягкой подстилке из опавших листьев. В руках у него был ружьё — холодный металл слегка блестел в свете редких светлячков. Его дыхание было ровным, но сердце билось чаще — сегодня он намеревался добыть оленя, чтобы прокормить себя и семью.

След был свежий, глубокий, с утренней росой в отпечатках. Мужчина шёл по нему — шаг за шагом, осторожно. И вот — впереди, между деревьями — увидел его. Красивый. Большие рога. Сердце застучало от охотничьего азарта.

Вдруг, где-то неподалёку, хрустнула ветка — он замер, вслушиваясь. В тишине леса звук казался оглушающим. Из тени деревьев выскочил олень — стройный, грациозный, с темно-коричневой шерстью, переливающейся под лунным светом. Его глаза сверкали испугом, а дыхание ритмично вздымалось. Охотник медленно прицелился, но в тот самый миг, когда пальцы сжали спусковой крючок, перед ним вдруг появилась она.

Девушка с огненными, словно языки пламени, волосами стояла неподвижно, словно часть леса. Её глаза — жестокие и холодные — встретились с его. В них была не просто ярость, а нечто древнее и могущественное, словно сама природа гневалась через неё. Ветер закружил сухие листья и вдруг лес вспыхнул — огонь взметнулся ввысь, охватывая ветви и стволы. Пламя с жужжанием и треском поглощало всё вокруг, озаряя лица горящих деревьев и отражаясь в глазах охотника.

Он пытался бежать, но огонь подступал всё ближе — жара жгла кожу, вдыхать было больно, каждый вдох приносил жжение и удушье. Крики мучений вырывались из груди — его тело охватывала паника и боль. Пламя обвивало его словно живое существо, сжимая каждую мышцу, обжигая до костей. Девушка, стоящая в окружении огня, наблюдала с холодным спокойствием, её губы слегка приподнялись в зловещей улыбке. В её глазах горела жестокость, словно она вершила приговор.

Охотник кричал, но звук терялся в треске горящего леса. В последний миг сознания, среди огня и дыма, он увидел её лицо — прекрасное и ужасное одновременно, с волосами, пылающими ярче самого пожара, и глазами, в которых горел весь лес.

И только лес остался после него — тихий, мёртвый, наполненный запахом дыма и пепла, словно забравший с собой одну судьбу, оставляя за собой лишь память и огненный след.

***

Ночь в лесу была глубокой, влажной и густой. Девушка с огненными волосами стояла среди полыхающих деревьев, её взгляд был холоден и жесток. В её сердце жила ненависть — не просто к кому-то, а к людям. Не нужно было объяснять, за что именно, потому что те раны были слишком глубокими, слишком старыми и слишком тяжёлыми, чтобы их можно было выразить словами. Люди для неё — это боль, разрушение, измена и ложь. Их поступки оставили в ней лишь горькое чувство отвращения и ярости.

Она чувствовала, как пламя в её груди разгорается всё сильнее, становясь орудием мести. С каждым языком пламени, что охватывал лес, она казалась растворяющейся в огне, превращая своё мучительное внутреннее пламя в настоящее — жгучее и неумолимое. С её легких падали искры, и лес вокруг неё загорались — сжигая не только деревья и кусты, но и все следы жизни: зверей, птиц, даже воздух казался наполненным горьким запахом разрушения.

И всё же, несмотря на всю свою жестокость, в глубине души девушки таилась другая, потаённая эмоция — слеза медленно скатывалась по щеке, едва заметная на фоне ярких языков пламени. Её глаза, отражая жар огня, смотрели вперёд с болью и осознанием — зачем она это сделала? Зачем сожгла лес, забрала жизнь, которую когда-то так любила? Где теперь её надежда?

Она стояла одна в этом огненном аду, ощущая всю тяжесть своего выбора — ненависть к людям, превратившаяся в разрушение, обожгла и её саму. Эта слеза была последним напоминанием о том, что где-то внутри всё ещё жила любовь, но она была похоронена под гневом и болью. И теперь она понимала — месть оставила после себя лишь пепел, и нет пути назад.

***

Олень стоял неподвижно среди густых зарослей ночного леса, напрягая каждое мускул, готовясь к бегству. Холодный воздух щекотал его морду, а в темноте мерцали звёзды, едва пробиваясь сквозь кроны старых деревьев. Внезапно раздался резкий хруст сломанной ветки — и сердце оленя забилось быстрее. Он почувствовал чьё-то присутствие. Медленно поднял голову и увидел мужчину — охотника с прицелом, направленным прямо на него.

В этот момент из глубины тени вынырнула она — девушка с волосами цвета живого огня, ослепительно яркими, словно пламя. Её взгляд был холоден и жесток, наполнен ненавистью к людям, к этому охотнику, ко всему, что они сделали с её лесом и его обитателями. Она медленно подняла руку — и вдруг лес вспыхнул огнём. Пламя поднялось, освещая всё вокруг, вырываясь из-под земли, обвивая деревья и кусты.

Олень почувствовал жар, словно сама земля под ним загорелась. Он рванулся прочь, но огонь опоясывал лес стеной, всё сужаясь и сужаясь, отрезая пути к спасению. Его копыта жгли пылающая земля, дыхание стало тяжёлым и прерывистым — вдыхаемый воздух был горячим, как у самого пекла. В страхе и отчаянии он скакал, перепрыгивал через поваленные деревья, стараясь убежать от смерти, но вокруг всё превращалось в огненный ад.

Охотник за ним бежал, крича и пытаясь догнать, но огонь не давал ему возможности приблизиться. Девушка с огненными волосами смотрела на мучения животных и человека с безжалостной жестокостью — в её глазах горела ненависть, ледяная и страшная, как сама смерть. Она словно вершила правосудие над теми, кто посягал на её лес.

Олень с каждой секундой ощущал, как боль проникает в каждую клеточку его тела — жгучая, невыносимая. Кожа, обожжённая огнём, будто горела изнутри. Он слышал собственные стоны и крики боли, он видел, как вокруг него вспыхивают деревья, как исчезают в пламени звери, пытавшиеся спастись. В последний миг, когда силы покидали его, он взглянул вверх — на звёзды, которые теперь казались холодными и равнодушными к его судьбе.

Из глаза девушки с огненными волосами медленно скатилась слеза — горькая и тяжёлая. В глубине души она почувствовала сомнение и боль, но ненависть к людям была сильнее. Она думала о том, что они сделали с её лесом, с животными, и не могла простить.

А олень медленно погружался в темноту — последняя боль, последний вздох, последний миг свободы. Его мучения закончились, но память об этом огненном аду навсегда осталась в лесу.

ГЛАВА 9

Рано утром, когда первые слабые лучи солнца только начали окрашивать небо в бледно-розовый и золотистый оттенок, я вышла из дома. Воздух был ещё прохладным, словно сам рассвет таил в себе дыхание свежести и тайны. Под ногами хрустела лёгкая роса, покрывая траву искристым покрывалом, а ветви старых деревьев тихо шептались друг с другом, словно делились самыми сокровенными секретами ночи.