Твой последний кошмар

Глава 18

***

Если тебе нужно объяснять свой

отказ — ты уже не в безопасности.

***

Ближе к вечеру.

Рабочий день подходит к концу. Три часа спустя я уже стою за стойкой и автоматически взбиваю молоко, принимаю заказы, улыбаюсь людям. Странно, но кофе-машина оказалась проще, чем человеческие отношения.

Я подставляю руку под струю горячей воды, стряхиваю капли и выдыхаю — тихо, чувствуя, как усталость тянет вниз мои плечи.

Зак, стоящий у стойки, подмигивает мне:

— Прогресс на лицо. Я бы сказал — уверенная четвёрка с плюсом.

— Это ты всем новичкам говоришь? —спрашиваю я, протирая питчер.

— Только тем, кого не хочу потерять, —невозмутимо отвечает он и ставит очередную чашку на стойку.

Я улыбаюсь и отхожу в подсобку — за новым рулоном салфеток, когда внезапно голос Зака прорезает воздух:

— Элли!

Он звучит громко, но без паники. Скорее с удивлением.

— Элли, иди сюда! — повторяет Зак. — К тебе пришли.

Мысль впивается в грудь острым крюком:

Пришли.

Слово будто ломает воздух пополам. Я на секунду замираю, держа рулон салфеток так крепко, что пальцы белеют.

Это Тайлер?

— Элли! — голос Зака звучит уже ближе. — Ты идёшь?

Зак буквально влетает в дверной проём подсобки — словно его туда втянули. Он задерживает взгляд на моих побелевших пальцах, сжимавших рулон салфеток, шумно выдыхает и быстро заходит внутрь, захлопнув дверь ногой.

— Ты меня слышишь? — спрашивает он. — К тебе пришли.

Я моргаю.

— Кто? Кто пришёл? — шепчу я.

— Ну... — он делает жест большим пальцем через плечо. — Какой-то парень.

— Како-то парень? Какой?

Зак щурится, будто подбирает слова.

— Я не знаю, Элли. Он сказал только твоё имя. И у него такое выражение лица — «мне очень надо с ней поговорить».

Я моргаю снова, пытаясь выровнять дыхание.

— Это... наверное, Сэм, — выдыхаю облегчённо. — Он обещал зайти.

Зак хмыкает.

— Ну если это Сэм, — тянет он, — то он явно не в настроении. — Он бросает взгляд на дверь, потом снова на меня. — Но я могу ошибаться. Вдруг это новый уровень дружбы.

Я нервно усмехаюсь, хотя внутри всё ещё колотится.

— Он точно ничего не сказал? — переспрашиваю я. — Вообще ничего?

— Вообще, — качает головой Зак. — Не «привет», не «я по делу». Просто: «Элли здесь?»

Живот неприятно сжимается.

— Ладно. — Я закатываю глаза. — Пойду проверю, кто меня ищет.

Я разворачиваюсь и иду к выходу из подсобки. Шаги звучат громче, чем должны. Сердце где-то в горле, но я заставляю себя держать спину прямо. Дверь в зал открывается. Шум кофемашины, голоса, движение — всё возвращается слишком резко. Я поднимаю взгляд и сразу понимаю, что ошиблась.

Это не Сэм.

Это — Джейсон.

Он стоит, опираясь рукой о стойку, будто чувствует себя здесь слишком уверенно. Плечи напряжены, взгляд сосредоточенный и уже направлен на меня — как будто он ждал именно этот момент.

— Привет, Элли, — произносит он ровно.

Зак бросает на меня быстрый взгляд, едва заметно.

Я киваю — машинально.

Джейсон слегка улыбается уголком губ:

— Можно тебя на минуту?

Я делаю шаг вперёд — почти автоматически — и Зак тут же тихо бросает:

— Ты в порядке?

Я качаю головой.

— Да.

Хотя это ложь. Я бы предпочла увидеть здесь чёртова Тайлера.

Я подхожу ближе. Запах его парфюма мгновенно возвращает слишком много воспоминаний. Он смотрит на мою форму, на бейдж, на собранные волосы — будто оценивает новый экспонат.

— Значит... ты теперь работаешь здесь? — тихо произносит он. — В кофейне?

Я чувствую, как тепло поднимается к щекам — не от стыда, а от злости.

— Элли, ты серьёзно? — продолжает он. — Ты же могла... не знаю... попросить помощи. У тебя же есть я.

— Был, — поправляю я резко.

Его глаза на мгновение темнеют.

— Я просто не понимаю, зачем ты стоишь за стойкой за двадцатку в час, когда могла бы нормально устроиться. Я мог бы...

— Джейсон, — перебиваю я, чувствуя, как дёргается уголок губ. — Если ты пришёл рассказывать мне, какую жизнь я должна вести, можешь разворачиваться.

Он усмехается — коротко, почти устало.

— Я пришёл не учить тебя жизни, Элли. — Он понижает голос. — Я пришёл тебя вернуть. Я пришёл сказать, что ты достойна большего, чем вот это, — его взгляд скользит по кофемашине, по столу, по мне. — И точно достойна лучшего парня, чем тот псих, которого обсуждает весь кампус.

Холод волной проходит по спине.

— О чём ты?

Он усмехается:

— О том, что весь кампус обсуждает, как ты устроила сцену на пятом курсе криминологии. И про какого-то... — он обводит взглядом помещение, будто ищет Тайлера, — Смита, который весьма подробно рассказал всему потоку, как вы провели ночь. — Он усмехается шире, глядя прямо на меня. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Или ты настолько отчаялась, что готова лечь с кем угодно, лишь бы...

Я резко выскакиваю из-за стойки, хватаю Джейсона за рукав и, не глядя на Зака, бросаю:

— Я на минуту.

Зак что-то говорит вслед, но я его уже не слышу.

Я тащу Джейсона к выходу — так, как тащат мусорный пакет, который срочно нужно вынести из помещения. Он сопротивляется ровно полсекунды, затем вынужденно начинает идти за мной — удивлённый и возмущённый. Дверь закрывается за нами. Я разворачиваюсь к нему так резко, что Джейсон успевает только моргнуть.

— Какого чёрта ты сюда пришёл? — бросаю я ему в лицо.

Он хмурится.

— Я на работе! — продолжаю я. — Ты понимаешь это слово? Ра-бо-та. Я не просила тебя приходить. И уж точно не просила устраивать допрос.

Джейсон запрокидывает голову, выдыхая:

— Я пришёл поговорить. Потому что, может, тебе и плевать на свою репутацию, но мне нет.

— Стоп. — Я поднимаю ладонь. — Мне? Плевать? Джейсон, мы с тобой расстались. Точка. Это ты всё испортил. Ты. Не я.

Он сжимает челюсть.

— Прошло две недели, Элли. Всего две. И ты уже... — он отталкивается от стены и подаётся ближе, — с этим парнем?

Мой смех выходит коротким, почти сорванным:

— Я не с ним. Я ни с кем вообще. И даже если бы была — тебя это не касается!

Он чуть поднимает брови, будто пытается оценить, вру ли я.

— Весь кампус говорит, что...

— Весь кампус, Джейсон, любит сплетни больше, чем учёбу, — отрезаю я. — Если там завтра скажут, что инопланетяне захватили кафедру социологии, все тоже поверят. — Мой голос становится тише. — Между нами всё кончено. Я не обязана перед тобой отчитываться. Ни за кого. Ни за что.

Джейсон проводит рукой по лицу.

— Ты серьёзно сейчас? Для тебя это действительно так просто? Закрыть глаза, сделать вид, что нас не существовало?

— Нет. — Я приподнимаю подбородок. — Совсем не просто. Но легче, чем снова позволить тебе влезть в мою жизнь.

Он делает шаг ко мне — слишком близко, слишком знакомо — и прежде чем я успеваю отступить, его рука ложится на моё запястье. Точно туда, где держал меня другой человек.

— Элли... — голос почти шёпот. — Я знаю, что всё испортил. Я идиот. Но, пожалуйста, дай мне снова всё объяснить.

Я пытаюсь выдернуть руку.

— Джейсон, перестань!

Но он держит — не сильно, не больно, а так, как будто всё ещё имеет на это право.

— Я скучаю по тебе, — шепчет он. — Каждый день. Ты даже не представляешь. — Он делает шаг ближе, и теперь между нами почти нет воздуха. — Я ошибся. Та ночь... она ничего не значила. Совсем. — Он ищет мои глаза, будто пытаясь в них войти. — Мы просто целовались, Элли. Только это. Ничего больше. Я был пьян, был дураком, был... — он резко выдыхает, — был тем, кого ты больше не узнаешь.

Слова капают тёплым мёдом — знакомым, липким, опасным. Он наклоняется ещё ближе:

— Ты — лучшая, что было в моей жизни. Я правда это понял слишком поздно. Но я... я не хочу тебя терять.

Его пальцы скользят ниже, обхватывая мою ладонь, а другой рукой он медленно касается моей щеки.

— Элли... посмотри на меня.

— Нет!

Слово вырывается мгновенно. Резко. С отточенной болью. Я отдёргиваю его руку от лица и отступаю на шаг. Он делает шаг вперёд — автоматически. Будто не допускает мысли, что я могу отойти. Будто границ всё ещё не существует. Как будто всё ещё имеет право на моё пространство, на моё тело, на меня. И прежде чем я успеваю ещё раз отступить, его ладонь резко ложится мне на талию — пальцы сжимают ткань формы, будто пытаются вспомнить контуры, к которым он больше не принадлежит. Он нависает надо мной, прижимая меня ближе к стене у выхода — не сильно, не больно, но достаточно, чтобы я почувствовала: он хочет вернуть контроль. Хочет вернуть меня. Себе.

— Элли... — он шепчет так, будто мы где-то в темноте после свидания, а не у задней двери кофейни. — Ты сама знаешь, что всё это... — его пальцы на талии чуть сжимают ткань, — не закончилось. Не могло вот так закончиться. Я знаю тебя. Я чувствую тебя. Ты же всё ещё...

— Хватит, — выдыхаю я, и моя ладонь резко упирается ему в грудь. — Джейсон, остановись.

Он не двигается. Вообще. Будто мои слова — шёпот в пустой комнате.

— Я не могу, — произносит он глухо. — Я думал, у меня будет шанс, — резко говорит он. — Хотя бы один. Думал, ты... — он делает рывок ближе.

— Джейсон. — Я давлю сильнее, пытаясь оттолкнуть его. — Я сказала: остановись.

Он открывает рот, собираясь что-то сказать. Что-то мягкое. Или что-то болезненное. Или что-то, что снова перевернёт мою жизнь в сторону, в которую я не хочу смотреть.

Но он не успевает. Потому что прямо за его спиной раздаётся низкий, спокойный, ровный голос:

— Девушка сказала «остановись». Что тут непонятного?

Мы одновременно поднимаем взгляд.

Тайлер стоит в нескольких шагах от нас. Руки в карманах, взгляд — холодный, но сосредоточенный. Он направлен точно на Джейсона. Он медленно переводит взгляд вниз — туда, где рука Джейсона всё ещё лежит у меня на талии.

Пауза.

Он поднимает глаза выше — в лицо Джейсона.

— Я повторю, если надо, — произносит он тем же тоном, будто объясняет элементарное. — Что. Тут. Непонятного?

Джейсон застывает. Рука на моей талии будто тяжелеет, но уже не от желания удержать — а от растерянности.

— Это... — его голос дрожит от сдержанного раздражения. — Не твоё дело.

Тайлер приподнимает бровь. Совсем чуть-чуть. Почти лениво.

— Зато её дело, — он едва поворачивает голову в мою сторону, но взглядом не отпускает Джейсона. — И она сказала «нет». Ты оглох?

Джейсон дёргается.

— Ты вообще кто такой? — выплёвывает он. — Тебя никто не звал. Мы разговаривали.

— Ты нависал, — спокойно поправляет Тайлер. — Это разные вещи.

Он наконец делает шаг вперёд — короткий, уверенный. Точно настолько, чтобы Джейсон был вынужден отступить на полшага от меня. И он действительно отступает. Пальцы разжимаются. Рука падает с моей талии. Воздух возвращается в лёгкие.

— Ты... — Джейсон сглатывает, пытаясь вернуть себе голос, — охренел? Ты вообще понимаешь, с кем ты разговариваешь?!

— Понимаю, — отвечает он тихо. — С парнем, который не слышит слово «нет», пока ему не повторят трижды.

— Да пошёл ты! — взрывается Джейсон, делая шаг вперёд. Ты сейчас...

— Я сейчас что? — перебивает Тайлер. — Слушаю.

В этом «слушаю» нет любопытства. Нет интереса. Только предупреждение: ещё шаг — и разговор изменит тональность.

— Пацан, ты сейчас делаешь большую ошибку. Думаешь, я тебе сейчас лицо не переломаю?

Тайлер не шевелится. Даже не дышит, кажется.

— Можешь попробовать.

Он произносит это без вызова. Без угрозы. Будто предлагает Джейсону выбрать блюдо из меню.

— Ты... — его голос дрожит едва слышно. — Ты совсем поехавший?

Тайлер медленно моргает.

— Нет. — Он делает маленький шаг вперёд, заставляя Джейсона немного отступить. — А вот ты — очень хочешь проверить, насколько плохо закончится твоя первая попытка драки за сегодня.

Напряжение натягивается, будто струна. Ещё мгновение — и кто-то сорвётся. И ровно в этот миг, когда Джейсон подаётся к Тайлеру ближе, дверь распахивается. На улицу вываливается Зак — с фартуком, блокнотом и самым усталым видом в мире.

— Так, так, так. — Он хлопает в ладони. — Что за мужские разборки у моего выхода? Можно мне вернуть мою баристу в целости?

Он переводит взгляд с одного на другого.

— Расходимся ребята, — говорит Зак. — Либо я вызываю копов.

Зак рывком открывает дверь кафе шире:

— Элли — внутрь.

Я вздрагиваю, но послушно делаю шаг к двери.

Зак бросает быстрый взгляд на Джейсона:

— А ты — сваливай.

Джейсон открывает рот, пытаясь возразить:

— Я вообще-то...

— Нет, — спокойно перебивает Зак. — Ты не «вообще-то». Ты мешаешь работе. Вперёд. — Он указывает пальцем в сторону парковки.

Джейсон сжимает кулаки, но всё же отступает на шаг. Злость у него под кожей — видно по дёргающемуся углу челюсти. Он переводит взгляд на меня, словно хватается за моё имя.

— Элли... — глухо произносит он. — Этот разговор не закрыт. — Он переводит взгляд на Тайлера. — Как и наш с тобой.

Тайлер поднимает бровь.

— Ох. Я тоже в этом списке? — Он делает вид, что удивлён.

Джейсон дёргается вперёд к Тайлеру — резко, почти автоматически.

— Эй! Всё! Хватит! — Зак переходит на крик. — Это последнее предупреждение. Или вы уходите сами, или вас выведут в наручниках!

Джейсон смотрит на Тайлера ещё секунду — будто пытается запомнить. Потом резко отворачивается и уходит к парковке быстрыми, рваными шагами. Тайлер провожает его взглядом до последнего шага. Только когда Джейсон скрывается между машинами, он медленно переводит взгляд на меня. В его глазах — ни злости, ни удивления. Только спокойная, почти лениво-холодная оценка.

Он чуть приподнимает бровь.

— Это твой парень? — На губах появляется тень усмешки — лёгкая, насмешливая, будто он только что увидел нечто абсурдное.

Пауза.

Тайлер скользит взглядом туда, где секунду назад лежала чужая рука — будто отмечает это не как факт, а как нелепую деталь театральной постановки.

— Вкус у тебя, конечно... своеобразный.

Я моргаю.

— Он не мой парень!

— Мне без разницы, — спокойно отсекает он. — Совсем.

Слова цепляют сильнее, чем я ожидала. Во мне поднимается раздражение — резкое, горячее.

— Зачем ты приехал, Тайлер?

Зак, стоящий чуть сбоку, делает вид, что протирает стеклянную витрину, но прислушивается так явно, что это даже смешно.

Тайлер не двигается.

— А должен быть повод?

— Обычно да, — огрызаюсь я, чувствуя, как щёки снова нагреваются. — Учитывая всё, что произошло утром.

— Что именно? — спрашивает он так, будто уточняет про забытый учебник.

Я почти срываюсь:

— То, что теперь весь кампус считает, будто мы... будто ты... — я спотыкаюсь о слова, — будто ты переспал со мной и бросил. Или что-то в этом роде!

Зак тихо кашляет, едва не подавившись собственным воздухом. Тайлер едва заметно поднимает бровь.

— Тебя волнует чужое мнение?

— Я... — я сжимаю губы. — Это неприятно.

— Успокойся, — перебивает он. — Через неделю они найдут себе новую игрушку для обсуждений.

Я дергаюсь. Он говорит так, будто моя жизнь — статистика.

— Легко тебе говорить, когда это не про тебя, — тихо бросаю я.

— Почему «не про меня»? — он произносит это ровно, почти лениво. — Про меня тоже. Теперь половина кампуса уверена, что я «сломал тебе сердце». — Он наклоняется ближе. — Забавно, да? Сломать то, к чему я ещё даже не прикоснулся.

Я чувствую, как тепло ударяет в щёки. Не от смущения — от злости.

— Ты... — у меня перехватывает дыхание. — Ты не должен был говорить ничего такого на лекции.

— Я говорил не для людей, — спокойно отвечает он. — Они просто были там.

У меня дёргается бровь. Я делаю вдох — слишком резкий. Слишком глубокий.

— Уходи, — говорю я. Тихо, но чётко. — Просто... уходи.

На секунду повисает тишина. Тайлер смотрит на меня спокойно. Без удивления. Без сопротивления.

Секунда. Две.

— Хорошо, — говорит он ровно. — Я ухожу.

Он разворачивается и направляется к двери кафе — уверенно, без спешки. Зак машинально делает шаг назад и широко распахивает дверь, пропуская его внутрь, глядя на меня глазами человека, который совсем не хотел быть участником этого фильма, но почему-то оказался в титрах.

Я стою, застывшая, глядя ему вслед. Он даже не оглядывается. Просто бросает через плечо — спокойно, буднично, так, будто отдаёт мне расписание на день:

— Сделай мне кофе, Элли Кларк.

Я стискиваю зубы, чувствуя, как внутри поднимается ещё больше раздражение.

Конечно. После всего, что произошло, самое логичное — заказать кофе.

Зак тихо, почти беззвучно, выдыхает:

— Знаешь, обычно люди портят карьеру лет за пять. — Он смотрит на меня. — А ты управилась за два дня. Не удивлюсь, если тебя сегодня уволят. Даже не успев официально устроиться.

Я сглатываю.

— Прости. Я... я не планировала стартовать так дерзко.

Зак смотрит на меня пару секунд, потом качает головой.

— Да ладно. — Он кивает в сторону барной стойки. — Иди. А то клиент заскучает.

Я делаю шаг внутрь и вижу Тайлера. Локтями он расслабленно опирается о край, в одной руке — телефон.

Я встаю за стойку.

— Что будете? — спрашиваю я официально.

Он не смотрит на меня. Даже не сразу отвечает.

— Кофе с молоком, — говорит он, всё так же глядя в телефон. — Такой же, как вчера.

Пауза.

Экран гаснет, и только тогда он поднимает взгляд. Не прямо — скользяще, как будто оценивает отражение в стекле витрины. Сердце пропускает удар. Я на секунду задерживаю дыхание, заставляя себя не реагировать.

— Один кофе с молоком, — повторяю я сухо, как будто это первый заказ в моей жизни. — Садитесь, пожалуйста.

— Спасибо, но я постою, — отвечает он с лёгкой улыбкой.

Я фыркаю.

— Разумеется. — Бросаю я и отворачиваюсь к кофемашине.

Я нарочно замедляю движения — чуть дольше на помоле, чуть тщательнее выравниваю таблетку, будто точность сейчас важнее всего.

— Ты всегда такая сосредоточенная, — говорит он негромко. — Или это эксклюзив для меня?

— Для работы, — отвечаю я, не оборачиваясь. — Я здесь именно для этого.

Он тихо усмехается, но ничего не отвечает.

Я взбиваю молоко. Пена ложится ровно, плотной шапкой. Идеально. Раздражающе идеально.

Я наливаю кофе, и поворачиваюсь к стойке.

— Готово. — Я ставлю напиток на стойку. — Твой кофе с молоком.

Он смотрит на него пару секунд.

— Выглядит... — он делает паузу, — менее опасно, чем вчера.

— Очень смешно, — бурчу я.

Он неторопливо берёт стакан двумя пальцами, будто это лабораторный образец. Подносит к губам и делает короткий глоток.

Молчание. Я ловлю себя на том, что задерживаю дыхание.

Он ставит стакан обратно.

— Хм.

— Снова «Хм»?! — я приподнимаю бровь.

— Да, — кивает он. — «Хм» — высокая оценка.

Я фыркаю:

— Ты ужасный клиент.

Он чуть наклоняет голову, рассматривая меня.

— К счастью, я сюда прихожу не ради сервиса.

— А ради чего?

— Ради своей куртки. Которую ты унесла с собой. Ты же не собираешься носить её вечно?

Я хмурюсь:

— Если вдруг ты не заметил, сегодня утром ты мог её забрать. Теперь она в общажитии.

Тайлер медленно кивает — слишком спокойно, будто услышал именно то, чего ожидал.

— Отлично. — Он касается стакана пальцами. — Допью кофе... и поедем за курткой.

— Поедем? — повторяю я еле слышно, словно проверяю, правильно ли расслышала.

Тайлер делает глоток кофе. Спокойно. Неторопливо. Как будто мы обсуждаем не поездку ко мне в общагу, а смену температуры молока.

— Да, — произносит он. — Ты же не планируешь оставить мою вещь у себя ещё на одну ночь? — он делает паузу и смотрит прямо мне в глаза. — Или она помогает тебе засыпать?

Я моргаю.

— Ч-что? Помогает засыпать?

— Ну да, — спокойно поясняет он. — Некоторые спят с вещами бывших, чтобы успокоиться. Или чтобы пахло чем-то знакомым. — Он делает ещё глоток. — Ты не такая?

Я откашливаюсь, чувствуя, как уши буквально воспламеняются:

— Нет! Конечно нет! Это... — я запутываюсь в словах, — я верну её.

— Конечно вернёшь, — повторяет он. — Сегодня. — Он смотрит на часы. — У тебя осталось восемнадцать минут.

— Восемнадцать минут до чего? — спрашиваю я, уже понимая ответ и ненавидя это заранее.

Тайлер не отвечает сразу. Допивает кофе. Ставит стакан на стойку — ровно, аккуратно, как человек, который никогда не делает лишних движений.

— До конца твоей смены, — говорит он наконец. — Я подожду.

— Это не обсуждается? — уточняю я, скрещивая руки на груди.

— Обсуждать можно только то, на что у нас есть время, — отвечает он. — А времени у тебя немного. — Тайлер смотрит на часы ещё раз. — Осталось семнадцать минут.

— Я с тобой никуда не поеду, — говорю я отчётливо. — За мной заедет Сэм.

Тайлер не реагирует сразу. Ни брови. Ни взгляда. Только пауза — короткая, почти вежливая.

— Не заедет. Сэм сегодня приболел.

Я моргаю.

— Ты врёшь.

— Хочешь — напиши ему, — спокойно предлагает он. — У тебя ещё шестнадцать минут.

Он снова смотрит на часы.

— Пятнадцать, — исправляется он. — Пока мы разговариваем.

Я достаю телефон почти автоматически. Экран загорается слишком ярко. Сообщения от Сэма нет.

Я поднимаю взгляд.

— Он мне ничего не писал, — говорю я жёстко. — Вообще ничего.

Тайлер кивает, будто подтверждая очевидное.

— Потому что он спит, — отвечает он спокойно. — Температура. Голос сорван. Сама понимаешь.

Я сжимаю челюсть.

— Тогда я вызову такси.

— Почему? — спрашивает он тихо. — Ты не хочешь, чтобы я тебя подвёз? Или ты боишься, что кто-нибудь увидит нас вместе и снова решит, будто мы переспали?

У меня перехватывает дыхание.

— Что? Нет! — Голос подскакивает выше, чем должен.

— Тогда в чём проблема? — спокойно спрашивает он. — Десять минут дороги. Куртка. Конец истории.

— Это не история, — резко говорю я. — И не «просто десять минут».

— Тогда объясни мне, — он слегка наклоняет голову. Зачем тебе такси, если я здесь? Это принцип?

Я открываю рот — и впервые за весь разговор не нахожу ответа сразу.

Тайлер смотрит на часы ещё раз.

— Четырнадцать минут, — говорит он. — Решай.

Я делаю вдох. Потом ещё один.

— Хорошо, — выдыхаю я сквозь зубы. — Я поеду. Заберу куртку. Отдам. И на этом всё.

Он чуть приподнимает бровь.

— На сегодня, — уточняет он.

— Нет, — жёстко отвечаю я. — Вообще.

Уголок его губ едва заметно дёргается.

— Посмотрим. — Он отталкивается от стойки, будто разговор закрыт. — Я буду в машине, — добавляет он. — Не задерживайся. Я не люблю ждать.

Он разворачивается и идёт к выходу так же спокойно, как и пришёл. Дверь звякает колокольчиком, впуская внутрь холодный вечерний воздух, и тут же захлопывается.

«Не люблю ждать».

Слова застревают где-то под рёбрами.

Я смотрю на выход ещё пару секунд, потом отворачиваюсь, опираясь ладонями о край. Сердце бьётся слишком громко, слишком быстро — как перед чем-то неизбежным.

Я закрываю глаза.

Это просто поездка.

Поездка, на которую я только что согласилась, сама не поняв — как.

Глава 19

***

Самое тяжёлое — понять, что никто не обязан тебя спасать.

Даже те, кто обещал.

***

Когда дверь за моей спиной захлопнулась, улица поглотила меня неоном и неестественной, давящей тишиной. Такой тишиной, в которой слышно, как сердце делает пропущенный удар.

Я обернулась. И увидела её.

Чёрный автомобиль, стоявший чуть в стороне, казался не машиной, а вырезанным из ночи прямоугольником пустоты. Стёкла тонированы настолько, что они не отражали, а поглощали свет.

Я сделала первый шаг, потом второй. Фары вспыхнули на мгновение. Стекло со стороны пассажира беззвучно поехало вниз. Механизм работал бесшумно — с дорогой, уверенной плавностью. В образовавшемся проёме возникло его лицо. Не сразу: сначала я увидела лишь профиль, подпёртый костяшками пальцев. Потом он медленно повернул голову. Его глаза встретились с моими — тёмные, неспешные. В них не было ни удивления, ни угрозы, только спокойное, всевидящее внимание — как у человека, который ждал именно этого и теперь просто фиксирует факт.

— Ты ко мне? — его голос ровный. — Или просто решила прогуляться возле моей машины для атмосферы?