Эротические фантазии провинциального фотографа

Глава 1

Его присутствие ощущалось во всем. Чувства буквально звенели: он здесь, он рядом. И каждый невесомый волосок на теле вздрагивал и покорно склонялся, замирая в ожидании прикосновения. Каждый вдох наполнился его ароматом. Ароматом желания и страсти. В голове помутилось от накативших откровенных фантазий. Его сильные руки властно скользят по плечам и шее и обхватывают затылок, перебирая мягкие кудри. И в каждом движении чувствуется власть и хочется ощутить свою принадлежность ему, признать себя побежденной, и от этого стать еще величественней, чем прежде. Раскрыться, покорно подчиняясь его воле и отдать все, что он потребует…

И вот его руки, словно материализовавшись из ниоткуда, действительно скользят по плечам и шее. Каждое прикосновение жжет словно наждачная бумага, но от этого не больно, а горячо и внутри поднимается нечто почти забытое. Его сильные пальцы нежно зарываются в мои волосы и ласково массируют точки на затылке и шее, заставляя расслабиться окончательно. Все мысли покидают меня, и не остается даже удивления, ведь буквально только что я лишь эфемерно ощущала его, но он уже здесь, он материален, и я чувствую каждое движение.

Его дыхание опаляет мою кожу, и словно разряд проносится по телу. Я вздрагиваю от этой сладкой муки, а его пальцы на миг замирают. И этот миг растягивается в томительном ожидании, когда ты для себя еще не решила, хочешь ли продолжения или нет. Но с каждой секундой куда-то улетучивается благоразумие, и все сильнее проступает дикое желание поддаться искушению, ощутить всю полноту его вкуса, познать его глубину и раствориться в нем без остатка. И тогда я льну к нему, словно умирающая от жажды к источнику. И с удивлением понимаю, что действительно умирала до этого. Медленно и незаметно угасала, теряла себя по крупицам, сама не зная об этом.

Я льну к нему в ожидании ласки, и он понимает, что все оковы окончательно спали, и мы свободны. И его пальцы вновь скользят по моей коже. Очерчивают ключицы и задерживаются в ямочке между ними. А потом медленно, едва касаясь, скользят ниже, и вторит им едва уловимый ветерок его дыхания, что словно разжигает следы прикосновений.

И мне хочется прогнуться, лишь бы он не останавливался, не разрывал контакт. Это почти болезненно, но так приятно. Словно с меня содрали постылую броню, которая уже вся закостенела и совсем перестала пропускать сквозь себя что-либо. А под броней обнаружилась настоящая я, живая и чувственная, готовая к новым открытиям, к неизведанным шагам по непроторенной дорожке.

Я чувствую, что он удовлетворен моей реакцией, но медлит, усмехаясь, и словно наказывает за прежнюю нерешительность. Он тянет, наслаждаясь моим желанием и нетерпеливостью. Но вот он смягчается, из моей груди вырывается невесомый восторженный вздох, когда его пальцы продолжают путь, а неуловимый ветерок сменяется жарким прикосновением его губ. Это похоже на волны, волны наслаждения, что разбегаются по телу от эпицентра – поцелуя.

И теперь все мое тело следит за его губами. За тем, что они вытворяют, что они позволяют себе. А на задворках сознания я чувствую, что и его пальцы не остались без дела, они продолжают изучать дрожащую меня, взращивая то тут, то там небольшие вихри страсти, словно штрихами очерчивая рамки дозволенного, и смело выходя за них.

Это волнует, но больше меня занимают его враз осмелевшие губы. Я бьюсь под этой пыткой, мне хочется одновременно и убежать от него, и потребовать не медлить больше, а скорее удовлетворить вулкан, что он так неосторожно пробудил.

И я слышу свои жалобные вздохи, а мои пальцы зарываются в его волосы, прижимая голову крепче, когда твердые губы смыкаются на сосках и терзают их нещадно, бескомпромиссно, требовательно. Его губы скользят снова вверх, по шее, к мочкам ушей. А руки вдруг снова появляются в поле видимости, и его ладони накрывают полушария грудей. Ведь не может же он оставить такой важный плацдарм – отвоеванные территории не подлежат возврату противнику…

Он гладит их умело, где надо нежно, а где-то сильно, почти грубо, срывая стоны мольбы с моих губ. И мне хочется просить его, умолять, чтобы он прекратил пытку, чтобы взял меня в плен. В вечный плен любви и страсти.

Да я раздавлена. Я уничтожена. Меня больше нет. Моя воля порабощена, и я вся его. Готовая удовлетворить любое желание, отдаться вся без остатка. Лишь бы он взял. Хочу принадлежать ему, скорее почувствовать его внутри себя, подарить ему наслаждение и в ответ получить во сто крат большее.

Он больше не усмехается. Его дыхание больше не спокойно. Оно наполнилось учащенными вздохами, и я чувствую, как трепещут его ноздри, когда прижимаюсь к нему всем телом, когда грудь расплющивается о его грудные мышцы, когда обнимаю его ногами, стремясь скорее притянуть к себе и почувствовать его присутствие там…

Цунами страсти накрывает его с головой, и он больше не хочет продолжать игру в растягивание удовольствия. Сосуд терпения переполнен и уже трещит по швам у нас обоих. Его руки накрывают мои ягодицы, и он властно безапелляционно укладывает меня так, как удобно ему. Я не протестую. Я трепещу от вожделения. Я жду. Я готова.

И он входит в меня, и лавину срывает. А я кричу от острого удовольствия, от счастья. Его член проникает глубоко в мое лоно, он несет в себе всю мощь мужского естества, покрывая меня. И я сейчас просто самка, я двигаюсь навстречу его почти деспотичным толчкам, полностью растворяясь в происходящем…

***

Я проснулась. Немного полежала с закрытыми глазами, приходя в себя. Как всегда, в таких случаях накатила гамма чувств, среди которых очень легко вычленить разочарование и немного отвращения к себе. Я лежала на кровати словно придавленная плитой собственной никчемности. Подниматься совершенно не хотелось.

Но пришлось. Я встала и прошлепала в ванную. Постояла под душем, смывая незваную влагу между ног. Включила ледяную воду, чтобы смыть с кожи память о поцелуях не существующего любовника. Как всегда, с трудом, но у меня получилось. Из душа я вышла гораздо более похожая на человека, чем прежде.

Убрала постель. Приготовила кофе. К концу второй чашки я уже смогла немного поиронизировать над собой. Невольно вспомнился старый анекдот, когда врач спрашивает у пациента: «Как долго вас мучают эротические сны?». А тот ему отвечает: «Ну почему же мучают, доктор?».

Все просто – год без секса. Вот так банально, Фрейд в чистом виде.

Углубляться дальше в проблемы своей личной жизни я не стала. Что есть, то есть. Еще не хватало опуститься в бездну жалости к себе, тем более в такой важный день.

Я быстро переоделась. Часы показали десять утра – самолет через два часа. Собранные со вчерашнего дня сумки терпеливо ждали у двери. Тренькнул телефон – пришло предзаказанное такси. Сердце тревожно заколотилось, словно почуяв надвигающиеся перемены. Я выдохнула, заставляя себя успокоиться – уж сейчас точно еще рано нервничать. Вот вечером – возможно.

Стоя перед зеркалом я натянула шапку, куртку, завязала шарф. Влезла в сапоги. В руку легла гладкая ручка от чемодана. Я еще раз вздохнула и отправилась в путешествие, к которому готовилась последние несколько месяцев.

Такси шустро довезло меня до аэропорта. По пути я наслаждалась снежными декабрьскими пейзажами и думала, что, может быть, подступающий Новый год привнесет столь желанные перемены в мою жизнь. В аэропорту мне еще пришлось дожидаться регистрации, а затем я оказалась в самолете. Перелет прошел спокойно, и вот я уже во Внуково и меня встречает Лана – подруга-коллега, благодаря которой и стала возможна вся моя авантюра.

– Привет, киса! – крикнула еще издалека эта взбалмошная особа и полезла обниматься так, будто мы как минимум были родными сестрами, а не партнерами на выездной фотосессии, куда меня забросила тяга к прекрасному и неуемное желание засветиться в определенных кругах.

И все же я была рада ее видеть. Просто мы так не похожи…

Мы обнялись, и я сказала банальное:

– Ты прекрасно выглядишь! Просто восхитительно!

Лана улыбнулась, бросив грустный взгляд на мою обычную провинциальную куртку и тактично промолчала в ответ. Я ее не виню. Сама ненавижу уже это старье.

– Поехали? – предложила она, и я кивнула.

Мы двинулись на выход, болтая о всякой ерунде. Какие новости, как долетела…

Потом погрузили мой багаж в ее новенький ренжровер и покатили в сторону Москвы. Водила Лана дерзко. Гнала 150, шустро перестраивалась, резво обгоняла. Через полчаса мы были уже около ее дома.

– Тебе надо, как следует отдохнуть, дорогая, – наставляла подруга, когда мы поднимались в лифте высотной многоэтажки. – Обязательно поспать. И поешь сейчас, вечером я тебе не дам объедаться. Потом в салон, я забронировала нам время.

– Да не собиралась я объедаться, – смущенно улыбнулась я. – Мне, наверное, вообще кусок в горло не полезет.

– Ну это ничего, – успокоила меня Лана, выходя из лифта и направляясь в сторону своей квартиры. – Я тебе валерьянки накапаю, а то еще не хватало в обморок хлопнуться при всем высшем обществе.

Подруга открыла дверь и пригласила меня войти. А я подумала, что валерьянкой в моем случае вряд ли можно отделаться. Тут надо что-то посерьезнее.

Квартира у Ланы оказалась шикарная. Просторные разноуровневые комнаты, очень продуманный дизайн, совершенная композиция декора и мебели в стиле минимализма. У Ланы определенно был вкус, и, как фотограф, я его оценила в полной мере.

Мы немного перекусили и поболтали еще, на этот раз о предстоящем вечере. Для меня это было очень волнительно, словно я собиралась на бал из сказки. В какой-то степени так и происходило.

– Располагайся, – гостеприимно предложила мне Лана и показала мою комнату. – И… Маш, у тебя платье есть?

В ее голосе почувствовалось смущение, и за него я ей была признательна. Однако насчет своего наряда на вечер я совершенно не переживала. Несколько месяцев работы на двух работах и шикарное вечернее платье от Carolina Herrera стало моим. Отсюда и ненавистная куртка – пришлось много экономить.

– Есть, – успокоила я Лану. – Обещаю, тебе понравится.

– Вот и замечательно, – расслабилась подруга. – А теперь отдыхай и будь, как дома.

Она отошла, а я осталась наедине со своими мыслями. Часы показывали половину четвертого. У меня оставалось от силы полтора часа на отдых. Перелет, нервы – все это меня утомило. На вечере показываться с усталыми морщинками и бледным видом не хотелось, поэтому я усилием воли заставила себя не думать ни о чем и погрузилась в хрупкую дремоту.

***

Конечно, полноценного сна у меня не получилось, но встала я гораздо более бодрая и готовая к покорению новых вершин.

– Проснулась? – Лана появилась в дверном проеме. – Марш в душ. Через сорок минут нас ждут в салоне красоты.

Я кивнула и шустро юркнула купаться. В груди вновь появилось немного тревожное, но в целом приятное чувство. Я отдраила себе на совесть – так будто месяц не мылась. Это все нервы. И, конечно, потратила слишком много времени.

– Киса, ты еще долго? – забеспокоилась подруга. – Я не верю, что ты настолько грязная…

– Я уже все! – прокричала я из-за двери, костеря себя на все корки. У нас же график. Отдых, душ, салон, вечер.

Я выскочила, потом Лана суматошно сушила мои длинные темно-каштановые волосы, а я натягивала джинсы и удобную рубашку.

– Маша, у тебя очень красивые волосы, – заметила моя гостеприимная приятельница. – Ему должно понравиться.

– Лана… – начала я и умолкла, краснея. А чего я, собственно, хотела?

– Да, брось, – отмахнулась она. – Гордеев мужик видный, я тебя понимаю. Ну а если он не клюнет, подцепишь кого-нибудь другого. С такими милыми кудряшками желающие точно найдутся!

– Лана! – теперь уже возмущенно воскликнула я. – Никого я цеплять не собираюсь. И Гордеева тоже.

Но подруга только коварно-понимающе улыбнулась и протянула мне куртку, но не мою.

– Примерь, мне маловата. Не обижайся, но твоя не годится даже для похода в салон.

Я не обиделась. Я все еще кипела из-за ее намеков. Но с другой стороны, а как все это выглядело на самом деле? Я неплохой пейзажный фотограф. Даже известный в некоторых кругах любителей природы. Мои работы продаются на разнообразных фотобанках, иногда даже с аукциона за неплохие деньги. Ну неплохие это для той провинции, где я с некоторых пор обитала на постоянной основе. А вот для чего-то большего моих заработков явно не хватало. Мне требовалось либо попасть в большой проект, либо найти заинтересованную в моей работе сторону. Вообще моей мечтой была большое путешествие по Сибири. Всегда мечтала узнать ее лучше. Походить вне туристических троп. Увидеть ее настоящую, живую и передать на своих фотографиях. Но для этого требовалась целая экспедиция. Чего уж там говорить, ведь даже до небезызвестных Ленских столбов невозможно добраться если ты не на вездеходе. А что говорить про менее известные места. А еще мне очень не хотелось, чтобы моим последним снимком стала пасть поедающего меня медведя, а ведь это на самом деле произошло с одним моим коллегой. И тут я узнала, что медиа-холдинг «Живая страна» запускает новый проект под названием «Первопроходец», где победители приобретали возможность совершить масштабную работу в рамках проекта. Четыре сессии ждали меня: зимняя, весенняя, летняя и осенняя. Это было то, что нужно! Конечно, я загорелась! Зарегистрировалась, отправила свои работы и стала ждать чуда. Но уже через месяц там было сто участников, и я поняла насколько малы мои шансы. Мне, действительно, требовалось чудо.

И вот тогда мне на помощь пришла Лана, которой я пожаловалась на судьбу. Подруга предложила провести меня на предновогодний благотворительный вечер, где обязательно будет присутствовать Андрей Гордеев – вице-президент «Живой страны». На что я надеялась, соглашаясь? Наверное, это наивно и так провинциально, но я надеялась на красоту своих работ и… улыбки. В работы я верила, их признали сотни покупателей и ценителей прекрасного. В улыбке тоже не приходилось сомневаться. Я не собиралась соблазнять Гордеева, по правде сказать, к своим двадцать восьми годам я так и не научилась это делать. Но мне казалось, что если он увидит меня, какая я милая, красивая, умная и талантливая, он обязательно растает и включит меня в столь желанный проект. Он просто не сможет удержаться. Наивно. Я знаю. Но на большее я готова не была.

Отсюда и намеки Ланы. Поверить, что я собираюсь очаровать медиа магната при помощи одной только улыбки столичная штучка была просто не способна.

Я натянула новую куртку приятного фисташкового цвета, и мы вышли из квартиры. В салон поехали на машине Ланы.

Место, куда она привела меня, оказалось выше всяких похвал. Шикарное и дорогое. Здесь последовала программа по уходу за кожей и волосами, эпиляция всех приличных и неприличных мест (тут я сопротивлялась, но Лана осталась непреклонна, тая коварную искру в глубине прекрасных карих глаз), маникюр, педикюр, массаж, а потом укладка и макияж. Последний я настояла сделать как можно более натуральным. Никогда не любила ходить с нарисованным лицом. Мне и мое собственное нравится. Через два часа мы вернулись домой, чтобы переодеться и отправиться на долгожданный бал.

Мы с Ланой помогали друг другу одеваться. Она выбрала длинное платье в пол цвета слоновой кости с открытыми плечами. Оно идеально гармонировало с ее гладкими светлыми волосами и томными карими глазами. Дополнила наряд она парой гладких браслетов и длинными серьгами.

Потом пришла моя очередь. В салоне я подробно описала свое платье и мне сделали замысловатую прическу, которая с виду выглядела как очень красиво перекинутые на правое плечо волосы. Кудри мне кое-где подраспрямили, где-то уложили и закрепили. В общем волосы смотрелись естественно и очень красиво. Мне понравилось. И с платьем прическа сочеталась замечательно. Открытая почти до неприличия спина наряда таковой и осталась, показывая изящество линий моего тела. Очень соблазнительно. Длинное платье подчеркивало фигуру и мягко мерцало, когда я двигалась. Получилось со вкусом. И в меру скромно. Если смотреть спереди, конечно. К наряду я предпочла надеть серьги с зелеными камнями, от игры которых мои серо-зеленые глаза казались более насыщенного оттенка.

– Ты обольстительна, дорогая, – заключила Лана и добавила с небольшой ноткой зависти, – и платье шикарное.

И вот эта нотка сказала мне все. Образ удался.

***

В вестибюле Феномен-холла я сдала одолженный Ланой норковый полушубок в гардеробную, и в очередной раз про себя поблагодарила подругу за помощь. Явись я здесь даже в ее модной фисташковой куртке и платье от Carolina Herrera, меня бы никто не понял. Лана отдала портье наши приглашения, которые сама же где-то и достала неизвестными мне путями.

Затем мы с ней поднялись по широкой, богато украшенной, лестнице и попали в зал для приемов, в котором большая часть гостей уже собралась.

– Не вижу его, – сказала подруга, явно намекая на Гордеева. – Наверное, придет позже. Такие шишки, как он, считают для себя нормальным опоздания на подобные вечера. Но он придет, я уверена.

Я кивнула, стараясь не глазеть по сторонам. Конечно, на таких приемах я не присутствовала ни разу в жизни. Какие тут были женщины! А какие мужчины! Все в дорогущих платьях и костюмах, а блеск бриллиантов в часах и сережках меня периодически просто ослеплял. Гости мило беседовали, собравшись в группки и попивая шампанское из высоких фужеров. Зал был украшен с большим вкусом в новогодней тематике. Ведь бал, как никак предновогодний. В дальнем правом углу возвышалась красавица-ель вся в огоньках и игрушках.

Спустя некоторое время прием перешел в более активную фазу – началась официальная часть. Всю это время Лана не отходила от меня, как мы и договаривались. Это был скучный процесс и если бы не подруга, которая то и дело вставляла колкие замечания насчет очередного оратора, я бы, наверное, умерла, свернув челюсть во время очередного неуместного зевка. А так даже удалось сохранить заинтересованное выражение на лице. Затем начался фуршет и, кажется, гости с не меньшим облегчением, чем я, вернулись к приятному времяпровождению, ведя светские беседы и закусывая разнообразными деликатесами.

– Ну все, Маш. Дальше сама, – провозгласила Лана и подмигнула мне, уже отходя.

Да, мы так и договаривались. У нее здесь были свои интересы, и она не обязана нянчиться со мной весь вечер. Так я осталась одна, никого здесь не зная. Решила перекусить немного в ожидании. Гордеев так и не появился. Кажется, все пошло не так, как я планировала.

Заиграла мелодичная музыка. Я взяла небольшую тарелочку и стала накладывать себе по-чуть-чуть разных вкусностей, названий которых я даже не представляла. Но без фанатизма. Ходить в облегающем платье с выпирающим пузом мне не улыбалось.

– Хорошо выглядишь, – вдруг раздалось сзади, и я была абсолютно уверена, что обращаются именно ко мне.

Я повернулась и чуть не выронила несчастную тарелку. Передо мной стоял Егор и уверенно улыбался. Егор – единственный мужчина, с которым у меня когда-то были серьезные отношения. Я сглотнула, понимая, что скрыть свое удивление уже не в силах. Хорош же он, прятался от меня весь вечер, чтобы застать врасплох, когда я решила подкрепиться. Очень в его духе.

Спустя миг, мой взгляд стал гораздо более трезвым, и я смогла ответить ему:

– Привет! – улыбнулась. – Не ожидала увидеть тебя здесь.

– Ну меня-то можно было ожидать здесь увидеть, – усмехнулся он. – Я же светский журналист – это моя работа, если ты не забыла.

Я не забыла. Но никак не могла предполагать, что злодейка судьба столкнет меня с бывшим здесь и сейчас. И именно с этим бывшим. И именно тогда, когда все мои помыслы были направлены в совершенно противоположную от него сторону.

– А ты что здесь делаешь, моя прелесть? – поинтересовался он и сделал небольшой глоток шампанского.

Есть мне расхотелось совершенно, и я поставила тарелку на стол. Мне вдруг показалось, что он намекает будто мне не место здесь. Я глянула в сторону, словно ища поддержки. И натолкнулась взглядом на огромное зеркало, в котором отражалась в полный рост. Да, этой обворожительной брюнеткой была я. И еще я заметила несколько заинтересованных мужских взглядов, что скользили по мне украдкой.

– У меня здесь дела, – уверенно заявила я и взяла бокал с подноса проходящего мимо официанта. – А ты уже отработал?

– Плюсы профессии, – заметил Егор, глядя мне в глаза. – Красивое платье.

– Благодарю, – снизошла я.

– Пройдемся? – мне предложили руку.

Я удивилась, но предпочла не отказываться. Выглядеть одинокой белой вороной мне не хотелось. Где же носит этого Гордеева? На официальной части от «Живой страны» выступил президент холдинга. Так может Андрей не появится? В таком случае делать здесь больше нечего.

– Чем занимаешься сейчас? – вежливо спросил Егор.

Я глянула на него. Он почти не изменился за последние пять лет. Кольца на пальце не появилось, значит с той… девушкой у него так и не сложилось. Егор был старше меня на три года, отличался презентабельной внешностью, его крепкие мускулы чувствовались даже через пиджак. При том, что я балансировала на десятисантиметровых шпильках, он возвышался надо мной почти на целую голову.

– Ты не знаешь, Гордеев появится? – решилась спросить я вместо ответа.

В конце концов Егора я к своим врагам никогда не причисляла, хоть и расстались мы совсем не красиво. Как журналист, он мог знать о некоторых нюансах и быть в курсе интересующего меня момента.

– Так ты здесь из-за него? – его бровь знакомо изогнулась, и Егор остановился.

– Возможно, – улыбнулась я и отхлебнула из бокала.

– Ты изменилась, Маша, – глаза журналиста смягчились. – Стала такой… Совсем на себя не похожа.

Это мы уже проходили. Если это был комплимент, то я на него не поддалась. Егор глянул куда-то поверх головы, а я все еще ждала ответа на свой вопрос. Но вместо него услышала:

– Хочешь потанцевать?

Похоже, что он мне решил отомстить.

– Я не танцую.

– Очень жаль, – заметил бывший. И еще раз глянув поверх моей головы, добавил, – а вот и твой Гордеев.

Я обернулась, едва не расплескав шампанское на журналиста и действительно увидела в дверях знакомую по фотографиям широкоплечую фигуру вице-президента «Живой страны».

– Тише, тише, – пожурил меня Егор. – Это из-за «Первопроходца»?

Я кивнула, судорожно соображая, что же делать дальше.

– И что ты будешь делать дальше? – задался тем же вопросом въедливый журналист.

– Не знаю, – честно сказала я. – А ты с ним знаком?

– Знаком, – усмехнулся Егор, разом разгадав мой неоперившийся план. – Но это будет слишком просто.

– Ты готова с ним переспать? – следом огорошил меня бывший.

– Неет, – протянула я.

– Тогда не глазей на него, и сама ни в коем случае не подходи, – посоветовал Егор.

Мне почему-то показалось, что он говорил искренне. Будучи светским журналистом на протяжении многих лет, он наработал неплохой опыт по этой части. И почти наверняка этот опыт не всегда ограничивался чужими промахами.

– Что же по-твоему мне делать? – спросила я, изо всех сил стараясь не отслеживать Гордеева взглядом.

– Ничего. Наслаждайся вечером, – посоветовали мне. – И компанией.

Глаза Егора хитро блеснули. Он подхватил меня под руку и повел по залу. Мы стали подходить к разным группкам и ненадолго задерживаться около каждой. Егор представлял меня, как подающего большие надежды фотографа, работы которого разлетаются по Интернет-аукционам в считанные часы. В какой-то степени он даже ни разу не слукавил. Может, чуть-чуть преувеличил. Мне приветливо кивали, спрашивали, где можно увидеть мои фотографии, удивлялись и восхищались моим ремеслом. Затем мы отходили и продолжали хаотичное движение среди гостей. Гордеева я почти не видела, вероятно он все время находился где-то у меня за спиной.

И тут меня чуть было не разобрал хохот. Егор, что называется, показывал товар лицом. То есть самой соблазнительной моей частью, способной привлечь внимание такого человека, как Гордеев. Шикарное платье с обнаженной спиной привлекало внимание многих мужчин. Хитрый журналюга повернул меня так, чтобы магнату самому было интересно подойти ко мне, и вскоре план удался!

– Егор! – вдруг прозвучало совсем близко. – Познакомь меня со своей дамой.

Мы повернулись, и я впервые посмотрела в глаза Гордеева. Серые, даже стальные. Взгляд твердый, смотрит прямо в лицо собеседника. Я вдруг поняла, что по телу ползут мурашки.

Пока Егор представлял нас, я не отрываясь смотрела в лицо магната. Это было как-то даже неприлично, но ничего поделать с собой я не могла. Он будто загипнотизировал меня.

– Могу я пригласить вас на танец? – спросил Гордеев, награждая меня столь же пристальным взглядом.